Смолов о паненке с Хорватией: «Элемент понта, наверное, был, но ЧМ-2018 я провалил до этого. Цитата Джордана – нелепая попытка защититься, не нашел тогда сил извиниться»

– Твоя первая мысль, когда вспоминаешь ЧМ-2018?

– Что я его провалил, что карьера могла пойти по-другому, наверное. При этом я не назову пенальти (в четвертьфинале с Хорватией – Sports.ru) своим главным провалом – я провалил чемпионат мира до пенальти. Я не был основным игроком там, не забил. При этом я себя чувствую причастным к успехам сборной. 

Если мне предоставят шанс пойти и перебить этот пенальти, я так не пробью никогда, это очевидно. Я не понимал, что происходит, в голове был вопрос: за что? Перед болельщиками, которые держат на меня злобу и считают, что я виноват в том, что мы не пошли в полуфинал, я извиняюсь за этот пенальти. 

В свое оправдание могу сказать, что это не была попытка выпендриться и показать, что вот я такой классный сижу на замене, но бью пенальти паненкой. У меня действительно тряслись коленки, я не знал, куда пробить. Мне в тот момент почему-то пришло такое решение. Еще в «Урале» Коля Заболотный говорил мне, что удар верхом по центру — самый сложный для вратаря. Почему-то я решил пробить не на силу, а вот так.

Притом что если бы я технически исполнил удар нормально и меня бы не трясло, то я бы забил. Субашич же упал в угол, я просто пробил безобразно.

– Давай подробнее про пенальти. Почему решил бить именно этим стилем в послематчевой серии?

– Все совпало так, что я сам себе навредил. После Испании все спрашивали: «Ты первым бил, тебя, наверное, трясло?» А меня не трясло, с Испанией я был уверен, что пойду, пробью в левый угол и забью. Так и произошло. Я говорил: «Да не, изи, я был уверен, пойду, сильно ударю, себя знаю». Вот и накликал себе беду. 

– Слышал версию, что перед серией пенальти ты сказал, что пробьешь паненкой. На что кто-то из партнеров тебе сказал: «Ты что, дурак? У тебя удар сумасшедший. Дай ему со всей дури между ушей». 

– Я у Лунева спросил: «Что думаешь, если дам подсечкой по центру?» Не помню, что он сказал. То состояние сложно передать. Что-то говорил Дзюба, но я ни одного слова не помню. Я стою, я в себе, у меня тряска, я думаю, как мне ударить, у меня 100 500 тысяч мыслей в голове. И ты сам себе говоришь: «Первая мысль – самая лучшая».

– Мне казалось, что у тебя было половинчатое решение.

– Нет.

– То есть ты поставил мяч и сказал себе: все, бью паненкой. Просто не исполнил. 

– Да. В момент удара не было смены удара. Элемент понта, наверное, был, поэтому во мне и была мысль, что... 95% игроков не бьют паненкой вообще, у них даже мысли такой нет. Мне она пришла. Это пижонство? Пижонство. То, что эта мысль пришла – это, наверное, какой-то мой внутренний мир в том числе.

Я бил в чемпионате по центру плассером. Этот удар – что-то между. По центру, не сильно, верхом. Понятно, что постфактум уже думаешь, не забив: «Да ## #### ####, лучше бы я просто мяч через стадион перебил, и то было бы лучше». 

– Ты тогда долго сидел в центральном круге. Винил себя за то, что сборная не в полуфинале?

– Нет, тогда была мысль, что я не заслужил этого. Был анализ, как я пришел к этой точке, что произошло, где я провалил чемпионат мира? Там все было рядом. Это был вопрос двух-трех голов – и дальше топ-клуб, условно. 

– А правда, что на тебя сильно кричал Габулов?

– Мы поругались сильно, да. В душевой он сказал что-то из серии: это все твое пижонство, разгильдяйство, ты подставил команду. 

– Как ты ответил?

– Был разговор на повышенных тонах, нас разняли. 

– После игры с Хорватией была очень пафосная фраза от тебя: «В моей голове всегда слова Майкла Джордана о том, что он несколько тысяч раз брался исполнять бросок в ответственный момент и очень много раз не реализовывал». Это твоя инициатива?

– Это была моя инициатива. Мы были на сборах 53 дня. Я напился пива в раздевалке и нес какую-то чушь. Не знаю, почему мне в голову пришла эта идея. Как будто бы я сильный, смогу все это преодолеть, и нужно таким образом сказать. 

– Жалеешь об этом?

– Нет, а что жалеть?

– Банальное «извините, я ошибся» – это было бы проще.

– Ну, это была нелепая попытка защититься. Я не нашел тогда в себе сил сразу извиниться. Не нашел смелости. Не прожил ту ситуацию. 

– Почему болельщики так негативно воспринимают эту историю до сих пор?

– Я в какой-то момент понял, что это будет до тех пор, пока я буду ходить по этой земле. Я смирился с этим, принял это. 

Думаю, это все равно больше с точки зрения футбольных обывателей. Тот чемпионат мира привлек к экранам всю страну. Тем, кто за футболом не следит – а таких до ЧМ было достаточно много – я запомнился именно этим. Наверное, как-то так, – сказал нападающий «Динамо».

Смолов у Нобеля: осмысление паненки на ЧМ, срыв трансфера в «МЮ» и что с Захаряном

Тест: отличите сюжет реального матча от вымышленного. Справитесь?