Кахигао у Нобеля: как было со Станковичем и в чем главная проблема «Спартака»
«Россия – закрытый рынок».
Спортивный директор «Спартака» Франсис Кахигао дал большое интервью для «Коммент.Шоу». В разговоре с Нобелем Арустамяном Кахигао рассказал много интересных деталей о внутренней жизни клуба.
Мы выделили главное.
В чем главная проблема «Спартака»? Кахигао винит менталитет
– Начнем с ваших ощущений о жизни в Москве. Привыкли уже?
– Уже 40 лет я работаю в профессиональном футболе. С тех самых пор, как в 17 подписал контракт с «Арсеналом». Футбольный мир позволил мне многое пережить: побывать во многих странах на разных континентах. Мне в жизни повезло. Переезд в Россию стал для меня важным шагом в карьере. Важным, но и сложным, наполненным препятствиями. Но я люблю вызовы. Мне в такой атмосфере комфортно. Я в больших стране и городе. Для меня честь представлять «Спартак».
– Футбольная жизнь в России сильно отличается от Англии? Турции? Других частей света?
– По-моему Бошков (Вуядин Бошков – югославский футболист и тренер) сказал, что футбол – это футбол. Сама работа везде плюс-минус похожа. Надо понимать нынешний контекст и политический конфликт, из-за которого возникает много сложностей. Надо адаптироваться. Будь это спортивный директор, тренер, игрок – надо адаптироваться к обстоятельствам, а не ждать, что условия изменятся под тебя. Клуб помогает. Это важно: у нас футболисты из разных стран мира. Важно это осознавать и учитывать, пытаться понять, что творится у них в голове. Сама по себе футбольная работа не сильно отличается.
– Отдельная жизнь – московский «Спартак».
– Я работаю в большом российском клубе, но про него можно сказать, что это спящий гигант. За 21 год «Спартак» выиграл чемпионат лишь единожды. И Суперкубок тоже выиграл, но уже много лет команда не занимает первое место.
Нам нужно поменять мышление. Я убежден, что команды-победители строятся на ментальности и характере. Одна из самых важных задач – восстановить характер. Это касается не только игроков, но персонала, менеджмента, технических сотрудников, болельщиков. Для этого нужно обеспечить постоянство.
«Спартаку» не хватает именно этого самого постоянства. Мы знаем, что в отдельном матче можем победить любого. Нан нужны стабильность и постоянство: выигрывать матч за матчем, а не только те, когда все получается. Команды-победители выигрывают даже тогда, когда играют плохо.
Нужно возродить дух победителя не только в игроках. Нужны последовательность и постоянство. Я прекрасно знаю, что это скучные слова, но для победы нужны последовательность и постоянство в работе.
– Люди привыкли: «Спартак» не борется за первое место. Будто сами требования стали меньше.
– Когда речь идет о требованиях в большой команде, первостепенны требования к самому себе. Я исхожу из своего опыта. Я работал в больших клубах и в футбольной федерации. Нам нужно быть требовательными к самим себе. И это куда важнее, чем требования окружающих. Мои задачи как спортдира заключаются не только в подписании игроков и контроле за трансферным рынком.
Важнейшая часть – внедрение определенного мышления. Каждый день самосовершенствоваться. Такого же подхода мы придерживаемся, когда взаимодействуем с молодыми игроками. Мы просим юношей постоянно думать над улучшением игры. Это касается как 17 лет, так и 30-летних игроков, административного персонала, медиа, спортивного директора. Все мы думаем, как стать сильнее. Если такое мышление мы не сформируем, то пойдем не в том направлении.
Самое опасное – оказаться в зоне комфорта. Это никому не пойдет на пользу. Мы не можем себе позволить такую роскошь. Нам нельзя сидеть в зоне комфорта. Мы нацелены на конкурентоспособность, совершенствование и титулы. В большой команде можно играть хорошо или плохо, можно нравиться или не нравиться фанатам. Но нет ничего важнее результата.
Задача «Спартака» на остаток сезона – финишировать выше 4-го места. Это нормально?
– Можно сказать, что этот сезон – провальный? Быть 5-6-м для «Спартака» – провал.
– Сезон не закончился. Подождем окончания и посмотрим. Результаты всегда нужно смотреть по итогам. Мы можем посмотреть на контекст, что тоже очень важно.
Приехав «Спартак», я увидел людей в зоне комфорта. Сейчас ничего такого нет, вижу изменение ментальности. Это должно сопровождаться результатами. Они часто непредсказуемые. Футбол сочетает много переменных. В Санкт-Петербурге мы играли лучше «Зенита». Когда за последние 20 лет «Зенит» настолько очевидно уступал противнику 44 минут первого тайма? Да, дальше мы ошиблись – и в наши ворота справедливо назначили пенальти.
Я увидел позитивную динамику. Все чаще вижу, что мы движемся в правильном направлении. У нас есть все, чтобы стать командой-победителем. Цель – обеспечить постоянство и верить в себя для побед. Над этим мы и работаем.
– Какое место должен занять «Спартак» для нормального сезона? Какие критерии?
– Мы поменяли тренера. Это серьезная перемена. На значительную часть работы смена тренера не влияет, но результаты основы зависят от тренера. Ушел прежний. Мы шли шестыми и сильнее отставали от первого места.
Минимум – подняться на две-три строчки выше. Будем ли мы удовлетворены? Конечно, нет. Но я увижу прогресс. Именно в этом моя задача. В прошлом сезоне заняли четвертое место, а раньше пятое. Теперь надо подняться выше четвертого места.
Соперники ушли вперед, нужно выиграть 90% игр. Это сложная задача. Предстоит кубковая игра в Санкт-Петербурге, но мы можем победить. Игроки и тренер тоже в этом уверены. Будет непросто: матч против сильного соперника с большим бюджетом. Но это футбол. Если мы смогли показать, что 44 минут лучше на поле, то теперь надо сделать то же самое, но 90 минут. Нам надо прогрессировать. Есть тенденция к улучшению ситуации. Я это вижу.
Почему «Спартак» позвал Карседо?
– Зимой приехал Хуан Карлос Карседо. Тренера выбрал именно спортивный директор. Почему именно он и почему искали в основном испанцев?
– Я не ставлю именно на испанцев. И если бы кто-то сказал пять месяцев назад, что его можно привезти в Россию, я бы усомнился. Много лет знаю Карседо: вместе в «Арсенале», он долго помогал Унаи Эмери. У них общая философия и взгляды их совпадают. Я знаю Хуана Карлоса и его мировоззрение.
Его гражданство вторично. Посмотрите на состав – там не найдете ни одного испанца. То, что я испанец, это роли не играет. Я гражданин мира. Нет границ между странами. В футболе их тоже быть не должно. Моя задача – привезти лучшего тренера, который есть на рынке. Он работал в «Севилье», «Валенсии». В «ПСЖ» – с лучшими игроками мира.
Это компетентный специалист, справился с первой задачей. Он выиграл чемпионат Кипра – и хорошо сыграл в еврокубках. Был шанс привезти его в Москву, когда тренер вел переговоры с «Пафосом». Я позвонил и спросил: «Хочу, чтобы ты поехал в Москву. Это возможно?» Он сказал «да» и принял этот вызов.
Карседо – подходящий тренер для «Спартака». Это отличный коммуникатор, опытный человек и умело работает с местными игроками или легионерами. Он голоден до побед. Он – хороший человек. Я верю в тренера, а он доверяет мне. Нам вместе работать очень легко. Он амбициозен, есть хорошая команда помощников. «Спартак» будет прогрессировать.
– Рассматривал «Спартак» российских специалистов? Этот рынок смотрят не очень серьезно.
– Изучили примерно 23 кандидатуры. Мы поделили тренеров на категории, среди которых было четверо россиян – просто они не подходили по профилю. Мы искали тренера, который построит зрелищную игру на контроле мяча и в атакующем стиле. Нужен современный специалист и методист, который соответствует вектору развития и найдет язык с игроками. Карседо подходил под эти требования лучше всех.
Все о Станковиче: почему его продлили и уволили
– Продление и увольнение Станковича. Это было ваше решение? Как вы оценивали это?
– Не вопрос мнения. Это реальность. «Спартак» нуждался в постоянстве и преемственности. Если посмотреть на прошлый «Спартак», то там этого нет. Это касалось всех. Я стремлюсь к определенной стабильности в работе.
Если что-то работает, то сохраните. Если видишь, что нет, то остановитесь и внедрите изменения в проект. «Спартак» нуждался в стабильности. Были хорошие результаты и тенденция к улучшению, но она прервалась.
Окружающие видят только то, что лежит на поверхности. Это касалось контракта Деяна. Контракт подписывается с определенными условиями. Они позволяют в упрощенном порядке прервать договор, если не сложилось. Мы с Деяном договорились. Такие решения принимаются не кем-то одним.
Есть комитет, который часто собирается. Мы обсуждаем разное. Мы принимаем решения. Такие совещания проходят регулярно. Тогда думали – как обеспечить стабильность? Мы понимали, что если не получится, то надо договориться с тренером. Так мы и поступили. Были соответствующие механизмы.
Было принято очевидное решение, что нужно расставаться с тренером и привлечь нового. Я хочу сказать, что тогда было необходимо менять тренера. Летом мы нуждались в стабильности. Мы понимали, что это не будет долговечно. Мы предложили Деяну не продолжительный договор, а короткий контракт с механизмами расторжения.
– Вопрос: почему вы продлили контракт с Деяном? Это главная претензия.
– Когда говорят вокруг, то всегда есть мнения за и против. Когда ты внутри – должен готовиться ко всем сценариям. Контракт не дает сотруднику или тренеру всю полноту власти. Нет. Это усредненный вариант. В контракт включаются некоторые положения. Можно легко осуществить кадровые перемены. Именно так и случилось.
Посмотрите, как часто меняются тренеры в европейских командах. Это перебор. Сложно ждать, что найдется новый Фергюсон или Венгер. Не предлагают и пятилетних контрактов.
Скажем так: «Спартаку» нужны были стабильность и преемственность. Не было результатов на поле, и обстановка в раздевалке тоже стала ухудшаться. Нам пришлось принять меры. Мы это сделали. Мы расстались с Деяном. У нас хорошие личные отношения, но мы приняли решение заменить его. Карседо – именно тот человек, который нужен для успехов в будущем.
– Есть ли у Карседо право на ошибку?
– Карседо пользуется абсолютным доверием.
Внутренняя кухня трансферов «Спартака». Как все работает?
– Раньше у «Спартака» директор не всегда согласовывал трансферы. Какая структура сейчас?
– Обратимся к истории 20 лет назад. Все решения принимали тренер и владелец. Промежуточных звеньев нет. Футбол был проще. Вспомним, как вратарь мог взять мяч в руки после паса защитника. Практически нет ротации. Было ли такое количество переменных? Нет. Посмотрите на любую европейскую команду сейчас. На тренировках задействовано едва ли не больше тренеров, чем игроков.
Может показаться – перебор. Может, мы слишком вмешиваемся в сущность игры. Однако очевидно: один человек не может делать все. Никто не несет ответственности за все вопросы. Вспомним Венгера. Он не мог принимать все решения. Он поручал что-то третьим лицам.
Правды никто не знает, кроме тех, кто непосредственно вовлечен в сам процесс. При подписании игрока учитывается много факторов: зарплата, правовые аспекты, европейское законодательство, результат медосмотра, ситуация в семье вплоть до домашнего питомца. На следующее утро уборщица в кабинете успеет еще и поделиться: «С этим вот игроком ты ошибся».
Быть одиноким волком крайне сложно.
Забавляет, когда мне говорят, что я одинокий волк. Волк всегда охотится в стае. Добиться лучших результатов помогает технический комитет, в котором кто-то отвечает за правовой вопрос, кто-то за спортивную составляющую, а третий за финансы. В больших командах задействовано больше людей. Я говорю об одном аспекте нашей работы.
Тренер имеет право голоса. Он может влиять на определение профиля, но он не может называть конкретное имя. Спортивный директор может согласиться с тренером, может – нет. Всегда они должны приходить к согласию. Тренер – автор результатов. Спортдир – хранитель ценностей. Все же иногда случается, что ценности не совпадают с просьбами тренера, желающего немедленных результатов. Его понять можно. Он под давлением. От него хотят результатов, но ведь все мы под давлением.
Работа в большой команде это и предполагает, разве нет? Тренеру нужно думать, как выигрывать матчи. Спортивный директор должен думать, как за короткие сроки выигрывать в среднесрочной и долгосрочной перспективе, надо найти баланс всех составляющих. Я несу долю ответственности за результаты. Я ответственен за происходящее, за принятие решения о назначении тренера. Если тренер не справился, то я виноват, а не «Лукойл». Меня поддерживают во всех решениях. Все мы сражаемся за результат.
– Если у Карседо не получится, то это ваша ответственность?
– Если у Карседо не получится, то отвечать буду я.
– А по игрокам? Ваша ответственность? Или целый спектр?
– Всегда совокупность факторов. Я не буду хвалиться за трансфер игрока, если тот заиграет, или же наоборот – не уйду от ответственности, если не получится. Сделки заключает «Спартак», а не Кахигао, Карседо или «Лукойл». «Спартак» Москва принимает решения. У каждого тут своя зона ответственности.
Я должен контролировать трансферный рынок. Этим занимаюсь со своей командой активных и компетентных людей. Уже выработали методологию, которой раньше не было. Мы готовы к работе на рынке и понимаем, чего хотим. Многого и не надо – лишь небольшие штришки. Надо продать игроков и создавать пространство молодежи. Это важно, во всех процессах спортивный директор участвует.
Когда я пришел, у 12 игроков контракты заканчивались в 2026 году. Я такого в жизни не видел. В первый раз. Как так получилось? Не знаю. Это дело прошлого. То лето стало самым тяжелым в моей жизни. Я приехал посреди трансферного окна. Мне приходилось заниматься подписанием новых игроков, избавляться от игроков, продавать их, продлевать более половины контрактов. В короткие сроки.
Трудно говорить о стабильности, когда нужно заниматься одновременно контрактами двадцати с лишним игроков в одно лето. Представляете, как мало я тогда спал? Нужно учитывать, что это комплексный процесс. Сегодня крайне сложно, когда только один человек несет ответственность за все. Нужно общее понимание, чего мы хотим. Как мы усилим наш клуб? Как ему помочь? Это ключевой момент.
«Россия – закрытый рынок». Кахигао злится из-за реалий «Спартака»
– Ужасная ситуация. Некоторые занимаются геноцидом, но участвуют в еврокубках, рынки у них открыты. Россия этого права лишена. Для меня спорт должен остаться чистым и честным. Надо соревноваться в честных условиях. Однако сейчас мы этой возможности лишены.
– Один из критериев успеха спортдира – умение игроков продавать. У вас есть такая задача от высшего руководства?
– До некоторой степени да. Не основная задача. Основная – добиваться успеха и воспитывать наших молодых игроков. Надеемся, что когда-нибудь добьемся успеха на рынке.
В условиях политического конфликта сложно обеспечить финансовые выгоды для российского клуба на рынке. Начнем с того, что самый существенный в экономическом плане рынок, а именно АПЛ, сейчас закрыт для России. Бундеслига тоже закрыта. В МЛС вращаются огромные деньги. Туда для России доступа нет. Балтийские и скандинавские страны – маржинальность, но туда тоже вход закрыт.
Относительно Франции, Италии, Испании, Нидерландов, Бельгии – зависит от политики каждого клуба. Но ситуация сложная. Мы контактировали с некоторыми из этих стран, и они не хотели взаимодействовать с командой из России. Россия – закрытый рынок.
У нас нет тех же возможностей, которые есть у конкурентов. Можем ли мы продать какого-то игрока? Да, на менее выгодных условиях. Одновременно с этим привезти игрока дороже, а продавать за высокую стоимость за границу затруднительно. Нужно понимать, что мы находимся в условиях санкций.
И на самом российском рынке есть некоторые параметры, которые я сам до конца не понимаю.
Фото: Mysyakin Alexander, Feoktistov Alexander, Sergey Elagin/Global Look Press
но тебя триггернуло именно "гражданин мира". только это твои скрепные комплексы, так как для тебя мир закрыт.