«Мы что, рабы?» Теннисисты украли заголовки бойкотом перед «Ролан Гаррос» – бессмыслица или нет?
Наблюдения из Парижа.
Главная тема обоих дней перед «Ролан Гаррос» – очевидно, требования теннисистов отдавать им бóльшую долю дохода, чем нынешние 15,8%.
Чтобы привлечь к этому внимание, почти все топ-игроки сократили общение с медиа перед турниром до символических 15 минут: пять минут суммарно на всех вещателей и 10 – в общем зале для пресс-конференций.
Вокруг акции много вопросов: что за форма? кому вообще от этого хуже? точно ли нужно ограничивать именно журналистов? понимают ли игроки вообще, чего сами хотят? чем именно они вообще недовольны и как маскируют чисто денежные вопросы под другими темами?
Именно акции, да: это, честно говоря, с натяжкой можно назвать протестом и тем более бойкотом – в заголовке просто байт. И то, как вопрос пытаются подавать сами теннисисты.
Главное: игроки вообще понимают, чего сами хотят?
Скорее да. Но мало кто напрямую говорит про деньги.
С одной стороны, логично: так уходят от обвинений, что это просто шантаж топ-игроков ради их заработка. Самые умелые и лучше всего подготовленные агентами спикеры быстро сворачивают разговор к тому, что речь об уважении, об игроках более низкого уровня без возможности так громко высказаться, о пенсиях после карьеры и других элементах соцпакета.
С другой – они говорят о настолько глобальных вещах, которые точно не решить с директором «Ролан Гаррос» Амели Моресмо и французской теннисной федерацией.
Возможно, Даниил Медведев раскрыл ключевое, когда мы спросили его об этом по-русски уже после общей англоязычной части: сейчас гильдия игроков просто включила вторую скорость. На первой была встреча игроков и их агентов в Индиан-Уэллс – вероятно, так хотели просто показать, что теннисисты вообще способны выползать из коконов своих команд и объединяться.
Это не сработало, «Большие шлемы» не впечатлились – и на ближайшем договорились об этой итальянский забастовке с 15 минутами.
Почему протест по форме такой странный?
Причем тут журналисты, зачем ограничивать общение и мешать работать другим, если дело вообще не в журналистах, как это вообще может помочь – один из главных вопросов. Вполне разумно звучит шутка из комментов «еще бы одинаковые значки надели, тогда бы точно сработало».
Но на самом деле тех, кто действительно мог от этого 15-минутного лимита пострадать, мы еще не слышали.
Для большинства медиа эти 10 минут в большом зале для пресс-конференций – вполне достаточно. Перед турниром разговоры и так длятся обычно примерно столько. Сверим по диктофону: Даннил Медведев год назад – 12 минут, сейчас – вообще 15, Мирра Андреева год назад – 11 минут, сейчас – 12.
Опять же Медведев обозначил четче: уколоть тут хотели в первую очередь вещателей – тех, кто напрямую платит турниру деньги за права, и кто среди опций получает эксклюзивный доступ к игрокам перед турниром хотя бы на несколько минут, чтобы сольно снять что-то со своим микрофоном, своим ведущим и в своем антураже.
Вот этого точно было меньше. Не факт, что так уж бросится в глаза, но наверняка в рилс-лентах на первой неделе турнира не окажется так много, как обычно, всяких челленджей и прочих приколов, которые обычно в таком формате и снимают по ходу медиадней, чтобы потом постепенно выдавать.
Так что ключевой вопрос – будут ли недовольны те, кто недополучил вот это. Выскажут ли они турниру раздражение, будут ли как-то использовать это в переговорах о следующих контрактах, чтобы выбить условия получше. Проблема не только в том, что сейчас это никак не измерить, но еще и в том, что на дистанции эффект размоется, прямо сейчас все равно все вещатели так или иначе выкрутятся, а потом им всем объединиться, чтобы «Ролан Гаррос» и другие «Шлемы» не смог прогнуть каждого по отдельности, будет еще сложнее, чем сейчас игрокам.
У этого протеста вообще есть лидер?
«У нас появился представитель, который… Я хотел сказать, что общается со «Шлемами», но на самом деле пока больше просто хочет общаться, – объяснял нам Медведев. – Потому что «Большие шлемы» не слишком охотно идут на контакт. И их можно понять: зачем им? А мы, игроки, хотим идти на контакт и попытаться что-то предпринять для улучшения экосистемы тенниса. Соответственно, наше решение – общее со всеми людьми, кто за нас отвечает, что, возможно, так мы сможем прийти к какому-то диалогу.
– У вас общий чат в вотсапе, где только эта проблема обсуждается, рассылка в почте для всех заинтересованных или как именно удается все это координировать?
– Не знаю, могу ли я вообще рассказывать все детали, так что говорю то, где уверен, что могу и где не совру. Чата в вотсапе, кстати, нет – это идея. Может, как раз следующий шаг, главное – не устраивать балаган, потому что у разных игроков могут быть разные мнения. Но вот с этим все согласились. Сейчас – имэйлы. Там не только сами игроки, но и агенты с игроками, агенты между собой».
Представитель, о котором говорит Медведев – это Ларри Скотт, он бывший теннисист, до 2009-го был главой WTA. Например, внедрял обязательные для топов большие турниры (а потом искал способы заставить их это исполнять, мы 17 лет назад развлекались в заголовках и называли это принудительными работами для сестер Уильямс).
Оговорка Медведева о том, что он не может рассказывать все детали, тоже важна: организаторы протеста не светят свой план и следующие шаги, поэтому оценить их задумку целиком сейчас невозможно.
Первые ракетки мира, Янник Синнер и Арина Соболенко, однозначно в деле. Ига Швентек, хоть и чуть в другом контексте выдала заголовочную цитату «Мы что, рабы?», даже флегматичного на пресс-конференциях Андрея Рублева журналист The Guardian, ключевого поставщика инсайдов в этом сюжете, вывел на подробности:
«Когда столько лет пытаешься общаться и как-то работать вместе, но никто не обращает внимания, в какой-то момент думаешь: «Ладно, нужно хотя бы что-то сделать, чтобы привлечь внимание и, возможно, наконец начать разговаривать». Если внимания нет, все так и будет продолжаться. Они не слышат. Они не отвечают. Просто пример: ты отправляешь письмо, а на официальную почту никто не отвечает месяцами. И мы ведь занимаемся одним и тем же. Ребята, ну серьезно? Мы вместе или вам настолько все равно, что вы даже не можете нормально общаться?»
Из тех, кого назначили давать пресс-конференции (обычно это индикатор просто большого количества запросов на конкретного игрока) не присоединились только двое: Новак Джокович и Эмма Радукану.
А почему Джокович игнорирует протест?
Говорит, что сознательно отошел в сторону, не участвовал ни в каких обсуждениях и не рад ничему, что разделяет теннисный мир вместо объединения с едиными целями.
Честно говоря, звучит как начинающий политик: не присоединяется к чуть более радикальной акции, но потом повторяет плюс-минус все те же тезисы о заботе про низшие слои теннисной пирамиды, только уводит от себя самую взрывоопасную тему призовых. Противоречие с тем, что он сам говорил три недели назад, только до появления слова «бойкот» в этом разговоре, тоже смущает.
Когда мы спросили Карена Хачанова конкретно про Новака, он предположил, что дело может быть просто в его усталости от такой борьбы – это же Джокович шесть лет назад был лицом нового профсоюза, было бы логично как раз сейчас использовать это как площадку. Но в начале года он и собственносозданной организации ушел: говорил тогда, что его именем злоупотребляли.
Сейчас бы такое – суперстатусное и все еще актуальное – лицо протесту очень пригодилось. Но пока есть только чиновничье.
И чего теннисисты всем этим добились?
В пятницу вечером с ними встретились: от лица французской федерации тенниса разговаривали как минимум трое, был Ларри Скотт и несколько агентов игроков, сообщила Guardian. Был ли кто-то из теннисистов лично, пока неясно.
«Игрокам дали понять, что они услышаны. Вовлеченные в процесс источники описали разговор как позитивный, где федерация пыталась донести, что правота на стороне игроков. По словам одного из них, один день решительных действий принес больше плодов, чем год закулисных обсуждений. «Ролан Гаррос» пообещал вернуться с конкретными предложениями в течение двух недель после турнира, а сторона игроков подчеркнула, что продолжать разговор намерена, только если вместе с увеличением призовых обсуждать будут благополучие теннисистов в целом и их влияние на принятие ключевых решений в дальнейшем», – говорится в единственном пока сообщении о встрече.
Так что вывод такой: боссы «Ролан Гаррос» пообещали вернуться с конкретным предложением в июне. Если бы на этот вопрос отвечали российские чиновники, сказали бы что-то вроде «разработана дорожная карта». И то карта только на пару открытых клеток вокруг: никаких обещаний, никакой конкретики.
Шума этот якобы бойкот пока сделал больше, чем смысла. Но очевидно, что пока такой и была цель: да, заголовки перед «Ролан Гаррос» игроки этим действительно украли.
Зачем смотреть «Ролан Гаррос», если очевидно выиграет Синнер?
Фото: Gettyimages.ru/Lintao Zhang, Bryan Bedder; Global Look PressKeystone Press Agency/ Baptiste Autissier; East News/Dimitar DILKOFF / AFP
Комментарии