«Мерседес» вновь на вершине «Ф-1». Вот так мыслит и работает его шеф Вольфф
«Мерседес» побеждал в «Формуле-1» с 2014-го до конца 2021-го – забрал все Кубки конструкторов. Личные титулы тоже делились между Льюисом Хэмилтоном и Нико Росбергом – пока не пришли Макс Ферстаппен, «Ред Булл» и новый регламент.
Основная фишка измененных под обгоны болидов свалила прежнего доминатора – «Мерседесу» так и не удалось расколоть граунд-эффект. 7 побед в Гран-при за 4 года, два вторых места в Кубке конструкторов, потеря Хэмилтона – среди болельщиков даже пошли обсуждения в стиле ««Мерседес» все? Шеф и акционер Тото Вольфф больше не может тащить команду на вершину?»
Новый моторный регламент 2026-го и пересборка шасси без граунд-эффекта доказали: «Мерседес» – прежняя машина для побед. Три из трех на старте сезона, лучший двигатель, лидерский дубль в общем зачете – прямо как в «Ф-1» десятилетней давности.
И Тото Вольфф по-прежнему во главе. Как же он поднял команду? Как он вообще управляет? Каковы его правила жизни и бизнеса? В апрельский перерыв он обсудил это с американским The Athletic – и вот главное из разговора.
Самый важный урок в жизни о руководстве и работе с людьми
– Результат всегда зависит от людей. В нашей отрасли принято считать, что «Формула-1» – прежде всего данные и наука. Но решения принимают не данные, а люди. А у людей есть эмоции. И еще у них есть мечты, амбиции, страхи, желания.
Один известный футбольный тренер как-то сказал мне: «Люди очень удивились бы, если бы узнали, что я делаю, если чувствую у игроков желание поговорить – приглашаю их поужинать».
И это правило применимо в любой компании. Нужно спрашивать себя: «А что на самом деле думают мои сотрудники? Каковы их желания? Каковы страхи? Что их мотивирует? В чем их амбиции?» И я при этом думаю о том, что могу для них сделать. Самое важное в такой ситуации – поговорить и выяснить, что же это на самом деле.
Прежде всего, нужно нанимать правильных, соответствующих людей. Спрашивая себя – каковы их ценности? Я нанимаю людей, основываясь в основном на таких факторах, как скромность и честность, а не ищу лучшего «ботаника» в комнате. Конечно, если вы ищете специалиста по аэродинамике, инженерии или шасси, определенный уровень компетенции необходим. Однако именно люди делают меня хорошим руководителем, а «Мерседес» – хорошей командой.
Я предоставляю людям свободу действий. Поощряю их самостоятельно принимать решения. И в то же время слежу за тем, что происходит.
Вот пример, которым я восхищаюсь – я бы назвал этого человека предпринимателем. Речь об основателе подразделения AMG Хансе Вернере Ауфрехте (Вольфф был его заместителем – Спортс’’). Он очень авторитарный человек, люди его боялись – поэтому им было трудно самостоятельно принимать решения.
И вот они приходили в его кабинет и просили совет – что делать дальше и какие принимать решения. А он мог закинуть ноги на стол, взять в руки журнал, открыть его, а потом заявить: «У меня нет времени на все это. Вы должны сами принять решение». То есть тем самым вы заставляете людей мыслить креативно, как предприниматель.
Я видел людей, чей стиль управления можно было сравнить с размахиванием бейсбольной битой – все время нанимать и увольнять людей, постоянно оказывать давление, тотальный микроменеджмент. То есть вы идете вперед, оставляя позади себя горы трупов, но по какой-то причине компания все равно остается успешной – либо потому что вы гений, либо потому что люди пытаются угодить вам, стремясь получить хоть какое-то признание.
С другой стороны, некоторые люди стремятся демонстрировать искренность, похлопывая тебя по плечу и стараясь создать семейную атмосферу. Я же вижу себя посередине.
«Формула-1» – это умение работать под давлением. Когда мы размещаем вакансию, то сразу пишем: «Это отличная работа. И вы можете многого добиться. Но не ждите, что в этом окружении на вас не будут давить».
А еще я ожидаю результатов и полной отдачи в работе. Но в то же время я искренне интересуюсь людьми, с которыми работаю. Для меня эти люди – это моя команда. И я хочу, чтобы они преуспели.
Детская травма – источник внутренней силы и мотивации
– У меня было довольно тяжелое детство – я рос в семье с низким материальным достатком. Мой отец очень рано заболел, после чего уже никогда не был прежним. Мама не могла с этим справиться и стала редко бывать дома. Так что с 8-9 лет мне пришлось присматривать за младшей сестрой.
Родители пытались свести концы с концами и при этом отправить нас в частную школу. Однако они не могли платить за частную школу.
Поэтому почти каждый день у меня, с одной стороны, возникали конфликты с детьми богатых родителей, а с другой, меня выгоняли из класса, нас с сестрой отправляли домой после обеда, когда выяснялось, что родители просрочили платеж за обучение. И по дороге домой в трамвае я объяснял сестре, почему мы больше не ходим в школу.
И все это двояко на меня повлияло. Во-первых, зародило во мне ту мотивацию, которая сохраняется до сих пор – желание с лихвой компенсировать унижение, которое я пережил в детстве, компенсировать оставшуюся с тех времен травму. Для меня это источник мотивации и движущая сила.
С другой стороны, для меня также было важным стремление понять, что я могу сделать, чтобы обеспечить людям безопасную среду, атмосферу. И для меня это в некотором смысле распространяется на все мои отношения: с женой, детьми, семьей в целом, с людьми, с которыми я работаю.
Чему Вольфф научился у Хэмилтона и чего не потерпит в команде
Я по-прежнему склонен называть себя микроменеджером. И, очевидно, что между микроменеджментом и предоставлением сотрудникам более широких полномочий существует определенное противоречие. Но для меня понятие микроменеджмента не означает стремление делать все самому. Это означает, что я должен быть в курсе всего, что происходит в организации.
Это вопрос выделения полномочий и терпимости к ошибкам. Предоставление полномочий при наблюдении за организацией, за процессом принятия решений, за взаимоотношениями и тем, как люди работают друг с другом. У нас есть девиз: «Увидел – сказал – исправил». Я поощряю младших сотрудников обращаться ко мне в тех случаях, когда они чувствуют в этом необходимость, если они считают, что им нужно со мной поговорить.
Но в то же время – и для меня это красная линия, которую нельзя переступать – я категорически не допускаю любых политических интриг внутри организации. Когда личные амбиции и политика внутри коллектива переплетаются, это означает мгновенную смерть вашей организации
Я учился у Льюиса Хэмилтона – который, на мой взгляд, является одним из величайших спортсменов в мире и эталоном в «Формуле-1». Он научил меня тому, что, даже повзрослев, мы способны меняться и развиваться.
И то, что еще вчера было рутиной, завтра уже может не быть таковой. Потому что завтра ты обнаружишь, что это решение перестало работать, что оно устарело – или что кому-то удалось найти новый способ, который работает лучше.
Каждому нужно что-то любить, что-то делать и о чем-то мечтать. Для меня это олицетворяет понятие счастья в жизни. Если у вас не остается никакой мечты – это ужасно. Вы видите много людей, которые добились успеха, создали компании, потом продали их, получили много денег – при этом остались несчастными и пребывают в глубокой депрессии.
То же можно наблюдать у спортсменов, которые стали олимпийскими чемпионами, выиграли чемпионат мира. Потом они просыпаются и понимают, что им больше не о чем мечтать, потому что они уже всего добились и остановились в развитии.
Если вы чем-то занимаетесь – значит, вы заняты делом, вы к чему-то двигаетесь, и это делает вас счастливыми. Скучать – не слишком здорово, потому что в итоге у вас все равно будет плохое настроение. И, в конце концов, если вы что-то или кого-то любите – разве не в этом все дело?
Как управлять гонщиками, когда они – главные соперники? Вплоть до увольнения Хэмилтона и Росберга одновременно
– Я и сам был гонщиком, так что прекрасно понимаю, какое давление оказывается на этих ребят. И это давление можно назвать многогранным.
Когда мы видим перспективного гонщика, то оцениваем его, очевидно, по уровню таланта, скорости, способности к развитию, умению справляться с давлением. Потому что в «Формуле-1» все зависит от того, как ты чувствуешь давление, как умеешь с этим справляться, на каком уровне ты при этом способен выступать.
Насколько мне известно, не существует ни одной спортивной команды, где в рамках единой структуры два гонщика не являются главными конкурентами – учитывая, что они участвуют в гонках располагая одинаковыми возможностями. И карьера гонщика в данном случае зависит от победы над напарником.
Я вижу, что гонщики могут быть очень довольны результатом даже в том случае, если не попадают на подиум. Просто потому, что им удалось обойти напарника. Потому что это является единственным способом оценки их способностей и возможностей.
И мы все понимаем и то, что гонщиков в каком-то смысле можно сравнить с детьми, которые в детстве получили травму. Ведь большинство из них в 6 лет сажают за руль гоночного карта, который разгоняется почти до 100 км/ч. Под дождем. Вокруг тебя еще 20 картингистов. Ты один, сам по себе, тебе нужно преодолеть страх, преодолеть эту ситуацию, в которой ты остался в одиночестве.
И такой гонщик начинает подниматься по лестнице и в итоге попадает в «Формулу-1». При этом он представляет бренд «Мерседес», то есть речь идет не только о нем самом. И гонщикам одной команды нужно признать, что они конкуренты. И это факт.
Мы в свою очередь принимаем тот факт, что между нашими гонщиками идет соперничество. Принимаем то, что они будут до последнего бороться друг с другом – пока они соблюдают правила и не переходят красные линии. Которые предельно просты – не нужно врезаться друг в друга. Вот и все.
Я никогда не боялся четко это озвучивать. В 2016 году Росберг и Хэмилтон столкнулись, а потом это случилось еще раз. Поэтому я их уволил. Я позвонил исполнительному директору Дитеру Цетше (в компании «Мерседес-Бенц») и сказал: «Послушайте, вам нужно подписать кое-какой документ». Потом он перезвонил мне и спросил: «Стоп, вы увольняете обоих гонщиков?» На что я ответил: «Да, потому что иначе они ничего не поймут. Не поймут того, насколько это важно для команды, бренда, что есть вещи важнее их интересов».
В данном случае их соперничество взяло вверх. И из здоровой конкуренции это переросло во вражду. А это совсем не то, что я могу допустить в своей организации. Поэтому я отправил им электронное письмо с сообщением, что они более не являются частью нашей команды.
В среду мы позвонили им сказали, чтобы они приходили завтра. И я сказал им: «Моя проблема в следующем: я не знаю, чья это вина». Потому что в любой ситуации есть нюансы. Как и в любой ситуации в жизни не бывает виноватых на 100%. Возможно, ответственность разделилась 50 на 50. А может, 51 на 49. Или 70 на 30. И я не могу об этом судить. Поэтому я сказал им, что если подобное повторится, то кому-то придется уйти. А я могу допустить ошибку – и уволить не того человека.
И что насчет людей, которые работают на базах «Мерседеса», которым нужно выплачивать ипотеку и так далее. Что подумают они? Что вы сталкиваетесь просто потому, что недолюбливаете друг друга? И в результате действия двух гонщиков напрямую влияют на жизни 2500 человек. Кем вы себя возомнили? И этот момент важно понимать при общении со своими гонщиками.
Молодым говорю: даю разрешение гоняться, бороться в гонках. Я прекрасно понимаю, что ты настоящий спортсмен, что тебе нужно победить напарника. Тебе нужно победить их всех. И я не могу ожидать, что за пределами трассы мы будем видеть милого щеночка, а за рулем болида настоящего льва.
Мы принимаем то, что вы гоняетесь и соревнуетесь с соперниками, в том числе с напарниками. Но вы должны уважать наши ценности, а также не врезаться друг в друга.
Фото: Gettyimages/Mark Thompson / Staff, Alex Grimm / Staff, Clive Mason / Staff
Комментарии
Никогда не забуду как в 2014 они поступили с Нико, как уничтожили его буквально после Спа. Да, он проявил слабость, ментально не выдержал давления. С другой стороны, когда перед финальной гонкой в Абу-Даби, где разыгрывалась 50 очков и Нико сохранял шансы, Лауда и Тото 100500 повторяли, что главное надежность, чтобы у Хэма не сломалась машина, ну и у Росберга тоже как бы добавляли, и в итоге она ломается у Росберга...я лично был ничуть не удивлен., И как он, внезапно начал безбожно сливать квалы напарнику в 2015 (1 поул против 11 у Хэма), и когда за 6 ГП до финиша сезона второй раз в сезоне опередил напарника и взял поул, сказал что нашли проблему...казалось бы, обычный треп гонщика...вот только в итоге 6 поулов подряд. Ну и истерики и прямые обвинения Хэма в соботаже в 2016, когда начал сливать Росбергу, которые все потому как бы забыли...это все к тому, что не нужно лицемерия, прекрасно понятно, кто являлся гонщиком, которого "возможно ошибочно" уволили бы, а кому можно было всё.
Без этого "дешёвого театра" сложно балансировать микроклимат, если у тебя ситуация уже обострена. Вполне адекватный шаг с понятными рисками.
Что никакого "увольнения" не было понятно хотя бы потому, что никаких полагающихся при этом выплат сделано не было
Про любителей теории заговоров, это ты сейчас про Хэмильтона или про кого-то другого?
"Я бы хотел задать боссам Mercedes один вопрос: мы поставляем моторы для восьми машин, но ломаются только те, что установлены на моей, почему? Мне нужны ответы, поскольку сложившаяся ситуация неприемлема! Видимо, кто-то не хочет, чтобы я стал чемпионом"
Просто не у всех память как у рыбки
Звучит не как повод для увольнения, а как сумма вполне приличных достижений.