Самая длинная в мире гонка на собачьих упряжках: 1400 км, месяц на Камчатке, передвижной лагерь. Как это устроено?
На Камчатке есть удивительная гонка на собачьих упряжках, которая длится месяц и проходит уже 35 лет. Она называется «Берингия»: ее дистанция составляет почти 1500 км, состоит из 22 этапов и проходит по Камчатскому полуострову – от села Эссо на север и потом на юг до поселка Усть-Камчатск. В ней принимают участие представители коренных малочисленных народов Севера, для которых ездовой спорт – часть национальной культуры, и собаководы, разводящие ездовые породы в питомниках. Таких погонщиков называют каюрами.
«Берингия» – не единственное в России соревнование на собачьих упряжках: есть гонка «Надежда» на Чукотке, Baikal Race в Иркутской области и «Аврора Бореалис» в Московской. Но «Берингия» – самая длинная гонка в России и мире, а еще – большой северный праздник, который проходит в отдаленных селах Камчатского полуострова.
Мы поговорили с людьми, которые участвуют в «Берингии» в разных ролях:
с каюром Анной Семашкиной, дочерью многократных участников гонки Андрея и Анны Семашкиных,
заместителем руководителя гонки Артемом Черновым,
видеооператором Дмитрием Пановым, снимавшим «Берингию» три года подряд.
Гонка их глазами – это тысячи километров на снегоходе, ночевка в снежной яме, уход за собаками, «таборная» жизнь и ускользающие национальные традиции.
Анна Семашкина, каюр и участница «Берингии» с 2022 года, заняла 4-е место в гонке 2026 года
Я участвовала в гонках с детства, с мамой и папой. Когда ты взрослеешь, нагрузка и ответственность за упряжку, в которой становится все больше собак, увеличивается. Только в первый раз поучаствовав в «Берингии», начала вникать в гоночный процесс: в 18 лет у меня появилась личная команда из 14 собачек (количество собак в упряжке варьируется в зависимости от дистанции и номинации, в которой выступает каюр, например, категория «Молодой каюр» для дебютантов требует от 8 собак на старте – Спортс’’).
Гоночный день начинается с подъема в 5-6 утра. Старт в 9 утра. Кормим собак в первую очередь. Собачья кухня – это бочки, где разводится костер и сверху ставятся ведра, чтобы согреть воду для животных. После завтрака смотрим – как они выспались, не случилось ли с ними что-то за ночь.
После завтракаешь сам, собираешь вещи – спальники, например, – и отдаешь их в обоз группе сопровождения. Потом снова идешь к собакам: перед стартом нужно осмотреть всех еще раз, потому что идем немаленькое расстояние, нагрузка большая. Надо проверить, как все поели, сходили ли в туалет, и готовиться к старту: мазать лапы, надевать тапочки, снимать попоны, запрягать собак и складывать стейкаут (привязь для собак в ездовом спорте – Спортс’’). Встаем в стартовый коридор – и бежим.
С нами идет большая группа сопровождения, в том числе и повар с помощниками-волонтерами. Каждый день есть завтрак, обед и ужин, в нарте (узкие длинные сани, которые и тянут собаки, предназначены для перевозки каюра и груза – Спортс’’) всегда лежит обязательный суточный запас корма [и для людей, и для собак]. Но во время гонки его вскрывать нельзя, только в экстренных ситуациях. Также нам дают перекус на каждый этап – сникерс, сырок, колбаску. Перекус для собак каюры готовят самостоятельно, стараемся каждые 2–3 часа их подкармливать.
Этап в среднем мы проходим за 4–5 часов. Если собаки бегут стабильно, можно любоваться красотами. Мы который год ходим по одному маршруту и видим те же самые пейзажи, но каждый год они воспринимаются по-другому. На Карагинском перевале, где мы двигаемся по западному побережью и потом переваливаем на восточное, погода каждый год разная. Из пяти раз, когда я участвовала, дважды была отличная погода, когда видно все горы.
Карагинский перевал – трудный переход. Не всегда получается его проскочить из-за погодных условий. В прошлом году мы сидели три дня на базе оленеводов и, даже когда вырвались, выпал мокрый снег: заранее вышедшая техника не могла пробить нам дорогу. Пришлось делать промежуточный финиш и ждать, пока снегоходы прорвутся вперед, чтобы мы продолжили путь. Так что бывает так, что 15 минут пробежим, 40 стоим, 15 пробежим, 40 снова стоим.
По восточному побережью мы идем вдоль моря. Оно синющее-синющее. Бывали года, когда по нему плыли белые льдины или стояла шуга (рыхлый, мелкокристаллический лед, образующийся в толще воды или на ее поверхности при замерзании – Спортс’’). Бывало, упряжка шла, а волны бились о скалы и был слышен шум прибоя. Чувства неописуемые: вроде идешь по берегу, но сталкиваешься с этим могуществом открытой воды.
После финиша мы растягиваем стейкаут, рассаживаем собачек. Кто-то начинает сразу греть воду, чтобы можно было покормить их жидким, кто-то может раздать рыбу. После надо поесть самому, подготовить место, где будешь спать, и заняться восстановлением собак. Я проверяю тех, кто меня смущает – беру на поводок и прохожусь вместе, смотрю, как собака идет, прихрамывает ли. Исходя из этого начинаю процесс восстановления: делаю компрессы на опухшие суставы и массаж. Конечно, было бы здорово делать массаж всем собакам после этапа – прорабатывать забившиеся суставы, плечи и шею. А так успеваю двух-трех.
Всегда можно обратиться к ветеринарному врачу. В этом году я и сама снимала собак с гонок из-за травм. Несмотря на то, что в Петропавловске-Камчатском выпало снега по два метра, на севере зима была малоснежная. И, соответственно, трассы были бетонные, жесткие. Собакам по такой поверхности бежать классно, но это большая нагрузка на их суставы, мышцы. На первых двух этапах я столкнулась с тем, что у одной собаки забился сустав. Я каждый день старалась помочь ей, но перед длинным этапом решила, что сниму собаку с гонки, чтобы не усугубить ситуацию. Сейчас она уже восстановилась.
Вечером у нас ужин. Тогда же проходят собрания, где подводятся итоги пройденного этапа и рассказывается, как гонка пройдет дальше. Потом вечернее кормление собачек. После этого уже отдыхаем сами. Но, честно говоря, не хватает времени заботиться о себе: порой приходишь настолько ушатанный, что успеваешь только поесть на ночь и тут же лечь спать, иногда даже нет сил умыться. В этом году я ложилась спать в 12 ночи, потому что поздно все доделывала.
Мы часто шутим, что на гонке моемся чаще, чем дома. Ведь помимо сел мы еще ночуем на диких стоянках, где есть оленеводческие и охотничьи домики, а при них обязательно присутствуют бани. Их всегда топят, так что можно расслабиться, восстановиться.
Попурговать – это когда метель не позволяет идти дальше и нужно переждать – мы любим. Обычно не дольше одного дня. Потому что и собаки начинают дуреть, и время тянется – а уже и домой хочется, и занять себя нечем. На диких стоянках мы занимаемся собаками, вместе чай пьем, беседуем.
В моем сердце – села северной Камчатки вдоль западного побережья. После старта из села Эссо у нас два этапа с дикими стоянками, и после них я жду не дождусь, когда мы придем в села, потому что можно увидеться с друзьями и знакомыми, встречу с которыми ждал целый год.
В этом году вулкан Шивелуч подкинул нам пепла: пришлось остановиться в Ивашке и ждать циклон, который закроет пепел снегом, чтобы мы могли продолжить путь. Что мы делали в Ивашке? Каждый вечер группа сопровождения и часть каюров играли в волейбол с местными жителями. Еще в Ивашке есть музыкально-концертная группа: кто-то ходил к ним играть на музыкальных инструментах и вместе репетировать. Кто-то пек, кто-то на рыбалку сходил. Раскрыли таланты.
В этом году мы с каюрами были в особенно в теплых, дружеских отношениях, помогали друг другу: например, если кто-то вставал раньше, то растапливал костер, ставил всем ведра с водой. Я бы даже сказала, что под конец гонки атмосфера уже семейная. Мы же идем вместе очень долгое время, притираемся друг к другу, проходим через трудные ситуации, вместе готовим еду [для собак], кушаем.
От экстремальных случаев никто не застрахован: нужно быть готовым, что что-то пойдет не по плану. Без легкой простуды, небольшой температуры никуда в гонке. Мы идем целый месяц, у нас большая команда: минимум один раз точно переболеешь. Но с нами идет врач, который после каждого этапа спрашивает, кто как себя чувствует, и всегда готов оказать первую помощь.
Вообще каюр в гонке должен быть готов справляться сам, быть самостоятельным на случай, если никого не окажется рядом. Можно попросить о помощи, но важно и не лениться. Помощь – и от каюров, и от группы сопровождения – должна быть в рамках правил. Например, ты можешь попросить постоять за нартами, если не получается их заякорить (остановить упряжку с помощью специального металлического якоря – Спортс’’). Со своими собаками нужно разбираться самому. Но если что-то угрожает твоей жизни или твоей команде, то в этом случае, конечно же, обязательно помогут.
«Берингия» остается традиционной гонкой. Как и в любой отрасли, в ней тоже все начинает меняться – например, снаряжение, нарты. Но недавно приняли решение, что мы будем ездить на деревянных нартах. Единственное, что печалит, что участвует очень мало каюров с севера Камчатки, представителей коренных малочисленных народов.
Каюрство – непростое дело. Не каждому оно по силам и по душе – мороз, холод, суровые условия. Но и погода – не самое сложное, что может происходить на гонке.
Первые годы мне сложно было найти контакт с некоторыми моими животными. У каждой свой характер, который она показывает. Я видела, как собаки слушают папу, а у меня не всегда получалось заполучить их послушание.
Работа с собаками – это не сплошная романтика: эмоциональная нагрузка может быть очень высокой. Я отношусь к своим собакам как к партнерам и членам семьи, настолько тесно мы с ними связаны. Переживаю, когда они болеют. Но все равно стараюсь сдержать эмоции – ведь собаки чувствуют твой настрой, могут начать тебя испытывать. Поэтому важно контролировать, чтобы из тебя не валился негатив.
Очень тяжело, когда с собакой что-то происходит: они живут недолго, 14–15 лет, и ты проводишь с ним все это время. Всегда трудно терять собаку.
Каюрство – точно не про слабых духом, ленивых, неволевых людей. Драйв в том и заключается, что ты сталкиваешься с трудностями. Если бы все было просто, всегда солнечно и хорошо, то было бы неинтересно идти в гонку. Что меня мотивирует ежегодно участвовать в «Берингии»? Любовь к Северу, к людям, которые там живут, и к селам, желание, чтобы эта гонка продолжалась и, когда каюры в ней участвуют, то делают вклад в ее развитие, она живет благодаря нашему участию.
Дмитрий Панов, видеооператор, снимал гонку с 2021 по 2024 год
Впервые я узнал о гонке в двухтысячных годах. Это был огромный праздник – приезжали звезды, певцы, которые потом все провожали эту гонку, стартовавшую в селе Эссо. «Берингия» была на слуху: я сам жил на Камчатке (сейчас Дмитрий переехал в Москву – Спортс’’), работал инспектором в Кроноцком заповеднике, там же пристрастился к фотографии, а потом уже и к видео. Там понял, как вести себя с дикими животными, не спугнуть их, притаиться и снять нужный кадр.
В 2020 году я снял небольшую экспедицию, которая проходила от питомника «Снежные псы» Андрея и Анастасии Семашкиных, многократных участников «Берингии». Этот фильм заметили в администрации и пригласили меня снять саму гонку в феврале 2021 года.
Первая «Берингия» вызвала восторг: я снимал все подряд, общался со всеми, пытался набрать максимальное количество фактуры – кто как живет, как устроен быт, кто какими постромками (амуниция из ремней в ездовом спорте – Спортс’’) пользуется. До этого я не особо слышал о собаководстве, ездовом спорте, а тут вижу своими глазами, как их запрягают, кормят: кто-то рыбой, кто-то медвежатиной, кто-то олениной, кто-то готовый корм использует – у каждого свои приколы, фишки, секреты.
Мне показалось, что я очень мало снял, так что я сразу понял, что это будет не в последний раз. Еще мне интересны коренные малочисленные народы Севера (далее – КМНС – Спортс’’), потому что люди, живущие в Петропавловске-Камчатском, мало знают про их традиции и быт. Камчатские народы и их обычаи не всегда увидишь в городской среде. Их же немного осталось: ительменов – 2596 человек, коряк – 7953. Мне важно снимать, как они танцуют, поют, плетут из бисера, режут из кожи, потому что мне хочется, чтобы это сохранилось и люди знали об этом.
На первой гонке я был пассажиром. Меня везли целый день на снегоходе: я определял точку съемки, меня высаживали и я снимал. Главная задача была – тепло одеться.
А на следующие гонки мне дали снегоход – я управлял им сам. Тут уже появились физические нагрузки: ты целый день за рулем, плюс у тебя нарта с видеооборудованием гигантская, снегоход часто зарывается [в мягком снегу]. Так как я не могу одновременно на снегоходе ехать и снимать, то приходится бегать. Снег нетвердый местами, мягкий – проваливаешься. Не на все возвышенности, где есть интересные статичные обзорные точки, можно заехать на снегоходе, поэтому тоже нужно пройти пешком. Так что съемка проходит в динамичном режиме.
Гонка сейчас становится скоростной, каюры – более подготовленными, а их собаки – быстрыми. Когда я начинал снимать, было больше традиционных участников, которые шли медленнее, растягиваясь по трассе. Интервалы между ними достигали до получаса, часа. Так как мне нужно захватить в кадре как можно больше участников, я на снегоходе постоянно ездил туда-сюда.
Несмотря на то, что гонка активно освещается с 2016 года при участии журналистов, репортеров и телевизионщиков, каюры, особенно представители КМНС, не очень любят камеру. Поэтому в первый раз, в 2021 году, многое я не снимать – ждал, пока ко мне привыкнут. С тех пор я отснял три «Берингии» и пять коротких гонок. Из-за того, что ко мне все привыкли, могу позволить себе чуть больше, чем другие операторы и фотографы. Хотя для представителей КМНС без разницы, кто ты и откуда – просто не мешайся под ногами. Они относятся к гонке не как к спорту – для них это традиция.
Здорово, когда КМНСы идут в традиционной одежде – есть даже отдельная категория в призах за национальный костюм. [Пятикратный участник и троекратный победитель «Берингии», каюр Валентин] Левковский – ительмен, всю гонку идет в своей кухлянке (традиционная верхняя одежда в виде закрытой рубахи из оленьих шкур, носится во время сильных морозов – Спортс‘’), в классной шапке с опушкой из рыси, очень красиво.
Я переживаю, что спортсмены выжмут традиционщиков. У чукчей есть традиция: они не встают в нарте, они должны сидя проехать всю гонку. Но ты не сможешь физически обогнать лидера, просто потому что не будешь ногой толкаться.
На трассе есть правила: нельзя снимать прямо с шахмы (снегоходного следа – Спортс’’), потому что это отвлечет собак. Некоторые лидирующие в упряжке собаки могут посчитать, что вы представляете опасность для каюра. Был случай, когда девушка-фотограф, не с Камчатки, прилетела поснимать собак. Она фотографировала их на широкоугольный объектив вплотную и один из лидеров на ходу дернул ее за лицо, потому что подумал, что это зверь, который представляет угрозу.
Также нельзя близко останавливаться на снегоходе: там всегда есть какая-нибудь еда, а запахи отвлекают собак – не самые воспитанные могут начать искать еду в нарте, из-за чего каюры теряют время. Это раздражает: нужно догонять соперника, а упряжка стоит возле оператора, потому что у него колбаса в кофре.
На Камчатке нет таких экстремальных температур, как в Якутске или на Оймяконе, и сама техника до -35 градусов все вывозит. Главное, чтобы все было очень жестко упаковано, так как аппаратура лежит в кофре, кофр в нарте, нарту тянет снегоход, который трясется, шатается – все должно быть закреплено. Еще нужно следить, чтобы не набился снег. Всегда должна быть запаска – две камеры, много батареек, потому что это автономная гонка, нужно все возить с собой.
Каждый вечер мы останавливались в поселках, где есть электричество. На диких стоянках – всегда генераторы, так что есть где зарядиться. Более того, мы с Александрой Радченко, корреспондентом информационного агентства «Камчатка», несколько лет монтировали и выпускали сюжет каждые два этапа, чтобы освещать гонку в реальном времени.
Однажды на берегу Охотского моря мой снегоход вместе с кофром провалился под лед: по двигатель оказался в воде, зацепился полозьями за лед. Я не мог его вытащить сам, позвал по рации помощь. К счастью, все успели достать – иначе бы мой сетап на 2 миллиона рублей помер в воде, а так каким-то чудом ничего не пострадало, кроме ND-фильтра за 10 тысяч. Я сам даже не заболел. В такие моменты думаю: «Зачем я это делаю, зачем я здесь? Сейчас бы снимал свадьбы спокойно, что я здесь забыл?..» Ну, реально – холодно же, замерзаешь мгновенно, еще и переживаешь за аппаратуру. Здоровье-то можно починить, а камеру новую придется покупать.
Ты не можешь в середине гонки сказать: «Все, я устал, заберите меня отсюда». Это невозможно логистически.
Главное – ментально подготовиться к нахождению в замкнутом пространстве с одними и теми же людьми на протяжении долгого времени. Во время работы инспектором в Кроноцком заповеднике я получил такой опыт: долго жил там один, потом несколько месяцев с еще одним человеком в маленьком домике на 20 квадратных метров. Так что я понимаю, как выстраивать быт и подстраиваться под человека.
Я ездил на собачьей упряжке как пассажир и никогда ею не управлял. Двенадцать собак – это огромная сила и мощь, которую удержать, если они срываются, невозможно. Каюрство – это огромный труд.
Если марафонцу нужны только кроссовки и пульсометр, то у каюров это еще и питомники – огромные хозяйства, которые нужно содержать. А еще, чтобы собака ходила на такие дистанции, ее нужно тренировать целый год. Для многих каюров «Берингия» – это не только призовой фонд. Это еще и смысл жизни – пройти по поселкам, встретиться с родными, друзьями, близкими, кто находится на северах. А еще это весело, потому что в каждом поселке устраивают праздник.
Если ты занимаешься ездовым спортом, то рано или поздно наступает момент, когда ты захочешь пройти большую гонку. «Берингия» – квинтэссенция, как марафон для бегуна. Это своего рода тест, благодаря которому каюры проверяют готовность собак и понимают, правильного ли придерживаются плана тренировок и кормежки в течение года, чтобы их питомцы могли пройти такую гонку.
Хотел бы я сам проехать как участник? Если я еду в горы с маунтинбайкером или на триатлон с атлетом, то никогда не допускаю, что могу сделать то же самое. Это колоссальные нагрузки, и мне это не нужно: у меня другая миссия. Я – посредник между атлетом и зрителем.
Режиссеров-документалистов часто называют стервятниками, потому что мы вопреки всему должны снять тот или иной момент и не отжимать кнопку REC до конца. Иначе зачем мы там нужны? На [короткой гонке] «Берингия.Авача» в 2023 году в пургу упряжка Анны Семашкиной зашла в поворот на скользкой трассе и перевернулась. С Аней ничего серьезного не произошло: она сама выкарабкалась, помогли другие участники. Если бы я бросился ей помогать, то не заснял бы это и никто бы не узнал, что бывает вот так. Если у каюра убежала упряжка, и он стоит и не понимает, что делать, то я должен это снимать. Если каюр ударился об дерево или упал и весь запутался, если собаки дерутся – я сочувствую всем, но должен это снимать.
Артем Чернов, замруководителя гонки
«Берингия» для меня – сезонное мероприятие, в миру я работаю в строительной сфере. У меня достаточно свободный график работы, так как я индивидуальный предприниматель. [Когда идет гонка, я уезжаю на весь месяц], с семьей на связи по телефону, компаньон [по бизнесу тоже] знает, что я организую гонку.
В 2014 году запустилась программа поддержки традиционных видов деятельности коренных малочисленных народов. Тогда правительство Камчатского края и Камчатский экспедиционный клуб «Берингия», который организовывал гонку, объединили усилия, чтобы раскачать ее. В правительстве края работал мой друг, который как раз занимался организацией «Берингии». Зная, что мне не чужда тема поездок и путешествий, он пригласил меня наблюдать за гонкой, чтобы из первых уст знать, что там происходит. Я поехал, не понимая ничего: кто эти люди, что это за собаки, зачем они бегут…
Тогда же я впервые сел на снегоход и проехал свои первые 800 км – сейчас за 10 с лишним лет наездил уже несколько тысяч. Я разворачивал и собирал кухни, вез нарту с оборудованием и поваром. Ответственная была работа, но я всегда был сыт. На следующий год, в 2015-м, я начал работать уже заместителем руководителя. Три года у меня был перерыв, когда я занимался только гонкой «Берингия. Авача» (короткая гонка на дистанции 300 км, проходящая перед «Берингией», длится одну неделю – Спортс’’), сейчас – параллельно двумя.
Я просчитываю маршруты, рассчитываю ресурсы, закупаю и сортирую снабжение, ищу поставщиков, оформляю документы, придумываю, как хранить продукты и другие вещи, готовлю парк снегоходной техники, коммуницирую с каюрами, если у них возникают вопросы – решаю их сам или переадресовываю, прокладываю маршрут забросок, когда мы авиатранспортом по маршруту гонки разбрасываем топливо, корм для собак на места стоянок, потому что постоянно возить с собой такое количество невозможно.
Несмотря на то, что гонка готовится долго, есть регламенты, маршрут, график движения, на месте приходится импровизировать каждый день. Мы приходим к реке, думая, что там еще лед, а там уже вода. Или где-то собираемся пройти, а снег выпал пухлый и снегоходы не проедут.
Старт – каждый день в 9 утра. Когда предстоит очень короткий этап, мы можем начать в 10 часов, чтобы люди поспали дольше. Впереди идет на снегоходах группа прокладки и маркировки трассы: они уходят за час до старта, чтобы иметь фору на случай непредвиденных обстоятельств – вскрывшихся рек, зарослей, чтобы можно было пробиться, найти альтернативную дорогу. Все снегоходы двигаются по одному направлению, не сворачивая в сторону, определяя путь и утрамбовывая снег. Собаки бегут по следу.
Дальше выходит группа с кухней. Они должны прийти на этап раньше, чтобы люди пришли к готовой еде. Остаются два снегохода замыкающей группы, которые едут за последней упряжкой на случай неожиданностей. У них с собой есть палатки и печки, так что в случае форс-мажора они смогут разбить временный лагерь, переночевать, укрыться от непогоды.
До середины [всего гоночного] маршрута гонки идет автотранспорт, который везет топливо, рыбу, сено, вахтовки, а также теплая вахтовка с отопителем, где едут замерзающие продукты – овощи, фрукты, воду, и холодная вахтовка с мясом и рыбой. А во второй половине мы уже разбираем оставшееся снабжение по снегоходам и везем сами.
По ходу гонки группа сопровождения разделена на две, в каждой из которых должен быть старший – обычно это руководитель гонки и я, его заместитель. Мы координируем группы по рации. Но если я – руководящий персонал, это не означает, что я не беру в руки лопату или топор. Иногда размещаешься в общежитии какого-нибудь завода, а там все завалено снегом по крышу. Поэтому все берут лопаты в руки и идут копать: нам всем здесь жить, и чем быстрее мы это сделаем, тем лучше.
В 2018 году был случай, когда вторая часть группы сопровождения задержалась из-за поломки снегохода. Начавшаяся пурга отколола нас от первой группы: видимость была абсолютно нулевая – вытягиваешь руку, а ее видно только по локоть. Пришлось организовать ночевку. Мы уже собирались закапываться, как по рации пробились три упряжки, которые [тоже не могли двигаться из-за метели]. Надо было срочно их эвакуировать.
Дождались темноты – днем все сливается, а ночью светят фары и можно разглядеть следы снегоходов. Через полтора километра нашли этих бедолаг. Я оставил двух снегоходчиков копать яму, а с другими таскал каждую нарту, потому что снегопад увеличивался и транспорт застрял бы.
Потом по периметру выкопанной ямы – глубиной по грудь – поставили нарты и снегоходы, натянули веревки сеткой, на нее положили тент, залезли в яму, повесили фонарики, включили газовые горелки. По стенам ямы я растянул гимнастические карематы, чтобы спиной на снег не опираться, а изнутри подпорками, как колонны, поставили лопаты. Ну и все: сидели, жарили хлебушек, болтали, спали.
В яме было 11 человек: трое каюров и восемь из группы сопровождения. Переночевали, а утром – солнце, голубое небо, как будто и не было никакой метели. Утром встали, собрали все, поехали дальше. Когда нашли первую группу, бросились обниматься, а потом помчались к упряжкам на старт, двигаться дальше.
Моя любимая часть гонки – Срединный хребет, который проходит вдоль полуострова. За все 10 лет моего участия в этом году был только третий раз, когда хребет входил в маршрут. Было солнце, 100-процентная видимость. Там очень красиво: это энергетическое место, место силы.
Гонка – как жизнь кочующего табора. Мы каждый раз приезжаем, разворачиваем кухни и продукты, привозятся вода, дрова, ставятся печки, организуется место для приготовления еды собакам. Если это села, а не дикие стоянки, то нам дают пункты временного размещения – спортзалы, общежития при рыбоперерабатывающих заводах. Потом приходят каюры, судьи стоят на финише с секундомером.
После того, как мы закрыли финиш и накормили каюров и собак, есть свободное время. Кто-то отдыхает, кто-то спит, кто-то чинит мелкие поломки на технике или нартах. Если есть цивилизация, например, стиральные машины, то можно быстренько что-то постирать. С собой мы везем спутниковую тарелку, к которой подключаемся на каждом этапе, так что нет проблем для передачи протоколов, фотографий, новостей, созвонов.
Каюр – это образ жизни: у тебя собаки, питомник, ты ими живешь и занимаешься. Хотя на финише многие говорят, что больше не будут участвовать. Это действительно тяжелый труд.
Группа сопровождения зачастую остается в тени, хотя основная работа как раз выполняется ею: начиная от дороги для собак и заканчивая лагерем, едой. Одна каюр как-то сходила на снегоходе в составе группы сопровождения – потом сказала, что лучше 10 гонок на собаках пройдет, чем еще одну на снегоходе. Поэтому каюром идти в некотором роде легче: ты приходишь на все готовое, остается только покормить собак, поесть самому и отдохнуть.
Собака – это такой же спортсмен, и от состава рациона зависят ее физические показатели. На гонке упряжка из 12–14 собак съедает в день мешок рыбы весом 22 кг. Еще собаки тоже стареют, появляются молодые. То есть постоянно должно быть минимум 20 животных, которых нужно кормить и содержать. Рыба, как сено, во дворе лежать не может – нужен какой-то холодильник, а для него – электроэнергия.
Почему участвует мало представителей коренных народов? Не все могут себе это позволить. Сейчас еще остаются те, кто бегает на традиционных нартах, но владельцы питомников, которые кормят собак высококалорийными кормами, возят туристов и зарабатывают деньги, на маршруте показывают другие скорости.
Гонка идет 35 лет. Не измениться она не могла, как и время, руководство, организаторы. Не меняется, к сожалению, только уровень жизни, особенно в отдаленных селах. Села умирают – эта тенденция есть не только у нас, а по всей стране.
Идет отток населения: молодежь едет учиться в город, но возвращаться уже не хочет, потому что видит другую жизнь. «Берингия» на слуху, фамилии каюров известны на всю Камчатку – когда они приезжают в села, дети смотрят на них как на героев. Они бы и рады заниматься, но нарты, корма, содержание собак стоит денег, которых у людей нет.
В селах особенно ждут «Берингию», потому что с ней приходят квалифицированные люди – ветеринарный врач, доктор, механик гонки. Все они оказывают помощь: врач гонки проводит операции, ветеринар помогает с домашним скотом, механик бесплатно ремонтирует снегоходы, компьютеры, сканеры. Также мы везем гуманитарную помощь по селам, вещи для школ и детских домов. В этом и есть миссия «Берингии».
Чтобы быть каюром или участником группы сопровождения, нужно уметь быть спокойным и не поддаваться отчаянию, унынию. Бывает, что ты где-то отбился, застрял, попал в пургу – в первые мгновения эмоции шкалят и начинается паника. Так что нужно спокойствие.
Однозначно нужно быть оптимистом. Гонка всегда проходит на шутках, прибаутках, подколках – это сплачивает. Обязательно нужно уметь жить в коллективе, потому что гонка – как экипаж судна, который на месяц уходит в море. На ограниченном пространстве – высокая концентрация людей с разными характерами, привычками, особенностями, которую не все выдерживают. Когда, допустим, все спят в одном спортзале и есть несколько человек с фантастическим талантом к храпу – выспаться получается не у всех, и это накапливается. А накопленная усталость приводит к понижению энергии, и с этим нужно тоже справляться.
У нас есть такой термин – человек, укушенный «Берингией». «Берингия» либо забирает тебя, либо выплевывает. Не бывает людей, которые остаются равнодушными к гонке. Ты не можешь сходить на «Берингию» и остановиться.
Как бегать с собакой? Гид по каникроссу 🐶
Фото: личный архив героев; vk.com/beringclub, vk.com/beringia_official
