Анна Калинская: «Когда мне было 18, я вообще хотела закончить с теннисом. Переломный момент был, когда я проиграла в квалификации US Open»

Анна Калинская в интервью Елене Весниной рассказала, с какими трудностями столкнулась в начале карьеры.

– Давай поговорим про то, как случился твой переход и про разницу в школе тенниса, в подходах. Ты начинала у нас в России, в Москве, ты показывала уже хорошие результаты по детскому возрасту и была в топ-5 по своему году, в принципе, начиная от 10-12-летнего возраста. Но потом ты сказала, что ты ощущала очень сильную разницу в давлении и в подходе. И когда ты чуть-чуть подросла, ты увидела разницу и поняла, что тебе это не подходит. Как ты думаешь, почему?

– Когда мне было 18 лет, я вообще хотела закончить с теннисом. В голове, наверное, уже закончила и успокоилась: «Ладно, я не буду играть, пойду в университет, и мне это тоже нравится». И не было паники. У меня был переломный момент, когда я проиграла в квалификации US Open. Я полетела туда с мамой и тренером.

Я проиграла матч, ведя 5:1 в первом сете. Я проиграла 7:5, 6:1. И после этого поражения было давление со стороны мамы. Я вернулась домой, и поняла, что я не хочу так продолжать, что если я буду играть в теннис, то только потому, что я этого хочу, и мне это приносит удовольствие.  Взяла паузу, вернулась домой, была в Москве, и лучшая подруга у меня на тот момент играла в теннис – Саша Кузнецова. А у нее мама очень хороший тренер – Евгения Александровна Манюкова. Но на тот момент она, по-моему, тренировала…

– Наверное, [Екатерину] Макарову.

– Да. И был конец сезона, ну, получается, сентябрь – US Open закончился. Наступала предсезонка, и я помню, меня Саша спрашивает: ну, что ты завтра будешь делать? А мне уже стало скучно, потому что из ниоткуда полно свободного времени. Я говорю: у тебя какие планы? Она говорит: я завтра на тренировку. Я говорю: слушай, а можно я с тобой пойду в группе или с девочками поиграю? Она говорит: ну, приходи. Ну, я как хвостом за ней (смеется). И там была Евгения Александровна, и через время у нас были сборы в Дубае, и меня спросили: поедешь? Я говорю: ну, поеду. Первая причина, почему я хочу поехать, – это выбраться из Москвы, потому что уже наступали холода.

Я говорю: я поеду. И ко мне в Дубай подошла Евгения Александровна и спрашивает: какие у тебя планы? И я ей сказала честно: у меня нет тренера. Я рассталась с тренером после US Open, у меня нет тренера. Да, я попадаю на Australian Open в квалификацию, но я не знаю даже, ехать или нет. У меня нет мотивации, нет желания. Она меня поддержала. Она говорит: я в тебя верю, ты хороший игрок, я тебе могу помочь поехать с тобой на Австралию. Для меня это было… в смысле? Я не ожидала, мне было очень приятно, и это меня прям вдохновило. Это как второй шанс. И вот, да, придало мне энергии, я начала тренироваться, и уже появилась какая-то цель и видение, что я хочу. И первый раз в жизни я поехала на Australian Open, и первый раз в жизни прошла квалификацию. До этого, я не помню, проходила круг или нет.

– И ты была вместе с Евгенией Александровной Манюковой?

– Да. 

–  Ты была по юниорам третьей в мире. У тебя уже были контракты, у тебя уже были определенные договоренности с менеджерской компанией. У тебя было ощущение, что на тебя это давит, какие-то ранние авансы? Потому что я помню, по детям ты всегда была одной из самых перспективных. Вот-вот-вот, сейчас Калинская заиграет, всегда фамилия была на слуху. Но одно дело фамилия на слуху, а другое дело, когда человек заиграл, по-настоящему заиграл, как ты. Как ты думаешь, почему у тебя это получилось сделать? Какие качества в тебе помогли, и кто тебе в этом помог? Перейти из юниорского, помимо Евгении Александровны Манюковой, которая тебя в важный момент вытащила, можно сказать, со дна твоего психологического состояния.

– Ну, когда я играла по юниорам, я много не думала, потому что было достаточно просто. Куча турниров, поездки, матч за матчем, и, ну, наверное, худший результат – это четвертьфинал. 

– На «Большом шлеме»?

– Ну, нет, любого турнира. Я точно не помню, какие у меня были результаты на «Больших шлемах».

– Я тебе напомню. В паре ты выиграла Австралию с Терезой Михаликовой. Финал у тебя был в «Ролан Гаррос» в одиночке. Против Бадосы как раз ты играла. И на US Open у тебя тоже был хороший результат – четвертьфинал. И в паре финал с Потаповой, если не ошибаюсь.

– В 12, 14, 16 лет мне все было очень легко. А когда начались юниорские «Большие шлемы», появилось немного давления – это же первая возможность подписаться со спонсором. Если ты хорошо играешь и стоишь в топ-10, тебе будут давать ракетки. Формы у меня не было до 16 лет.

Но на «Шлемах» уже было давление, потому что я понимала, что хочу контракт. Я мечтала о Nike. И мне предложили после «Ролан Гаррос», я была на седьмом небе от счастья. Но потом все быстро поменялось, я перешла на adidas – у них предложение было лучше.

Когда переходишь из юниорского тура во взрослый, от тебя ждут таких же результатов. Но я был очень худая, у меня не было мощи. И у меня тело не справлялось, пошли травмы, появилась травма спины. Надо было менять фитнес-тренера, подбирать подход, потому что нагрузки абсолютно другие.

– Скорости другие.

– Скорости, нагрузки, наверное, давление тоже, ожидания. Это все влияет на игрока.

– И когда психика юниора еще не готовая – все-таки в 16 лет. Ты в 16 лет уже начала играть в взрослые турниры?

– В 17 лет, мне кажется. Я не играла последний юниорский год, я сразу начала [играть взрослые турниры ITF].

– А родители от тебя что-то требовали? Ты где-то сказала в интервью, что родители не хотели, чтобы ты была первой ракеткой мира. То есть не было каких-то амбиций. А что хотели родители, чтобы ты чего добилась?

– Я не знаю, чего они хотели (смеется). Нет, ну сейчас они гордятся мной. На тот момент, не знаю, они, наверное, [многого] ждали. Мама, а папа вообще к теннису очень спокойно относится. Сейчас ему больше стало интересно, последние лет пять. До этого он особо…

– Он больше на футболе?

– Он на футболе, и мама там всем руководила.

– Он, получается, такой добрый полицейский?

– Да-да-да (улыбается). Наверное, даже не то, что спонсоры или тренер ожидал результатов – больше мама. Вот в 18 лет, когда я что-то поменяла, я перестала ездить с мамой. И это мне очень помогло и наладило отношения с моей мамой, семьей, потому что я поставила границы, что теннис – это моя работа, а семья – это мое личное, и не хочу смешивать. Было непросто, но…

– Обижалась?

– Обижалась. Да, были моменты, периоды, когда мы не разговаривали. Не было такого, что прям ноль контакта, но обиды и отношения испортились, – сказала Калинская в подкасте «Весна Зовет».