Коккинакис о травме: «Мне пересадили ахиллово сухожилие умершего донора, чтобы прикрепить мышцу к плечу»

Танаси Коккинакис поделился эмоциями от возвращения в тур. Он в паре с Ником Кириосом обыграл Мэтью Эбдена и Раджива Рама – 5:7, 6:4, 10-8.

В феврале прошлого года Коккинакис перенес операцию на грудной мышце – с тех пор у него в руке ахиллово сухожилие мертвого человека.

– То, через что мне пришлось пройти за последние 12 месяцев, – настоящее безумие. Я общался с десятками хирургов и врачей, разговаривал даже с доктором Рафаэля Надаля, и никто толком не понимал, в чем именно проблема. Ни один специалист не был уверен, какой путь лечения правильный. Я понял, что больше не могу продолжать по-старому: раньше я мог выиграть один матч, показать отличный теннис, а затем моя рука была абсолютно «убита» на следующие раунды. Это выглядело как насмешка – ты видишь, на что способен, и сразу же вынужден сниматься. Я сказал себе, что так больше не хочу, даже если это будет означать конец карьеры.

В итоге я решился на операцию, на которую долго никто не хотел идти. Фактически мне удалили часть большой грудной мышцы. Около пяти лет я играл с рубцовой тканью, но хирурги считали вмешательство слишком рискованным – в теннисе такого раньше не делали. Мне пересадили аллотрансплантат ахиллова сухожилия – по сути, сухожилие мертвого донора – чтобы прикрепить мышцу к плечу.

Возвращаться после такой операции особенно сложно, потому что не с кем сравнивать свой опыт – никто через это не проходил. С крестообразными связками или ахиллом все иначе: есть примеры, есть понимание процесса. Здесь же приходится нащупывать путь самому. Бывают дни, когда все нормально, а бывают моменты, когда кажется, что я больше никогда не сыграю.

Поэтому сам факт выхода на корт, особенно вместе с Ником, стал для меня чем-то особенным. Прошлый год был очень тяжелым и неровным, и сейчас я стараюсь идти шаг за шагом, день за днем.

– Танаси, ты долго не выступал. Был ли момент, когда ты начал забывать, как прекрасен теннис или почему ты начал в него играть?

– В какой-то момент я просто устал от бесконечных тренировок, зимы в Мельбурне и работы в одиночку без нормальных спаррингов. Единственным ориентиром оставалось австралийское лето – при этом я даже не знал, смогу ли вообще сыграть. Были бесконечные уколы, кортизон, попытки довести себя до состояния, когда можно выйти на корт.

Играть перед домашней публикой в Австралии – это чувство, которое ничем не заменить. Я не принимаю его как должное и понимаю, что именно этого буду больше всего лишен, когда завершу карьеру. Все мое восстановление было направлено на то, чтобы снова быть конкурентоспособным дома, и поэтому сейчас я по-настоящему счастлив, – сказал Коккинакис на пресс-конференции.