Даниил Медведев: «Единственный способ сократить тур – увеличить число обязательных турниров и отказаться от ATP 250 и 500»

Даниил Медведев порассуждал об устройстве тура после выхода во второй круг пятисотника в Дубае.

– Судя по тому, что я слышу, игроки, наверное, согласились бы на увеличение количества именно обязательных турниров. Потому что сейчас их сколько? Девять и еще четыре «Больших шлема».

Можно было бы немного увеличить их количество и, например, отказаться от других турниров [ATP 250 и 500]. Я их люблю, но это единственный способ сократить тур. Но этого никогда не произойдет, потому что есть лицензии, и у ATP просто не хватит денег, чтобы все их выкупить. Другие турниры не скажут: «Да, ладно, мы уходим», потому что они потеряют деньги. Это бизнес. Я думаю, что в настоящее время, учитывая то, как устроен тур ATP, ничего не изменится. По крайней мере, пока играю я.

Не знаю, сделайте 11 «Мастерсов» и четыре «Больших шлема», и все. А остальные турниры оставьте без очков. Не выставочными, а просто без очков.

В прошлом году Хольгер [Руне] получил травму в Стокгольме, и все говорили: «Да, но ты не обязан играть». Но если он хочет попасть на итоговый турнир в Турин, он должен играть, даже если это необязательный турнир. Где грань? Игроки даже этого не знают.

В прошлом году я сыграл на семи турнирах подряд. Должен ли я был это делать? Нет. В начале года я играл плохо, [так что подумал] – может быть, я смогу набрать 100 очков здесь, 200 очков там, и в следующем году быть выше в рейтинге. Если бы там не было очков, то, по крайней мере, принимать решение было бы проще. Но такого не случится.

– Игроки постоянно проверяют свои рейтинговые очки, то, где играют другие, кто может подняться выше вас?

– Такое всегда немного присутствует, особенно ближе к Турину – конечно, ты так делаешь, если ты девятый в гонке.

Я знаю по опыту, что это намного легче, когда ты второй-третий в мире. Ты такой: «Все в порядке». Когда играешь только полуфиналы, как Карлос [Алькарас], Янник [Синнер], Саша [Зверев], ты можешь сказать: «Хорошо».

Я проведу «Шлемы», «Мастерсы», а потом посмотрю. У других игроков в моей ситуации, когда ты примерно 11-й в мире, всегда есть мысль: «Да, может быть, я должен сыграть в этом турнире, заработать несколько очков. Может быть, я смогу стать 8-м сеяным на следующем «Шлеме». Я играю не так хорошо, как раньше, так что, может быть, я смогу здесь набрать форму».

Если бы не было турниров, по крайней мере, у меня не было бы выбора. [Брэндон] Накашима, возможно, сыграл больше всех турниров в прошлом году. В год можно играть около 35 недель. Но я не думаю, что у нас должна быть такая возможность.

– Что, по вашему мнению, зрители до сих не до конца понимают о теннисистах?

– Конечно, первое, что видят люди – что мы играем перед тысячами зрителей, получаем хорошие деньги. Особенно те, кто входит в топ-50, топ-100. И первая мысль: «Почему они вообще жалуются? Они не должны этого делать». Так в каждом спорте.

Затем, конечно, то, чего люди не видят – и это не давление, потому что его как раз видно. Это цена, которую вы платите за переезды и соревнования. Даже если говорить об очень коротком переезде из Дохи в Дубай. Мячи другие, корты другие. Скажем даже глупые вещи: отель другой, кровать другая, подушка другая. Все это немного тяжело для организма. Вы не сталкиваетесь с этим постоянно. Но представьте, что вы делаете это 40 раз в год – а у нас так и получается.

Это смена часовых поясов и, конечно, смена еды. Еда в каждой стране, в каждом месте разная. Со всем этим было бы легко справиться, если бы на следующий день не предстоял матч против соперника, который хочет выиграть не меньше тебя. А если ты не выиграешь, ты почувствуешь, что ты плохой.

Я думаю, что это то, чего люди не до конца понимают о теннисе, и именно поэтому иногда могут разочаровываться. Например, ты приезжаешь куда-то – ты никому не говоришь, но у тебя пищевое отравление. Оно не настолько серьезное, чтобы сниматься с турнира, но достаточно серьезное, чтобы ты чувствовал себя плохо. Ты проиграешь матч. Все будут думать: «Что, черт возьми, случилось?» А ты отравился.

Так что, думаю, что в теннисе самое сложное – это постоянные переезды, желание выиграть и все такое, – сказал Медведев на пресс-конференции.