Блог Удар головой

«Девчонки предложили секс за деньги – у меня не встал». Тарзан – все еще лучший русский стриптизер

Самый спортивный мужчина шоу-бизнеса Сергей Глушко – в интервью Головина. 

Качалка, стероиды 

– Вчера вы были на съемках. Что есть ваша работа сейчас?

– Ничего не изменилось. Продолжаю танцевать стриптиз, выступаю на театральной сцене в антрепризах, периодически пою. Спортивный зал тоже функционирует. Хотя бизнесом это назвать сложно. Он приносит какие-то деньги, но небольшие. И сам небольшой по площади – такая скромная студия для нескольких человек.

– Изначально это было место, где есть только один тренер – вы.

– Сейчас не так. Я появляюсь периодически. В основном работают хорошие ребята-тренеры. Ко мне тоже попасть можно, но не всем доступно. Хотя бы потому, что в Москве провожу меньше времени, чем где-то еще. И не могу стабильно заниматься с клиентом. Чаще провожу вводную тренировку, смотрю, что за человек, какого уровня. Вижу показания и назначаю тренера, который в этом волокет. Пока никто не жаловался.

– Как не ошибиться с тренером, если пришел в зал первый раз?

– Для меня важен контакт, внешний вид. Смешно, когда приходишь, а тренер с пивным животиком рассказывает, как и что делать. Нет контакта – он теоретик. А если вижу человека, к мышцам которого надо стремиться, я сам подойду и закидаю вопросами. Вот у меня работают только те, к кому хочется подойти.

Еще одна ошибка, которую совершают новички – качают то, что идет. Есть у человека грудь, он каждый раз над ней и работает. Спрашиваешь: «А руки и ноги?» – «Да нормально, лучше посмотри на грудь». Только с опытом понимаешь, что внимание надо уделять всему. Сила – в пропорции. Если они есть, то и смотришься хорошо. Когда накаченный верх, а ножки дохлые и без икр, – смешно. Моряк Попай.

– Представим, что такой дрищ, как я, хочет заниматься лично у вас. Возьмете?

– Ради бога. Возьму любого. Я же не к соревнованиям готовлю, а помогаю справиться с проблемами – лишний вес, худоба. Я и сам не профессионал, а любитель. Никогда не позиционировал себя спортсменом. Я – артист. В турнирах не участвовал, даже потуг не делал. А то недавно летал в Майами, пришел в классную форму. Люди на пляже подходили: «Компетишн?» – «Ноу».

– Цена одной тренировки с вами?  

– Лучше позвоните администратору. Там есть разные пакеты. Но вообще цены не завышенные. Со мной заниматься дешевле, чем сходить на единичное занятие в World Class.  

– Самый звездный клиент зала?

– Сергей Рост, Карина Зверева. Ребята из «Юди» – они участвовали в шоу «Британия ищет таланты». Нечасто, но приходит Мария Захарова. Занимается исключительно со мной. Очень упорно. Я даже предупреждал: «Мария, если тяжело, вы скажите. Я же должен ориентироваться, какие нагрузки давать». А она как боец, все терпит.

Еще Эвелина Бледанс заходила – с ней весело. Такую видюху записали с ней на виброплатформе. Кстати, платформа – это наша фишка.

– Расскажите.

– Когда я формировал зал, понимал, что тягаться с оборудованием того же World Class – глупо. И искал что-то особенное. Перебрал много всего. Ходил в разные залы, тестировал на себе. И выбрал виброплатформу. Очень хорошая вещь, которую не видел в больших клубах. Это разработка, которая пришла из космоса. Космонавты ей пользовались, чтобы в невесомости мышцы не атрофировались, получали нагрузку. На ней у человека включается на 60% больше мышц, чем в статичном положении стоя. А если выполнять упражнения, то цифра еще выше. Особенно это полезно для девушек при борьбе с целлюлитом и людям, которые хотят сбросить вес.

– Что есть крутого, кроме платформы?

– Железо. Я олдскульный товарищ в этом плане. Лучший тренажер для меня – это гантели и штанга.

– Они закрепощают. Сейчас в моде резинки и жгуты.

– Может, это и не фигня. Но я продолжаю так, как делал. Наверное, тут как в музыке. Есть эстрада, шансон, Бузова. А есть Шопен, Моцарт. На мою пластичность штанга не влияет. Я просто выбираю нужные объемы. Один раз только перекачался. Обычно вешу 87-88 килограммов, а тогда набрал 100. Как-то все автоматически произошло. Когда набираешь массу, дальше хочется больше и больше. Но я осознал, что тяжело. Как будто кого-то на себе постоянно носил. А мне же надо двигаться на сцене. Поэтому сбросил и больше не экспериментировал.

Я вообще не гонюсь за огромными объемами. На каких-то ток-шоу объявляют: «Бодибилдер, актер, певец». И вот первое даже резко звучит. Для меня бодибилдеры – огромные люди, шкафы, чемоданы. Я не гожусь в эту категорию. Больше как в анекдоте: сильный, но легкий.

– Как часто сами качаетесь?

– По-разному. Если есть силы и время, могу каждый день. Когда на гастролях – по полмесяца в зал не хожу. Ездил на Дальний Восток – там поспать бы и поесть. Вообще не до занятий.

– В этом месяце вам исполнилось 48. В таком возрасте мышцы сдуваются быстрее?

– Ой. Не думаю об этом и другим не советую. Поменьше надо заниматься нумерологией. Тем более у меня нет таких объемов. Просто поддерживаю форму, хочу находиться в тонусе. А для этого нужны регулярные занятия. Чудес тут не бывает. Синтолом делу не поможешь. А то некоторые делают себе руки-базуки. Даже если выглядят так, как грезили, все понимают, что это липовые вещи. Уже не говорю про здоровье – завтра ему отрежут эти руки и ноги. Какой вообще смысл так делать, если труда за этим нет?

Вот качки реально трудятся. А то их любят критиковать: «Тупые они». Возможно. Но это как в армии. Я ушел из нее старшим лейтенантом. И как-то сделал вывод, что если бы дослужился до майора, с моим мозгом неминуемо случилась бы необратимая метаморфоза. Это не плохо, просто армейские люди особенные. Они всю жизнь служат. Дома могут сказать «Отставить» вместо «Тише». Но как их за это осуждать, если десятилетиями ходят по форме? То же самое с качками. Невозможно накачаться, если ходишь в зал два часа в день.

– Надо 24 часа?

– Да. Постоянно об этом думать. Понятно, что в таких условиях человек кажется недалеким. Спрашиваешь: «Ты в театре был?» – «Посмотри, какая у меня бицуха сейчас». Смотришь на него, думаешь: «Как так?». Но он счастлив, потому что шел к цели 15 лет.

– Если он делал тело на стероидах, это плохо?

– Зависит от объемов. Можно и кофе перепить так, что мотор крякнет. Сейчас не говорю: «Давайте откроем шлагбаум стероидам». Просто они есть. И глупо отрицать обратное. Я за то, чтобы для начала признать факт их существования. А потом уже определять: «Эти надо исключить, потому что ужасные. А эти – щадящие».

– Есть мнение, что они все ужасные.  

– Возвращаемся к примеру с кофе. Важен вопрос дозы и препарата. Хорошие стероиды есть. Не понимаю людей, которые несут бред про вредность. Может, во времена Арнольда так и было. Но сегодня те технологии – телега с плугом. Сейчас XXI век, все гораздо менее вредное для организма. Нормальному человеку без стероидов вообще невозможно. Кто учился в школе, знают, что после 40 лет у каждого человека происходит естественное падение гормонов. А гормоны – это все: ваше желание жить, что-то делать. Без гормонов вы – никто и ничто, и хотите быстрее закопать себя в землю. Чтобы этого не произошло, гормоны надо дополнять хотя бы то того уровня, который был. Тот же тестостерон, щитовидную железу.

– Вы так делаете?

– Пробовал, конечно. Гормональную терапию даже врач назначит, если человек требователен к себе. Когда он замечает, что снизилось половое влечение, общее настроение, то не водку пьет дома, а идет к доктору. Тот смотрит анализы и назначает лечение. Рассказывает, что можно и нельзя.

– Чтобы накачаться, употребляли стероиды?

– Периодически. Считаю это нормальным. Смешно, когда людей, которые употребляют их или распространяют, называют преступниками. Часто вообще слышу: «Вот понаколят и понаедятся протеинов». Хочется спросить: «Вы не учили в школе английский и не знаете перевод? Протеин – это белок, ребята. То, что вы употребляете ежедневно с мясом, рыбой, бобами. Это просто белковая добавка к рациону. Из белка состоят мышцы. Чтобы их растить, надо иметь материал. И кушать протеин».

– Без спортпита реально стать таким, как вы?

– Думаю, что нет. Но не надо бояться этого как огня. В России к добавкам до сих пор относятся дремуче. На западе это – сумасшедший бизнес. Заходишь в продуктовый – все стоит. Почему бы не использовать современные разработки? Я за все, что улучшает качество жизни. Может, я напоминаю мальчика из сказки, который говорит, что король голый, но ситуация правда странная.

Взять профессиональный спорт. Есть границы, установленные природой. Выше них не прыгнешь. Этот порог мы давно перешли. Дальше вступает медицина. Весь мир знает, что современный спорт сидит на стероидах, допинге. При этом находятся люди, которые говорят: «Эти едят допинг – они плохие. А эти – хорошие». Хотя те, которых называют честными, однозначно употребляли. Просто успели вывести его из организма до соревнования. Давайте не будем делать вид, что это не так? Лучше соберемся всем миром, признаем факт и определим норму в этом деле.

– Вы курите. Это разве нормально?   

– Плохо. Сейчас еще перешел на вейп, раньше сидел на сигаретах. Вот с алкашкой попрощался проще.

– Мешала?

– Разрушала мышцы, аннулировала все старания. Занимаешься неделю, но пара пьянок – и все приходит к исходному состоянию. Да и прикалывать перестало в последнее время. Еще полностью отказался от молочных продуктов. Последние исследования говорят, что взрослому человеку молочный белок как минимум бесполезен. А большая доза вообще приносит вред. Плохо сказывается на суставах. Хотя я до сих пор считаю, что самый вкусный напиток – это молоко. Раньше пил его вместо воды. Еле отказался. Но в приобретении формы всегда так. Самое сложное не заставить себя заниматься, а правильно питаться. И те, кто критикует качков, пусть об этом подумают. Посмотрят на свой дряблый животик и вспомнят, как жрали пирожки.

– Уже понял, что вы за качков. А дрищи бесят?

– Никто не бесит. Никогда не стану качать кого-то за неправильный образ жизни. Главное, чтобы человек был счастлив. Если ему комфортно в своем теле – рта не открою. Понимаю, что качка – это мой субъективный балдеж. И никогда не скажу: «Все в зал, бегом».

Армия, спирт

– Последний раз, когда дрались на улице?

– В школе. А сейчас вообще стал пацифистом. Хоть и офицер запаса, ненавижу все, что связано с силой и оружием. Не понимаю счастья по поводу новых ракет. Думаю: «Чему вы радуетесь? Этому железу, которое придумали, чтобы друг друга ухандохать? Что у вас с мозгами происходит?». Я за то, чтобы все оружие уничтожить нахрен. Закопать и забыть это слово.

– Откуда такие взгляды?

– Просто живу в этом мире, делаю выводы. И в шоке от происходящего. Ощущение, что все сошли с ума.

– Вы про послание Путина?

– Не смотрел. Ненавижу политические шоу – через пять минут хочется в окно выйти. Хотя патриот. Когда возникла ситуация с Украиной, я на себе тельняшки рвал. Сражался на всех фронтах.

– За Крым наш?

– Я и сейчас за это. Не против Крыма и Путина. Просто не понимаю, что с людьми происходит. Точнее, происходит лажа. Ученые думают не над тем, из чего вселенная состоит, а разрабатывают новую хрень, которая по всем хреначит. Человек – самое отвратительное существо. Почему мы такие сволочи?

– Как быть с армиями – распустить?  

– В идеале – да. Но это должно произойти на всей планете. В одной отдельной стране такое не канает. В мире акул мы должны быть вооружены, чтобы защищаться. И вообще армия – это серьезная школа, проверка личности. Она дала мне все. Она выявляет характер или то, что ты говно. Вопрос даже не в физических трудностях, а в моральном сломе.

– Пара примеров?

– После поступления в военно-космическую академию нам организовали курс молодого бойца. Три месяца жили под Питером. За это время я забыл, откуда приехал. Когда вернулись в город, были как дикари. Из нас сделали солдафонов. Вскакиваешь, бежишь куда-то, стреляешь, роешь окопы – повсюду грязь, слякоть, холодно, осень.

Сначала-то жили в палатках. А уже изморось, дожди. Утром просыпаешься, рукой по матрасу проводишь – вода. Ты в воде. За ночь заиндивел весь. По-хорошему, надо в баню. Тут выходит розовощекий капитан, который только из дома приехал: «Ну что, замерзли? Марш бросок 10 километров, погреемся». Думаешь: «Это шутка? Мне плохо, вы не видите?». Но это не шутка. И ты бежишь. Людям плохо. Бледные, блюют, сознание теряют. Лежат в кюветах. А их нельзя бросать – надо нести. Берешь на себя автоматы, человека ремнем обвязываешь и волочешь. Картина та еще.

– Жесть.

– Когда поселили в казарму, стало еще холоднее. А солдатская форма не предполагает дополнительного белья. Только основное – тоненькое. Отец у меня офицер. Мама знала, что любимый сынок мерзнет. Взяла и его белье прислала  – теплое, офицерское. Но в тумбочке обнаружили. Для показательной казни построили весь курс. Вывели меня из строя: «У него обнаружено неуставное белье». Этого показалось мало. Принесли белье, дали штык-нож и приказали порезать его при всех. А потом как тряпкой вымыть всю казарму. Ослушаться нельзя. Поэтому резал и мыл.

– Что дают такие моменты?

– Закалку. После них ты становишься другим, сильнее. Если выдержишь. Были случаи, когда люди не могли – выбрасывались насмерть из окон прямо в части.

– Дедовщины не было?

– Не в таком объеме, как у срочников. Все знали, что мы не просто солдаты, а будущие офицеры. Воспитывали нас третьекурсники. Но не били – использовали другие методы. Например, наряды вне очереди. Дают пять, хотя после третьего у тебя уже полуобморочное состояние. Дежурить приходилось сутками. Заступаешь в наряд вечером, ночь оттарабанил, вечером сдаешь и снова заступаешь. На сон – несколько часов. Однажды так плохо стало, что после очередных суток забился в угол и отключился. Если бы не сделал так, уснул бы прямо в наряде.

– В 90-х армия разваливалась.

– На этой волне я и ушел. Не подписал новый контракт, хотя карьера складывалась шикарно. Служил начальником монтажно-испытательного корпуса. Огромного циклопического здания, где собирают ракеты и спутники. Все хозяйство в нем было на мне. Но сама армия превратилась в разруху. Из нее все растаскивали. Прапорщик в части – первое лицо. Выглядел как помещик, командир ходил к нему на поклон.

Хотя такие моменты все равно смешили. Вот рассказывают военные анекдоты. На самом деле это не анекдоты, а жизнь. Жалею, что телефонов тогда не было. Я бы записывал речи. Люди такие шедевры выдавали. Строили часть, распекали за какую-то ситуацию, но таким языком... И все серьезные стоят. А я еще сдерживался, чтобы не заржать.

– Например?

– На сенокосы выделялась бесплатная рабочая сила – солдаты. В конце дня командир слушал доклад, чья группа больше накосила. Каждый рассказал. Он такой: «Та вы че, ****** [охренели]? Да я **** [членом] своим больше накошу. Я вас ****** [нахрен] на кол посажу». И все это на полном серьезе.

Или командиры уезжают из части. За главного оставляют другого офицера. Он берет трубку и обзванивает военные помещения. Бойцы в страхе докладывают обстановку. А офицер просто прикалывается – на жидкой валюте.

– На чем?

– На спирте. Его выдавали для обслуживания техники – протирать контакты на тех же спутниках. Но никто не протирал. Максимум – пили, дышали и протирали. И за этот спирт можно было достать что угодно. Военный город, денег немного. Зато спирт есть.

– Технический?

– Да, но ничего страшного. Пился нормально. Особенно после запуска. Это ведь серьезное мероприятие. Ради него вся часть впахивала несколько месяцев. Ракета успешно улетала, и на вечерний поезд, который вез офицеров из части домой, их складывали штабелями. Никто не ругал. Наоборот. Люди же трудились. Начальство все понимало, говорило: «Это Петя, его аккуратно положи у выхода – жена встречает». Помню, как два военных приехали на станцию и долго стояли на перроне – целовались взасос. Меня это так веселило. Не понимал, почему все такие серьезные.

Я и сейчас говорю и улыбаюсь, вы же видите. От армии у меня не осталось плохих воспоминаний. И люди там нормальные. Не хочу, чтобы кто-то думал, что я плююсь и критикую ту атмосферу. Все там было хорошо. Просто немного время шальное.

– Вы, кстати, тоже пили?

– Да все так делали. Просто у меня проблем не возникло в дальнейшем. А попадались такие, кто не удержался. Мои сверстники.

Запомнил ситуацию – в гости приехал отец. Заходит в квартиру – в коридоре куча бутылок водки. Штук 30. Он на меня: «Сынок?» – «Пап, ты же знаешь, что я к этому спокойно. Это товарищ попросил. Покупает и складирует у меня».

– Зачем?

– Жена дома. Говорил так: «Сейчас-сейчас, Серега. Она уедет в отпуск, заберу к себе. Пить буду каждый день. Утром встану – и начну. И весь день продолжу. А потом ночью». Слушал его, думал: «Блин, я бы тебя понял, если бы ты по бабам. Но пить с утра – это проблема». А парень был хороший. Со мной одного возраста, тоже пришел лейтенантом.

– Последний раз, когда вы жестко напивались?

– Армейские объемы уже не тяну. Если пил тогда, то до конца – пока не отключусь. Потом норма стала меньше. Последний раз надрался на гастролях пару лет назад. Ездили куда-то с театром, после спектакля пошли в караоке с парнями. Выпили. Следующее воспоминание – просыпаюсь в номере. Одетый. Говорю: «Что-то не помню, как закончился вечерочек. Мы долго еще были в караоке?» – «Правда не помнишь? Ты же потащил всех в стрип-бар, кому-то объявил баттл, по столам ходил». Получилось смешно.

– Часто бухим тянет в стриптиз, чтобы всех там порвать?

– В том и дело, что никогда за собой подобного не замечал. Поэтому удивился, что в бессознанке повел туда. Обычно никогда не лезу на сцену, веду себя скромно.

Эрекция, геи

– 48 лет – знаете стриптизеров старше себя?

– Да я вообще их не знаю. Только тех, с кем начинал. Потом перестал следить и про новых Тарзанов не слышал. Бывает, что с компаниями захожу в стрипы. Приятно, что молодежь подходит – называет родоначальником жанра. Часто спрашивают, сколько еще буду выступать. Но я не знаю и не загадываю. Если бы 25 лет назад мне кто-то сказал, что стану стриптизером, я бы долго смеялся. Но стал. Хотя не профессионал. Когда после выступления говорят, что классно танцевал – для меня это суперкомплимент. Танцевать-то я не умею.

– Не учились?

– Вообще нигде. А то говорят: «Какое у вас хореографическое образование?» – «Плац. Очень симпатичная штука». Я просто делаю то, что чувствую. Даже не разучиваю танцы, элементы. Практически всегда импровизирую. Есть номера, которые не совсем импровизация. Для них заранее придумываю рисунок, мысль. Но не стою в зале перед зеркалом. Просто в голове готовлю историю. А на сцене рассказываю ее пантомимически, эмоционально и энергетически.

Исполнить заготовленный танец тоже могу. Но это будет смешно. В этом не окажется души. Просто один из миллионов человек, кто танцует с элементами раздевания. Причем не лучшим образом. Для меня стриптиз – это не танец, а энергетика. Апогей – выйти и, не двигаясь, сделать так, чтобы в зале все офигели.

– Как это?

– Для этого надо контактировать не только физически. Раньше я стеснялся, отводил глаза. Теперь делаю наоборот. Смотрю прямо. Люди теряются, а я влезаю в них. И если влез, дальше можешь делать все что угодно. Человек не сопротивляется. Помню случаи, как я вытаскивал людей из толпы, раздевал. Человек потом приходил в гримерку: «Это не я была. Я учительница, мать троих детей. Как я это вытворяла?». Конечно, не гипноз, но что-то такое есть. Как будто играюсь. Могу сделать так, что номер закончился, девушка тут же уходит со сцены. А могу – что стоит и сама не знает почему. Физически не держу рядом, но управляю.

И здесь тонкая грань. Ты вытворяешь такие вещи с людьми, но они не должны обижаться. Нельзя унижать. Твоя задача, чтобы все выглядело достойно. Не позорно.

– На сцене вы всегда трезвый?

– Никогда не пью. Даже когда не уверен в себе. Такое случается. Для этой работы нужно определенное состояние. Если его нет, движения получаются нелепыми, от тебя не воняет стрипом. Хочется убежать со сцены. Пока такое случается редко. Станет часто – уйду. Даже если буду хорошо выглядеть.

– Во время выступления вы прикрываетесь тканью. Бывало, что выходили полностью голый?

– Нет, все-таки в России так не принято. Плюс я выступаю не в специальных клубах. Там подобное возможно. На обычных площадках – нет.

– Обычные – это как?

– Там, где люди танцуют. Вдруг в середине вечера объявляют: «А у нас сегодня стриптиз». И выхожу я. Бегать в такой ситуации без трусов неправильно. Правда, бывало, что ткань падала. Тут уже все зависит от реакции. Обычно слежу за этим нюансом. Но помню и забавные моменты. Выступал в бандаже, ткань – под ним. Планировал сорвать только ее, но когда брался, захватил вместе с бандажом. Рву – руки в стороны, улыбаюсь. И неожиданно понимаю, что внизу абсолютно голый. Прихожу в ужас. Но потом долго смеялся.

– Есть видео, на котором девушка снизу, вы – на ней. Выполняете фрикционные движения, а ткань убираете сами.

– Есть такое, но там ничего не видно. Все скрыто под девушкой. Хотя случается, что после подобного не успеваю закрыться. На все вопросы отвечаю: «Я же стриптизер. А если хотели больше увидеть, то идите в баню. Там никто не закрывается».

– Смотрел ваши самые мощные номера и разволновался, даже сидя у компьютера. Когда вы трогаете девушек в реальности, у вас возникает эрекция?

– Бывает, чего скрывать. В этот момент надо просто продолжать делать, что делаешь.

– И представлять перед собой что-то ужасное?

– Зачем? Эрекция тебе в помощь. Это хороший показатель. Значит, ты возбужден не только эмоционально, но и физически. Раскрепощен. Но такое происходит редко.

– Девушек до оргазма доводили?

– Они не рассказывали. Но вообще я контролирую ситуацию. Слежу, чтобы случайно не нанести травму. Со стороны все кажется опасно – вытаскиваю девушку, заваливаю на пол, скачу. На самом деле беру ее как в кокон. Падаю на свое колено. И только после этого кладу на землю. Случалось, что они ударялись головой. Но это моя ошибка и непрофессионализм.

– Вас часто зовут на корпоративы?

– Бывает, что чаще жены. Но у Натальи масштабы больше. Ее не зовут мелкие площадки – большой коллектив, другие цифры гонораров. У меня условия попроще.

– Самый необычный корпорат?

– Гулял какой-то навороченный банк. В зале все в смокингах. Кто-то из организаторов позвал нас на свой страх и риск. Приехали, уже переодевались в отдельном помещении. А в туалет бегали через коридор. Один из важных людей нас заметил. Подошел к организатору: «А эти что здесь делают?» – «Ну вот выступать будут» – «Да вы ****** [охренели] что ли? Вы че, ***** [блин]?». В итоге нам быстро выплатили весь гонорар и сказали, что выступать не надо. Лишь бы скорее уехали. Всегда бы так, ха-ха.

В другой раз медиа раздули скандал. Мы выступали в торговом центре Армавира. На нас наехали – вот, там дети, а вы голые прыгали. Сказал: «Ребят, вы же знали, кого приглашали. Плюс был час ночи. Если ребенок находился с вами в такое время, это чья проблема? Еще за нами висел огромный задник – 18+. Для кого он?». Короче, шум из ничего. К стриптизерам часто так относятся. Как-то Клара Новикова позвала на эфир в телек. То ли сама вела, то ли тоже гость. Суть в том, что там сидела бабулька: «Ой, ерундой занимаетесь». И тут я делаю для нее стриптиз. Раскатал по полной. Клара теперь, если встречает, все время смеется: «Помнишь бабку? Ей после тебя скорую вызывали».

– А заказывали для конкретного человека?   

– Для Собчак! Она тогда только решила переехать из Питера в Москву. Праздновала день рождения. Друзья позвали выступить. Ксюша сидела на стуле, а мы вокруг нее лепили под Belle.

Несколько лет подряд ездили в Казахстан. Там гуляли назарбаевские дочки, устраивали девичники. Через время сидим на какой-то тусе в Москве с Наташей, подходит девушка: «Здравствуйте, Сергей. Приятно вас видеть». Думаю: «Блин, кто же это?». И понимаю, что одна из Назарбаевых. Но они такие специфические тети. Мы танцуем, а они спорят, у кого в крови больше нефти.

– Серьезно?

– Ну да. Люди определенного социологического уровня. Им сложно общаться с простыми смертными.

– С такими надо аккуратнее?

– Почему? Я все титулы отметаю. А то потом говорили: «Ой, ты что? Ты ее и так, и сяк. Разве с ней так можно?» – «Ничего, пусть вспомнит детство золотое. В бане все равны». Что она, не человек, что ли? Всегда удивляет, когда просят не подходить к какому-то столику, не смотреть на него. Сразу спрашиваю: «А чего они тогда пришли?». И ломаю все договоренности. Потому что часто такие люди оказываются самыми развратными. Прыгают на столах и чуть ли штаны с себя не сдергивают.

– Как их имена?

– В лицо не знаю. Из медийных только Жириновского помню. Приходил на наше выступление со своей командой. Потом сказал, что классно получилось.

– Ваша цитата: «Был в моей жизни только один случай, когда попытался заняться сексом за деньги». Что за случай?

– На заре деятельности. Девчонки пригласили к себе. Не после выступления даже, просто как-то нашли. Предложили деньги. Я поехал с чувством рысака. И к своему удивлению и ужасу вообще ничего не смог.

– Не встал?

– Да. При том, что чувствовал себя отлично. Но девчонки попались нормальные, с пониманием отнеслись. Посидели, поржали, выпили и разошлись. Даже заплатили. Но я был в шоке. Грузанулся этой историей очень крепко. Думал, что со мной не так. Анализировал. И понял, что повлиял финансовый фактор. Если мне кто-то нравится, сам готов заплатить. Утрирую, конечно, но смысл потянет. Если нет, то хоть золотом полей – физически ничего не произойдет. Любовь за деньги – не моя история. Чувство продажности убивало все эротические помыслы. Больше с этим не экспериментировал.

– Но вас все равно звали.

– Сейчас уже нет. Знают, что откажусь. Раньше подходили и звонили: «Сколько надо, чтобы поехал со мной?». Отвечал, что миллион долларов. На этом переговоры заканчивались. Но вообще такие предложения получают не только в стрипе. Им подвержены любые публичные люди. Вышел на сцену, кому-то понравился сильно, тебе с придыханием говорят: «Товарищ, вы очень… Давайте как бы…». То есть кто-то возжелал пообщаться с тобой. Не важно, певец ты, ведущий, декоратор. Многие люди просто же хотят телевизор трахнуть. «В телеке был?» – «Был» – «Иди сюда». При этом человек вообще не подходит под его параметры сексуальности.

Я всегда отказывался от подобного, хотя куда только не звали. Помню случаи, как ночью около дома встречали люди определенного плана. Проводили со мной работу. Объясняли, что есть предложение о сотрудничестве от серьезных дядь.  

– Сутенеров?

– Продюсеров. Сейчас они занимают большие места в некоторых организациях. Находятся рядом с культурой. Тогда обладали возможностями продвижения и предлагали кабальную схему. Тебя вроде раскручивают, но деньги имеешь небольшие. Артисты перед ними на коленях ползали. А я отказался. Люди не понимали: «Ты с ума сошел? Ты кто такой? Ты с кем так разговариваешь?». Подсылали ребят, учили вежливости.

– Избивали?

– Конечно. Не калечили, но прилично. Ладно, выжил.

– В порно предлагали сняться?

– Смешно, но нет. Я не канаю как порноактер, потому что за деньги не продаю любовь. Но как факт из биографии – это было бы интересно. Даже думал: «Странно, что никто ни разу не позвал».

– Геи вас пытались снять?

– Были и оттуда предложения. Говорили: «Ой, строит из себя недотрогу, а сам с Шурой трали-вали». Хотя с Сашкой у нас просто хорошие отношения, ничего плохого про него не скажу.

Но один раз еле отвертелся. Снова 90-е, тогда на всю Москву существовал единственный закрытый клуб. Очень крутой, в центре находился. Все иностранные звезды, которые выступали в городе, на афтепати автоматически свозились туда. Заведением владели люди определенной ориентации. Меня они не трогали – знали реакцию. Все-таки я был достоянием клуба. Но как-то с ними вместе приехали другие тузы. Те сразу сказали: «Девочки – домой, пацаны – на сцену». Охраннику приказали никого не выпускать. Я все понял, попросил девчонок вынести сумку на улицу. Но, как положено, отработал программу с остальными. И пошел в ресторан с тузами.

Сидим, какой-то перец положил мне руку на колено. Закидывал удочку. Я ушел от него как бы в туалет. Сам – на выход. Там охранник: «Стой! У нас приказ» – «Знаешь что? А я выйду». И прошел мимо него. Он не стал задерживать.

– Что случилось в клубе без вас?

– Да понятно что. Парень-стриптизер, который подрабатывал официантом, через неделю приехал на джипе в кожаных штанах из крокодила. До этого был такой же босоногий, как мы. Подмигнул ему: «Хорошие штаны».

– Многие стриптизеры сразу оказывались геями?

– Честно, не считал. Но были. Они везде есть. И я нормально к ним отношусь.

– Самая дикая атмосфера, в которой выступали?

– Hungry Duck. Был такой клубешник на Кузнецком мосту. Круче ничего не помню. Он сделан как бар «Гадкий койот» – стойки, на них все танцуют. Вот там царил полный беспредел. Куражно так, что я не понимал: «Как подобное может происходить в центре Москвы?». Даже не ночью – еще ведь метро работало. Но время было такое – сейчас ту атмосферу сложно повторить.

The Hungry Duck, 1998 год

– Оргии устраивали прямо в зале?

– Это не передать словами. В этом плане там происходило все что угодно. Все что бывает – все было. Не с нами, но публика вытворяла.

– Под белым порошочком?

– Тогда эту тему особо не знали. Просто пили. Молодым девчонкам наливали бесплатное пиво. Подозреваю, что разбавляли с водкой. Бокал – они улетали. Соглашались на все.

– Например, на трах в туалете?  

– Почему в туалете? В зале. Людям же сносило башню. Помню, переодеваюсь там в подсобке рядом с кухней. Идет охранник, а у него на ноге висит девчонка лет 15. Тащит ее по полу. Кладет на кафель: «Полежи здесь, сейчас отойдешь». Я смотрю: «Блин, а ведь мама думает, что отпустила дочку просто погулять».

Кстати, один раз нас вообще заказали чуть ли не в школу. Выступали в компьютерном классе. Реально аудитория полная компьютеров, среди них мы лазаем. А вокруг какие-то люди.

– Максимальная сумма, которую поднимали за вечер?

– Чаевые? У нас другой принцип работы. Мы не ходим в зал за деньгами. Это в стационарных клубах – потанцевал на сцене и идешь за оброком. Когда мне суют – оторопь берет. Финансовый фактор вообще не волнует во время выступления. Есть люди, которые со сцены высматривают: «Ага, этот в Dolce&Gabbana, сейчас подойду к нему». Но это видно. Фальшь чувствуется, зрители не дураки.

Еще ненавижу, когда подыгрывают. Говорят: «Если хотите кого-то выдернуть из зала, там сидят две девочки. Мы их специально посадили, они из стриптиза, готовы. Их можно и так, и сяк». Никогда к таким не подойду. Подсадка – это ужасно. Человек в этом случае делает все, что ты просишь, играет. И зритель понимаем: «Ой, постанова». Зевают, едят салат, им наплевать. Поэтому мне нужны живые реакции, лайв. Когда человек в шоке, отползает, огромными испуганными глазами смотрит. Тогда люди в зале очень заводятся. Особенно мужики любят посмотреть со стороны, кричат: «Давай-давай».

Верность, шантаж 

– Девушки часто пишут вам в директ?  

– Часто. Вопросы разные. Кто-то фотки шлет, спрашивает: «Сколько надо денег?». Просматриваю мельком, отвечаю только по делу – сообщений куча.

– Когда вокруг столько соблазнов и искушений, как оставаться верным жене?

– Даже не знаю. Как-то нет говна во мне. Может, тянет на какие-то подвиги, но я совестливый. Понимаю, что это неправильно. Если ты любишь и уважаешь человека, то мало ли, что тебе хочется? Есть вещи, которые нельзя делать.

– Давайте зафиксируем: вы ни разу не изменяли Наталье?

– Нет. Ей вообще сложно изменить. Тот еще экстрасенс – все чует. Сразу будет знать и для этого необязательно читать новости. Плюс я плохой актер – не умею маскироваться. Когда надо находиться в определенном обществе за компанию, а там есть кто-то, кого я не переношу – человек почувствует. Как бы я ни старался. Могу улыбаться, произносить хорошие слова, но от меня будет фонить. А уж с близкими тем более.

– Танцуете стриптиз для жены?

– Нет. Это смешно. Певцы поют друг другу, что ли?

– Пластичность в сексе помогает?

– Возможно, но сам не знаю. Не слежу за собой. Вряд ли делаю это картинно, но  определенные жесты и манеры проскакивают. Могу просто с девушкой общаться, она говорит: «Ой, у тебя что ни движение – так все профессионально» – «Я профессиональный инженер-энергетик, а стриптизер – любитель». Просто на автомате проскакивает уже.

– В вашем инстаграме куча фоток без одежды. Это образ жизни?

– Не живу так, я обычный человек. Просто хайп. И странно, когда начинают полоскать за это. Говорю: «Слушайте, посмотрите другие инстаграмы – жопа через одну. Грудь через одну. Причем люди, которые выставляют, – учителя, слесаря. А я-то стриптизер. Ко мне какие вопросы? Может, забыли, в чей аккаунт залезли?».  

Ну правда же – делают все, а говорят про меня. Хотя открываешь новости: Волочкова раздвинула ноги, эта без купальника, другая показала шикарное декольте на отдыхе, четвертая пришла без трусов. Такие новости! Все что сейчас происходит в стране, можно описать одним словом: жопа. Это общая тенденция. Не надо быть талантливым певцом – надо просто жопу показать и все. И народ хавает. Это самое печальное. Некая ущербность в этом чувствуется.

– Два года назад в интернете появились фото и видео, где вы и Наталья полностью голые и, например, мастурбируете.

– Их украли у меня с телефона в Питере. Находился там на гастролях с театром. Привезли в какую-то кафешку. Вошел – лифт, коридорчик, лавочка, гардероб. В руке у меня была сумка и телефон. Положил их на лавочку, пошел сдавать одежду. Возвращаюсь – телефона нет. И людей нет – видимо, сразу в лифт. Дальше прислали письмо: «Ваши фотографии у нас, мы хотим денег».

– Сколько?

– Десятки тысяч долларов. Никто их принципиально не собирался платить. Потом звонят с «НТВ» или Life. И начинают рассказывать, что у них есть такоооой материал на нас. Выслушал, говорю: «Девушка, вы же после этого рассказа не собираетесь публиковать ничего? У меня украли телефон и вообще это личные вещи. Я вас предупредил». Но опубликовали. Мы пошли в суд, выиграли, отсудили деньги. Потому что это реально криминал – кража, шантаж. О чем вы, люди, говорите – имел ли я право хранить такие фотографии в своем телефоне или не имел? Давайте лучше обсудим, что произошло преступление.

Но я эту историю пережил легко. Всегда повторяю, что стыдиться нечего. Выглядел на фотографиях достойно, ха-ха-ха. Вот для Натальи это была серьезная фигня. Переживала, что выставили на всеобщее обозрение.

– Если забыть, что это преступление. Зачем вы вообще делали те фото?

– Мы с женой активные половые деятели. Да и покажите, кто хоть раз этого не делал? Кто не фоткал себя в зеркале, подружек? Это делают все. Плюс мы фотографировались друг для друга. Это важно, потому что наша совместная жизнь отличается от стандартной модели, когда люди всегда вместе. Мы часто находимся в разъездах: я – в своих, Наташа – в своих. Можем месяц друг друга не видеть. И находимся на связи только при помощи таких вещей. Это наша личная жизнь. В какой-то момент она протекала таким образом.

– Читатель Дудь передает, что гордится вами: вести активную половую жизнь в таком возрасте – это круто! Вопрос от него: как часто вы занимаетесь сексом?

– Ему правда интересно? Просто я никогда не отвечал на такие вопросы и сейчас не собираюсь. Немного обескуражен. Но в целом все прекрасно. И в этом плане, и в других. Не знаю, часто ли мы по сравнению с остальными, но все происходит душевно и хорошо. Да и что значит «в таком возрасте»?

– Под 50.

– Вообще не запариваюсь на эту тему, не вдумываюсь в цифры. Чувствуешь себя на 18? Ходи, как будто тебе 18. Плюй, улыбайся в глаза на все вопросы. Возраст идет из головы. Есть те, кто после 40 через каждые пять минут смотрят в паспорт и охреневают, что им скоро 45 и надо переклеивать фотографию. Для них это как в гроб лечь. А другие – в 50 молодые. Вот и весь возраст. Я его не чувствую. И происходит это не только из-за того, что веду здоровый образ жизни и занимаюсь спортом. Просто я к нему спокойно отношусь.

– Пластику делаете?

– Хирургически нет. Пока хожу на косметические процедуры. Но если решу, что нужна пластика – без проблем.  

– А косметики вообще много? Все-таки кожа должна отлично выглядеть.

– От косметики она лучше не станет. Хоть 10 слоев нанеси, но ее здоровье идет изнутри. Если там проблемы, то и кожа плохая. У меня есть только увлажняющий крем и лосьоны после солнца и бани. Иногда у Натальи их подворовываю. Если замечает, говорит: «Этот крем – из Швейцарии, он стоит кучу денег, а ты туда пальцем залез. Да ты с ума сошел! Не трогай больше! Куплю Nivea, вот и мажься ей». Ха-ха.

– У вас небритые руки.

– А зачем их брить? Вот ноги и грудь брею периодически. Хотя раньше так не делал. Люблю момент натуральности. Жена даже спрашивала: «Зачем бреешь? Мне нравится» – «И мне прикольно. Но сравни – так и так». Со стороны небритость проигрывает. Бритым все более четко визуально получается.

– Вопрос, который очень популярен в поисковиках – размер вашего члена. Сколько?

– Откуда я знаю? Не мерил.

– Правда, что несколько лет назад вы его застраховали?

– Ради хохмы. Какое-то издание вышло с идеей: «А давайте запустим мульку, что вы застраховали?». Сделали для хайпа. На самом деле ничего не страховал. Но было бы не лишним – во время выступления пытаются дернуть. И ткань сдернуть.

Озлобленность, Путин 

– Ваш сын постоянно живет в Майами. Почему?

– Такое решение приняли три года назад. Оно было непростое, до сих пор не знаю, правильно ли поступили. Он отучился здесь семь классов и поехал туда. Там же давно живет мама Наташи с семьей, сестра с семьей. И Наталья много лет ездит в Майами.

Причин здесь несколько. В Москве оказались недовольны школой. Плюс в Америке язык. Сын будет знать его на хорошем уровне. Не так, как родители – Зис из стол… Еще он учит японский. Оттуда это делать легче. Кстати, учит сам – по скайпу. Очень самостоятельный в этом плане. Сначала такая страсть была непонятна, но в итоге мы только за. Это хорошее дело. Он в Японию уже ездил, сейчас опять собирается. Короче, прямо японец. Я сказал Наташке: «Готовься к таким внукам».

С климатом там лучше, воздух другой. И есть нюанс, который я раньше не замечал, но сейчас очень сильно чувствую – вопрос атмосферы среди людей. Взять историю вокруг Серебрякова. Я прочитал его слова и, блин, – он прав просто на 200%, когда сказал: «Мне часто говорят, что там фальшивые улыбки, но я решил, что для семьи лучше фальшивые улыбки, чем откровенная злоба, ненависть, зависть». То, что происходит у нас в атмосфере – это ужасно. Одна железка подрезала другую на дороге, и все уже готовы убить друг друга. Достают пистолеты, начинают стрелять.

Общая озлобленность чувствуется. Особенно, когда приезжаешь оттуда. Это не значит, что здесь плохие люди. Но обстоятельства и среда обитания делают нас такими. Со стороны видно, что все печально. Так что сыну в Майами спокойнее. Живет в нормальном мире. Пусть даже это фальшивое. Хотя не знаю… Вот там в лифт все зашли и поздоровались. Вышли – пожелали хорошего дня. Все. Всегда. У нас зашли просто.

– Даже в этом лакшери-комплексе?

– Даже в этом. Стоят с печальными лицами. Так это в глаза бросается.

– Откуда у нас такое в людях?

– Сложный вопрос. Если бы знал ответ, сидел бы в правительстве. Наверное, наше наследие со времен СССР, ментальность. Обстоятельства сделали такими. Сами по себе мы неплохие люди, но я замечаю, что в воздухе какая-то атмосфера.

– Она может идти от человека, который очень долго у власти и не лучшим образом ей распоряжается?

– Нет-нет-нет. При чем здесь человек? Это наш менталитет. Это издалека лепится. Не знаю, как давно. Может, с Руси. Жизнь непростая и людям сложно. Люди выживают, вокруг волчьи законы.

– Но нам сделали такую жизнь.

– Естественно. Кто конкретно – я не знаю. Путин здесь ни при чем. При чем тут Путин? Это было до Путина и после него будет.

– То есть в прекрасную Россию будущего не верите?

– Верю. Как жить без веры. Но какая странная штука – даже, чувствуя эту атмосферу, я не хочу жить за границей. Хотя есть такая возможность. Только всякий раз возвращаюсь сюда. Тут серость, хмурость, но ментально это моя родина. Здесь я чувствую себя хорошо, все родное. Но ситуация такая, что мне грустно. Было бы по барабану – не грустил бы. Я просто привязан к этой культуре, людям. Кстати, я не говорю, что все тут плохие, а я улыбаюсь. Сам как все. Просто осознал какие-то вещи и работаю над собой. Борюсь с проявлениями вспыльчивости, злобы.

Фото: РИА Новости/Екатерина Чеснокова (1,9); instagram.com/mzakharovamid; instagram.com/lovepussu (3-5,7-9,12,15,16); REUTERS; РИА Новости/Руслан Кривобок; REUTERS/Sergei Karpukhin; facebook.com/natasha.poryvay

Автор

КОММЕНТАРИИ

Комментарии модерируются. Пишите корректно и дружелюбно.