Макар Хабаров: «В серии с «Ак Барсом» всё решит характер»
За три неполных сезона в «Металлурге» 26-летний защитник Макар Хабаров отыграл почти столько же, сколько за семь сезонов в родной «Северстали». При этом воспитанник Череповецкого хоккея не только добавил в игре по системе +/-, но и в результативности, набрав за магнитогорскую команду в КХЛ уже гораздо больше очков. Наш разговор с Макаром состоялся в преддверии полуфинальной серии с «Ак Барсом».
— Макар, обе свои серии «Металлург» завершил со счётом 4-1. Какая из них была тяжелее конкретно для вас?
— Две серии были разные. «Сибирь» — оборонительная команда с применением силовой борьбы, а «Торпедо» играет больше с шайбой. Для меня легче было играть с «Торпедо», потому что они играют в схожий с «Металлургом» хоккей: с шайбой, в атаку, не отбрасываются. А «Сибирь» проповедовала оборонительный стиль. Было тяжело иногда пройти среднюю зону, потому что вся пятёрка у них откатывалась. Хорошо, что перед каждой игрой у нас «разбор полётов» был, и мы подстраивались под тактику «Сибири», применяли другие раскаты, чтобы взломать их оборону. У «Сибири» было меньше креатива: они действовали где-то попроще, ребята там в большинстве своём силовые.
— Какой из пяти матчей против «Сибири» для вас был самый сложный?
— Пятый в Магнитогорске. Не знаю почему, но такое состояние было — опустошение. В регулярном чемпионате мы играли три-четыре игры, после чего наступала небольшая пауза. Здесь, с началом плей-офф, нужно было входить в новый игровой ритм — игры через день с переездами. Так что, пятый матч был для меня самый тяжёлый. В нём и эмоций мало осталось. Может быть потому, что в четвёртой игре мы сыграли два овертайма, фактически две игры. Возможно, это тоже сыграло роль.
— В четвёртом матче с «Сибирью» вы установили личный рекорд в КХЛ по игровому времени. Что кушали в перерывах? Вообще, игроки питались в паузах между периодами?
— Все по-разному. Кто-то банан съест, кто-то выпьет гель энергетический. Я пил изотоник, чтобы загнать в себя воду и восстановить водно-солевой баланс. А так, ничего не кушал.
— Обычно в перерывах матчей регулярного чемпионата КХЛ прибегаете к перекусам?
— Нет, я только пью электролиты, изотоник и воду. А так, кто-то и кока-колу пьёт. Я лично не пробовал, но, говорят, помогает.
— Сергей Мозякин до игры очень любил употреблять гранат. А вы что-то конкретное предпочитаете?
— Нет такого. В основном, водичка. Может быть, банан съем, и мне достаточно будет. А так, на нашем столе в раздевалке достаточное количество фруктов. Выбор большой.
— После 3-0 в серии «Сибирь» перестроила свою игру. После 3-0 «Торпедо» тоже перестроилось?
— Да нет, они не перестраивались. Как играли, так и продолжили. В четвёртой игре мы отдали преимущество 2:0, допустив такие ошибки. Второй гол в наши ворота — не знаю, что случилось. Возможно, оттого, что уже некая расслабленность появилась. Игра-то была в наших руках. Но мы вышли на третий период и пропустили за 14 секунд с его начала. Думаем: «Блин, ну, ладно, ничего страшного. Дальше играем». Надо было где-то попроще сыграть. Потом допускаем ошибку, нас опять за это наказывают. А, мы в свою очередь, не забиваем. Потом на разборе игры нам показали клипы, что мы создали вроде около сорока моментов.
— И вы все сорок моментов пересматривали?
— Отобрали те, в которых были большие шансы забить. Таких моментов набралось двадцать пять, из них три-четыре выхода «один в ноль». Нам надо было реально забивать и не доводить вообще до пятой игры. Теперь нам предстоит серия с «Ак Барсом», будет очень тяжело. Нам нужно будет проявлять характер.
— «Сибирь» завершила регулярный чемпионат восьмой на «Востоке», «Торпедо» стало шестым на «Западе». Чему эти две неверховые команды научили игроков «Металлурга» в завершившихся сериях?
— Я думаю, в первую очередь, нужно относиться уважительно к сопернику. Не допускать недооценки. Нужно выходить и работать «от и до», потому что малейшая расслабленность чревата. Что и показала четвёртая игра в Нижнем Новгороде. То есть игра была наша, малейшая расслабленность, малейшая ошибка привела к счёту 2:2, мы и проиграли в итоге в овертайме. Так что эти серии научили нас играть «от и до», быть заряженными и не допускать глупых ошибок.
— После третьей игры в Нижнем Новгороде вы подъехали к Александру Смолину, чтобы по традиции поздравить с победой, и тыкнули ему крагой в маску. Необычный ритуал, который всем запомнился.
— Это произошло как-то само по себе. При этом это был не удар, а лёгкое касание. Я тоже видел это видео, Саня мне скинул. Я ему ответил: «Блин, это даже засняли» (улыбается). Так, прикол между собой. Даже не могу вспомнить, отчего это произошло. Обычно все просто обнимают вратаря, а я не только обнял, но и сделал Сане посыл: мол, молодец, но не расслабляйся (смеётся).
— Сейчас уже не каждый помнит, как вы оказались в «Металлурге».
— В «Северстали» был момент с подписанием контракта. Агент предлагал одни условия, клуб их отверг. Сама «Северсталь» не была заинтересована. В это время я был в отпуске, готовился к сезону по плану, мне позвонил агент и сказал, что Магнитогорск делает оффершит. «Северсталь» не повторила условия, и так я оказался в «Металлурге».
— Когда вы узнали, что вас подписывает «Металлург», о чём подумали в первую очередь?
— Честно говоря, когда я услышал новость про мой переход «Металлург», то сказал себе: «Вау! Я буду терпеть крики Андрея Владимировича, потому что в «Северстали» у него было серьёзное отношение к молодым игрокам. Крепко нас держал, и не давал расслабляться. Поэтому я даже супруге сказал, что буду терпеть, буду работать, чтобы остаться в «Металлурге». Эта команда больших возможностей, играть в ней — цель многих молодых игроков, потому что есть огромный шанс выиграть Кубок Гагарина. Когда я сюда переходил, никого из ребят не знал. Мы перешли с Робином. Новое общение мне нравится. Нравится пообщаться, влиться в коллектив, посмотреть, как и что происходит в топ-клубе. Потому что «Северсталь» хоть и для меня родная команда, но «Металлург» самый титулованный клуб российского хоккея.
— Родственники сильно стали скучать после того, как вы переехали в Магнитогорск? Кстати, они не отговаривали от перехода сюда?
— В Череповце живут все близкие родственники. Но у меня так же есть родственники из Челябинска. Жена брата родом оттуда. У моей тещи тоже корни из Челябинска. Получается, Челябинская область мне не чужая. Ну а так, бабушки, дедушки живут в Череповце. Батя, когда узнал про новость о моём переходе, сразу сказал: «Езжай, но ещё больше тренируйся». Мама первый год скучала, но сейчас уже привыкла, очень счастлива, что я тут играю.
— Родители приезжали в Магнитогорск?
— Они были здесь, когда мы выиграли Кубок Гагарина. Причём, они взяли билеты на самолёт в канун седьмого матча с «Локомотивом», но так сложилось, что мы справились за четыре игры. Серия закончилась, они приехали, и после этого мои родители поехали в Челябинск знакомиться с родителями жены брата. Погостили у меня, сходили в «Притяжение», прогулялись по городу и больше они не приезжали. Мама и отец работают. Папа в этом сезоне был главным тренером команды МХЛ в Перми. Ну, я и сам постоянно напоминаю о себе. Связь есть, можно хоть каждый день общаться по видео.
— Требования Андрея Разина в «Северстали» и в «Металлурге». В чём отличия?
— Когда Андрей Владимирович работал в «Северстали», он нам постоянно говорил, что мы должны стремиться попасть в команду с большими задачами. Он нам постоянно повышал планку, чтобы мы вышли на уровень топ-игрока. Требования в «Металлурге» не скажу, что они как-то поменялись. Когда игрок переходит в такую команду, как «Металлург», не нужно его подгонять в рабочем процессе. Насчёт разницы в требованиях, я не ощутил каких-либо изменений.
— Что вы приобрели в плане мастерства в магнитогорской команде?
— В первую очередь, это опыт. Первый сезон мне нужно было доказывать, что я достоин играть в этой команде. Что я из молодого игрока КХЛ вырос в игрока основного команды КХЛ с большими целями. Эти новые ощущения наложились на удачу, которая произошла в первом сезоне. Хотя я не скажу, что я вырос в защитника команды КХЛ на сто процентов. Потому что мне в этом плане нужно постоянно расти. Каждая игра, каждый сезон чему-то учат. В этом плане я ещё учусь.
— Любой защитник всегда допускает ошибки, и они более фатальные, чем у нападающих. Хотелось бы вот о чём спросить: допуская ошибку в игре, как быстро вы её забываете? Ведь надо продолжать играть дальше.
— В этом плане — да, бывают у нас фатальные ошибки. И после них может затрясти так, ещё тем более, когда к тебе подходит тренер и говорит: «Ты что делаешь?». У меня так сложилось: если ошибаюсь, значит, могу исправиться. Неважно, в какой момент времени игры происходит это. Я могу исправиться: начать атаку, подключиться, забить.
— Допустив ошибку, вы быстро про неё забываете?
— Моментально. Если нам забили, я приехал на лавку и всё: было и было.
— Вас кто-то специально учил — забывать моментально ошибки?
— Нет. К психологу не ходил, всё на личном опыте. Все же допускают ошибки, смотря как на них реагировать. Я их быстро забываю, потому что игра продолжается дальше. В неё участвует двадцать два человека. Ты выходишь на лёд: играешь, бьёшься, веришь в команду, веришь в себя, получаешь удовольствие от игры.
— Знаете о том, что за «Металлург» вы уже набрали больше очков, чем за «Северсталь»?
— (с небольшим удивлением). Я как-то не считал.
— О чём это может говорить?
— О том, что начинается рост. Если говорить про очки, я помню, один сезон был в Череповце, в котором я прокатался с двумя очками. Было ноль голов. Вроде делаешь всё то же самое, но как-то не прёт. В итоге в плей-офф мы попадаем на московское «Динамо», и в первой же игре я забиваю гол. Причём, он такой случайный был — от клюшки Вячеслава Войнова. Я подумал: «Что происходит? Как это делается?». И потом, когда анализируешь это, приходишь к выводу, что ты делал что-то не так. Нужно поменять подготовку: режим, по-другому настраивать себя на игру. Такой накопленный опыт в «Северстали» мне помог в «Металлурге».
— Однажды «Северсталь» могла обыграть в седьмом матче ЦСКА Сергея Фёдорова, ведя по ходу игры 2:0. Почему череповецкая команда с Андреем Разиным не могла пройти ни одного раунда? Чего ей не хватало? Опыта? Или мастеровитых игроков, которые теперь есть у тренера в «Металлурге»?
— В первом матче серии с ЦСКА я ногу сломал. Там картина была, вообще... Ногу ломают, а мне нужно было доиграть смену, потому что у нас было меньшинство. Я кое-как дополз до лавки с онемевшей сразу ногой. Там передача идёт на дальнюю штангу, я по льду ползаю на коленях, делаю что-то ещё... Потом поехали в больницу, приходит дежуривший доктор, и начинает нажимать мне на ногу. Говорю: «Больно». Съездил на снимки, а он приходит и говорит: «Всё нормально, иди», а я ходить не могу. На следующий день просыпаюсь, мне звонит доктор «Северстали», который отравил мои снимки другому врачу, и тот за секунду на них определил перелом. Отвечаю: «Классно, и что мне делать? — «Ничего, посмотришь хоккей с трибуны. Всё, у тебя отпуск». А что касается серии с ЦСКА, тогда армейцы стали чемпионами, и, думаю, нам не хватило опыта важных матчей.
— Вы пришли в хоккей, потому что отец тренер, и деваться было некуда?
— Нет, я сам захотел пойти в хоккей. Не оттого, что не было выбора. Отец мне вообще сказал, когда я только встал на коньки, что я не буду хоккеистом.
— Серьёзно?
— Да, так и сказал, хотя он с братом занимался. У меня есть старший брат Василий Хабаров, он сейчас тренер, раньше играл в хоккей в ВХЛ. Получается, меня всё детство в хоккейную школу водил дедушка Сергей — папа моей матери. Приходил в шесть утра за мной, водил на тренировки. Я ему говорил: «Давай, я сам», но дедушка меня постоянно отводил, верил в меня.
— Папа-тренер не разглядел в младшем сыне будущего обладателя Кубка Гагарина?
— Так получилось (улыбается). Он потом сказал, что не думал никак, что из меня может получиться хоккеист. И однажды увидел меня 13-летнего в одном из матчей. В Череповце две арены расположены рядом. На одной арене играл старший брат, на другой — я. Отец в перерыве матча с участием Василия пошёл посмотреть на мою игру и не сразу узнал меня на льду. Было очень забавно. Отец на уровне молодёжного хоккея начал подсказывать в игровых моментах и так далее.
— Кто был вашим тренером в детстве?
— Штейнберг Юлиан Соломонович. Вначале я занимался за свой 1999-й год, но потом меня выгнали. Мы поехали в Самару на Кубок Третьяка. Тогда тренер команды «Северсталь-99» Сергей Юрьевич Соловьёв взял моего отца в качестве консультанта команды. Мы играем с «Амуром», я сделал ошибку, на меня Соловьёв орёт. Я ему высказал. После игры собрание, тренер меня отчисляет. Мой отец на этом собрании сидит и угорает. Мы приезжаем домой, отец подошёл к Штейнбергу, который тренировал «Северсталь» 1998-го года. Он просмотрел меня, и взял. После этого я играл за команду 98-го года, на год старше. Мне вот сейчас интересно: ну ты поругался, выдал в игре эмоции, но ты же можешь научить. Детский тренер – это учитель, он должен научить юного игрока, что так делать нельзя, но он меня просто выгнал.
— Кто из детских тренеров вложил в вас как в защитника свои знания и навыки?
— Безусловно, Штейнберг. Он сам играл в обороне, и вложил в меня, конечно, больше. Соловьёв мне дал больше креатива — рисковые передачи, смена мест. При Юлиане Соломоновиче таких передач я уже больше не делал. Можно было, но не желательно. Где-то попроще — по борту, без риска.
— Когда вы уже стали профессиональным игроком, с Соловьёвым виделись, здоровались?
— Да, здороваемся. У меня нет никаких обид. Ну, а что обижаться? Это было в детстве.
— В Череповце в ваши годы, кроме хоккея, была для пацанов альтернатива?
— Бокс. Но такого масштаба, как хоккей, не было. Есть в Череповце волейбол. Женская команда, но она спонсируется не «Северсталью», играет во Второй лиге. У меня в голове был только хоккей. В голове было воображение, как я выхожу с клюшкой на лёд, забиваю голы, отдаю передачи. Даже не думал о каком-то другом виде спорта. Мы ходили с братом в секцию бокса, но чуть-чуть, для себя и непрофессионально. Мы даже сейчас в команде, кто смотрит UFC, бокс, масштабные бои, например, как бой Артура Бетербиева и Дмитрия Бивола.
— А вы за кого болели в этой паре?
— По стилю мне нравится Бивол. У него советская школа. Бетербиев — нокаутёр, а Бивол более техничный. Приятно было смотреть на такой качественный бокс. Кстати, нравится смотреть не только бокс, а любой другой вид спорта. Теннис. Люблю теннис. Этот вид спорта для меня фаворит. Когда есть возможность посмотреть трансляцию, я её сразу включаю.
— Любимый теннисист?
— Раньше им был Роджер Федерер. А сейчас болеем за наших, но, когда они показывают не ту игру, которую могут, думаешь: «Блин, зачем вышел вообще?!». Так, любой спорт посмотреть — для меня в удовольствие. Спортом я живу, дышу. Это наша жизнь. После игры на Арене «Металлург» прихожу домой, снова смотрю игру, анализирую, ложусь спать, просыпаюсь и снова в Арену на тренировку. Иногда думаешь: «Полжизни уже провёл в ледовых дворцах». Недавно открылся падел, мы ходили играть: Руслан Исхаков, Робин Пресс, Алексей Маклюков. Если есть свободное время, сразу начинаем что-нибудь придумывать. В этом плане хорошо, что в Магнитогорске есть разнообразие, можно сходить куда-то.
— Было дело, Андрей Владимирович практиковал в предсезонный период боксёрские спарринги. Вам они нравились?
— Да там не было такого уничтожения соперника по принципу: иди сюда, ты мне не нравишься, сейчас я тебе морду набью. Такие спарринги проводились, чтобы сплотить коллектив, посмеяться, кто умеет, кто не умеет — это неважно. Плюс ещё выносливость. Две последних предсезонки боксёрских спаррингов не было. У нас акцент на зал, поэтому их убрали.
— У вас с детства было желание стать защитником?
— Думаю, тренер меня поставил. И не было желания даже нападающим становиться. Вначале, наверное, как и у большинства мальчишек была мечта стать вратарём, а так защитник, и защитник. Всё, сразу пошло с детства. Я в нападении не играл. Центральным играл, и то, когда вырос. Однажды из «Северстали» 1999 года рождения убрали тренера Соловьёва, поставили моего отца. В то время четверо или пятеро хоккеистов 1999 года рождения играло за 1998-й год, и нас спускали в помощь за команду 99-го года. Ей руководил Андрей Хабаров, а потом и другой тренер. Вообще, у команды «Северсталь-99» до выпуска сменилось четыре тренера. И вот я за эту команду периодически играл центральным нападающим.
— Кто был вашим кумиром в «Северстали», когда мальчишкой ходили на хоккей?
— Кумира не было. Тогда для многих из нас Юрий Викторович Трубачёв был легендой: два «золота» молодёжных чемпионата мира, «бронза» и «серебро» с «Северсталью». Помню, я тогда играл под 15-м номером, и у меня спрашивали: «Что, Трубачёв?» — «Конечно» (смеется). Кумира не было, было интересно наблюдать за игрой, и что-то подчёркивать. Я помню, когда в Череповце играл чешский защитник Ондржей Немец, он мне нравился по стилю и видению игры. Я подчерпывал что-то у него. У всех пытаюсь подчерпнуть что-то новое. Даже в нашей команде я постоянно подсматриваю что-то у партнёров, беру от них что-то интересное. В нашей жизни постоянно чему-то учишься.
— Нам кажется, что в детстве вы следили за игрой вашего однофамильца Ярослава Хабарова. Было такое?
— Я узнал, что есть однофамилец, когда сам оказался в КХЛ. А до этого о нём ничего не знал.
— Серьёзно?
— Честное слово. Я тогда был совсем молодой, и, возможно, по этой причине не знал о Ярославе Васильевиче, как защитнике «Металлурга».
— Но, когда «Металлург» приезжал играть в Череповец, за кем-то отдельно из игроков следили?
— Из «Металлурга» — нет. Следил за игрой Максима Чудинова. Когда играл за молодёжную команду «Алмаз», мне отец говорил о нём: «Смотри, как он бросает, катается, наблюдай за ним». Он тогда в СКА играл. Со временем перестаёшь за чей-то игрой следить, потому что на своей игре сосредотачиваешься. Тем более, я в КХЛ дебютировал в 17 лет и начал играть против больших мастеров.
— В ваши молодые годы кто был проблемным нападающим из «Металлурга»?
— Если брать 18-19 лет, я не вспомню, в более зрелом возрасте — Брендэн Лайпсик. Однажды он меня так обыграл, и вышел в «ноль», что я этот момент запомнил на всю жизнь. Он быстрый, хорошо катался, я ещё не окрепший был, и он мимо меня как поезд мимо нищего пролетел. Я подумал: «Ого!»
— Давайте поговорим о вашем напарнике Артёме Минулине. Что это за человек вне льда?
— Тёма — компанейский парень, добрый, дружелюбный, очень общительный. Иногда в раздевалке можно устать от его разговоров (улыбается). Все ребята в нашей команде классные, в «Металлурге» — единый коллектив, мы хорошо все друг с другом общаемся. И это здорово.
— Помните первую игру в паре с Артёмом Минулиным? Кто вас в одну пару поставил?
— Мы играли в Тольятти в октябре 2023 года, а с ноября мы с Артёмом стали выходить регулярно.
— Кто определяет пары защитников в команде: Ярослав Хабаров или Евгений Михалкевич?
— Мы приходим, в раздевалке висит листок, смотришь: в составе ты или нет. Если в составе, идёшь в зал, тренируешься. Думаю, главный тренер всё определяет. Помощники ему говорят, кто как готов, кто как сыграл. Честно говоря, как точно всё это происходит, я не знаю.
— Артём Минулин приглашал на рыбалку?
— На рыбалку — нет. В гости звал, куда-то сходить. Даже сейчас позвонили, спросили, пойду ли я баню. Сразу после этого интервью — обязательно. В этом плане есть коллектив и команда. Если у нас внутри всё хорошо, то и на площадке будет точно так же.
— Допустим, мы приехали в Череповец. Куда порекомендуете сходить? Что посмотреть?
— Чтобы понять Череповец, нужно остаться там на недельку. Сам город маленький, парков нет. Там только центральная улица, набережная, и новые районы хорошо сделаны. В Магнитогорске больше мест, куда можно сходить. Одно «Притяжение» чего стоит! В Череповце загородная жизнь: рыбинское водохранилище, охотничьи места.
— Вы охотились?
— В детстве с отцом на уток. Он сам охотник, ходил на зайца, других зверей и прочую дичь. Однажды я подстрелил утку. Помню тот выстрел: утка летит, отец говорит: «Ты должен сопроводить её, только тогда стреляй». Я стреляю, чуть не упал назад, отец бежит по кустам, и восторженно кричит: «Ты попал!».
— Надо же ещё попасть. В тир ходили?
— Нет, как-то взял и выстрелил. Пневматика была, курок нажал — пуля летит.
— Вы — женатый человек?
— Пока нет. Сделал предложение, и сейчас думаем, когда нам расписаться, либо сыграть свадьбу. Совместное идёт обсуждение.
— Как невесту зовут?
— Таисия.
— Она до знакомства знала, кто такой Макар Хабаров?
— В «Северстали» был тренер по физподготовке, а у него дочка. У дочки — подруга, как раз та самая Таисия. Она её пригласила на хоккей, рассказала, что в команде есть два свободных парня: я и Игорь Гераськин вроде (смеётся). После игры мне говорят: «Выйди, дай девушке автограф». Я немного удивился, но вышел и протянул Таисии листок с подписью. Хотя она сама этого не просила делать. Я ей дал автограф, она была в лёгком шоке от этой ситуации, тренер по ОФП стоял рядом и угорал по поводу всего увиденного. Потом общение завертелось, начали переписываться, после чего завязались отношения.
— Макар — очень редкое имя. Кто вас так назвал?
— Мама назвала. Брата назвали Василием в честь прадедушки. А меня назвали так, потому что имя было редкое. Вроде мне идёт.
— Вы следите за карьерой Кейла Макара?
— Сейчас — да. У него катание на другом уровне, которое нужно приобрести, то есть, проработать. А так, слежу за старичками, которые до сих пор играют: Даути, Карлссон. Нравится на них посмотреть. Сейчас хоккей поменялся, больше акцент на катание, скорость, технику. То есть, нужно постоянно следить и себя этому обучать, потому что не успеешь оглянуться, как тебя мальчики сожрут, и ты как пенсионер будешь смотреться на их фоне. Чтобы этого не случилось, нужно постоянно держать себя в форме и быть в реалиях.
— Но вы-то ещё молодой защитник...
— Знаете, КХЛ омолодилась в последнее время, в ней нет опытных ветеранов. Раньше самый сок был в 30 лет. Для меня, когда в КХЛ играли звёзды: Ковальчук, Дацюк, Мозякин, было сложнее. Сейчас более молодые и скоростные, а тогда более мастеровитые. Они могли накрутить за шнурки, потом ещё тебе что-то сказать и пенделя дать (смеётся).
— Но тогда вы были неопытным защитником.
— Да, может, я повзрослел. Когда был очень молодым, мне было тяжелее играть против больших мастеров.
— Однажды вы оказались задрафтованы ЦСКА. Почему не сыграли за эту команду?
— Тогда это был последний на сегодняшний день драфт в КХЛ. Мне звонит агент: «Готовься, ты поедешь в Москву» — «Чего?». Я сначала не понял. На тот момент, по-моему, у меня не было контракта с «Алмазом». Мы только из школы выпустились и состоялся драфт. Спустя какое-то время клубы договорились, и я остался в Череповце. В тот момент сидел на чемоданах, готовился к переезду в ЦСКА. Там непонятно, как бы сложилась моя дальнейшая история в хоккее. Что случилось — то случилось. Я остался в Череповце. А так мог оказаться в ЦСКА в 2015 году.
— Играли бы против «Металлурга» в финале Кубка Гагарина.
— Может быть, и выиграли (улыбается).
— Вы выступаете под необычным номером. Почему 56-й?
— В школе играл под 18-м, и, переходя в МХЛ, нельзя брать номера, которые заняты в первой команде. Их тех номеров смотрели: 56-й, Зубов. Давай его возьму. Как-то взял, и потом не стал менять.
— Тогда Сергей Зубов был любимым защитником в НХЛ?
— Один из тех, за которым наблюдал. Прям, легенда.
— Что нравилось из его игры?
— Атакующий стиль. Как он играл на синей линии, как он играл в большинстве, его игра в пас, как он отдавал передачи. Не зря он набрал под тысячу очков.
— Есть фото с Сергеем Зубовым?
— Нет. Из детства есть фотография с Дмитрием Сергеевичем Юшкевичем. Тогда он только закончил карьеру, приезжал на ветеранский матч, играл против «Северстали», и бате говорю: «Пойдём, сфоткаемся».
— Кубок Гагарина вы возили в Череповец?
— Да. Вначале завёз его к дедушке Сергею. И потом мы поехали на дачу, где собрались родственники, друзья.
— Что из Кубка Гагарина ели, пили?
— Шампанское.
— Это ведь летом было. Можно было «зарядить» его окрошкой.
— Такие мысли были. Думали, и мёд туда положить. У деда своя пасека, и была идея налить мёда, но потом нужно было всё отмывать. Поэтому решили по классике. Дай бог, если ещё выиграем, то что-нибудь нестандартное придумаем.
— Была история, когда команда прилетела из Ярославля, в аэропорту быстро соорудили сцену, вы подняли Кубок и уронили его.
— Да. Тогда же дождь ещё был. Угорали очень долго над этой историей. Я же его ещё и погнул. Получается, когда поднимаешь, он неудобно берётся. Он ещё скользкий был, мокрый. Начинаю опускать его, он соскальзывает. Думаю: «Блин, надо всем показать, что я настоящий мужик!» Ещё раз беру, не получается. Думаю, всё, не моя история (улыбается).
— За починку Кубка Гагарина ничего не платили?
— Нет. Потом нам его обратно вернули. Клуб всё сделал сам. Спасибо большое.
— Кубок Гагарина-2026 в самом разгаре. Как готовитесь к матчам ментально?
— За день до игры стараюсь о ней не думать, максимально отвлечься: посмотреть фильм, прогуляться, послушать музыку, поиграть в приставку, в компьютер. Всегда по-разному, и стараюсь вообще не думать о хоккее. В день игры ты приходишь, и сам понимаешь: идёшь на войну. Как бы это громко ни звучало, ты идёшь биться. Особенно сейчас, с «Ак Барсом» других мыслей не будет, кроме хоккея. Там даже заряжать себя не надо. Ты уже заряжен так запредельно, что тебе нужно выиграть.
— «Металлург» с «Ак Барсом» последний раз играли полгода назад. Тогда «Ак Барс» был другой командой, чем сейчас. А нынешний «Металлург» по сравнению с осенним, тоже другая команда?
— Да. Не сказать, что вообще другая команда, но она улучшенная версия. А «Ак Барс» очень хорошо поменялся. По сравнению с началом сезона казанцы взяли себя в руки, и сейчас демонстрируют такой хоккей. Они очень хорошо играли с минским «Динамо». Нам нужно будет проявлять характер, потому что «Ак Барс» боевая команда, и здесь только на характере будет битва. Кто проявит его сильнее, тот и заберёт эту серию.
