– «ПСЖ» дал тебе свободу стать тем игроком, которым ты хотел быть?
– Несомненно. И по большей части дело в Луисе Энрике, я ему многим обязан. Я уже говорил об этом. Он говорит, что я ему ничего не должен, что дело во мне самом. Но я знаю, что без него, без его доверия ко мне, я бы не достиг этого уровня. Я сказал ему, что он верил в меня больше, чем я сам после первого сезона. Именно он раскрыл во мне силу и позволил достичь этого уровня. Я очень благодарен.
– После первого года с Кристофом Гальтье в качестве тренера...
– Да, с Гальтье. У меня была такая ситуация, что моя игра была немного характерной, иногда неоднозначной. Согласно учебникам, нет необходимости делать ничего из того, что я делаю на поле, и тренер признал, что я не шестерка, как Бускетс, играющий в одно-два касания.
Я делаю некоторые вещи вопреки тому, что говорится в учебниках и на тренировках. И мне всегда говорили что-то вроде: «слишком много ударов по мячу», «ты не должен этого делать», «это простая игра». Много, много лет. Я не думал, что я умнее или что я больше, чем они, но я действовал инстинктивно и продолжал это делать. Когда я уже стал профессионалом, я также всегда слышал это от тренеров, которые у меня были.
Но у меня никогда не было такого тренера, как Луис Энрике, у которого был бы такой четкий стиль владения мячом, доминирования с мячом, барселонской школы, тики-таки, стиля Гвардиолы. Никто из этого мира не хвалил меня, не говорил, что я подхожу. И я всегда сомневался, думал, что я ошибаюсь и обманываю себя, потому что никто этого не делает.
И когда Луис Энрике пришел на второй год, после первого тяжелого, для меня это не было давлением. Это был Луис Энрике – один из величайших столпов, одна из величайших фигур в этом стиле игры, – сказал Витинья.
Комментарии