Черный Инфантино: как босс скандальной КАФ идет к руководству ФИФА
Денис Пузырев достал вувузелу.
Недавний пересмотр итогов Кубка Африки может повлиять на мировой футбол сильнее, чем предполагалось. И дело даже не в том, что создан некрасивый прецедент, когда итоги топ-турнира пересмотрены через несколько месяцев. Оглушительный скандал планетарного масштаба – огромная репутационная катастрофа для Африканской конфедерации футбола (КАФ). И персонально для ее президента – южноафриканца Патриса Мотсепе.
Трагикомический хаос, начавшийся с назначения пенальти на последних минутах финала и продолжающийся до сих пор – наглядный показатель управленческого кризиса в африканском футболе. Спустя недели после решения выясняются чудесные подробности, как именно его приняли.
Один из членов апелляционного совета КАФ вообще не имел права голосовать. Этот совет – независимый орган внутри конфедерации, который рассматривает жалобы национальных федераций на решения других органов КАФ. В данном случае – протеста Марокко на утвержденный результат финала.
По уставу в совет входят девять человек, которые не могут занимать руководящих должностей в национальных федерациях, ведь в этом случае возникает конфликт интересов. Однако, когда совет собрался для рассмотрения жалобы Марокко, за столом оказалось только пять человек. С юридической точки зрения все чисто – минимальный кворум был. Хотя, конечно, для решения задачи такой важности ожидалось максимальное присутствие.
Уже после оглашения вердикта выяснилось, что судьей выступал Моэз Насри, президент Федерации футбола Туниса. Именно этот факт – ключевой при рассмотрении дела в международном спортивном арбитраже CAS. Во-первых, участие президента национальной федерации – прямое нарушение устава КАФ. Особенно учитывая близкие связи тунисской федерации с марокканской, которая напрямую вовлечена в дело.
Во-вторых, как такое в принципе могло произойти? Это прямое следствие откровенного бардака в африканском футболе. Моэз Насри – тунисский юрист, который стал членом апелляционного совета задолго до скандала. В тунисской федерации он занимал аналогичную позицию – независимого юриста в апелляционном совете. Однако в 2023 году пошел на повышение из-за скандала в местном футболе: многолетнего президента федерации Вади Джари обвинили в организации договорных матчей, отмывании денег, растрате и коррупции. Его осудили и приговорили к четырем годам заключения. Сначала Насри назначили временным руководителем, а потом избрали полноценным как максимально удаленную от скомпрометированного руководства фигуру.
По уставу КАФ, после избрания президентом членство Насри в апелляционном совете КАФ должно было автоматически прекратиться. Но в реальности на это просто никто не обратил внимания. Апелляционный совет собирается нерегулярно – специально для рассмотрения поступивших заявлений. Сам Насри про строку в уставе ничего не знал, а руководство КАФ забыло про ограничение.
Президент КАФ Мотсепе уже признал ошибку, заявив, что даже не знал, кто именно пересматривал итоги финала, чтобы максимально дистанцироваться от независимого юридического органа.
«И когда мне потом сказали, что один из этих людей – президент ассоциации, входящей в КАФ, я сказал: ребята, что это, черт возьми? Как он туда попал?»
Еще один скандальный штрих: за несколько недель до вынесения вердикта с поста главы юридического департамента КАФ, который и организовывает заседания Апелляционного совета, уволили Ясина Роблеха, юриста из Джибути. По регламенту, его должны были уведомить об увольнении за три месяца, а в реальности уволили одним днем. Временным исполняющим обязанности главы юридического департамента стал Седрик Аги – глава аппарата генерального секретаря КАФ. И это нарушение принципа независимости органа.
Решение о кадровых перестановках принимал генеральный секретарь организации Верон Мосенго-Омба, который на тот момент превысил максимальный возраст для нахождения в этой должности (66 лет). Он больше не имел полномочий на принятие таких решений.
Сами слушания, по словам представителей сенегальской федерации, включали опрос заинтересованных сторон. По факту это был созвон по Zoom в 7 утра, длившейся шесть минут. Члены апелляционного совета задали готовившимся к длительному разговору адвокатам федераций по паре вопросов.
В общем, степень африканского хаоса вы поняли.
Мотсепе – преемник Инфантино!
Почему это так важно? Да потому что именно Мотсепе считался наиболее вероятным кандидатом на пост президента ФИФА после того, как его оставит Джанни Инфантино. Правда, речь об очень далекой перспективе. Мало у кого есть сомнения, что Инфантино, руководящий футболом с 2016 года, выиграет выборы в 2027-м и останется еще на четыре года. В 2019-м и 2023-м он побеждал на безальтернативной основе.
Но дальше придется искать нового руководителя. Устав ФИФА запрещает оставаться у власти больше трех сроков. Инфантино в 2022-м продавил через совет ФИФА решение об обнулении первого срока (с 2016-го по 2019-й), так как возглавил федерацию в результате чрезвычайных обстоятельств. Прежнее руководство во главе с Йозефом Блаттером влипло в коррупционный скандал и отправилось в отставку, а Инфантино избирали на чрезвычайной сессии ФИФА, и его первый де-факто срок длился не четыре, а три года.
Трудно представить, что Инфантино придумает очередной трюк, поэтому ЧМ-2034 в Саудовской Аравии должен пройти уже при новом президенте.
Сам Инфантино никогда публично не высказывался о возможном преемнике, но, например, авторитетный The Athletic считает, что именно у Мотсепе самые реальные шансы.
Причин несколько. Во-первых, ФИФА – большая бюрократическая структура, где не любят чужих. Власть здесь обеспечивается многолетней аппаратной работой, выстраиванием связей внутри конфедераций и ключевых комитетов. На должность президента может претендовать любой «член футбольной семьи», под которой подразумевается крайне широкий круг лиц, включая чиновников, футболистов, тренеров, арбитров.
Но по факту выборы президента ФИФА больше напоминают ватиканский конклав кардиналов, избирающих нового Римского папу из внутреннего круга. Мотсепе руководит КАФ с 2021 года. В 2025-м он пошел на второй срок как безальтернативный кандидат. И, вероятно, продолжит занимать пост руководителя Африканской конфедерации в 2031-м. Достаточный опыт для выхода на мировой масштаб.
Во-вторых, с точки зрения ФИФА, назначение Мотсепе выглядит политически правильным. Из девяти президентов ФИФА с момента основания организации лишь бразилец Жоао Авеланж не был европейцем, так что логично ротировать континенты, как при определении хозяев чемпионата мира. И представитель Африки –явный фаворит, ведь у конфедерации 56 голосов (больше, чем у кого-либо еще). И что более важно, Мотсепе пользуется полной поддержкой Инфантино, который публично называл его близким другом.
Разумеется, слова и комплименты можно списать на банальный политес, но у Инфантино и Мотсепе действительно особые отношения. The Athletic писал, что именно Инфантино сначала уговорил южноафриканца баллотироваться на пост главы КАФ, а затем обеспечил ему беспрецедентную поддержку. Когда Мотсепе выдвинул кандидатуру, все остальные претенденты сразу отказались от борьбы, хотя раньше выборы главы КАФ всегда были напряженными, а тон в конфедерации задавали представители франкоязычных стран Африки.
Еще один аргумент в пользу Мотсепе – он очень богат. Forbes оценивает состояние в 4,3 млрд долларов, что позволяет войти в топ-10 богатейших людей Африки. Таких состоятельных руководителей в ФИФА еще не было. Бизнесмен Авеланж не бедствовал, но по масштабам его не сравнить с Мотсепе. Для ФИФА, где хорошо помнят коррупционные скандалы 2010-х, имеет значение слабая заинтересованность в деньгах, которые проходят через организацию. У сторонников Мотсепе на выборах главы КАФ был такой же аргумент: богатый человек точно не будет воровать, своих денег хватает.
И все это в совокупности делает Мотсепе явным претендентом на пост в эпоху после Инфантино. Тем более что он – крайне везучий человек.
Везучий миллиардер
Мотсепе часто называют «типичным сэлфмейд»: человеком, который с нуля построил невероятную карьеру и заработал огромные деньги. И это все правда, хотя нельзя отрицать что ему еще и фантастически везло. С самого рождения.
Он родился в пригороде Йоханнесбурга Соуэто – настоящем гетто, которое прославилось после восстания чернокожих школьников и студентов в 1976-м. Они выступили против введения в обязательную программу изучения языка африкаанс. Для подавления беспорядков полицейские использовали боевое оружие, несколько десятков протестующих погибли. Мотсепе, которому тогда было 14 лет, не пострадал, хотя его семья поддерживала протестующих.
Он родился в довольно необычной семье, и это его первая жизненная удача. Отец Аугустин Бутана Мотсепе был членом королевской семьи племени тсвана и вождем одного из ответвлений правящей династии. Звучит круто, но по факту высокий титул обеспечивал семье Мотсепе лишь символические привилегии вроде почетного места во время праздничных ритуалов в их родовой деревне Ммакау. Для заработка на жизнь Аугустин вел мелкий бизнес – владел нелегальным магазинчиком товаров повседневного спроса в шахтерском поселке, а еще работал учителем в школе.
И ключевое: Аугустин активно выступал против действовавших при апартеиде образовательных ограничений для черной молодежи. Премьер-министр ЮАР Хендрик Фервурд объяснял их так: «В нашем европейском сообществе нет места для банту (так в ЮАР называли чернокожих – Спортс”) выше уровня определенных видов труда… Какой смысл учить ребенка-банту математике, если он не может использовать ее на практике?»
Отец Патриса не мог принять такую позицию, ведь даже сына он назвал в честь Патриса Лумумбы – лидера независимого Конго (сейчас ДР Конго), который стал кумиром и легендой всего континента, когда сказал в лицо бельгийскому королю Бодуэну: «Мы больше не ваши обезьяны!»
Аугустин сделал все, чтобы дать сыну хорошее образование. Несмотря на ограничения, устроил Патриса в старейший университет Витватерстранд – один из немногих в ЮАР, где прогрессивное руководство выделяло места чернокожим студентам. Патрис поступил на юридический факультет и окончил его в 1988 году.
Вскоре ему опять повезло.
Когда пал режим апартеида в 1994-м, президентом ЮАР избрали проведшего 18 лет в тюрьме борца за права чернокожих Нельсона Манделу. В стране начались масштабные преобразования, и многие крупные компании показывали лояльность новому правительству. Одна из них – крупная юридическая фирма Bowman Gilfillan, которая тогда наняла первого в истории компании чернокожего партнера, Патриса Мотсепе. Он специализировался на делах, связанных с горнодобывающей промышленностью, – исторически важнейшей отрасли для ЮАР. И удача вновь улыбнулась ему.
Десятилетиями республика жила за счет добычи и переработки золота и алмазов, приисками владели исключительно белые. Но постепенно значимость отрасли сокращалась, и к 1997-му цены на тройскую унцию (31,1 грамма) упали ниже отметки в 300 долларов (хотя в 1980-е стоили 500). Такое часто происходит, когда экономика успокаивается, люди сдают золото, чтобы вложиться во что-то быстрорастущее. В этих условиях прежде важная отрасль потеряла рентабельность – издержки были выше рыночной стоимости. Шахты консервировались. К тому же новое правительство теперь выдавало лицензию на добычу полезных ископаемых только предприятиям, которые минимум на 26% принадлежали чернокожим.
И Мотсепе воспользовался шансом: в 1997-м, который потом назвали «черным годом на рынке золота», его компания приобрела шесть законсервированных золотодобывающих шахт у компании AngloGold за взятые в кредит под будущие доходы 7 млн долларов. Мотсепе верил, что цены на золото восстановятся, и продолжал скупать предприятия по дешевке. И ставка сыграла. Теракты 11 сентября 2001 года потрясли мир и рынки. Стабильность осталась в прошлом. Инвесторы кинулись в проверенную временем золотую тихую гавань.
В 2002-м Мотсепе вывел компанию African Rainbow Minerals Gold Limited на биржу, заработав от размещения акций 140 млн долларов. На тот момент она уже была пятой по величине на мировом золотодобывающем рынке.
Партнер Владимира Потанина
Мировой финансовый кризис 2007 года придал ценам на золото уже космическое ускорение: 13 марта 2008 года за унцию золота впервые давали больше тысячи долларов. В том же году Мотсепе стал партнером российской компании «Норильский Никель». Правда, для «Норникеля» сотрудничество закончилось плачевно.
Глава российской компании Владимир Потанин решил, что готов к международной экспансии. Для этого купил канадскую LionOre Mining International – крупного производителя никеля с предприятиями и шахтами в Западной Австралии, Ботсване и Южной Африке. И в рамках сделки получил 50% компании Nkomati, а второй половиной владел как раз Мотсепе, который на тот момент занимался не только золотом.
Вот только в отличие от Мотсепе, который всегда вовремя совершал ключевые сделки, Потанин с африканским никелем просчитался. Уже через год выяснилось, что он дико переплатил: цены на никель упали более чем в пять раз и так не восстановились. «Норникель» потерял почти 5 млрд долларов, а Потанин окончательно рассорился с партнером Михаилом Прохоровым, выступавшим против сделки. После десяти лет безуспешных попыток избавиться от южноафриканской компании «Норникель» в 2025 году продал долю Мотсепе за номинальную сумму. Причем еще доплатил – 18 млн долларов на выполнение экологических обязательств законсервированного еще в 2015 году рудника.
Состояние Мотсепе росло, а вместе с ним и медийная узнаваемость. Простой чернокожий парень из Соуэто доказал, что может делать большой бизнес не хуже белых.
Его имя стало нарицательным. В одной заметке BBC автор приводил пример: когда ребенок клянчит у небогатых родителей деньги, те отказывают со словами «я тебе не Мотсепе». И наоборот, когда молодой человек из ЮАР отправляется на вечеринку, где планирует погулять с размахом, он может сказать друзьям: «Я сегодня – сын Мотсепе».
Шурин президента
Важнейшую роль для имиджа Мотсепе сыграла покупка в 2004 году клуба «Мамелоди Сандаунс». Время неслучайно: тогда как раз объявили, что ЧМ-2010 пройдет в Южной Африке. И это объявление вызвало в стране огромный ажиотаж. Футбол в ЮАР тех времен противопоставлялся регби, традиционному спорту номер один в стране. Но регби в основном занимались белые, поэтому футбол преподносился как спорт черного большинства, сбросившего оковы апартеида.
К тому времени Мотсепе уже был одним из богатейших людей страны и мог себе позволить тратить деньги на содержание команды, переманивая в нее лучших игроков и приглашая тренировать Христо Стоичкова и Йохана Нескенса. К тому же Мотсепе с детства любил футбол. Правда, болел за другую команду. Как и отец, не пропускал матчи «Орландо Пайрэтс» из Соуэто. И в ЮАР есть мнение, что клубные пристрастия Мотсепе с тех пор не изменились.
Бывший полузащитник «Пайрэтс» Лебоханг Мокоена в телепрограмме Soccer Beat вспоминал, как после одной из ничейных игр с «Мамелоди Сандаунс» Мотсепе пришел в раздевалку соперника, поблагодарил за яркую игру и сказал, что если бы мог, выписал бы всем премии, ведь в душе остается фанатом клуба из Соуэто.
Но купить «Орландо Пайрэтс» Мотсепе не мог: с начала 1990-х клуб принадлежал Ирвину Хоза, важному и влиятельному человеку в южноафриканском футболе, который руководил местной лигой и оргкомитетом ЧМ-2010.
Впрочем, «Мамелоди» – даже лучший вариант с точки зрения статуса, ведь клуб базируется в столице Претории. А у Мотсепе тесные связи с властями ЮАР, в том числе и родственные.
Одна из его сестер замужем за соратником Манделы Сирилом Рамафосой, который возглавляет страну с 2018-го. Ранее, руководя правительственной комиссией по «экономическому расширению прав чернокожего населения», он перераспределял бизнес-активы белых в свою пользу и не забывал о ближайшем круге, куда входил и Мотсепе. Другой свояк Мотсепе – Джефф Радебе – не был президентом или вице-президентом, но занимал министерские посты при всех президентах ЮАР с 1994 года, от Манделы до Рамафосы. Сам никогда не занимался бизнесом, а вот его жена (сестра Мотсепе) основала компанию, которая стала одним из крупнейших добытчиков золота, платины и хрома, пока муж работал министром природных ресурсов.
Победы и неудачи во главе КАФ
Успешный опыт руководства «Мамелоди Сандаунс» (12 чемпионств за 21 сезон и победа в Африканской Лиге чемпионов) – одна из причин, почему Мотсепе выдвинули на пост главы КАФ в марте 2021-го. Возглавив конфедерацию, он привел в порядок финансы: сократил долг в 140 млн долларов, увеличил призовые на континентальных турнирах, внедрил ВАР, профинансировал улучшение футбольной инфраструктуры, помог детским школам и академиям.
Правда, были и неудачи. После избрания он анонсировал новый клубный турнир – Африканскую суперлигу, созданную по лекалам Флорентино Переса. В отличие от президента «Реала», Мотсепе запустил проект в 2023-м. Правда, потерпел фиаско: вместо обещанных 24 сильнейших клубов Африки титул разыграли лишь восемь, а победил Мамелоди Сандаунс». На следующий год турнир просто не состоялся, хотя о его отмене не сообщалось.
Еще одна цель Мотсепе: победа африканской сборной на чемпионате мира. На ее осуществление глава КАФ отвел 15-20 лет. Босс КАФ считает, что команда с континента должна выйти в финал уже на ближайшем турнире (на ЧМ-2022 сборная Марокко дошла до полуфинала). Амбициозно, но ведь Мотсепе всегда везло.
И если это случится, успех приглушит недавний скандал и расчистит путь Мотсепе к руководству ФИФА. Правда, есть еще одно обстоятельство, которое может все изменить. Срок полномочий президента ЮАР Сирила Рамафосы истекает в 2029 году, и Мотсепе журналисты называют идеальным преемником и на этот пост.
В общем, есть из чего выбирать.
Фото: Gettyimages.ru/Visionhaus, Taylor Hill, Anadolu, Louise Gubb; РИА Новости/Владимир Федоренко
Фарс начался с отмены чистого гола Сенегала на последней минуте из-за "процедурной ошибки" рефери. В ответной атаке был поставлен спорный ВАР пенальти.
Ещё результат четвертьфинала 2010 года Гана-Уругвай пересмотрят и дадут Гьяну пенальти перебить