«Малкина вижу тренером, пойду к нему помощником». Овечкин – о 1000-м голе и новом контракте
Аршавин и Филатов доехали до США.
Александр Овечкин не так часто дает большие интервью – а если такое и случается, то не каждому собеседнику удается спродюсировать интересный разговор.
Яркие беседы с участием капитана «Вашингтона» обычно получаются, если напротив него сидит кто-то из его давних знакомых. В идеале – из спортивного мира.
Видимо потому Андрей Аршавин и Никита Филатов, прихватив в попутчики Федора Маслова, рванули в Северную Америку в рамках FONtour НХЛ – чтобы разговорить лучшего снайпера в истории.
Заодно они собирались увидеть вживую 1000-й – с учетом плей-офф – гол Овечкина. Но за то время, что троица провела за океаном (больше недели, 5 календарных матчей «Кэпталс»), Александр не забил ни одного и остался на отметке в 998. И перед отъездом ему за это предъявили…
Ниже – самые интересные моменты из разговора. Полную версию интервью можно посмотреть тут.
Овечкин ничего не говорит о будущем – решения пока нет
Аршавин: Саш, ну смотри, мы приехали, естественно, посмотреть тысячную шайбу, но видно...
Овечкин: Ты меня сглазил! Столько было моментов, но, к сожалению... Вы сегодня в 10 часов вылетаете – не знаю куда – и попрет (после этого Овечкин действительно забил гол после 6-матчевой сухой серии – Спортс’’).
Аршавин: Ты забросить не можешь, люди шайбу вести не могут – виноваты в этом мы. Ладно, возьмем на себя. Я еще багаж потерял, поэтому про все следующие шайбы, которые ты в любом случае забьешь, можешь говорить: «На багаже Аршавина».
Скажи, пожалуйста, что для тебя значит тысячная шайба? Это просто цифра? Это осознание?
Овечкин: Правильно говоришь – это просто цифра. Потому что самое важное уже произошло. И каждая новая шайба – новый рекорд. Там сейчас сколько? 921. Если забью – будет 922. Соответственно, для меня гонка за рекордом продолжается.
Аршавин: То есть ты тоже шайбы считаешь без плей-офф, а только в регулярке?
Овечкин: Конечно.
Аршавин: А почему рекорды не считаются с шайбами в плей-офф? Ты здесь 20 лет провел, должен понимать их философию.
Овечкин: До этого было одно – нужно побить рекорд Гретцки. Никто тогда не говорил, что нужно обойти Гретцки и в регулярке, и в плей-офф. Рекорд Гретцки я побил.
Сейчас же разговоры, что нужно побить рекорд с учетом плей-офф. После этого будут говорить, что нужно побить с учетом товарищеских матчей. И это все люди сами придумывают. В лиге же никто не считает, что главный рекорд – с учетом плей-офф.
Здесь считают именно по 82 играм регулярки. А у нас в России почему-то считают с плей-офф.
Аршавин: То есть 1000 – это просто цифра. А «Вашингтон» что, не будет выпускать футболки с 1000?
Овечкин: Скорее всего, что-то придумают, но здесь никто не говорит, что нужно забить тысячный гол.
Филатов: Еще по поводу рекордов. Уникальное достижение на подходе – по поводу силовых приемов. Ты можешь стать игроком, который забил больше всех голов и еще и больше всех хитов сделал.
Овечкин: А сколько осталось?
Филатов: 174.
Овечкин: Осталось 16 игр. Тяжеловато. Ну, слушай. Надо подписываться тогда на следующий год.
Аршавин: А ведь всего 18 голов до Гретцки [с учетом плей-офф]. Нет соблазна у «Вашингтона» войти в еще одну историю с игроком, всю карьеру проведшим в клубе? Могли бы подойти к тебе сказать: «Саш, такая ситуация, 18 голов для тебя, два-три месяца. Побей рекорд – и езжай, как хотел, в «Динамо».
Овечкин: Вопрос не ко мне. Если мне сейчас генеральный менеджер скажет: «Саша, давай подпишем контракт» – буду думать. Но я уже говорил недавно в интервью: мне нужно все будет взвесить. Мне 40 лет уже. На следующий год 41.
Нужно понимать мое физическое состояние, ментальное, что лучше для детей, для жены. Здесь уже мое «я» уходит на другое место. Поживем – увидим.
Филатов: Обо всем этом, наверное, после сезона будешь думать уже?
Овечкин: Конечно, сядем все вместе и будем разговаривать, понимать что к чему. Опять же, мне нужно понять, стоит ли на следующий год играть здесь или в «Динамо», или поговорить с семьей, узнать их мнение.
Аршавин: Ты еще не узнавал их мнение?
Овечкин: Мы еще даже на эту тему не разговаривали.
Аршавин: Ты не хочешь оставаться ради того, чтобы оставаться, чтобы не стать балластом для команды?
Овечкин: Просто представь, я подписываю контракт с «Вашингтоном», но я понимаю, что уже не тот. Зачем мне свое имя, фамилию и то, что я заслужил на протяжении долгих лет, за один сезон просто убирать? «О, он подписал – и все, уже мертвый». Зачем мне это нужно?
Филатов: Даже те самые разговоры наверняка пойдут: «О, он ради цифр...»
Овечкин: Я никого не слушаю – уже взрослый мальчик. Чего мне кого-то слушать? Сидит вот эта диванная экспозиция – смысл мне их слушать? Я должен слушать себя, должен слушать свою семью. Вот и все. Потом мы совместно выбираем «да» или «нет».
Овечкин не настаивает на хоккее для детей, но строго следит за ними
Аршавин: Ты привел сына на тренировку или на игру, да? Он у тебя спрашивает потом: «Папа, я делал что-то не так?».Или ты сам что-то подсказываешь? Как себя ведешь по отношению к ребенку?
Овечкин: Есть бабушка, мама моя. Она очень серьезная: «Ты неправильно катаешься, ты неправильно бросаешь».
Аршавин: Она ему говорит или тебе?
Овечкин: Мне-то что?Мне раньше говорила: «Согни ноги, нужно было тебе здесь отдать пас».
Если я, то уже с точки зрения профессионального хоккеиста. Понимаю, что в какой ситуации нужно было сделать по-другому. Один раз я был на тренировке – думаю: «Что это вообще такое?»
Аршавин: На сына своего?
Овечкин: Да, спустился вниз на трибуны и говорю: «Если ты сейчас так же будешь играть, то ты просто заканчиваешь». Он кивнул головой и все понял.
Я больше привередливый, чем, допустим, мама. Она смотрит на катание, на владение клюшкой и еще что-то. А я просто смотрю по ситуациям, которые происходят на льду.
Филатов: Ты можешь себе легко представить, что у твоего сына не получится с хоккеем, и ты отпустишь эту ситуацию?
Овечкин: Конечно. Это их выбор – и Сережи, и Илюши. Если они захотят – пускай занимаются. И я только буду рад, что они занимаются спортом. Если у них не получится в хоккее, ну... Я не такой человек, чтобы говорить: «Ты будешь хоккеистом! Все!»
Овечкин не думал о роли тренера, но согласился бы пойти к Малкину в ассистенты
Аршавин: Вячеслав Фетисов сказал о том, что хотел бы тебя видеть на Олимпиаде-2030, если наша сборная туда поедет. Если не игроком, то видишь себя в роли генерального менеджера этой команды?
Овечкин: Вячеслав Александровичу огромный респект, что верит в меня. На самом деле так далеко вообще никто не может загадывать.
Аршавин: А как ты считаешь, у тебя есть качества, чтобы быть генменеджером сборной России на большом соревновании?
Овечкин: А как же Роман Борисович?
Филатов: На этом точка.
Аршавин: Ну а почему ты не можешь быть заместителем?
Овечкин: Ну, помощником могу пойти.
Аршавин: Больше кажется, что ты мог быть тренером или руководить?
Овечкин: Знаешь ситуацию, когда еще играешь, а у тебя спрашивают, что ты думаешь по поводу тренерской карьеры. Вот то же самое здесь. Ты вопросы такие задаешь – как я могу это все сказать, тем более забегая на 4 года вперед?
На самом деле я даже об этом не задумывался.
Филатов: Малкин вот задумался, сказал, что точно из него тренера не получится.
Овечкин: Ну, кстати, я Малкина вижу тренером.
Аршавин: Да там игроки сойдут с ума.
Овечкин: Не, ну почему? Там в раздевалке будет офигенная атмосфера. Поэтому если он будет тренером, я бы пошел к нему в помощники.
Аршавин: Женя Малкин сказал, что футбол сложнее хоккея. Ты согласен?
Овечкин: 100%. Я поиграл на профессиональном уровне – чуть не сдох на разминке. Понял, что просто физически для меня было бы очень тяжело.
К этому нужно привыкнуть, понимаешь? То есть если ты с самого детства начинаешь играть в футбол, то пробежался туда-сюда – и это для вас нормально. А для нас нет, у нас отрезки.
Аршавин: Хорошо, а ты представляешь, что в футболе доиграл бы до 40 лет?
Овечкин: Нет, конечно.
Аршавин: Окочурился во сколько бы?
Овечкин: Я даже не начинал бы в этот футбол играть. Зачем мне нужен?
Слушай, у меня была мечта – сыграть за московское «Динамо», потому что у меня папа, царство ему небесное, был футболистом. Я вышел. Я просто понял именно на разминке, что это вообще не то, что не мое. Во-первых, я там на голову был выше всех.
Аршавин: Человека, которого ты толкнул, до сих пор собирают.
Овечкин: Во-вторых, я знаю многих футболистов. Если посмотреть телосложение – то у хоккеистов мощнее. Представляешь, как раньше, если посмотреть на хоккеистов и футболистов. Ты метр с кепкой, а я два метра.
Аршавин: Я просто не самый лучший представитель футбола.
Травма Дюбуа подкосила сезон «Вашингтона»
Аршавин: Мы приезжали год назад, «Вашингтон» уверенно играл, первое место занимал в своем дивизионе. А сейчас вроде игроки все те же, а хоккей другой. Почему так бывает?
Овечкин: У нас один из основных игроков – Дюбуа – получил травму, пропустил, по-моему, четыре месяца. Сыграл очень мало матчей. И на замену должен был играть Лапьер, Сурдиф или Макмайкл. В общем, этот баланс сразу сломался – до того, как мы нашли какие-то сочетания.
Когда ты играешь с одним человеком, то уже знаешь, где он развернулся, он знает, где ты – есть чутье. А когда у тебя другие партнеры – это тяжело, нужно время для того, чтобы они понимали, что к чему. Чтобы знать, куда поедет партнер или куда сам будешь отдавать, или вообще где мне открыться. Не было чутья.
Филатов: Ну окей., Дюбуа – важная часть, второй центр команды. Но точно не единственная причина падения из топа в команду, которая борется за выход в плей-офф. Может какие-то еще факторы?
Овечкин: Везение. Если сравнить нынешнюю статистику и прошлого года, то видно, что мы забивали намного больше, чем сейчас. Если посмотреть на последние четыре игры – мы вообще по два гола забиваем.
Да и большинство тоже. Есть определенные моменты, это не секрет, это все знают, что в этом компоненте мы отстаем от других команд.
Аршавин: А ты веришь, что вы еще способны побороться за выход в плей-офф?
Овечкин: Ты же знаешь, что спорт – вещь непредсказуемая. Ты выиграл три матча, а они проиграли три. Ты сразу поднимаешься наверх, а они остаются на той же позиции, в которой были. Просто в этой ситуации надо не смотреть на таблицу, а играть и зарабатывать очки.
Аршавин: Ты на скамейке смотришь iPad? Зачем? Что ты там видишь?
Овечкин: Свой момент. Что мне нужно было сделать в том или ином эпизоде – допустим, в большинстве.
Аршавин: Ты смотришь все большинство или какой-то эпизод?
Овечкин: Эпизод. Потому что после этого ты можешь подойти к тому же Строуму или Чикрану и сказать: «Я здесь был открыт. Ты мне мог отдать пас».
Аршавин: Еще последнее, наверное, о хоккее. То, что для меня немного необычно было по выходу в плей-офф, как определяются 8 команд. Мне кажется, это нечестно.
Овечкин: У нас Восточная конференция, а там – Западная, и у них очков [у команд в зоне плей-офф] меньше, чем у нас. Думаю, сейчас многие генеральные менеджеры и сама лига задумалась, как такое может быть, что команда, которая имеет больше очков, не попадает в плей-офф.
Возьми, допустим, «Анахайм», «Вегас» и «Лос-Анджелес». У нас больше очков, чем у них. Но мы не попадаем в плей-офф, а они – в тройке дивизиона.
Филатов: Тот же Капризов, например, нам говорит: «Офигеть, у нас дивизион – первые три команды гораздо выше, чем те остальные». То есть четвертая команда их дивизиона выше, чем первая соседнего.
Аршавин: По очкам – да. Но не может выйти, потому что ограниченное количество в дивизионе.
Филатов: И у Капризова первый и второй раунд против двух сильнейших команд.
Овечкин: Слушай, раньше – на мой восьмой или девятый сезон – как было: первый играет с восьмым, второй – с седьмым.
Аршавин: Это прикольно, нет? Это правильнее.
Овечкин: Это правильнее. А сейчас уайлд-кард придумал. По мне – лучше сделать обычно: 1-8 и так далее.
Фото: Gettyimages.ru/Greg Fiume, Bruce Bennett, Jamie Sabau, Thearon W. Henderson
Свободно.
Но в тему.
Интересно.
Так что, непонятная ситуация.