Вадима Янгирова знают как организатора Казанского марафона – одного из лучших забегов в стране. Последние несколько лет он делал все возможное, чтобы рекорд страны в марафоне установили именно в Казани – что и сделал в мае 2026-го Владимир Никитин, пробежавший 42,2 км за 2:08:08.
Янгиров провел забег, а уже через две недели сам занял третье место на марафоне, проходящем по Великой Китайской стене.
Спорту посвящена вся жизнь Янгирова: в детстве он занимался футболом и легкой атлетикой. Еще 25 лет назад, учась в восьмом классе, он создал самый посещаемый в России сайт, посвященный бегу – Runners.ru. Потом перспективный юниор бросил легкую атлетику и сосредоточился на учебе, а в 2013-м провел первый марафон в родных Набережных Челнах. Через два года он возродил Казанский марафон после долгого перерыва: старт проводился в 1980-х и затух в 1990-х.
Марафонским движением Вадим заинтересовался после того, как сам принял участие в забеге в Праге, пробежав 42,2 км без подготовки. После нескольких стартов, проведенных Вадимом, появился беговой бренд Tatar.Run, который в 2018 году превратился в серию спортивных стартов TIMERMAN – теперь они делают все ключевые любительские забеги, заплывы и триатлоны в Республике Татарстан.
Мы встретились с Янгировым и поговорили:
– как запустить марафон без команды и сделать его одним из лучших в стране;
– почему 40 тысяч участников – не предел;
– как привлечь в бег новичков и удержать их;
– как во времена, когда интернет был по карточкам, всего два человека управляли лучшим в стране сайтом о беге, монетизировали его и почему в итоге закрыли;
– и как совмещать продюсирование топ-забега, коллекционирование 100 марафонов, сон и личную жизнь, не выгорая.
«Казанский марафон – сборная солянка всех стартов в мире, на которых я был»
– Казанский марафон в этом году прошел в 12-й раз. Он с каждым годом ставит рекорд по количеству участников: в этом зарегистрировалось больше 40 тысяч бегунов. Что дальше? Можете ли вы еще расти?
– У нас есть понимание, сколько участников на трассе мы можем выпустить одновременно и безопасно: для этого мы выстраиваем кластеры. В этом году их было семь, старт разделен по времени. Последний кластер на 10 км убегает через 20 минут после первого.
Нас ограничивает пропускная способность стартового городка. В Нью-Йорке новая волна запускается через каждые 50 минут. Вопрос в том, как все люди смогут в одном месте переодеться в раздевалках, положить вещи в камеру хранения, выстроиться в стартовый накопитель, пройти все досмотры.
Чтобы это сделать, мы будем разделять дистанции по дням: забег будет проводиться не только на выходных, а в течение недели. Мы также понимаем, что в рабочий день очень сложно перекрывать дороги, поэтому планируем оставаться в рамках майских праздников, которые, скорее всего, и в последующие годы будут выпадать тремя днями подряд, и полностью занимать их забегами (старт 2027 года пройдет в 3 дня, марафонский забег состоится в понедельник – Спортс’‘).
– Благодаря чему Казанский марафон приобрел такую популярность?
– Мы 11 лет ведем большую работу, повышая привлекательность Казанского марафона. Наш маркетинг, который работает днем и ночью, считается, наверное, если не лучшим, то одним из лучших среди беговых событий в России.
Результаты этой работы мы видим в количестве регистраций. Кто-то едет за личным рекордом – и для этого мы делаем быструю трассу. Кто-то – за красивой медалью, и мы делаем красивую медаль. Кто-то – за стартом и финишем возле Кремля, и для этого мы стартуем и финишируем именно там, а не в другом месте. Если нужна прямая трансляция на «Матч ТВ», то мы ее делаем. Если нужно привезти топовых спортсменов – мы их привозим. Все вместе дает результат: суммируется из разного, и здесь нет мелочей.
– Как изменилась за 11 лет проведения Казанского марафона спортивная городская культура в городе?
– Очень сильно: если в 2015 году бегунов на улицах Казани было очень мало, то сейчас в полвосьмого утра уже все бегут. Я не устаю повторять: из всего населения России бегает только 2%. В западных и восточных странах – 15%. Нам есть, куда расти и кого вовлекать.
– Вы много ездите на зарубежные марафоны. Что переняли у них?
– Казанский марафон – сборная солянка всех стартов в мире, на которых я был. «Парад наций» подсмотрели в Нью-Йорке, финишную арку и ковер я первый раз увидел в Праге.
Я уже пробежал 50 марафонов, и до сих пор бегаю и что-то заимствую.
Например, свой 49-й марафон я бежал в Токио и подглядел, как они обозначают пункты питания. У нас же какая проблема зачастую: первый стол с водой стоит, и все бегут на него, хотя впереди еще 20 столов. Японцы решили эту проблему так: написали на табличке: «Вода 1/4» – то есть, первый из четырех столов пункта питания. И ты спокойно бежишь, зная, что сразу после этого будет второй, третий стол с водой. Мелочь, но очень важная. В этом году мы уже сделали так на Казанском марафоне.
– Были ли случаи, когда вы пробовали внедрить зарубежное решение, но оно не подошло?
– В Чехии мы видели, что, когда они принимали вещи в камеру хранения, то тут же на бирках писали номер. Мы тоже так попробовали, но поняли в прошлом году, что это занимает много времени, поэтому вернулись к наклейкам, которые выдаем в стартовом пакете сразу с напечатанным номером. Когда у тебя до 5 тысяч человек, это работает, а когда 30 тысяч – вызывает большие очереди.
«Есть ситуации, когда хочется выйти и поплакать. Моя задача, чтобы люди кайфовали на работе»
– У Казанского марафона каждый год выходит крутое промо с известными людьми: Сергей Бурунов в этом году, Николай Дроздов в прошлом, до этого была пародия на «Слово пацана». Кто придумывает эти идеи?
– Отдел маркетинга. Раньше я больше был инициатором. Последние три года мы работали с очень классным казанским агентством «Площадь Свободы». И в комбинации «моя голова, наш отдел маркетинга и агентство» мы креативили супервзрывные идеи, которые выводили нас на хорошие охваты, чтобы про Казанский марафон говорили не только бегуны, а в целом общество.
Команда маркетинга сама гениальная. А я уже старый, наверное, в плане подкидывания идей, потому что команда очень хорошо выросла, начала понимать на тонком уровне, как работает индустрия, что зайдет, а что нет. Им перешли мои ценности.
– То есть, вы их вырастили?
– Ну, громко сказано. Наверное, любой человек, который работает под моим началом, перенимает качества, которые есть у меня, мои принципы, ценности, что мы делаем, что не делаем, как работаем. Я думаю, что это вин-вин.
Я, наверное, слишком лояльный руководитель, нестрогий. Мой подход всегда исходит от запросов и потребностей сотрудников. Я стараюсь, чтобы сотрудники росли, развивались, обучались, чтобы им это нравилось, чтобы они в первую очередь не за финансовой выгодой приходили к нам работать.
Моя любимая фраза: «Чем бы ты занимался, если бы тебе не надо было зарабатывать деньги?» – потому что это один из главных вопросов в жизни, чтобы понять, чем нужно заниматься. Раньше, когда команда была меньше, состояла из пяти-семи человек и организовывала события меньшего масштаба, я часто любил сотрудников мучить этими вопросами, чтобы понимать, зачем человек здесь работает, можно ли на него рассчитывать, не испугается ли он, не убежит.
– От чего он мог убежать?
– Работа – это всегда трудности. Если ты сталкиваешься с какой-то сложностью и для тебя не ценно то, что ты делаешь, то стараешься побыстрее убежать – найти лучше условия. Моя задача, чтобы люди кайфовали на работе. Я не говорю о том, что вся наша работа – кайф, нет. При организации марафона бывали ситуации, когда хотелось выйти и поплакать. Но это не было про то, чтобы бросить все, а скорее усталость от перенапряжения в моменте. А на завтра у меня план на следующий марафон.
В последние годы уже такого не было, потому что команда, спасибо ей, закрывает все сложные вопросы. Но в момент операционного управления, в 2018–2020 годы, были такие периоды, когда наваливалось много задач, что-то не получалось, срывалось, происходили форс-мажоры, потому что событие росло, а ты еще не успел перестроиться по количеству людей и делегированию задач, и на каждого приходилась сверхнагрузка.
Но тревога перед стартами все равно никуда не уйдет. Стараюсь спать по восемь часов, но за неделю до Казанского марафона я засыпал и просыпался с тревогой. Всю эту неделю перед забегом ты существуешь с постоянным чувством тревоги, потому что понимаешь ответственность.
«Организовать первый Казанский марафон – безумие и отвага»
– Когда вы организовали марафон в Набережных Челнах в 2013 году, вам было 26 лет. Благодаря чему администрация города и спортивных министерство города выдали вам кредит доверия?
– Меня знали в управлении спорта Набережных Челнов, потому что я занимал проактивную позицию. Также мой знакомый был советником мэра города. Я пришел к ним с этой идеей: реорганизовать ежегодно проводимый день физкультурника, расписал, что можно улучшить и попросил полномочия. Тогда я уже съездил в Прагу, видел, как там проводится марафон. Люди поручились за меня с точки зрения адекватности, и мы совместно с управлением физкультуры и спорта провели «Гранд Авто Набережночелнинский марафон».
– А как вы оказались связаны с Казанью?
– Когда проводил Набережночелнинский марафон, не думал про Казань совсем. Мне нравилось жить в Набережных Челнах, я не хотел переезжать, все идеи и мысли были связаны с Челнами. Потом кто-то порекомендовал мне поучаствовать в конкурсе «Кадровый резерв» Министерства по делам молодежи и спорта. В конце 2013 года я поучаствовал в нем и оказался в числе призеров, из которых потом определяли победителей.
Следующим этапом была встреча с министром по делам молодежи, спорту и туризму, тогда еще Рафисом Тимерхановичем Бургановым. Тогда же я с удивлением обнаружил, что, оказывается, в Казани, где прошла Универсиада, нет марафона. Я уцепился за это и при встрече с первым заместителем министра Халилом Хамитовичем Шайхутдиновым начал говорить: «Давайте делать марафон». Процесс затянулся на полгода.
Осенью 2014 года назначили нового министра – Владимира Александровича Леонова. После мы презентовали ему идею. Владимир Александрович понимал тренды: не так, что я ему что-то новое сообщил. Я показал, как в Москве в 2013 году возродили марафон, как это в мире работает, как мы в Челнах сделали забег, отметил, что у нас есть сайт с аудиторией, которую можно привлечь (речь про проект Runners.ru – Спортс’’). Леонов поддержал идею, [глава Республики Татарстан] Рустам Нургалиевич Минниханов тоже, и в мае 2015 года мы возродили Казанский марафон.
Это было безумие и отвага. Тогда я не знал, во что ввязываюсь. Если бы знал, испугался бы. Я же тогда ничего настолько масштабного не организовывал. Соревнования между двумя или тремя классами – не то же самое, что перекрыть Казань. Я особо не знал, как планировать, и не предполагал объем задач. У меня не было команды, объективной экспертизы и компетенций. Хоть у меня была насмотренность, это же совсем по-другому: когда ты снаружи смотришь и когда делаешь изнутри. Поэтому сейчас, глядя назад, понимаю – хорошо, что тогда я не знал, сколько задач придется решить, чтобы провести даже первый Казанский марафон.
– Приведите пример, насколько неожиданной оказалась нагрузка?
– На первом Казанском марафоне утром в день забега возникла проблема, связанная с перекрытием. Нужно было сделать так, чтобы перед Кремлевской набережной открылся шлагбаум и там могли пробежать люди, а еще надо было завезти и организовать пункт питания. Мы заранее отправили письмо о том, что здесь будет проходить марафон и нужно открыть дорогу. В день забега туда подъезжает «Газелька», а шлагбаум не поднимают: потому что никто не проконтролировал, чтобы пришел ответ, и в итоге никто не знает, что шлагбаум должен быть открыт. А через час здесь уже побегут люди. Подключился первый замминистра спорта Халил Хамитович, я тоже поехал туда со старта. Вдобавок выяснилось, что у «Газельки» еще и почему-то нет пропуска на перекрытую трассу. В итоге шлагбаум открыли, но водитель сказал, что ему нужен пропуск – на всякий случай, чтобы беспрепятственно ездить. И я отдал свой.
Я помчался обратно на «Казань Арену» (футбольный стадион, сейчас называется «Ак Барс Арена» – Спортс’’), где был старт и финиш, а сотрудники ГИБДД меня остановили и не пропускали туда, откуда я только что выехал. До старта оставалось минут 20, запарковать машину тоже негде, потому что сами же все перекрыли. Ближайшая парковка была в жилом массиве напротив «Казань Арены», через улицу, но, чтобы туда проехать, я уже оказался на другой дороге, для которой ближайший разворот был в семи километрах оттуда. И я поехал туда. Развернулся, помчал обратно, бросил машину где-то возле домов и побежал. Оставалось семь минут до начала, меня буквально вытолкнули на сцену.
Я не горжусь этой историей, но это показывает, насколько я не был готов. Наверное, мне во многом повезло и высшие силы тоже помогли. Даже если ты суперпрофессионал, все равно иногда нужен элемент удачи.
«Мечтал быть олимпийским чемпионом. Но результаты больше не шли»
– Как вы вообще начали бегать?
– Я пришел в легкую атлетику в 11 лет, в 1998 году. До этого занимался футболом – играл в команде «Заря-88», но особых успехов не достиг. А потом вспомнил, что папа неплохо бегал, и решил тоже попробовать. Моим лучшим достижением стало четвертое место на первенстве России среди младших школьников, когда мне было 14 лет.
– Каким было ваше окружение в то время?
– Я рос в Набережных Челнах. В 1990–2000-е это был криминальный город с подростковыми ОПГ, которые делились по комплексам (особенность планировки Набережных Челнов, когда каждый микрорайон строился как законченный комплекс со всей инфраструктурой – Спортс’’). Нахождение тебя в не своем комплексе всегда представляло угрозу. Я жил в 40-м комплексе Нового города и добирался час-полтора на автобусе до легкоатлетического манежа. Он находился в старой части города, а остановка «Парк культуры» – в полутора километрах от манежа, которые нужно было пройти через жилой массив. Всегда был риск, что тебя могут встретить местные. Постоянно возникали сложные ситуации, выкручиваться из которых удавалось по-разному – в том числе убегая.
– Ваши интересы заметно отличались от увлечений сверстников в то время?
– Я бы не сказал, что сильно отличался от других подростков. Понятно, что большинство из моих ровесников так или иначе были раскиданы по дворам и предоставлены сами себе. Тогда я, конечно же, как любой спортсмен, мечтал быть олимпийским чемпионом. Уже в школе у меня появилась склонность к организации спортивных мероприятий: я устраивал футбольные матчи с параллельным классом, соревнования по лыжам.
– Почему перестали заниматься легкой атлетикой?
– Я выполнил норматив кандидата в мастера спорта на стыке первого и второго курса и понял, что больше хорошие результаты не особо идут. Не было проблем со здоровьем, просто понимал, что на всероссийском уровне я уже далеко не в десятке лучших по своему возрасту. Ну и какой смысл тогда был дальше тренироваться?
Наверное, если бы перетерпел, то может и результаты пошли бы лучше. Но тогда еще началась студенческая активность, профком, всякие движухи – меня это очень привлекло, я погрузился туда и бегал уже просто для себя. Я получал повышенную стипендию как отличник, а не спортсмен.
– Вы неоднократно говорили, что важно развивать студенческие забеги, и TIMERMAN взялся за это направление…
– Это инициатива Всероссийской федерации легкой атлетики. В Москве это уже давно развито, мы же начали обращать внимание на студенческие забеги только в последние два года.
Наша аудитория стареет, а молодежь тяжело вовлекается в любительский бег. Мне кажется, это связано с образом жизни: у них сейчас другие интересы. Поэтому, вовлекая студентов, мы стараемся сделать так, чтобы они остались в орбите бегунов-любителей, даже когда выйдут из студенчества.
У нас в прошлом году прошло четыре этапа Региональной студенческой лиги [среди команд поволжских вузов], в том числе эстафета на шоссе в рамках Казанского марафона и финал Студенческой лиги Татарстана. В этом году мы все это повторили, в Казань съехались лучшие студенческие команды по легкой атлетике со всей страны.
– Если бы в ваши студенческие годы были такие старты, вы бы остались в спорте?
– У нас было одно значимое мероприятие – студенческая эстафета, которую мы, Камская государственная инженерно-экономическая академия, однажды выиграли у Камской государственной академии физической культуры, спорта и туризма впервые за 25 лет противостояния. Но, если бы студенческие лиги были и в мое время, я бы так же остался любителем. Я же ушел из профессионального спорта, потому что понимал, что чемпионом мира не стану, олимпийским чемпионом тоже.
А студенческую лигу мы развиваем для того, чтобы спорт стал нормой для обычных студентов: мы не делаем ставки на то, что оттуда выйдут высококлассные спортсмены. Наша задача – привить любовь к бегу.
«Когда я делал сайт, то даже не знал, что на нем можно зарабатывать. Занимался этим по фану»
– В какой момент вы сделали сайт Runners.ru?
– Мне всегда было интересно все, что связано с высокими технологиями. В 8–9 классе у меня появился интернет. Год я там просто серфил, потом стало скучно и я подумал сделать свой сайт. Мне посоветовали книжку «HTML для чайников». Я ее изучил и прикинул: а про что будет этот сайт? Так как я тогда занимался легкой атлетикой, то решил сделать про нее. Потом уже у меня появился партнер, марафонец Виктор Жданов, который стал главным редактором этого сайта. Это был третий по счету сайт про легкую атлетику в русскоязычном сегменте интернета.
Интернет в 2002 году был мало у кого, тем более в Набережных Челнах. Что удивительно, у Виктора тоже был интернет, и он обнаружил, что буквально в соседнем комплексе живет Вадим Янгиров, который сделал сайт про легкую атлетику. Он писал мне на электронную почту и в письме оставил свой номер, но я почему-то не звонил – уже не помню, почему, может, постеснялся или не успел. Тогда он через знакомых тренеров нашел, у кого я занимаюсь, и однажды позвонил мне на домашний телефон и сказал: «Блин, как классно, давай вместе делать».
У него была куча информации на высоком уровне сборной России, потому что его супруга, Фирая Султанова-Жданова – участница Олимпийских игр в Атланте (а также заслуженный мастер спорта России и Татарстана и член сборных СССР и России в 1986-2003 годах – Спортс’’). Мы договорились вместе выйти на пробежку и там все начали обсуждать.
Началась огромная работа: это были интересные годы. Когда Виктор ездил на сборы в Кисловодск, то фотографировал всех на обычную мыльницу, проявлял пленку, печатал снимки, а потом я это все сканировал, выкладывал на сайт – то есть, это была первая фотогалерея известных российских бегунов на тренировках. Потом мы начали оцифровывать журнал «Легкая атлетика», потому что там было много классных статей и информации.
Публиковали новости: сначала российского уровня, потом через связи Виктора вышли на международные информационные агентства, которые собирали информацию со всех стартов по миру, общались с ними по-английски. Был такой Дэвид Монти, спортивный менеджер, который делал рассылку Race Results Weekly. Мы купили на нее подписку, смотрели, на каких соревнованиях бегут россияне, потом связывались с ними и брали у них комментарии, интервью – классическая история средств массовой информации того времени.
Потом у нас был перерыв в год: Виктор уезжал в Америку, у нас оборвалась связь. В конце 2004-го мы вернулись к работе: взяли тогда первый домен, кривой какой-то, а в 2006 году перешли на Runners.ru, успели его застолбить.
– Как вы совмещали сайт со школой, а потом учебой в вузе?
– Тогда был другой век информации. Это сейчас у нас информационный поток идет ежесекундно, а тогда на сайте выходили одна-две большие новости в день и около пяти маленьких. Этого было достаточно. Но все сообщество, как все говорили, свой день начинало с посещения этого сайта. У нас раньше висел счетчик от Mail.Ru: сайт посещало 3 000 человек в день. 5 000 в день – это был потолок, очень много для нишевого сайта.
– Получается, вы вдвоем были и авторы, и фотографы, и редакторы?
– Да, все вместе. Я отвечал еще и за техническую часть. В 2008 году мы впервые приехали на чемпионат России по легкой атлетике, который как раз проводился в Казани, как информационный партнер. Поработали журналистами в полноценном смысле этого слова: в пресс-центре, брали флэш-интервью, фотографировали.
– А штат расширялся?
– Потихоньку появились ребята: например, спортивный фотограф Ленар Рахматуллин из Нижнекамска – у него сейчас блог RunnersRussia. Но штат все равно оставался небольшой, пять-шесть человек. Потом уже, когда Виктор умер (от остановки сердца в 2009 году – Спортс’’), моей задачей стало реорганизовать всю эту систему: мы нашли редактора, ребята продолжили писать.
– Вы уже тогда чувствовали, что в России вот-вот настанет бум любительского бега?
– Мы писали про профессионалов, а про любителей и близко не было. Мы только восхищались тому, что в Европе или США много народу, которые бегали на марафонах. Хотя в России уже были марафоны: в 2008 году мы были информационными партнерами Омского марафона и ездили туда на забег, рассказывали про него. Мне было 20 лет и я понимал, что хочу что-то подобное – тогда и возникло первое вдохновение организовать марафон.
Я тогда, конечно, был двадцатилетний пацан, который приехал просто написать на сайте про забег. А получилось так, что это все-таки повлияло на мое желание организовывать забеги и спортивные события. На следующий день после Омского марафона я открыл ноутбук и начал смотреть карту Набережных Челнов и думать, где можно было бы сделать круг на 42 км. Меня немножко, конечно, осадили все, типа, это не так просто.
– Виктор в том числе?
– Он сказал, что нужно собрать пазл: чтобы это было не просто так, что ты пришел и начал что-то организовывать, а нужно имя. Его супруга Фирая, например, часто проводила забег своего имени в Набережных Челнах.
Тогда все осталось на уровне желания.
– А сайт стал приносить доход?
– Когда я делал сайт, даже не знал, что на нем можно будет зарабатывать. Занимался этим по фану. Когда пришли рекламодатели, я был еще в одиннадцатом классе. Это была компания 4MSport, которая отправляла потенциально сильных студентов-спортсменов в американские университеты. В основном они занимались теннисистами, ну и легкоатлетами тоже. Это был первый рекламодатель, он платил $5 в месяц (150 рублей по курсу 2003 года – Спортс’’) за небольшой, на 100 пикселей, баннер на сайте.
– То есть, еще до того, как достигли совершеннолетия, вы уже заработали на сайте.
– Я еще параллельно занимался разработкой сайтов по заказам и в портфолио к тому моменту у меня был уже десяток сайтов.
Серьезные партнеры начали приходить где-то с 2007 года. Тогда за год удавалось заработать по 100 тысяч. Для 2007 года это неплохо, особенно для студента второго курса.
– Кто еще покупал рекламу?
– Компания спортивной экипировки Mizuno из Японии. Их дистрибьютор в России заинтересовался и поддержал нас: это был наш первый контракт, они сразу на год выкупили рекламу. А потом, когда в России открылось официальное дистрибьюторство компаний ASICS, Nike, небольшие нишевые магазины типа «Центр бега» на Измайлова в Москве и Run365, магазины спортивного питания, компании, – все они размещались у нас.
– Почему вы решили закрыть один из самых посещаемых в стране сайтов про легкую атлетику?
– Первая причина – бан российских профессиональных спортсменов в 2015 году, после которого они перестали выезжать на мировой уровень. Стало меньше, про кого и про что писать, а в России еще не было интересных стартов. Московский марафон возродили (в 2013-м – Спортс”’), но его организаторы вообще не делали ставку на профессионалов.
Вторая причина – появились более эффективные, отслеживаемые инструменты рекламы для спонсоров, и баннеры на сайте перестали быть актуальными. А мы уже ничего не смогли предложить альтернативного. Тем более, что и я уже с головой ушел в ивент-бизнес. Наличие сайта при питчинге идеи Казанского марафона помогло показать, что я не посторонний человек в легкой атлетике, но не то чтобы стало решающим аргументом.
«Не нравится огребать от жителей за перекрытие города. Хочется все бросить и не быть плохим для этих людей»
– Чем вы теперь занимаетесь?
– Я уже стараюсь в операционную деятельность не лезть: отошел от непосредственного руководства командой три года назад. Теперь есть исполнительный директор, который этим занимается. В организации Казанского марафона принимаю участие точечно, когда вопросы не решаются без меня. Например, взаимодействие с государственными службами, с крупными партнерами. Но мне нравится продюсировать вау-проекты, включать в них какие-то вещи, которые делают марафон существенно сильнее, задавать планку.
Для меня это не работа, я живу этим: ночью меня разбудите – расскажу, как крепятся баннеры, стелим ковер или не стелим, делаем нанесение на ковре или не делаем.
– Неужели ни разу не возникает желания все бросить?
– Я утилитарно подхожу к сложностям и задачам, которые надо решить. Вот я бросаю это все. И что я делаю дальше? Если это мое любимое дело, тогда какой смысл его бросать? Отсутствие альтернативы тоже помогает. Почему Runners.ru пропал? Потому что он мне, наверное, наскучил в итоге.
– В организации забегов вы тоже 13 лет – столько же было с сайтом. Благодаря чему здесь не теряете азарт и интерес?
– Я люблю бегать – это мое хобби, и это же связано с работой. Я люблю путешествовать. Если я куда-то еду, то обязательно бегу там марафон. Так что я, наверное, нашел свой икигай (японская концепция, согласно которой смысл жизни и собственное предназначение можно найти в пересечении и балансе разных составляющих – Спортс’’). Икигай – это четыре части. Первая – ты делаешь это хорошо. Вторая – тебе нравится это делать, ты получаешь моральное удовлетворение. Третья – тебе платят за это деньги. Четвертая – это приносит пользу обществу. Все это должно пересечься в одной точке.
Понятно, что это не легкая прогулка по жизни. Обязательно будет перенапряжение – как накануне Казанского марафона, когда давят неразрешенные вопросы и страх, но ты идешь и делаешь – это вопрос дисциплины и ответственности. Для меня, как для бывшего спортсмена, которому в детстве заложили, что раз тренер сказал, то надо сделать, не возникает вопроса: а что, можно не делать?
Всегда будут задачи, которые не нравится решать. Например, в рамках марафона – огребать за перекрытие города от жителей. В такой момент тебе хочется все бросить и не быть плохим для этих людей. Сказать: «Давайте я не буду тогда проводить марафон». Но остальные подходят и после финиша говорят: «Спасибо». Ты в этот момент понимаешь, что приносишь пользу: одна из четырех частей включается и морально тебя вывозит. Ты делаешь свое дело хорошо и этому есть подтверждение. Или когда ты как продюсер создаешь вау-вещи, которые меняют индустрию. Поэтому, наверное, получается не выгорать.
Я не смотрю назад, не думаю, что провел марафон уже 12-й раз и пора на пенсию. Я ставлю цели. Например, в этот раз было 12 тысяч зарегистрированных на Казанский марафон. Чтобы войти в топ-10 в Европе, нужно 17 тысяч – и это становится следующей целью. Или чтобы в Казани поставили рекорд России – это престижно, это драйвит.
– Не думали написать книгу, чтобы аккумулировать свой опыт спортивного менеджмента?
– Я по натуре такой человек, что мне очень сложно кому-то давать советы. Наверное, поэтому я бы никогда не стал тренером. Я могу рассказать, как у меня, но я понимаю, что у всех индивидуально, а не так, чтобы сказать: «Делай раз, два, три, и у тебя получится». Нет желания писать книгу, тем более что сейчас этот труд обесценился: это не то же самое, что написать книгу 50 лет назад. Сделать художественный фильм про бег было бы интересно – в качестве продюсера, чтобы и таким образом повлиять на включение людей в бег.
«В идеальном мире взаимодействие государства и бизнеса приносит хороший результат»
– Ваша команда разрабатывает программу развития любительского спорта до 2030 года. В чем суть проекта?
– Программа развития любительского спорта до 2030 года – моя личная инициатива. У нас очень классно развивается Казанский марафон, но пока недостаточно много бегает людей в Республике Татарстан систематично и регулярно.
Кроме имиджевого и социального эффектов, рост любительского бега может привести к экономическим эффектам, уменьшению больничных выплат, повышению производительности труда. Научно доказано, что человек, регулярно занимающийся физической культурой, оказывает благоприятное влияние на экономику региона. С этими данными я пришел к Рустаму Нургалиевичу [Минниханову, главе Республики Татарстан], и он попросил меня и Владимира Александровича [Леонова, министра спорта] разработать эту программу. Моя задача – придумать инструменты. Мы хотели внедрить их еще в прошлом году, но, к сожалению, бюджетная ситуация не позволила, так что хотим попробовать в этом.
[Во время популяризации бега в 1970-е] в Америке была история, в том числе связанная с ожирением населения, когда организаторы марафонов взяли себе в союзники Министерство здравоохранения. Российский Минздрав тоже обращает внимание на проблему ожирения, так что мы можем быть союзниками для них в этом направлении. Пока из того, что мы изучили, я выбрал пять пунктов, которые нужно внедрять. Все они могут потенциально увеличить количество бегунов в республике, и, желательно, чтобы они все работали одновременно.
– Какие это пункты?
– Первое, что уже делается – это наши мероприятия.
Второе – городская инфраструктура. На зарубежных марафонах она зачастую очень хорошо развита. Например, я давно хочу сделать питьевые фонтанчики на улицах города. Мы понимаем, что нужны манежи, особенно в зимний период, но нам важно, чтобы было больше такой городской инфраструктуры, которая подразумевает удобный формат бега. Поэтому мы, например, сейчас прорабатываем с Министерством спорта создание беговых центров, где будут локеры (шкафчики для вещей – Спортс’’), душевые, раздевалки. То есть, человек пришел, переоделся, побегал по уже разработанному маршруту, чтобы он был максимально безопасный, с меньшим количеством светофоров и так далее, а после переоделся, помылся и пошел по делам.
Третье – это медийная поддержка. Нам важно задействовать современные новые медиа: блогеров, контекстную рекламу, инфлюенсеров. Чем больше медийных персон начинает бегать, приезжают на марафон, говорят о деле, чем больше чиновников и топ-менеджеров крупных компаний выходит на старты, тем больше люди вовлекаются.
Четвертый пункт – IT-инфраструктура, потому что нам надо как-то считать всех. У нас есть статистика, сколько человек участвует в стартах, но, например, мы не понимаем, сколько людей тренируется регулярно. Поэтому хорошо бы сделать приложение или портал, чтобы в том числе взаимодействовать с этой аудиторией.
Пятое – самое, наверное, сложное из всех, самое непонятное и самое потенциально главное ядро – стимулировать создание беговых сообществ и клубов на базе кофеен, кружков по вязанию и прочего.
Если все эти пять пунктов сделать одновременно, тогда количество регулярно занимающихся увеличится. Институт развития городов Татарстана проводит программу «Лето в Татарстане». Мы хотим сколлаборироваться с ней для того, чтобы беговые сообщества появлялись в общественных пространствах Татарстана – это будет наш маленький первый шаг к тому, чтобы потом расширить эти инструменты на большую программу.
– Возникает ощущение, будто TIMERMAN закрывает все дела в сфере любительского спорта в Татарстане, которые не могут организовать государственные структуры. Насколько это впечатление верно?
– Мы – частный предпринимательский проект, работающий в индустрии спорта, который предлагает услуги для аудитории. У государства есть такая же задача – чтобы как можно больше людей участвовало в любительских спортивных стартах. Поэтому мы идем в соответствующее министерство и говорим: «Вам интересно, чтобы много людей участвовало в таких забегах?». Они говорят: «Да, это наша основная задача». Мы отвечаем: «Хорошо, помогите нам, пожалуйста, не всем бюджетом, а частично».
Мы предприниматели – бизнес, по большому счету, только изначально социально направленный, в том числе работающий в одном векторе с государственными задачами. Потенциал у государственно-частного партнерства высокий, но там много серых пятен, которые относятся к недобросовестным участникам. В идеальном мире взаимодействие государства и бизнеса приносит хороший результат.
– В чем ваш секрет продуктивного взаимодействия с госструктурами? В России, их как правило, предпочитают избегать…
– У любой структуры, государственной или нет, есть свои цели и задачи. Ты приходишь и говоришь, что можешь помочь им достичь уставных целей – например, популяризации и развития массового спорта для Министерства спорта. TIMERMAN непосредственно к этому и относится, причем изначально шла речь о том, что мы готовы делить расходы, что это формат государственно-частного сотрудничества. Государству это выгодно, потому что оно не тратит в два раза больше денег и не ищет исполнителя: остается только проконтролировать.
В любом партнерстве нужно понимать, в чем заключается взаимовыгодное сотрудничество. Государство – не то, что нужно уговорить, а оно будет всеми руками и ногами противиться.
Понятно, что есть определенные рамки – законодательные прежде всего. Но если ты говоришь, что поможешь достичь их цели и задачи, то становишься партнером, а не назойливой мухой, которая непонятно чего хочет.
Мы проводили эксперимент в прошлом году: спрашивали у спортивных чиновников разного уровня, зачем они организуют забеги в своем городе. Они говорили: «Ну как же, это здоровый образ жизни, здоровье населения, все смотрят, оздоравливаются и так далее». А потом мы пошли к людям, которые бегают, и спросили: «Зачем вы пришли на этот забег?». Слово «здоровье» в первых пяти причинах даже не фигурировало: они пришли за эмоциями, фотографиями, социализацией, достижениями. Поэтому наши забеги – это не про здоровье. Они косвенно влияют на него, но это не основная причина.
«Кайфую от марафонов. Хочу пробежать 7 марафонов на 7 континентах за 7 дней»
– Вы успеваете не только проводить марафоны, но и сами их бегаете. Еще и очень быстро – в Чикаго в октябре 2025-го поставили свой рекорд – 2:29:35. Как находите время для тренировок, семьи и других дел?
– В этом году я не так сильно тренируюсь. Последние несколько лет я уже целенаправленно выделяю время на семью, когда откладываю рабочие вопросы. Найти время – это всегда вопрос желания и приоритетов. Будет желание – время найдется. Мы всегда в этой жизни находим время на то, что нам нужно. Бывали моменты, что приходилось проводить созвон в ходе пробежки. И я нормально сплю: часов восемь точно, иногда семь с половиной.
– Вы поставили себе цель пробежать 100 марафонов. Почему?
– В 2019-м я решил пробежать 12 марафонов за год – по одному в месяц. В итоге летние месяцы выпали, поэтому осенью я догонял график. Подумал: «О, надо пробежать 100 марафонов в 50 странах мира», получается, по два в каждой. Но уже не получится – у меня сейчас 51 марафон в 19 странах. Ну, математически еще может получиться, но с учетом того, что я не стремлюсь целенаправленно искать марафоны в новых странах – вряд ли. Мне нравятся мейджоры – я их 15 раз сбегал. Если марафон повторяется, я его все равно засчитываю.
Я кайфую от марафонов, мне нравится бегать именно их. Коллекционирование вторично, я просто получаю удовольствие от каждого.
Хочу попробовать силы в суточном беге – может быть, в следующем году.
Еще есть челлендж, о котором я мечтаю: World Marathon Challenge – семь марафонов за семь дней на семи континентах. Но это пока не особо по карману. Там набирается отдельный самолет, который сначала летит в Антарктиду, потом перелетает в Африку, потом – в Австралию, дальше в Азию, в Европу, в Южную Америку. В Северной Америке – последний забег. Все спланировано так, что успеваешь все пробежать за семь дней: пробегаешь марафон, садишься обратно в самолет с учетом часовых поясов.
– Ваша жена тоже бегает?
– Раньше она не бегала, а теперь у нее уже семь марафонов. Очень благодарен ей, что она разделила со мной мое увлечение бегом. Она дипломированный психолог, а ее первое образование – мировая экономика. Она работала в «Иннокам» (Камский инновационный кластер, объединяющий предприятия нефтепереработки, нефтехимии и автомобилестроения в Татарстане – Спортс’’), а после декрета перепрофилировалась и сейчас у нее есть личная психотерапевтическая практика.
– А ваши дети участвуют в стартах?
– Да. У них тоже нет выбора (смеется).
Нет, мы на самом деле не насаждаем: в прошлом году младшая бегала, а старший сказал: «Не хочу». Ну все, не хочешь – не побежишь. Нет такого, что обязательно все идут бегать. Дочка занималась гимнастикой, потом вместе они занимались плаванием, ходили на ниндзя-тренировки (прохождение полосы препятствий – Спортс’’). А сейчас оба ходят на футбол, пока нравится. Если не захотят заниматься спортом, то с моей стороны точно давления не будет.
Фото: РИА Новости/Максим Богодвид; Sergey Elagin/Business Online/Global Look Press; instagram.com/vadimyoungirov ; t.me/timerman_org
Комментарии