София Качушкина – новое лицо в команде фигурного катания на Первом канале.
В 20 лет она снимает влоги, берет интервью, работает в прямом эфире в студии и даже комментирует.
Еще недавно София выходила на лед в танцах: на чемпионате России-2024 попадала в топ-10 с Марком Волковым, брала медали Гран-при страны по юниорам с Олегом Муратовым. А сейчас осваивается по другую сторону бортика.
Мы связались с ней, чтобы узнать, как она попала на телевидение, зачем читать философские труды и какая суперсила у Алексея Ягудина и Максима Транькова.
«Когда взяла паузу в карьере, мама сказала: «Сонь, журналистика тебе к лицу»
– У тебя богатый опыт в танцах, ты даже застала международные старты до бана. А как все начиналось в спорте и почему закончилось?
– В фигурное катание меня, как и многих детей, привели родители. Мне было всего два с половиной года, и на каток я пришла вместе со старшей сестрой. Постепенно появились первые успехи. Я тренировалась у Анны Владимировны Царевой, и именно она однажды посоветовала попробовать себя в танцах на льду. Вскоре меня пригласили в пару – так и началась моя история в танцах.
Решение взять паузу в спортивной карьере далось мне непросто. Когда столько лет отдаешь себя одному делу, оно перестает быть просто частью расписания и становится частью тебя. Для меня фигурное катание было и остается делом души.
Поэтому решение пришло не сразу, связано в том числе с чередой травм. Было все: падения с поддержек, переломы разных частей тела, даже подозрение на перелом позвоночника – слава богу, все хорошо, обошлось ушибом поясницы. Было тяжело и морально, и физически выходить каждый раз на соревнования с травмой.
К тому моменту я уже определялась с университетом и будущей профессией. При этом я никогда не воспринимала журналистику как прощание со спортом: фигурное катание по-прежнему идет со мной рука об руку. Просто наши отношения приобрели новую форму.
– Почему выбрала журналистику, а не карьеру тренера или хореографа?
– Будучи спортсменом, я частенько выступала в роли интервьюируемого и в какой-то момент стала уделять особое внимание вопросам, которые мне задают. Мне была интересна специфика: какой надо задать вопрос, чтобы получить классную эмоцию и яркий ответ. Тогда все и началось, оттуда ноги растут.
Не меньшую роль сыграли родители. Особенно мама, которая однажды очень точно подметила: «Сонь, мне кажется, журналистика тебе к лицу». Порой близкие замечают в нас потенциал раньше, чем мы сами успеваем его осознать.
И я пошла в журналистику – ни разу об этом не пожалела, а тысячу раз благодарна за это решение.
– Наши фигуристы часто идут на телевидение, при этом не всегда заморачиваются с профильным образованием. Как думаешь почему?
– Ну, за всех точно сказать не могу. Кому-то ближе одно, кому-то – другое. К примеру, Женя Семененко учится вообще в медицинском вузе. То есть это же совсем не про тренерство, а абсолютно другая сфера.
Я на 100% счастлива, что выбрала это направление. И рада, что получается реализовываться в новом для себя амплуа, при этом уже очень любимом. И да, есть определенные сложности, однако я получаю колоссальное удовольствие и во время обучения, и уже на практике, когда применяю знания.
– Какие знания, полученные в университете, помогают на работе?
– Думаю, журналистские секретики зависят не столько от знаний, сколько от личности самого журналиста. У каждого свой почерк, и это я говорю не только про письменную деятельность, но и про интервью. Когда интервьюер задает вопрос, он говорит своим языком, задает те вопросы, ответы на которые ему самому интересны. Благодаря этому у разных журналистов герой раскроется с абсолютно разных сторон.
Но, на мой взгляд, высшая степень мастерства журналиста заключается в том, чтобы самостоятельно раскрывать человека, уделять огромное внимание вопросам, которые задаешь, и ответам, которые получаешь – это самое главное. Если вдруг человек загорается на какой-то теме, обязательно надо это раскручивать, копать туда. Если тема откликается собеседнику, то 100% там можно найти интересный материал.
В университете нас обучали, как правильно задавать вопрос. Какие бывают типы: вопрос-бантик, вопрос-мостик; каким вопросом открывать диалог, каким – завершать. Также отдельное внимание уделяют психологии, манипуляциям, пропагандам. Не для того, чтобы мы манипулировали нашими героями, а наоборот, чтобы мы хорошо понимали, что это такое, разбирались в профессии глубоко.
И если попался очень эрудированный гость, который пытается в свои руки взять управление интервью, чтобы мы умели грамотно направлять диалог в то русло, которое необходимо нам. Потому что руководство часто ставит определенные задачи – надо их выполнить, задать определенные вопросы, а человек ведь может уходить от ответа, потому что тема для него не совсем приятна. И задача грамотного журналиста – не нарушая личные границы интервьюируемого, все-таки добыть необходимую информацию.
– На Первом ты берешь интервью у фигуристов – были уже ситуации, когда приходилось так выруливать в диалогах?
– В работе я отличаюсь тем, что стараюсь быть дружелюбной и открытой к человеку, у которого беру интервью. Четко отслеживаю эмоции, с которыми человек подходит к диалогу.
Если брать конкретные ситуации, то для меня новым опытом были интервью с ребятами-юниорами, потому что часто именно они немножко зажимаются перед камерами, бывает сложно их разговорить. Но я нашла свою методику, фишку, подход. Поняла, что буду с ними по-человечески общаться, по-доброму. И если посмотреть влоги Первого канала с юниорами-парниками, то они получились живыми, теплыми.
О дебюте комментатора узнала за час до эфира. Паники не было
– Ты сама формируешь список ребят, с которыми записываешь разговоры для влогов?
– На Первом канале работает большая команда, за каждым нашим материалом стоит большая совместная работа. Мне очень помогает Кирилл Благов; Ольга Черносвитова внимательно следит за моей работой. Они меня направляют, делятся замечаниями, видением, рассказывают подробнее про специфику телевидения. Я им безмерно благодарна.
С Кириллом вместе обсуждаем, кого пригласить на интервью, чье выступление особенно интересно разобрать. При этом я, как спортсменка, знаю: каждый прокат – результат огромного труда. Поэтому выбирать непросто. По возможности мы беседуем с призерами и с теми, кто особенно ярко проявил себя на турнире.
– Кто был для тебя самым интересным собеседником? Или, может, самым неожиданно раскрывшимся?
– По свежим эмоциям я бы выделила юниорские пары. Я ведь специализируюсь на танцах, а пары – для меня новый вид. Я смотрела программы, изучала.
Среди взрослых сложно выделить кого-то одного, потому что, как я говорила, задача хорошего журналиста – с каждым героем провести такое интервью, чтобы человек раскрылся по-новому. Поэтому я стараюсь в каждом интервью это и делать.
И спортсмены открываются для меня всегда с новой стороны. Каждый интересен по-своему. Здесь нельзя сказать, что кто-то прям вау, а кто-то другой не очень. Нет, у каждого свои взгляды на жизнь. У каждого уникальная история. И интересно во всем этом разбираться, слушать, быть участником диалога.
– Ты сказала про хорошие отношения с Кириллом Благовым, Ольгой Черносвитовой. То есть ты уже «своя» на Первом канале. А как вообще туда попала?
– Насколько я уже «своя» на Первом канале, наверное, правильнее судить моим коллегам. Со своей стороны могу сказать: я очень ответственно отношусь к работе и требовательна к себе. Если берусь за задачу, стараюсь разобраться в ней глубоко – от истории фигурного катания, технической базы и биографии спортсменов до деталей конкретного турнира.
Первым важным эпизодом стали прошлогодние контрольные прокаты взрослой сборной. Я приехала туда зрителем, и именно там состоялся первый разговор с представителями канала. А уже на московском этапе Гран-при вышла на первый рабочий день.
– А как произошел этот контакт: ты подошла или кто-то с канала к тебе обратился?
– Все началось с разговора на контрольных прокатах. Тогда возникла возможность рассмотреть мою кандидатуру для работы на канале. Для меня это было особенно ценно: я много лет провела в танцах на льду, хорошо знаю эту среду и очень хотела применить свой опыт в новой профессии.
– Были ли у тебя конкуренты? Например, Никита Кацалапов тоже комментирует танцы, но не постоянно.
– На Первом канале работают профессионалы высочайшего уровня. Для меня большая честь работать рядом с ними и быть причастной к общему делу. Я сосредоточена прежде всего на том, что зависит от меня: подготовке, качестве эфира и постоянном профессиональном росте. А кадровые решения, разумеется, остаются за руководством.
Кстати, с Никитой Кацалаповым мы одно время катались в группе у Александра Жулина, мы с ним хорошо знакомы, и у нас уже был контакт – вместе комментировали танцы на льду на контрольных прокатах.
Вообще, попадание на комментаторскую позицию для меня было неожиданностью. Меня позвали на этап Гран-при в Москве, я пришла туда в роли журналиста, делала влог с танцорами. На следующем турнире – это чемпионат России – был план снимать влоги, работать в студии и на утренних тренировках танцевальных дуэтов. До этого танцы комментировала Елизавета Худайбердиева.
Обстоятельства сложились так, что чуть больше чем за час до эфира произвольных танцев мне предложили выйти на комментаторскую позицию. Я уже знала участников, следила за сезоном и разбиралась в технических нюансах, поэтому, конечно же, согласилась. Это был неожиданный поворот, после которого я продолжила комментировать и на финале Гран-при.
– Не было паники, что на подготовку всего час?
– Меня спросили: «Как думаешь, справишься?» Я ответила: «Конечно. Как скажете, так и сделаю». Есть шутка: «Спросите, что я умею, – лучше скажите, что нужно уметь, и через три дня я этому научусь». Мне близок такой подход – не бояться новой задачи, а искать способ с ней справиться. Тем более я весь сезон следила за соревнованиями и общалась со спортсменами. Поэтому вместо паники было желание собраться и сделать работу достойно.
Специфика комментирования: оговорки в эфире, невыключенные микрофоны и работа с «ухом»
– Кем ты сейчас себя больше видишь: комментатором или ведущей?
– Журналистом. Мне нравится совмещать, и на самом деле одно без другого, как мне кажется, существовать не может, потому что все это журналистика. Если мы говорим про редакционные моменты – это тоже журналистика. Монтаж – тоже журналистика. Роль ведущей – тоже. И комментирование – это, как ни странно, тоже журналистика. Это все части профессии, и мне нравится ее многогранность. И я готова делать и то, и другое с огромным удовольствием. Чем я и занимаюсь.
– Со стороны у тебя все складывается идеально. Но неужели даже в первый день перед камерой не было волнения?
– Конечно, в первый день был приятный трепет. Все-таки Первый канал, новая команда, незнакомый формат работы. На секунду мелькнула вполне человеческая мысль: «А что обо мне подумают?» Но задерживаться на ней я не стала. Гораздо интереснее было сосредоточиться на том, что я могу привнести в эту работу.
Я быстро сформулировала для себя простую мысль: окружающие видят тебя так, как ты себя преподносишь. Если ты придешь и будешь транслировать неуверенность, то тебя и будут воспринимать как неуверенного человека, это работает и в обратную сторону. Ведь люди видят прежде всего то, как ты проявляешь себя в деле. Если ты подготовлена, внимательна и уверена в материале, именно это и становится основой первого впечатления. А переживания не должны управлять твоими действиями.
Мне хотелось с самого начала соответствовать уровню команды и статусу Первого канала. И я напомнила себе: у меня есть знания, опыт спортсменки, искренняя любовь к фигурному катанию и интерес к профессии – значит, не нужно ставить волнение на пьедестал, а надо просто работать.
Когда я познакомилась с командой, этот трепет быстро сменился рабочим азартом. Особенно помогли Кирилл Благов и Ольга Черносвитова. В первый день Кирилл подсказывал, как лучше выстроить влог, объяснял нюансы и поддерживал меня.
Самое интересное – я не чувствовала, что волнуюсь, возможно, это было как-то видно извне. И сказывалась еще моя гиперответственность – хотелось сделать сразу все хорошо. Я говорила: а это как, а здесь вот как, а что еще улучшить? И Кирилл немного успокаивал, говорил: Соня, ты молодец, все получается.
– То есть надо было, наоборот, останавливать тебя?
– Да-да-да.
– Это взаимодействие за кадром. А что с работой в прямом эфире? В студии ведущие сидят с «ухом». Сложно приноровиться?
– Я бы могла сказать, что именно здесь помогло обучение в вузе, но мы только сейчас изучаем этот аспект журналистики. А у меня работа с «ухом» началась чуть раньше. И здесь сыграла роль человеческая эрудированность.
Вот представь: сидишь, и тебе одновременно нужно формулировать мысли, говорить, слушать ведущего, который находится рядом, следить за ответами гостей и при этом воспринимать информацию, которую тебе передают через маленький наушник. И все это может звучать либо очень громко и одновременно, либо, наоборот, едва различимо. Конечно, ощущения незабываемые, ха-ха.
При этом для меня все это было в новинку, а ко всему неизведанному я всегда испытываю особый интерес. Наверное, именно поэтому мне удалось довольно быстро приноровиться.
– Уже совсем не отвлекает?
– Бывают ситуации, когда ты еще не успел отрегулировать на микшерном пульте громкость, и в этот момент тебе неожиданно что-то передают в наушники. Причем звук может оказаться настолько громким и резким, что невольно вздрагиваешь. Но на моей практике такое было пару раз, при этом внешне никто даже не понял, что я напугалась, и в голосе это тоже никак не отразилось, поэтому все хорошо.
– Прямой эфир – особенный, не дает права на ошибку. Были ли у тебя курьезы: невыключенный микрофон, смешные оговорки?
– Что касается оговорок, они, конечно, случаются – все мы люди. Особенно когда проводишь много часов на комментаторской позиции, слова порой могут немного путаться. Прямой эфир тем и отличается от записи, что в нем нельзя остановить время и сделать еще один дубль.
На мемориале Дениса Тена после нескольких часов комментирования я допустила неточность в эфире. Как только поняла это, сразу исправилась. Признаюсь, я очень самокритична и по натуре перфекционист. При этом мне кажется, что профессионализм заключается не в обещании никогда не ошибаться, а в умении вовремя заметить ошибку и деликатно ее исправить.
С невыключенным микрофоном у меня ситуаций не было. Правда, однажды коллега, с которым мы вместе комментировали, был буквально в шаге от того, чтобы забыть его выключить.
– Не скажешь кто?
– Нет, ха-ха. Но такое было.
Я стараюсь внимательно следить прежде всего за собой: за речью, интонацией, точностью формулировок. Перед эфирами обязательно делаю артикуляционную разминку – голос для журналиста такой же рабочий инструмент, как для спортсмена его тело.
Тьфу-тьфу-тьфу, сплюнем и по дереву постучим, чтобы никаких курьезов не случалось.
«Хороший комментатор должен усиливать происходящее на льду, а не конкурировать с ним»
– Как ты вообще готовишься к эфирам?
– Голос – наш инструмент и в каком-то смысле визитная карточка. Поэтому над речью я работаю постоянно. Мне особенно интересно замечать не очевидные слова-паразиты, а собственные речевые привычки: повторяющиеся вводные конструкции, одинаковые связки, формулировки, которые незаметно кочуют из эфира в эфир.
После трансляций я переслушиваю себя и отмечаю, где мысль можно было выразить точнее или интереснее. Подбираю синонимы, пробую новые конструкции – хочется, чтобы речь оставалась живой, разнообразной и при этом естественной. Очень ценю обратную связь от Кирилла Благова и Ольги Черносвитовой: их замечания помогают мне видеть то, чего порой не замечаешь сама, и профессионально расти.
Не менее важно для меня и мнение зрителей. Признаюсь, комментарии и форумы я не читаю, хотя слышала, что там немало положительных отзывов. Опытные коллеги посоветовали мне не погружаться в эти обсуждения: угодить абсолютно всем невозможно, а лишний раз накручивать себя не хочется.
Мне ближе общение через личные сообщения. Многие пишут, благодарят за эфир, а я стараюсь узнать, о чем людям было бы интересно услышать больше, какие тонкости фигурного катания хотелось бы понять. В том числе поэтому я сдала экзамены на технического специалиста по танцам. Мне важно не просто разбираться в нюансах самой, но и уметь объяснять их доступным языком, чтобы даже человек, впервые включивший трансляцию, мог понять и оценить происходящее.
Для меня комментирование – это не только рассказ о событиях на льду, но и возможность создать ощущение живого диалога, в котором каждый чувствует себя частью происходящего.
– Как много времени занимает подготовка?
– С секундомером не засекала. И не стану говорить, что ежедневно по 20 часов безотрывно сижу за компьютером. Подготовка для меня – не отдельный пункт в расписании, а непрерывный процесс. Я смотрю соревнования, изучаю программы, замечаю изменения в дуэтах. Поэтому к каждому следующему старту подхожу с более глубоким пониманием материала.
Но я всегда ищу актуальную информацию: когда день рождения у спортсмена, у тренера, на каких турнирах какое место заняли, может быть, что-то интересное произошло в их жизни за тот период, пока они не выступали и не появлялись в нашем информационном поле. Вот на это обычно уходит много времени. Впрочем, со многими спортсменами и тренерами я знакома лично и поддерживаю общение, что, конечно, помогает.
Самая тщательная подготовка была к контрольным прокатам этого сезона. Я приезжала в Новогорск еще до начала, наблюдала за всеми тренировками, общалась с тренерами – чтобы быть более эрудированной и подкованной в эфире.
В том числе это мне помогло подготовиться к экзамену на технического специалиста. Экзамен сдан, сертификат получен.
– Ты училась, чтобы в будущем работать техспециалистом или чтобы это помогало тебе объяснять все нюансы в эфире?
– Я очень люблю развиваться, изучать новое, то, в чем я до этого себя не пробовала. И вот эта ступенька в виде технического специалиста была для меня заманчива.
Это очень помогает в эфире: правила меняются, а танцы на льду остаются одной из самых непростых для зрительского восприятия дисциплин. Мне хочется объяснять их тонкости понятно и увлекательно, не теряя при этом глубины.
– Как думаешь, получится сохранить такое въедливое отношение к делу? Или в какой-то момент любой комментатор думает, что может проехать на опыте?
– Я пока не научилась смотреть в будущее. Если бы знала еще пару лет назад, что буду сейчас с другой стороны бортика сидеть и комментировать, то была бы в приятном шоке и в предвкушении этого события.
Но мой перфекционизм и, как ты сказала, въедливость – это часть меня. Не совсем правильно, если я возьму и оторву эту часть от себя. Поэтому я развиваюсь и иду только вперед. Моя главная задача – быть интересной, эрудированной, подготовленной.
– Есть кто-то, на кого ты равняешься в профессии комментатора?
– Безусловно, Александр Гришин. Выдающийся профессионал, который знал фигурное катание от А до Я. Меня всегда восхищало, насколько глубоко он жил этим видом спорта и как тонко чувствовал спортсменов во время их выступлений.
Он никогда не перетягивал одеяло на себя. Иногда комментатору хочется проявить себя настолько ярко, что его слова начинают соперничать с происходящим на льду. Мне кажется, это нарушает саму природу спортивного комментария: главным героем все-таки остается спортсмен.
Мне очень близко то, как работал Александр. Спокойно, интеллигентно. При этом у него всегда была фактура. Он очень точно чувствовал момент и умел дать эксперту пространство. Мне вообще кажется, что сильный комментатор – это не тот, кого после эфира зритель запомнил больше спортсменов. Хороший комментатор должен усиливать происходящее на льду, а не конкурировать с ним.
«И Соловьев, и Ягудин говорили мне перед эфирами: все хорошо, расслабься»
– Ты говоришь, что Александр Гришин давал слово эксперту, а ты сейчас себя кем больше считаешь: экспертом или комментатором?
– Мне близки обе роли, и в зависимости от формата эфира они могут меняться. Например, когда мы с Владимиром Морозовым комментировали юниорские спортивные пары, я во многом выполняла функцию ведущей: представляла участников, рассказывала о тренерских штабах, межсезонной подготовке и программах.
А во время совместного комментария танцев с Василием Соловьевым на финале Гран-при я больше выступала как эксперт. Мне нравится, что профессия позволяет быть многогранной: не выбирать одну роль раз и навсегда, а находить ту, которая нужна конкретному эфиру.
– Перенимаешь опыт у коллег или пытаешься выработать свой стиль?
– Мне очень повезло с коллегами: рядом люди с колоссальным опытом. В прошлом сезоне я работала с Василием Соловьевым – одним из наиболее опытных комментаторов фигурного катания, который многое сделал для популяризации этого вида спорта на телевидении. Изначально Василий был главным голосом фигурного катания на кабельном телевидении.
– В дуэте с Татьяной Тарасовой.
– Да, с прекрасной Татьяной Анатольевной. Достаточно вспомнить Олимпиаду-2014 – сколько искренних эмоций, переживаний и страсти было в тех эфирах!
Я всегда хочу сохранять свою индивидуальность, при этом с огромным любопытством наблюдаю за всеми профессионалами, которые окружают меня.
Тарасова-комментатор: как попала на ТВ и за что в нее бросили микрофон?
– Может быть, есть совет, который больше всего повлиял на тебя – от Соловьева, Ягудина, Транькова?
– Мне посчастливилось работать рядом с такими выдающимися людьми и иметь возможность разговаривать с ними не только в эфире, но и за его пределами.
И Василий Соловьев, и Алексей Ягудин не раз говорили мне: «София, все хорошо, расслабься».
Я в этом плане очень живая, гибкая – мне всегда хочется совершенствоваться, реализовываться, делать фигурное катание еще лучше. Возможно, в связи с этим они мне давали такой совет, что «да, молодец, продолжай это делать, все супер, но спокойно, без суеты». И это не связано с тем, что я какая-то торопыга, просто надо в моменте наслаждаться тем, что делаешь. И давали такой совет – его я и придерживаюсь.
Отдельно хочется сказать о Максиме Транькове, с которым сейчас мы много работаем вместе. Невероятно эрудированный человек, у которого всегда есть чему поучиться! Он делился со мной тонкостями прямого эфира, например, в самом начале объяснял, в какие моменты лучше выдерживать паузы, чтобы потом получались красивые видеонарезки. У нас всегда очень живой диалог, много юмора, и я искренне ценю возможность работать рядом с профессионалом такого уровня.
– Им легко говорить «расслабься» – у них большой опыт.
– Да, они прекрасны, каждый из них – выдающийся человек. Я восхищаюсь их спортивной карьерой. То же могу сказать и про их мастерство в качестве спортивных журналистов. Очень интересно за этим наблюдать, ведь у каждого есть свой стиль. Кто-то более спокойный, кто-то более энергичен.
Алексей Ягудин обладает редким даром мгновенно ориентироваться в любой ситуации: у него удивительное чувство момента, живая реакция и невероятная энергия. Максим Траньков по-своему виртуозен: за его спокойствием и точностью в эфире чувствуется огромный спортивный и телевизионный опыт. Он умеет держать ритм разговора, слышать партнера.
Общаясь с этими людьми, как не впитать это все и не стать лучше? Это преступление.
У нас дружная команда. И сплошное наслаждение работать с такими исключительными людьми и блестящими специалистами. Для меня это огромное счастье.
Почему комментировать танцы сложно и кто запомнился на прокатах?
– Танцы – пожалуй, самый сложный для объяснения вид. В парах и у одиночников зрителю все понятно: падение – плохо, чистый прыжок – хорошо. Как объяснять в эфире танцы так, чтобы разобрались все?
– Танцы на льду действительно непросто объяснять: многие детали, от которых зависит оценка, неочевидны зрителю без специальной подготовки.
В том числе поэтому я сдала экзамен на технического специалиста. Мне важно самой разбираться в нюансах правил, а затем переводить этот профессиональный язык на понятный зрителю без потери смысла.
Важно донести, почему одна пара получает больше другой, хотя визуально обе катались чисто. Смотреть на качество шагов, ребер, синхронность, расстояние между партнерами, качество позиций, частоту поворотов, музыкальность. И при этом очень важно не превращать эфир в технический семинар.
Поэтому я придаю большое значение тому, чтобы не просто разбирать каждый элемент в момент его исполнения, иногда лучше вообще промолчать и дать зрителю посмотреть программу, а потом уже объяснить одну действительно важную деталь.
Если вдруг, не дай бог, спортсмены ошиблись, то рассказать, что пошло не так, и почему технические специалисты снизят уровень за тот или иной элемент.
– Бывает, что ты не согласна с судьями?
– Не могу сказать, что у меня возникали принципиальные разногласия с судейскими решениями. Со знакомыми специалистами мы иногда обмениваемся взглядами на технические нюансы. Например, один может увидеть сложность захода на поддержку, а другой – обратить внимание на возможную запрещенную позицию или отсутствие необходимых критериев сложности. Это скорее не дискуссия, а профессиональный диалог, обмен опытом и разными взглядами на наш вид спорта.
– Ты работала на прокатах и видела почти все постановки наших танцоров. Какие запомнились больше всего?
– К сожалению, на контрольных прокатах мы не увидели программу Василисы Кагановской и Максима Некрасова, хотя до этого наблюдали за ними на международном старте. Я видела их работу на тренировках еще в межсезонье: приходила на каток к Анжелике Алексеевне Крыловой во время подготовки к экзамену на техспециалиста. Там же наблюдала за Елизаветой Пасечник и Дарио Чиризано. Обе пары оставили сильное впечатление.
Понравились наряды Софьи Леонтьевой и Даниила Горелкина. В ритм-танце у них произведение искусства, а не костюмы! Еще когда мы во влоге Первого канала снимали ребят в новых образах, я была в восторге.
Отмечу Ирину Хавронину и Девида Нарижного – ждала их возвращения после перерыва и травмы Девида. Радостно, что ребята вышли и на прокаты, и уже выступили на международных турнирах. С ними работает Никита Кацалапов – отрадно видеть этого выдающегося фигуриста в роли тренера.
А еще Екатерина Миронова и Евгений Устенко. Я за них переживала, старалась поддерживать, потому что на челленджере у них не все получилось.
В целом контрольные прокаты подарили мне множество приятных впечатлений. И, пожалуй, не хочется прям выделять только один дуэт: у каждой нашей пары есть почерк, своя особенная история и то, за что ее хочется ценить.
«Сизерон и Фурнье-Бодри разрушили очередь в танцах. Это поражает»
– А за международкой следишь?
– Я слежу за фигурным катанием во всех дисциплинах – и вообще очень люблю спорт. Но если говорить именно о танцах, меня особенно увлекает их многогранность. У каждого тренера и хореографа словно своя кисть: из одного и того же языка движения рождаются совершенно разные картины. Одна – яркая и дерзкая, другая – тонкая и лиричная. И почерк мастера в них всегда узнаваем.
В олимпийском сезоне меня особенно впечатлили Лоранс Фурнье-Бодри и Гийом Сизерон. Два выдающихся спортсмена. Гийом к тому моменту уже был олимпийским чемпионом с Габриэлой Пападакис, и его мастерство говорит само за себя. Но отдельно хочется отметить Лоранс – ее работоспособность и стремление совершенствоваться.
Представь, какое психологическое давление может испытывать спортсменка, вставшая в пару с олимпийским чемпионом. Ведь в танцах важны не столько индивидуальные заслуги, сколько то, что вы способны создать вместе. А здесь речь шла о новом дуэте, которому за невероятно короткий срок, за один сезон, удалось подняться на олимпийскую вершину.
«Я в недоумении – когда наш медовый месяц кончится?» Женщина, подарившая Сизерону второе золото
На Олимпийских играх в ритм-танце они вышли в первой разминке, а в произвольном – уже в последней, сильнейшей. Это поражает. Потому что всегда есть та самая очередь, а здесь такой скачок – в правильную сторону для танцев и фигурного катания.
– Но это же больше исключение из правил, очередь никуда не делась.
– Исключение – это уже что-то. Все по очереди, а они пошли в обход.
– Как думаешь, сколько у наших танцоров займет времени, чтобы завоевать прежнее положение? Или, может, они тоже разрушат эту очередь?
– Я очень верю в наших фигуристов и в потенциал российских танцевальных дуэтов. Они уже возвращаются на международные старты, постепенно расширяют соревновательный опыт и получают возможность вновь заявить о себе. Это процесс, которому нужны время и последовательность, но я уверена: нашим спортсменам есть что показать.
А вот в юниорах Мария Фефелова и Артем Валов – уже лидеры. Можно же говорить, что они уже разрушают очередь? Что они мощно ворвались?
– Все-таки у юниоров не такая ярко выраженная очередь, как у взрослых.
– Но это же тоже танцы на льду, и это же тоже очередь.
– А если говорить про взрослых?
– Я испытываю небывалую любовь к нашим танцевальным дуэтам и уверена, что с каждым стартом они будут подниматься все выше и выше.
Конечно, все-таки есть та самая очередь, и много дуэтов, которые более опытны, мастеровиты – они катались на протяжении четырех лет на международном уровне. Но наши спортсмены очень трудоспособные и талантливые. Если бы я была предсказательницей, я бы сказала, какой будет расклад. К сожалению или к счастью, я не она, поэтому у меня есть возможность наслаждаться и с восхищением наблюдать за всем происходящим.
– Если бы ты была предсказательницей, было бы не так интересно смотреть фигурное катание.
– Почему же? Я бы все рассказала, а зрители с особым интересом ждали бы момента, когда мое предсказание не сбудется.
Как отдохнуть после эфира: чай, родные и труды философов
– Ты на многие вопросы отвечаешь по-философски. Много читаешь?
– Ох, так как у меня филологический факультет и направление журналистика, книг я правда читаю много, и отдельная любовь у меня как раз к философии. Мне нравится Сартр, Фромм, есть много гениальных деятелей в сфере философии.
Если говорить про масштабную литературу, то я читала и постмодернизм, и серебряный, и золотой век, и зарубежную литературу – в каждом из этих направлений находила что-то интересное для себя. Вот так собрать топ-5 или даже топ-10 книг – это надо время подумать, потому что многое было перечитано.
Особенно мне близок Жан-Поль Сартр. Например, его «Экзистенциализм – это гуманизм» и «Трансценденция Эго». Мне интересны его размышления о свободе, ответственности и том, как человек формирует себя собственными решениями.
– Как ты восстанавливаешься после долгих эфиров? Не трудами же философов?
– У меня есть маленький ритуал после длинного эфира: прийти домой и съесть что-нибудь сладкое. У меня нет вредных привычек. Я обожаю десерты, хотя, конечно, стараюсь соблюдать меру. Иногда для счастья достаточно чашки чая и любимого пирожного – особенно после дня, когда несколько часов подряд живешь в ритме прямого эфира.
Но по-настоящему восстанавливают меня близкие. Я очень люблю родителей, бабушку и дедушку, да вообще всю свою семью. Стараюсь каждый день им звонить – не обязательно по какому-то поводу, иногда просто чтобы сказать, как сильно я их люблю. Услышать родной голос, поговорить обо всем на свете или посидеть дома с мамой и папой за чаем – для меня это лучший способ вернуться к себе.
А еще я иногда устраиваю себе то, что в шутку называю «минуткой деградации»: включаю фильм или сериал. Правда, профессиональное любопытство даже здесь не всегда выключается. Могу поставить интервью с каким-нибудь эрудированным умным гостем, это помогает расширить словарный запас, насмотренность. Ну и наблюдаю за тем, как журналист ведет себя с тем или иным гостем.
– То есть после работы нет-нет да и тянет еще поработать?
– Ну, это нельзя назвать «поработать». Вообще, когда тебе нравится то, что ты делаешь, когда ты действительно получаешь от этого огромное удовольствие, сложно вешать ярлык и говорить: «Ой, это моя работа, это сложно, это трудно». Почему есть такое убеждение, что работа – это тяжело? Нет, можно же получать удовольствие от того, чем ты занимаешься.
Фото: instagram.com/sofia_kachushkina; РИА Новости/Александр Вильф, Санто Стефано, Владимир Астапкович
Комментарии
Спасибо, папа
Все сама, сама
А статью бы в таком объеме интересно почитать, но о фигуристах, но такого и близко не бывает .
Сегодня несколько новостей о ней и целая статья 😇