«Мерседес» вновь на вершине «Ф-1». Вот так мыслит и работает его шеф Вольфф
«Мерседес» побеждал в «Формуле-1» с 2014-го до конца 2021-го – забрал все Кубки конструкторов. Личные титулы тоже делились между Льюисом Хэмилтоном и Нико Росбергом – пока не пришли Макс Ферстаппен, «Ред Булл» и новый регламент.
Основная фишка измененных под обгоны болидов свалила прежнего доминатора – «Мерседесу» так и не удалось расколоть граунд-эффект. 7 побед в Гран-при за 4 года, два вторых места в Кубке конструкторов, потеря Хэмилтона – среди болельщиков даже пошли обсуждения в стиле ««Мерседес» все? Шеф и акционер Тото Вольфф больше не может тащить команду на вершину?»
Новый моторный регламент 2026-го и пересборка шасси без граунд-эффекта доказали: «Мерседес» – прежняя машина для побед. Три из трех на старте сезона, лучший двигатель, лидерский дубль в общем зачете – прямо как в «Ф-1» десятилетней давности.
И Тото Вольфф по-прежнему во главе. Как же он поднял команду? Как он вообще управляет? Каковы его правила жизни и бизнеса? В апрельский перерыв он обсудил это с американским The Athletic – и вот главное из разговора.
Самый важный урок в жизни о руководстве и работе с людьми
– Результат всегда зависит от людей. В нашей отрасли принято считать, что «Формула-1» – прежде всего данные и наука. Но решения принимают не данные, а люди. А у людей есть эмоции. И еще у них есть мечты, амбиции, страхи, желания.
Один известный футбольный тренер как-то сказал мне: «Люди очень удивились бы, если бы узнали, что я делаю, если чувствую у игроков желание поговорить – приглашаю их поужинать».
И это правило применимо в любой компании. Нужно спрашивать себя: «А что на самом деле думают мои сотрудники? Каковы их желания? Каковы страхи? Что их мотивирует? В чем их амбиции?» И я при этом думаю о том, что могу для них сделать. Самое важное в такой ситуации – поговорить и выяснить, что же это на самом деле.
Прежде всего, нужно нанимать правильных, соответствующих людей. Спрашивая себя – каковы их ценности? Я нанимаю людей, основываясь в основном на таких факторах, как скромность и честность, а не ищу лучшего «ботаника» в комнате. Конечно, если вы ищете специалиста по аэродинамике, инженерии или шасси, определенный уровень компетенции необходим. Однако именно люди делают меня хорошим руководителем, а «Мерседес» – хорошей командой.
Я предоставляю людям свободу действий. Поощряю их самостоятельно принимать решения. И в то же время слежу за тем, что происходит.
Вот пример, которым я восхищаюсь – я бы назвал этого человека предпринимателем. Речь об основателе подразделения AMG Хансе Вернере Ауфрехте (Вольфф был его заместителем – Спортс’’). Он очень авторитарный человек, люди его боялись – поэтому им было трудно самостоятельно принимать решения.
И вот они приходили в его кабинет и просили совет – что делать дальше и какие принимать решения. А он мог закинуть ноги на стол, взять в руки журнал, открыть его, а потом заявить: «У меня нет времени на все это. Вы должны сами принять решение». То есть тем самым вы заставляете людей мыслить креативно, как предприниматель.
Я видел людей, чей стиль управления можно было сравнить с размахиванием бейсбольной битой – все время нанимать и увольнять людей, постоянно оказывать давление, тотальный микроменеджмент. То есть вы идете вперед, оставляя позади себя горы трупов, но по какой-то причине компания все равно остается успешной – либо потому что вы гений, либо потому что люди пытаются угодить вам, стремясь получить хоть какое-то признание.
С другой стороны, некоторые люди стремятся демонстрировать искренность, похлопывая тебя по плечу и стараясь создать семейную атмосферу. Я же вижу себя посередине.
«Формула-1» – это умение работать под давлением. Когда мы размещаем вакансию, то сразу пишем: «Это отличная работа. И вы можете многого добиться. Но не ждите, что в этом окружении на вас не будут давить».
А еще я ожидаю результатов и полной отдачи в работе. Но в то же время я искренне интересуюсь людьми, с которыми работаю. Для меня эти люди – это моя команда. И я хочу, чтобы они преуспели.
Детская травма – источник внутренней силы и мотивации
– У меня было довольно тяжелое детство – я рос в семье с низким материальным достатком. Мой отец очень рано заболел, после чего уже никогда не был прежним. Мама не могла с этим справиться и стала редко бывать дома. Так что с 8-9 лет мне пришлось присматривать за младшей сестрой.
Родители пытались свести концы с концами и при этом отправить нас в частную школу. Однако они не могли платить за частную школу.
Поэтому почти каждый день у меня, с одной стороны, возникали конфликты с детьми богатых родителей, а с другой, меня выгоняли из класса, нас с сестрой отправляли домой после обеда, когда выяснялось, что родители просрочили платеж за обучение. И по дороге домой в трамвае я объяснял сестре, почему мы больше не ходим в школу.
И все это двояко на меня повлияло. Во-первых, зародило во мне ту мотивацию, которая сохраняется до сих пор – желание с лихвой компенсировать унижение, которое я пережил в детстве, компенсировать оставшуюся с тех времен травму. Для меня это источник мотивации и движущая сила.
С другой стороны, для меня также было важным стремление понять, что я могу сделать, чтобы обеспечить людям безопасную среду, атмосферу. И для меня это в некотором смысле распространяется на все мои отношения: с женой, детьми, семьей в целом, с людьми, с которыми я работаю.
Чему Вольфф научился у Хэмилтона и чего не потерпит в команде
Я по-прежнему склонен называть себя микроменеджером. И, очевидно, что между микроменеджментом и предоставлением сотрудникам более широких полномочий существует определенное противоречие. Но для меня понятие микроменеджмента не означает стремление делать все самому. Это означает, что я должен быть в курсе всего, что происходит в организации.
Это вопрос выделения полномочий и терпимости к ошибкам. Предоставление полномочий при наблюдении за организацией, за процессом принятия решений, за взаимоотношениями и тем, как люди работают друг с другом. У нас есть девиз: «Увидел – сказал – исправил». Я поощряю младших сотрудников обращаться ко мне в тех случаях, когда они чувствуют в этом необходимость, если они считают, что им нужно со мной поговорить.
Но в то же время – и для меня это красная линия, которую нельзя переступать – я категорически не допускаю любых политических интриг внутри организации. Когда личные амбиции и политика внутри коллектива переплетаются, это означает мгновенную смерть вашей организации
Я учился у Льюиса Хэмилтона – который, на мой взгляд, является одним из величайших спортсменов в мире и эталоном в «Формуле-1». Он научил меня тому, что, даже повзрослев, мы способны меняться и развиваться.
И то, что еще вчера было рутиной, завтра уже может не быть таковой. Потому что завтра ты обнаружишь, что это решение перестало работать, что оно устарело – или что кому-то удалось найти новый способ, который работает лучше.
Каждому нужно что-то любить, что-то делать и о чем-то мечтать. Для меня это олицетворяет понятие счастья в жизни. Если у вас не остается никакой мечты – это ужасно. Вы видите много людей, которые добились успеха, создали компании, потом продали их, получили много денег – при этом остались несчастными и пребывают в глубокой депрессии.
То же можно наблюдать у спортсменов, которые стали олимпийскими чемпионами, выиграли чемпионат мира. Потом они просыпаются и понимают, что им больше не о чем мечтать, потому что они уже всего добились и остановились в развитии.
Если вы чем-то занимаетесь – значит, вы заняты делом, вы к чему-то двигаетесь, и это делает вас счастливыми. Скучать – не слишком здорово, потому что в итоге у вас все равно будет плохое настроение. И, в конце концов, если вы что-то или кого-то любите – разве не в этом все дело?
Как управлять гонщиками, когда они – главные соперники? Вплоть до увольнения Хэмилтона и Росберга одновременно
– Я и сам был гонщиком, так что прекрасно понимаю, какое давление оказывается на этих ребят. И это давление можно назвать многогранным.
Когда мы видим перспективного гонщика, то оцениваем его, очевидно, по уровню таланта, скорости, способности к развитию, умению справляться с давлением. Потому что в «Формуле-1» все зависит от того, как ты чувствуешь давление, как умеешь с этим справляться, на каком уровне ты при этом способен выступать.
Насколько мне известно, не существует ни одной спортивной команды, где в рамках единой структуры два гонщика не являются главными конкурентами – учитывая, что они участвуют в гонках располагая одинаковыми возможностями. И карьера гонщика в данном случае зависит от победы над напарником.
Я вижу, что гонщики могут быть очень довольны результатом даже в том случае, если не попадают на подиум. Просто потому, что им удалось обойти напарника. Потому что это является единственным способом оценки их способностей и возможностей.
И мы все понимаем и то, что гонщиков в каком-то смысле можно сравнить с детьми, которые в детстве получили травму. Ведь большинство из них в 6 лет сажают за руль гоночного карта, который разгоняется почти до 100 км/ч. Под дождем. Вокруг тебя еще 20 картингистов. Ты один, сам по себе, тебе нужно преодолеть страх, преодолеть эту ситуацию, в которой ты остался в одиночестве.
И такой гонщик начинает подниматься по лестнице и в итоге попадает в «Формулу-1». При этом он представляет бренд «Мерседес», то есть речь идет не только о нем самом. И гонщикам одной команды нужно признать, что они конкуренты. И это факт.
Мы в свою очередь принимаем тот факт, что между нашими гонщиками идет соперничество. Принимаем то, что они будут до последнего бороться друг с другом – пока они соблюдают правила и не переходят красные линии. Которые предельно просты – не нужно врезаться друг в друга. Вот и все.
Я никогда не боялся четко это озвучивать. В 2016 году Росберг и Хэмилтон столкнулись, а потом это случилось еще раз. Поэтому я их уволил. Я позвонил исполнительному директору Дитеру Цетше (в компании «Мерседес-Бенц») и сказал: «Послушайте, вам нужно подписать кое-какой документ». Потом он перезвонил мне и спросил: «Стоп, вы увольняете обоих гонщиков?» На что я ответил: «Да, потому что иначе они ничего не поймут. Не поймут того, насколько это важно для команды, бренда, что есть вещи важнее их интересов».
В данном случае их соперничество взяло вверх. И из здоровой конкуренции это переросло во вражду. А это совсем не то, что я могу допустить в своей организации. Поэтому я отправил им электронное письмо с сообщением, что они более не являются частью нашей команды.
В среду мы позвонили им сказали, чтобы они приходили завтра. И я сказал им: «Моя проблема в следующем: я не знаю, чья это вина». Потому что в любой ситуации есть нюансы. Как и в любой ситуации в жизни не бывает виноватых на 100%. Возможно, ответственность разделилась 50 на 50. А может, 51 на 49. Или 70 на 30. И я не могу об этом судить. Поэтому я сказал им, что если подобное повторится, то кому-то придется уйти. А я могу допустить ошибку – и уволить не того человека.
И что насчет людей, которые работают на базах «Мерседеса», которым нужно выплачивать ипотеку и так далее. Что подумают они? Что вы сталкиваетесь просто потому, что недолюбливаете друг друга? И в результате действия двух гонщиков напрямую влияют на жизни 2500 человек. Кем вы себя возомнили? И этот момент важно понимать при общении со своими гонщиками.
Молодым говорю: даю разрешение гоняться, бороться в гонках. Я прекрасно понимаю, что ты настоящий спортсмен, что тебе нужно победить напарника. Тебе нужно победить их всех. И я не могу ожидать, что за пределами трассы мы будем видеть милого щеночка, а за рулем болида настоящего льва.
Мы принимаем то, что вы гоняетесь и соревнуетесь с соперниками, в том числе с напарниками. Но вы должны уважать наши ценности, а также не врезаться друг в друга.
Фото: Gettyimages/Mark Thompson / Staff, Alex Grimm / Staff, Clive Mason / Staff
Никогда не забуду как в 2014 они поступили с Нико, как уничтожили его буквально после Спа. Да, он проявил слабость, ментально не выдержал давления. С другой стороны, когда перед финальной гонкой в Абу-Даби, где разыгрывалась 50 очков и Нико сохранял шансы, Лауда и Тото 100500 повторяли, что главное надежность, чтобы у Хэма не сломалась машина, ну и у Росберга тоже как бы добавляли, и в итоге она ломается у Росберга...я лично был ничуть не удивлен., И как он, внезапно начал безбожно сливать квалы напарнику в 2015 (1 поул против 11 у Хэма), и когда за 6 ГП до финиша сезона второй раз в сезоне опередил напарника и взял поул, сказал что нашли проблему...казалось бы, обычный треп гонщика...вот только в итоге 6 поулов подряд. Ну и истерики и прямые обвинения Хэма в соботаже в 2016, когда начал сливать Росбергу, которые все потому как бы забыли...это все к тому, что не нужно лицемерия, прекрасно понятно, кто являлся гонщиком, которого "возможно ошибочно" уволили бы, а кому можно было всё.
Без этого "дешёвого театра" сложно балансировать микроклимат, если у тебя ситуация уже обострена. Вполне адекватный шаг с понятными рисками.