3 мин.
15

Тамерлан Мусаев — свой, боевой, полезный. Только не девятка мечты

Вы знаете, в возвращении блудных сыновей всегда есть некий подвох. Нам ведь как это рисуют? Хор, лучи солнца сквозь витражи, слезы на глазах селекционеров и титры: «Он вернулся». Но в случае с Тамерланом Мусаевым и ЦСКА всё больше похоже на то, как если бы вы решили заново сойтись с бывшей только потому, что она научилась варить борщ в калининградской командировке. Борщ, может, и съедобный, но вы-то ждали фуа-гра.

Послушайте, Мусаев в «Балтике» был прекрасен. Он был там королем воздуха, повелителем балтийских сквозняков, человеком, который превращал хаос в очки. 19 голов, 14 передач — это же почти симфония! Но давайте будем честны: то, что кажется высокой модой в Калининграде, в Москве на Ленинградском проспекте порой выглядит как дедушкин свитер — добротно, тепло, но на подиум в этом не пускают.

ЦСКА ведь покупал не просто нападающего. Они покупали «своего». А «свой» в нашем футболе — это зачастую охранная грамота. Мол, он наш, армейский, его до поры до времени трогать нельзя. Он за эмблему будет грызть землю. И Тамерлан грызет. Господи, как он её грызет! Он бегает так, будто у него в бутсах спрятан вечный двигатель, а за спиной — разъяренный лев. Он прессингует, он борется, он создает вокруг себя столько кинетической энергии, что от неё можно было бы запитать небольшой подмосковный поселок.

Но вот незадача: футбол — это всё-таки про голы, а не про нормы ГТО.

Когда мы смотрим на статистику — 4 гола в 27 матчах — мы видим не цифры. Мы видим пустоту. Это как если бы шеф-повар в дорогом ресторане устроил перед вами феерическое шоу: жонглировал ножами, поджигал коньяк в сковороде, эффектно посыпал солью воздух и довел публику до экстаза... а в конце подал бы вам абсолютно пустую, хоть и очень горячую тарелку. Шоу было? Было. Повар вспотел? Еще как. Но уходите вы из-за стола таким же голодным, как и пришли.

А эти 34% выигранных единоборств? Помилуйте, это же катастрофа. Для центрального нападающего в клубе с претензиями это не статистика, это крик о помощи. Это выглядит так, будто мяч для Мусаева — не рабочий инструмент, а кусок мыла в душе: вроде бы вот он, в руках, а через секунду уже выскользнул и улетел к сопернику.

Трагедия Тамерлана в том, что он оказался заложником армейского малокровия. ЦСКА так долго искал «ту самую девятку», так часто обжигался на заморских кудесниках, что решил: «А давайте возьмем своего, он хотя бы не убежит». И он не убежал. Он честно стоит на посту. Но пост этот — в центре нападения — требует не караульной службы, а дерзости, наглости и, извините, исполнительского мастерства.

Мусаев сейчас — это такой нападающий-терапевт. Он много слушает, много ходит рядом, сопереживает атаке, но операцию провести не может. У него скальпель затупился.

И пока ЦСКА будет объяснять отсутствие голов «огромным объемом черновой работы», мы будем продолжать наблюдать эту странную картину: парень из хорошей семьи, вернувшийся домой, очень старается понравиться родителям, но всё, что у него получается — это очень громко топать по паркету. А в футболе иногда лучше меньше топать, меньше объяснять неудачи объемом — и один раз просто точно ударить в угол.

logoТамерлан Мусаев
logoЦСКА
logoБалтика
logoпремьер-лига Россия