15 мин.
0
В Парагвае много улиц в честь русских. Эхо героической, но бессмысленной войны

Денис Пузырев нашел соотечественников.

После сенсационного выхода Парагвая в 1/8 финала чемпионата мира президент страны Сантьяго Пенья объявил следующий день выходным, написав эмоциональный пост в Х.

«Парагвай никогда не сдается! Выходной, черт возьми! Сегодня празднует целая страна. Празднует победу сборной, которая воплощает самую суть нашей идентичности: хватку, веру и силу народа, который никогда не сдается. Спасибо за эту огромную радость, которую вы нам подарили, и за то, что снова объединили миллионы парагвайцев под одним знаменем».

К тому времени на улицах столицы Асунсьона и других парагвайских городов шумел внеплановый карнавал. Небольшая южноамериканская страна не спала всю ночь: пила и танцевала. И среди улиц, на которые выплеснулся народный праздник, было немало тех, чьи названия напоминают русские: Calle Boris Cassiánoff, Calle Comandante Sergio Sаlaskin, Calle Capitán Nicolas Blinoff, Calle Malutín, Calle Teniente Kanonnikoff, Calle Colonel Jorge Butleroff, Calle Nicolás Goldschmidt. И они действительно названы в честь родившихся в России людей, для которых Парагвай стал второй родиной. В этой стране 17 разных топонимов, включая названия улиц, поселков, учебных заведений, носят русские имена. Причем тех, кто почти неизвестен в России.

Но как вышло, что в далекой и как будто мало связанной с Россией стране остался столь осязаемый российский след? И кто все эти люди, чьи имена увековечены в названиях улиц Асунсьона? Чтобы найти ответ, надо перенестись на сто лет назад.

Святой черт из России

Первым из русских в Парагвае отметился казачий штабс-ротмистр Святослав Голубинцев. Участвовал в Первой мировой, потом в Белом движении на Дону, а после поражения в гражданской войне уехал в эмиграцию. Сначала записался во французский иностранный легион, повоевал в Марокко и в 1921-м перебрался в Аргентину, где устроился официантом в ресторан «Украина» в Буэнос-Айресе. Но спокойная гражданская жизнь не радовала 24-летнего донского казака.

«Недаром в казачьих жилах течет кровь царственных скифов, меня потянуло снова к привольной жизни, захотелось стать флибустьером и посмотреть новые страны… Мне захотелось новых приключений и переживаний», – писал он в мемуарах под названием «В парагвайской кавалерии». Из Аргентины Голубинцев перебрался в соседний Парагвай, где в чине лейтенанта попал в кавалеристский полк.

В Парагвае было неспокойно: очередной политический кризис обернулся военным мятежом. Армия пыталась свергнуть президента Эусебио Айялу, но русский кавалерист Голубинцев не участвовал в армейских интригах и сохранил верность присяге. Командуя эскадроном драгун, он одержал первую победу правительственных войск над мятежниками на окраине Асунсьона. Парагвайские газеты экспрессивно расписывали, как русский офицер на лошади первым ринулся в атаку, размахивая шашкой и выкрикивая непонятные и страшные русские слова, которые очевидцы приняли за магические заклинания.

Путч был подавлен, а Голубинцев получил прозвище Sacre diablo («святой черт») и был назначен командующим эскадроном личного эскорта президента. Через пару лет он уехал в Бразилию, где сделал карьеру в полиции Сан-Паулу, написал несколько книг и дожил до глубокой старости: умер в 1985-м в возрасте 89 лет. 

На его примере власти Парагвая убедились, что русские офицеры обладают знаниями, которых не хватает парагвайским военным, а также мужеством и преданностью. Так запустилась программа привлечения офицеров-эмигрантов из России.

Русский очаг в Парагвае

В конце XIX – начале ХХ века Парагвай переживал непростой период, о котором мы рассказывали, когда страна включилась в коллективную заявку на ЧМ-2030 вместе с Аргентиной и Уругваем.

В этом трио можно разглядеть отсыл к кровавой драме середины XIX века, вошедшей в историю как «Великая Парагвайская война». Диктатор Парагвая Франсиско Солано Лопес объявил войну сразу всем соседним государствам – Аргентине, Уругваю и Бразилии. Закончилось это плохо и для самого Лопеса, и для страны: правитель погиб в бою, а Парагвай из самого развитого государства континента превратился в руины. Оккупанты уничтожили все промышленные предприятия и обложили страну репарациями. В той войне погибло не менее 70% мужского населения Парагвая.  

Теперь Парагвай считался самой отсталой страной Южной Америки. И власти охотно приглашали иностранных специалистов для восстановления промышленности, армии и экономики. Но иностранцы неохотно ехали в далекую страну, ведь она им мало чего могла предложить, кроме развалин Асунсьона.

Но тут в далекой России случилась гражданская война, из-за которой десятки тысяч бывших подданных империи, поддержавших Белое движение, оказались в эмиграции. Многим из них приходилось тяжело: они лишились родины и состояний. Офицеры, представители старинных дворянских родов вынужденно брались за самую тяжелую и низкооплачиваемую работу в Париже, Берлине, Белграде. Поэтому переезд в Южную Америку виделся шансом на новую жизнь.

Президент Парагвая Айяла привлекал русских офицеров хорошими условиями: восстановлением в прежних военных званиях в составе парагвайской армии, приличным денежным довольствием, земельными участками в пользование. Первым воспользовался предложением генерал-майор, ветеран Первой мировой, участник Брусиловского прорыва, бывший командующий артиллерией 1-го конного корпуса Добровольческой армии Иван Беляев.

Он переехал  в Парагвай в 1924 году с большими амбициями. Беляев договорился с президентом, что тот посодействует в реализации проекта «Русский очаг»: создания большой русской колонии из белоэмигрантов, внутри которой они воссоздадут потерянную ими Россию. 

«Я мечтал об одном. В море продажного разврата и растления я надеялся найти горсть героев, способных сохранить и возрастить те качества, которыми создавалась и стояла Россия… Если нельзя было спасти Россию, можно было спасти ее честь», – писал потом Беляев в мемуарах.

Для этого через популярную эмигрантскую газету «Новое время», издававшуюся в Белграде, Беляев обратился ко всем русским изгнанникам с призывом переселяться в Парагвай. Затем и в Париже наладили выпуск русскоязычной газеты «Парагвай», расписывавшей преимущества иммиграции в эту страну. 

На призыв откликнулись многие: в течение года в Парагвай переехали генерал Николай Эрн, инженеры Борис Маковский, Георгий Шмагайлов, Александр Пятницкий, Евгений Авраменко, Вадим Сахаров, военный врач Евгений Тимченко, артиллеристы Игорь и Лев Оранжеревы. В 1925 году по специальному приглашению парагвайского правительства в Асунсьон приехал бывший профессор Инженерной Академии Санкт-Петербурга Сергей Бобровский. Он же основал «Союз русских техников в Парагвае», на основе которого создали Национальный департамент министерства общественных работ.

Правда, создать обособленную русскую колонию в Парагвае у Беляева так и не вышло. Условия ведения хозяйства в Южной Америке очень отличались от тех, что были в России. 

«Утверждали, что урожай бывает четыре раза в год. Но забыли упомянуть, что собрать его удается иногда только раз в четыре года. То налетит саранча, то пожрет бродячий муравей, – писал один из парагвайских переселенцев в заметке для русской эмигрантской газеты. – Теперь пообжились, а сразу, как приехали, всех охватило разочарование. Обещания совершенно не соответствовали тому, что мы получили».

Русский генерал – друг индейцев

Беляев уже в качестве генерала парагвайской армии занялся исследованием регионов Байя Негро и Чако. Перед ним стояла задача создать подробную карту этих территорий, которые хотя и были частью Парагвая, но фактически не использовались.

Кстати, похожая картина наблюдается до сих пор: если посмотреть на энергетическую карту современного Парагвая, то невозможно не заметить, как неравномерно распределено население и промышленность. 97% живут в юго-восточной части между реками Парана и Парагвай: на территории, которая занимает 40% страны. Остальные 60% на северо-западе населяют лишь 3% парагвайцев. Эта территория называется Гран-Чако – безлюдный, полупустынный регион, который и исследовал Беляев.

Здесь тяжелые условия для ведения сельского хозяйства: практически отсутствуют источники воды, земля во многих местах представляет собой солончаки, на которых мало что растет. Большую часть года стоит ужасающая жара, а короткий сезон дождей приводит к тому, что сельва превращается в непроходимое болото – из-за плотности почвы вода остается на поверхности. А еще земли в Чако кишат змеями и агрессивными ядовитыми насекомыми, переносчиками разнообразных болезней.

У Беляева был не только картографический, но и этнографический интерес. На землях Чако жили индейские племена мака и чимакока – их вытеснили с освоенных земель более успешные и многочисленные Гуарани. Власти считали мака и чимакоков опасными дикарями, от которых стоило держаться подальше. Но Беляев, который в детстве зачитывался книгами про индейцев, добился их расположения. За 13 экспедиций в Чако он не просто выучил язык индейцев, но и составил словарь языка мака. Индейцы настолько прониклись русским генералом, что провозгласили его почетным вождем одного из племен под именем Элебук – Сильная рука.

Дружба Беляева с индейцами сыграла важнейшую роль уже через несколько лет, когда Парагвай ввязался в очередную кровавую войну.

Ветераны Первой мировой продолжили войну за океаном

В Чако находилась граница Парагвая и Боливии, представлявшая собой просто линию на карте – ведь в тех местах никто не жил и жить не собирался. Но все изменилось в начале 1920-х, когда в предгорьях Анд на боливийской территории американская компания Standard Oil обнаружила нефть. Месторождения выглядели небольшими, но геологи предполагали, что основные залежи нефти расположены как раз в Чако. И этот безлюдный и глухой регион у черта на куличках сразу всех заинтересовал.

Власти Боливии при поддержке Standard Oil решали вопрос дипломатическим путем через Лигу Наций – демонстрировали древние карты, составленные еще испанскими конкистадорами, на которых спорные территории относились к провинциям, вошедшим потом в состав Боливии. На стороне Парагвая стояла британская Royal Dutch Shell, которая в свою очередь подталкивала правительство к решению конфликта в свою пользу, чтобы заполучить месторождения.

Несколько лет время от времени там возникали небольшие приграничные столкновения, которые в июле 1932 года переросли в полномасштабный вооруженный конфликт между Парагваем и Боливией – Чакскую войну.

На старте силы сторон были явно неравнозначны. Из-за мощной экономики Боливия располагала гораздо более многочисленной и лучше оснащенной армией: с самолетами и некоторым количеством танков. Ее возглавляли немцы: командовал генерал Ганс Кундт, ветеран Первой мировой, сражавшийся против России на восточном фронте. Ему подчинялись 120 немецких офицеров. Большинство – с военным опытом мировой войны в Европе.

До начала войны заместителем Кундта был Эрнст Рем – один из основателей нацистской партии и глава штурмовиков СА (полувоенные отряды). Незадолго до этого он уехал в Боливию после ссоры с Гитлером, который настаивал на подчинении СА непосредственно руководству партии. В Южной Америке Рем возглавил штаб 1-й дивизии боливийской армии, и, по мнению биографа, тогда убедился, что сможет возглавить и немецкую армию в случае прихода нацистов к власти в Германии.

В Парагвае объявили всеобщую мобилизацию, но большинство перебравшихся в страну белогвардейцев под нее не попадали – у них не было гражданства. Вскоре после начала боевых действий русские офицеры собрались в доме у бывшего капитана царской армии Николая Корсакова, где тот выступил с речью: «Двенадцать лет назад мы потеряли нашу любимую Россию, которая сейчас находится в руках большевиков. Все вы видите, как нас тепло приняли в Парагвае, и сейчас, когда эта страна переживает трудный момент, мы должны ей помочь. Так что же мы ждем, господа? Парагвай стал для нас второй Родиной, и мы, боевые офицеры, обязаны выполнить свой долг перед ним».

Русские офицеры пошли в парагвайскую армию добровольцами. Всего в Чакской войне участвовали 80 россиян, включая двух генералов, восемь полковников, четырех подполковников, тринадцать майоров и 23 капитана. Трое русских возглавляли штабы армий, один командовал дивизией, двенадцать – полками, а остальные – батальонами, эскадронами, ротами, батареями. Русские врачи организовали работу медицинских учреждений, многие жены и дочери русских эмигрантов пошли в сестры милосердия. Русские специалисты с нуля создали ПВО Парагвая, лишив Боливию преимущества в небе – самолеты вынужденно поднимались на большую высоту, что лишало их возможности прицельного бомбометания.

Напрасная победа

Одетые в форму солдат кайзеровской Германии боливийцы рассчитывали на блицкриг – быструю победоносную войну. Кундт считал, что справится за пару месяцев. И тут важную роль сыграли экспедиции Ивана Беляева. 

Составленные им карты и дружба с индейцами обеспечили парагвайцам преимущество – они лучше ориентировались на местности. Боливийские танки вязли в болотах и падали в овраги. К концу войны бронетанковая армия Парагвая из захваченных машин превосходила боливийскую. А еще парагвайцы умело перерезали линии снабжения врага, лишая его продовольствия и боеприпасов в местности, где пополнить запасы еды и воды было негде. Тысячи боливийцев просто умирали от голода и жажды.

Во время решающих сражений за ключевой парагвайский форт Нанава, открывавший дорогу на Асунсьон, превосходящие силы боливийцев были практически полностью уничтожены благодаря сложной системе укреплений, минных полей, заграждений и засад, организованных русскими офицерами при содействии дружественных индейцев.

Неудачи на фронте привели к отставке немецкого генерала Кундта и военному путчу в Боливии: офицеры обвинили президента страны Даниэля Саламанку в плохой организации военной операции и поставили вместо него Хосе Луиса Техаду. Но это не помогло. Парагвайцы перехватили инициативу и вошли на территорию Боливии. Боливийцы запросили мира.

За три года войны страны потеряли убитыми и пропавшими без вести около 100 тысяч человек. Две трети из них – боливийцы, одна – парагвайцами. Среди жертв этой войны были и русские офицеры. Первым из них пал донской казак, капитан Василий Орефьев-Серебряков, который командовал батальоном во время штурма боливийского форта Бокерон. Он повел солдат в штыковую атаку и получил серьезное ранение за несколько метров до первой линии боливийской обороны. Перед смертью он сказал: «Я исполнил приказ. Прекрасный день для смерти. Да здравствует Парагвай!» В честь него назвали небольшой форт Fortin Capitan O. Serebriakof.

Именем капитана Бориса Касьянова назвали одну из улиц в Асунсьоне. Он командовал отрядом кавалеристов и погиб, закрыв своим телом амбразуру вражеского пулемета. Среди других русских офицеров, чьи имена носят улицы столицы Парагвая, – лейтенант Василий Малютин, капитаны Сергей Салазкин, Всеволод Канонников; Николай Блинов, полковник Георгий Бутлеров.

Имена шести русских офицеров, сражавшихся в Чакской войне, выгравированы на мемориальной доске в Национальном пантеоне героев в Асунсьоне. Среди них и Иван (Хуан) Беляев. Он пережил войну и посвятил оставшуюся жизнь защите прав парагвайских индейцев. После его кончины в 1957-м в Парагвае объявили трехдневный траур. На похороны генерала собрались десятки тысяч местных: от руководства страны до представителей всех индейских племен.

Во время отпевания тысячи индейцев читали православную молитву «Отче Наш» на языках гуарани и мако – так их научил Беляев, которого они называли Белым отцом. После окончания панихиды индейцы забрали гроб с его телом и увезли на свою территорию. Прах генерала захоронили на священном острове. Когда территорию подтопила река Парагвай, индейцы водрузили урну на четырехметровые сваи. Сегодня к этому необычному мемориалу русскому генералу возят туристов.

Победа в Чакской войне позволила Парагваю утвердить границу с Боливией там, где он считал нужным. Все потенциально нефтеносные районы оставались за Парагваем. Дельцы из Royal Dutch Shell уже потирали руки и подсчитывали в уме прибыль. Но вскоре выяснилось ужасное. Никакой нефти в Чако не нашли. Все было напрасно.

Фото: East News/HO / DEFENCE MINISTRY / AFP, NORBERTO DUARTE / AFP; commons.wikimedia.org//Pedro Cayetano J Vera, Bate & Cia., Исторический Вестник, Doctor Carlos De Sanctis, PD-AR-Photo; С.В. Голубинцев. В парагвайской кавалерии; Scherl/Global Look Press

logoСборная Парагвая по футболу