Психолог Медведева о критике его поведения на корте: «Мы страдаем от ядовитого давления соцсетей»

– Вы говорите, что реакция публики вас удивляет. Но ведь зрители и наблюдатели имеют право высказывать свое мнение о том, что происходит на корте.

– Дело не в том, что меня удивляет сама реакция. Я скорее про разницу. Одно дело сказать: «Мне это поведение не нравится, это не мой образ тенниса, я ценю фэйр-плей». И совсем другое – делать категоричные выводы, приписывать игроку намерения, не понимая, что именно стоит на кону. Но, в конце концов, можно сказать, что это пропорционально нестандартности ситуации.

– Где, на ваш взгляд, проходит граница между правом высказаться и перегибом?

– То, что делает Даниил, далеко от идеала, но тут совпадение факторов. Можно ли о таком эпизоде сказать: «Он ужасен, его надо изолировать»? Мы страдаем от ядовитого давления соцсетей, где ты анонимно можешь высказать абсолютно все. Люди пишут: «Медведев такой, Медведев сякой» – хотя знают о нем почти ничего, кроме одного эпизода. Я не защищаю Даниила. Я скорее призываю быть осторожнее в публичных суждениях, когда не знаешь ни сути вопроса, ни человека. Мы живем в обществе, где все напоказ, где комментировать все подряд стало нормой. Это всегда меня шокировало: вечный поток суждений о чем угодно. Теннис и спорт в целом не исключение, потому что на элитном уровне ты всегда под прицелом. Но публика и даже часть профессионалов не знает, что происходит с игроком в конкретный момент, через что он прошел. А ведь даже работая над собой, человек не становится «мудрейшим из мудрецов», особенно под таким давлением.

– Читатели могут решить, что вы встали на защиту Медведева…

– Это может касаться Синнера, Алькараса, Джоковича – кого угодно. Вспомните US Open-2021: два французских психиатра написали диаметрально противоположные анализы личности Джоковича, при том что ни один его не знал. Большинство высказывающихся не понимают, как живет спортсмен топ-уровня. А теннис – особенный вид спорта: он обостряет эмоции до предела. Мы все видели даже на клубном уровне, как обычный парный ветеранский матч превращается в хаос, а заканчивается дружеской выпивкой. Все понимают, что теннис способен загонять человека в неожиданные, а порой очень знакомые эмоциональные тупики.

– А если выйти за пределы тенниса? В других сферах вы замечаете те же механизмы?

– Конечно. Человек очень непростой. Когда его подводят к пределам или к его глубинным страхам, реакция всегда индивидуальна и зависит от того, какую работу он проделал над собой. А эта работа обычно либо неполная, либо почти не сделана. Спортсмены топ-уровня сталкиваются с этим ежедневно. Даже если они выбрали этот путь, чаще всего это постоянная и тяжелая борьба с собственными границами.

– Но все же – в теннисе есть кодекс поведения. Он предписывает, что даже на пределе игрок обязан контролировать эмоции. Если он ведет себя как Даниил, получает штраф – 42 500 евро, как это и произошло. Значит ли это, что те, кто применяет правила, ничего не понимают в человеческой природе и, косвенно, вредят самому теннису?

– Вопрос непростой. Здесь речь и о культуре – не национальной, а скорее о системе представлений, о том, что такое соревнование. Я думаю о том, чего требует большой спорт от человека, который в нем живет. Высокий уровень подразумевает, что спортсмены – публичные фигуры, на которых смотрят и от которых ждут примерного поведения. Значит ли это, что они должны быть «пай-мальчиками» или «пай-девочками», которые перед камерами преподносят урок хороших манер? Такой образ может быть уместен в любительском, социальном спорте, где не ставится вопрос о пределе человеческих возможностей. Но теннис – и спорт в целом – это не про гладкость и выверенность. Это про то, что он обнажает внутренние противоречия и сталкивает нас с теми бурями, которые мы носим внутри.