Загрузить фотографиюОчиститьИскать

    Павел Сергеев: «В России много хороших разыгрывающих»

    В интервью Sports.ru разыгрывающий «Триумфа» Павел Сергеев рассказывает о ключевых эпизодах карьеры, делится соображениями об особенностях своего амплуа, объясняет трудности борьбы за место в основной ротации и надеется попасть в национальную команду.

    Павел Сергеев: «В России много хороших разыгрывающих»
    Павел Сергеев: «В России много хороших разыгрывающих»

    - В прошлом сезоне Федор Дмитриев высказался за ужесточение лимита на легионеров. Наверное, российские разыгрывающие испытывают похожие эмоции. Вы с этим согласны, ведь в прошлом сезоне вам не так много удалось сыграть из-за присутствия в команде Бремера и Перри, а до этого в УНИКСЕ из-за Маккалоу. И сейчас, когда кризис стал естественным лимитом, вы чувствуете большую свободу?

    – Я не согласен, что в прошлом году сидел за чьими-то спинами. Тренер мне доверял: я выходил в стартовой пятерке, получал достаточно игрового времени. С приходом Перри времени, конечно, стало поменьше, но в целом я доволен. Что касается иностранных защитников «Триумфа» в прошлом сезоне, то и Бремер, и Перри индивидуально очень опытные игроки, у них многому можно было научиться. Против них было полезно играть на тренировках и просто смотреть на технические аспекты их игры. Конечно, все это является большим преимуществом, но до какого-то определенного момента, ведь любому игроку нужна еще и игровая практика.

    Но я не согласен, что иностранцы занимали чье-то место. Просто – и об этом, как мне кажется, говорил Федя – уровень легионеров зачастую повыше, чем уровень некоторых российских игроков, а руководству, тренерам, болельщикам команд нужен результат. Согласитесь, что все борются за высокие места, все хотят выиграть, и потому в первую очередь приглашаются те игроки, которые могут дать результат. Здесь все зависит от того, как кто работает, на что способен. Нужно постоянно улучшать свою игру, доказывать тренерам и партнерам по команде, что заслуживаешь игровое время.

    «Прекрасно понимаю, что в «Триумфе» на мне лежит большая ответственность, мне нельзя подводить ни партнеров, ни тренеров, которые мне доверяют»

    Сейчас из-за кризиса нет возможности приглашать дорогих игроков, значит, появляется шанс у молодых российских баскетболистов.

    В данный момент я чувствую себя довольно уверенно и в играх, и на тренировках. В «Спартаке» в последний сезон я проводил на площадке по 30 минут, так что определенный опыт у меня есть, и это очень сильно помогает мне сейчас.

    - Действительно, можно чему-то научиться, будучи игроком скамейки?

    – Само собой. На тренировках мы постоянно проводим «двусторонки»: один на один, пять на пять. У Станислава Еремина, который широко использует ротацию и всех игроков состава на тренировках, есть возможность для роста. В других командах, насколько я знаю, немного иначе. Многие тренеры наигрывают даже на тренировках только тех семь-восемь человек, которые стабильно появляются на площадке, а остальные ребята практически не участвуют даже в тренировочном процессе. Конечно, игра и тренировка это разные вещи, но по сути – все те же самые «пять на пять». Если игрок хочет чему-то научиться, то многое сможет почерпнуть из тренировок.

    - Очень часто отмечают, что вам подчас не хватает уверенности. Иногда – это было особенно заметно в УНИКСе – вы выпадали из игры. Для себя находите какое-то объяснение? Это как-то связано с ответственностью?

    – Не сказал бы, что дело в ответственности. Просто одно дело, когда ты все время играешь, совсем другое, когда один матч не играл, а во втором и третьем выходишь только на две минуты. Пропадает уверенность, можно попросту не войти в игру. Просто потому, что выпадаешь из игрового ритма, боишься ошибиться. Особенно если ты не играл долго, а потом тебя заменяют из-за какой-то ошибки, в следующий раз начинаешь думать – иногда даже подсознательно – что, если ошибешься еще раз, тебя опять заменят. Таких мыслей нельзя допускать: если думаешь об ошибке, в любом случае выпадаешь из игры, отстраненно бегаешь. Получается, что четыре человека на площадке играют, а ты только и думаешь о том, как бы не сделать ошибку, и как итог – не проявляешь инициативу в нужный момент, когда есть возможность для броска.

    Сейчас таких мыслей и ощущений нет. Я прекрасно понимаю, что в «Триумфе» на мне лежит большая ответственность, мне нельзя подводить ни партнеров, ни тренеров, которые мне доверяют. Сейчас нет подобного волнения, как раньше, ведь я не первый год играю в суперлиге. Если нужно принять решение на площадке, то я это сделаю, а, если уж решение было принято неверно, то с тренером будем разбирать этот эпизод. И в следующий раз, проделав работу над ошибками, я сделаю верный шаг.

    -Станислав Еремин, в прошлом разыгрывающий, дает какие-то специфические советы?

    – Конечно. Главный тренер играл на очень высоком уровне, он дает очень ценные советы по игре первого номера, подсказывает, акцентирует внимание на важных нюансах в игре.

    - Есть что-то, с чем вы не согласны, может быть?

    – На самом деле, в спокойной обстановке я согласен со всем. На эмоциях же бывает всякое. Я на эмоциях, тренер на эмоциях – то, что он говорит, может восприниматься вовсе не как совет по тому, как лучше действовать. Но как только остываю и начинаю разбираться, то всегда оказывается, что тренер был прав.

    - Атмосфера в команде как-то изменилась, ведь сейчас только два иностранца…

    – Вообще много новых игроков пришло, атмосфера изменилась, но, в каких бы командах я не играл, не бывает, чтобы кто-то держался обособленно: все друг с другом общаются.

    - А, скажем, то, что у клуба нет высоких целей на сезон, накладывает отпечаток?

    – Да нет, почему же нет высоких целей? Мы настраиваемся на каждую игру, боремся до последнего! В предсезонке провели игры с сильными командами, почувствовали уверенность в себе, ощутили, что можем играть на равных и даже выигрывать у сильных команд. Все матчи регулярного чемпионата, в которых мы уступили, вполне могли выиграть: и с «Химками», и с ЦСКА – командами высокого уровня, которые выступают в Евролиге.

    - В самой команде как относятся к такому удачному старту? Это было ожидаемо? Ведь, за исключением поражения от «Красных крыльев» начало сезона вышло чуть ли не идеальным. Это воспринимается как должное?

    – Ничего экстраординарного здесь нет. Мы выиграли домашние матчи у «Динамо» и «Спартака», но дома, считаю, надо вообще все игры брать. На выезде победили «Енисей», хотя в Красноярске была тяжелая ситуация: долгий перелет из-за переноса рейса, утром не было тренировки, но мы собрались, настроились на игру, удачно действовали в защите и выиграли довольно уверенно.

    «Большинство приходят в баскетбольную секцию «с нуля», а я пришел туда, имея представление о том, что делать с мячом»

    Поражение от «Крыльев» не входило в наши планы, но ситуация сложилась так, что Панин и Шабалкин выбыли, причем Никита – в последний момент, это было неожиданно для всех, и тренеру пришлось срочно вносить изменения в игру. Но мы сами плохо сыграли в защите, уступили.

    Но еще все впереди, в том числе и игра дома с «Красными крыльями». Постараемся взять реванш.

    - Вы в каком возрасте вообще начали заниматься баскетболом?

    – Отец отдал меня в спортшколу во втором классе.

    - Он сам баскетболист?

    – Да, он играл, потом сделал выбор между спортом и учебой в пользу учебы, и спорт на второй план отошел. Когда я только начал ходить, он брал меня с собой на тренировки, отдельно занимался со мной. Большинство приходят в баскетбольную секцию «с нуля», а я пришел туда, имея представление о том, что делать с мячом.

    - Когда-нибудь жалели о том, что стали баскетболистом?

    – Никогда даже мысли такой не было. Мне всегда нравилось играть в баскет, нравится и сейчас. Отец рассказывал, что сначала хотел отдать меня в футбол или хоккей, чтобы попробовать, а потом в баскетбол отдать, но тренер баскетбольной спортшколы, в которую я впоследствии перешел, сразу сказал ему, что нужно сразу отдавать в баскетбол.

    - Всегда играл в спортшколе, не на улице?

    – Только один раз, в 1998 году, я в составе команды спортивной школы участвовал в турнире по стритболу. Еще раньше ходили с отцом на стадион в Петербурге просто побросать мяч.

    - Вы как-то сказали, что всегда готовились стать профессионалом. Это значит, что всегда все удачно складывалось, не было никаких сомнений?

    – Если честно, я даже не представлял, что человек может зарабатывать деньги баскетболом. За мою карьеру в спорте всегда больше переживал отец, я же просто играл в баскетбол, получая от него удовольствие. И все получилось как-то само собой, но не без доли везения. Я попал в «Спартак» по стечению обстоятельств. Главным тренером «Спартака» был тогда Андрей Мальцев, он и заметил меня на матчах чемпионата России моей возрастной категории и пригласил к себе в команду. Я подписал трехлетний контракт, и с этого пошло.

    - Не самый баскетбольный рост никогда не мешал?

    – Да нет, у меня обычный рост для моей позиции.

    - А мускулатура когда появилась? Это было осознанно, по чьему-то совету?

    – У меня просто телосложение такое. Я особо никогда ничем таким не занимался, ни штангой, ничем дополнительно, кроме той нагрузки, которую мне назначали тренеры по физической подготовке. Но я не увлекаюсь «качалкой», мне кажется, что, если начать работать с тренажерами больше положенной нагрузки, то можно потерять в пластичности, скорости….

    - В детстве как-то следили за чемпионатами НБА или России? На кого-то хотелось быть похожим?

    – Думаю, как и многие, смотрел НБА по каналу «Россия». Все время ждал, когда Джордана будут показывать. Нравилось, как он играет. А российский чемпионат тогда совсем не смотрел…

    - Из разыгрывающих, нет?

    – Когда я играл в спортшколе, не было такого четкого разделения по позициям. У нас был большой человек – центровой, и четверо примерно одного роста, причем не могу сказать, что я был самым маленьким. Потом уже, когда пришел в «Конти», меня начали больше посвящать в тактику, рассказывать про игру на позициях, тогда я все и узнал.

    В 1998 году, когда ушел Джордан, я перестал смотреть НБА, интерес как-то пропал, да и смотрю разве что финальные серии Национальной Ассоциации. Чемпионат России смотреть гораздо интереснее.

    - Сейчас все говорят о кризисе разыгрывающих. Для себя у вас есть какое-то объяснение этому?

    – Мне кажется, многие преувеличивают, говоря про кризис разыгрывающих. Считаю, в России есть хорошие «первые номера».

    По большому счету, разыгрывающий – самая сложная позиция. Это как тренер на площадке, у распасовщика должна быть колоссальная уверенность в себе.

    Таскать мяч и быть первым номером – это разные вещи. Некоторые говорят, вот какой же первый номер, если он две передачи делает за игру. Почему у американцев получается такая высокая статистика за матч? К примеру, 15 очков, 6 передач.

    Мне кажется, неправильно смотреть на количество передач у первого номера. Если игрок все время с мячом (примерно по 15 секунд) в нападении, то у него будет возможность отдать передачу. Если я сыграл шесть пик-н-роллов и отдал 5 передач, то, по мнению многих, буду считаться хорошим первым номером, но это же не так! Действительно хороший разыгрывающий может отдать всего одну передачу за матч, но зато у него будет поставлена игра в нападении, все игроки будут знать, кому что делать. Разыгрывающий будет четко выполнять установки тренера на площадке, в тяжелые моменты брать ответственность на себя, выводить лидеров на броски не только своей передачей, а командными действиями в целом, стимулировать ротацию мяча, делать так, чтобы мяч дошел туда, куда должен дойти. А конечную, результативную, передачу не обязательно будет отдавать «первый номер», а любой другой игрок. Глубокое заблуждение, когда люди начинают критиковать первых номеров по количеству передач.

    «Разыгрывающий будет четко выполнять установки тренера на площадке, в тяжелые моменты брать ответственность на себя, выводить лидеров на броски не только своей передачей, а командными действиями в целом, стимулировать ротацию мяча, делать так, чтобы мяч дошел туда, куда должен дойти»

    - В питерском «Спартаке» вообще как игралось?

    – В первом сезоне, когда меня пригласил Мальцев, я сыграл в двух матчах по паре минут. Я, естественно, понимал, что для семнадцати лет это совершенно нормально – в матчах, которые мы выигрываем или проигрываем, меня выпустить на пару минут, дать почувствовать игру.

    Перед вторым сезоном тренер мне обещал, что предоставит больше игрового времени, но так получилось, что до плей-офф я вообще практически не выходил на площадку. Потом, в конце сезона, когда отсекли двух игроков, кажется, легионеров, в том числе, и первого номера, тогда у меня появилось большое количество игрового времени.

    В старте выходил Понкрашов, который играл по 30 минут, меня тренер начал выпускать на его замену, а потом я играл помногу в матчах на 9-12-е места.

    У меня был действующий контракт на третий сезон, но тогда возникли сложности, было непонятно, останется ли команда. До сентября не знали, что будет дальше. Когда собрались, тренер мне сказал, что рассчитывает на меня рассчитывает как на основного первого номера. Тогда у меня изначально не было никакого мандража, страха, не давила ответственность. Это был переходный год: появилась возможность закрепиться на этом уровне.

    - Почему потом перешли в УНИКС?

    – Там были свои проблемы, не хочу о них говорить. Мы практически договорились со «Спартаком», но в самый последний момент получилось так, что пришлось поменять команду. Я уехал в Казань.

    «Работай, тренируйся, доказывай игрой, что достоин попасть в сборную», – сказал мне Блатт»

    - Как было в УНИКСе?

    – УНИКС на тот момент был командой совершенно иного уровня с совсем другими задачами. При Сирейке я получал достаточно игрового времени, он ставил меня в старт, я играл и в чемпионате, и в Кубке УЛЕБ. Когда же поменялся тренер, то я начал выходить на площадку помногу только ближе к концу сезона, сыграл, кстати, и против «Триумфа». Я рассчитывал остаться в Казани, но к моему возвращению с чемпионата Европы УНИКС вернул Самойленко из «Динамо», а также подписали Поповича. Мне не было смысла быть третьим разыгрывающим. Не знаю, доверял бы мне тренер в такой ситуации. И вот тогда меня пригласили в «Триумф».

    - В Казани много знакомых осталось из тех, кто сейчас в команде?

    – По-моему, никого и нет.

    - Лично для вас это будет не принципиальная игра?

    – Лично – нет.

    - За счет чего рассчитываете победить?

    – Мы играем дома, должны постараться выиграть. В первую очередь, за счет командной игры.

    - Следили за Евробаскетом? Как-то представляли себя в этой сборной? Нет ли обиды на Блатта, ведь многие считают, что вы достойны места?

    – Обиды у меня никакой нет, естественно. Дэвид Блатт – хороший специалист со своим пониманием игры, его решение вряд ли стоит осуждать. Разумеется, мне очень хотелось попасть в сборную. Сейчас в распоряжении Блатта достаточно сильные игроки. Тренер разговаривал со всеми, кто был в сборной, и кто в нее не попал, и когда меня пригласили на сбор, он отметил, что я нахожусь в его поле зрения. «Работай, тренируйся, доказывай игрой, что достоин попасть в сборную», – сказал мне Блатт.

    КОММЕНТАРИИ

    Комментарии модерируются. Пишите корректно и дружелюбно.

    Лучшие материалы