Главные мысли.
Хабиб Нурмагомедов стал новым гостем подкаста Федора Смолова Smol Talk. Поговорили обо всем – бизнесе, футболе и устройстве UFC.
Мы выделили самое интересное.
Хабиб раскритиковал новый формат ЧМ и рассказал, как пытался попасть на финал ЛЧ в Москве – искал билеты на Красной площади
Конечно, большая часть разговора посвящена чемпионату мира и футболу в целом, который Хабиб очень любит. По словам Нурмагомедова, он планировал слетать на полуфиналы и финал ЧМ в США («не прет, как на Лигу чемпионов»), хотя не впечатлен новым форматом турнира с 48 командами:
«Может, потому что привык к старому. Сделали слишком много команд, не хочу называть страны… Целая нация может обидеться. 48 команд – много для меня. ЧМ по футболу – высший пилотаж спорта. Там не должны играть команды с таким уровнем. Плей-офф – интересный, думаю, будет много сенсационных матчей.
ФИФА зарабатывает огромные деньги, за эти четыре года они проделали огромную работу. Сделали, чтобы участвовали 48 команд, играли в США, а там, знаешь, умеют устраивать шоу. Есть плюсы, есть минусы, но я бы хотел, чтобы формат был старым».
Отдельно Хабиб высказался о вратаре Кабо-Верде Возинье, на которого после ЧМ подписались 29 млн человек: «Набрать 50 млн подписчиков – не то чтобы легко. Думаю, всего 10-15 футболистов, у которых более 50 млн: Неймар, Мбаппе, Роналду, Месси. Возинья сейчас взорвется, а потом он что выставлять будет? На Салаха весь Египет подписан – у них 90 млн население. Еще в списке должны быть Хамес Родригес и Алексис Санчес».
Хабиб вспомнил, как пытался попасть на финал ЛЧ в Москве в 2008 году, но не получилось: «Был в Москве на чемпионате России по панкратиону, должен был выступать. На следующий день проходил финал ЛЧ, я еще хотел чисто по-махачкалински найти билеты, но никак. Я пытался, у меня даже была фотка с английскими болельщиками на Красной площади. Я тогда за «Юнайтед» болел. Потом радовался, что Криштиану купили в «Реал».
Финал ЛЧ «Милан» – «Ливерпуль» смотрел в Махачкале на большом стадионе на городском пляже, я тогда болел за «Ливерпуль». Мы пошли с друзьями, а у меня они не очень футбольные. После первого тайма говорили: «Давай пойдем отсюда». А я: «Не-не, давайте подождем». Меня прикалывал состав «Ливерпуля» – Риисе, Хююпя, Джеррард, Барош, Шмицер. Потом бах – один забили, второй забили, третий забили!»
Еще Хабиб назвал самых сильных футбольных тренеров на данный момент и собрал топ игроков: «100% Луис Энрике на первом месте, объективно. Просто знаю, как он поставил команду, как общается с руководством, какие у него полномочия и как он с этим справляется. Видно, как он объединил ребят, как они все друг за друга бьются.
Сильно нравится Микель Артета, потому что он очень харизматичный, интересная энергия. Много у кого учился, сам был топ-игроком. И на третьем месте – Венсан Компани. Хосеп Гвардиола – на четвертом, но если брать лучшего всех времен, то, конечно, он с любым поборется за первое место.
Мой топ игроков – Зинедин Зидан, Криштиану Роналду, Златан Ибрагимович. Руд ван Нистелрой очень нравился, я радовался, когда он перешел в «Реал». А сейчас считаю лучшими Витинью, Хвичу Кварацхелию, Киллиана Мбаппе, Ламина Ямаля, Усмана Дембеле. Эрлинг Холанд на шестом месте».
«Провел ли успешный турнир или нет – $1,1 млрд от Paramount все равно приходит». Почему UFC остается востребованным, несмотря на спад интереса?
Хабиб порассуждал о модели бизнеса UFC и новом огромном контракте промоушена с Paramount: «Чувствуется спад интереса – это одно. Но по бизнесу: UFC подписал контракт с Paramount на семь лет – около $7-7,7 млрд, то есть около $1,1 млрд в год.
Как промоутер я четыре года развивал Eagle FC. Для любой бойцовской лиги главное – ТВ-контракт. Потом идешь к спонсорам и говоришь, что у тебя есть лига, бойцы и контракт с телевидением. У UFC сейчас контракт с Paramount на семь лет. По охвату это рядом с Apple, Netflix. Им больше ничего не нужно, даже дополнительные спонсоры. Провел ли UFC успешный турнир или нет – $1,1 млрд все равно приходит.
Будут ли теперь работники лиги искать спонсоров, чтобы зайти в другие страны? Вот нужен ли сейчас UFC турнир в Баку или, наоборот, Баку нужен UFC? Например, сейчас идут переговоры UFC с Узбекистаном. Кому это нужнее – UFC или Узбекистану? Теперь вопрос – кому это было нужнее 10 лет назад? UFC. А сейчас это нужно странам – они хотят привлечь такой бренд, как UFC, чтобы с их помощью привлекать к себе туристов и деньги.
Сейчас UFC вышел на уровень АПЛ, НБА, НХЛ, Лиги чемпионов. Я был маленьким кирпичиком в их стене: мы росли вместе, но я рос на площадке UFC. Сейчас бойцы выступают под брендом UFC, но когда был бой с Конором, то не все знали, что мы дрались под брендом UFC. Хотя знали про наш поединок. Люди не разбирались, что такое MMA, а что такое UFC. А сейчас MMA – это UFC».
Нурмагомедов дал промоушену совет по расширению аудитории: «Интерес UFC в развитии бойцов зависит от того, сколько денег они получат. Это решает узкий круг топ-менеджмента. Мое мнение – с этим работают пока не так хорошо. Как минимум ты должен знать бойца и его историю: кто он и откуда вышел. Лиге нужно больше вкладываться в развитие бойцов и больше показывать их на платформе, где они выступают.
Если бы я руководил лигой, брал бы локальных бойцов. Например:
Узбекистан – почти 40 млн людей населения;
Индия – 1,5 млрд, но нет бойцов;
Китай – 1,4 млрд, бойцов можно на пальцах пересчитать;
Россия – бойцы есть, но отрезаны от платежной системы;
Арабский мир – тоже нет бойцов;
Африка – более 1 млрд людей, бойцов нет;
Франция – около 70 млн, два-три бойца (один – дагестанец, другой – африканец). Проводят один турнир в год;
Англия – около 60 млн, там тоже пара бойцов: Пэдди Пимблетт и Леон Эдвардс, который закончился. Кто у них еще есть?
Нужно открывать локальные офисы, маленькие лиги под UFC, растить конкуренцию, чтобы был контент. XXI век – век контента. Если они сейчас вложатся и сделают маленький промоушен внутри Индии и если это займет пять-семь лет или даже 10, то потом 1,5 млрд людей будут смотреть. Если у них звезда будет выходить, это +100 млн подписчиков. В Индии нормально иметь 50 млн подписчиков при 1,5 млрд населения. Я бы посоветовал UFC делать локальный акцент.
Пример турнира в Баку: местным важно, чтобы дрался свой. То же самое и для Узбекистана – американцы не соберут так много зрителей, как свои бойцы. Везде нужны свои герои. Аргентинцы не могут любить Криштиану Роналду, как Лионеля Месси. В Абу-Даби болеют и поддерживают российских бойцов, но хотели бы и своих. Есть маленькие моменты, на которые UFC не обращают внимание. У них нет конкуренции».
«Если бы я захотел вернуться через 20 лет, мог бы только в UFC». Минус от контракта с главной лигой мира
«Все лучшие бойцы мира находятся под эксклюзивным контрактом с UFC. Если мне вздумается возобновить карьеру в ММА, я никуда не смогу вернуться, кроме UFC, даже через 20 лет. У меня действующий контакт с UFC. Но я не собираюсь возвращаться. Все бойцы мечтают подраться в UFC, они [руководство] этим пользуются: «Хочешь драться у нас? Хорошо, заходи, только у тебя будет эксклюзивный контракт». Считаю, для бренда UFC это правильно.
Общался с Хантером Кэмпбеллом насчет PFL и сказал ему, что он должен благодарить их, так как эта лига тоже популяризирует MMA. Не все могут зайти в UFC. PFL дает площадку тем, кто не может попасть в UFC даже с высоким уровнем навыков. Без PFL моего брата Усмана бы не знали: в 21 год он не попал бы в UFC, зато подписался в Bellator, стал чемпионом, а после слияния с PFL стал там чемпионом.
PFL дал ему фундамент со стенами и сделал из него звезду. Да, ему еще помогало, что он мой брат. Но Усман – боец мировой элиты, которого сделал PFL. Вне UFC он – №1 в топ‑10 most wanted. Поэтому я очень благодарен PFL. И что дальше для Усмана – не скажу из уважения к PFL. Сначала надо провести бой [против Арчи Колгана]: у соперника 13-0, все бои под PFL, около 10 лет тренируется с Джастином Гейджи. А после боя – три месяца на переговоры».
Хабиб высказался и о селекционной политике UFC. Считает, что сейчас лига заинтересована только в ударниках. «UFC целенаправленно подписывает ударников. В Rizin, ACA и PFL чаще доминируют борцы. Примеры дивизионов UFC:
84 кг – кроме Чимаева, нет борцов, остальные дерутся в стойке;
93 кг – нет борцов;
тяжелый – только Кертис Блейдс;
77 кг – есть борец‑чемпион, ты знаешь его [Ислам Махачев];
70 кг – есть борец, который не борется. Это Джастин Гейджи. У него был соперник [сам Хабиб], который борол его и аккуратно усыпил. Но у него хорошая борцовская база – никто не мог подержать его внизу;
66 кг – есть борец, которого отодвинули и держат в стороне. Это Мовсар Евлоев. У него 10-0 в UFC. Дайте ему шанс, он всех переборет;
61 кг – был доминирующий борец, Мераб [Двалишвили]. У него 1-1 с Петром Яном;
57 кг – Пантожа очень хорошо борется, но он случайно проиграл пояс из-за неудачного падения на локоть. Если дать шанс Мокаеву, он тоже будет чемпионом.
Когда борцам дают шанс, они выигрывают. Последние поражения у Мераба и Хамзата не показательны: борьба диктует, где пройдет бой. Это не просто физика, а техника и спортивный интеллект: из тысячи приемов за долю секунды выбрать один. Ударники часто рубятся, борец оснащен разнообразнее».
Хабиб считает, что гонять вес – нормально: «Каждый человек имеет право выбора. Хочет гонять 15-20 кг – его проблема»
Важный вопрос – почему бойцы не выступают в природном весе, а истязают организм весогонками? Как пример Смолов привел Хамзата Чимаева, который проиграл Шону Стрикленду и, по словам его брата Артура, с трудом уложился в вес: «Когда оставалось 1,2 кг, организм отказал». Весогонку Хабиб сравнил с гонкой вооружений:
«На войне все средства хороши. Тот же Шон Стрикленд. Ты видел его фотку в межсезонье? Он весит 105 кг – как минимум 103 кг. Он будет гонять до 84 кг – хочешь этого ты или нет. А вот ты, весящий 84 кг, выступай в своем весе, Стрикленд сгонит до 84 кг, в день боя будет весить 95 кг – и мы там увидимся. А будет ему тяжело или нет – не твои дела, потому что есть свобода выбора.
В межсезонье я весил 87 кг и всегда гонял до 70. Потому что мои соперники гоняли – и мне приходилось. Я не любил это дело. Когда у тебя в организме всего 7-8% жира, оттуда ты гоняешь 17 кг, а через 24 часа надо драться три-пять раундов не просто против прохожего, а против лучшего бойца мира, это очень тяжело.
Казалось бы, давайте все остановимся на своих весах и будем выступать в них. Но может ли тебе организация запретить [гонять вес]? Как? В One FC хотели решить этот вопрос: сдавали тесты, много волокиты. Мое личное мнение: каждый человек имеет право выбора. Хочет он гонять 15-20 кг – его проблема. Ты подписываешь контракт, если что-то случается – ты сам выбрал.
Профессиональный спорт, особенно бои, не про здоровье. Я всегда начинал скидывать вес за 40 дней, подготовка занимала 100 дней. Набирал 11-12 кг [на следующий день после весогонки]. Если бы я выступал в весе, с которым ходил в межсезонье, то дрался бы с бойцами, которые на 12 кг больше меня.
Как устроено в борьбе? Ты утром взвешиваешься, а через два часа борешься. Если, как в боях, хочешь согнать 15 кг и выйти бороться через два часа, то не сделаешь так, потому что выйдешь мертвым. В MMA как: утром взвесился, а следующим вечером дерешься – много времени. Единственное [что можно изменить] – сделать маленький промежуток между взвешиванием и боем. Например, в 12 дня взвесился, отдохнул, в 9 вечера подрался. Будут меньше гонять».
Хабиб хочет отменить раунды в UFC и мучает бойцов у себя в зале борьбой
Нурмагомедов уже несколько раз говорил, что хотел бы отменить раунды в ММА: «Надо убрать раунды, да. Бывает, что в бою можешь выложиться пять минут, отдохнуть, а потом уже с другим настроем выйти. Понятно, что в перерывах показывают рекламу, эти правила уже сколько лет не меняются. Если по справедливости: вот зашли бойцы в клетку – пусть до конца дерутся. Можно даже провести показательные бои и посмотреть, насколько это будет интересно.
Я же и сейчас много борюсь, спаррингую. Беру спарринг-партнера, а мне говорят: «Время поставь». Говорю: «Тебе зачем? Мы боремся». Я время не ставлю: «Мы до конца боремся – или пока не устанешь, или до болевого». Меня не то чтобы боятся, но это психологическая атака. Есть ли тот, кто может меня побороть? Они все сейчас жалуются на мой вес. Все думают, что мой прайм был в 2018-20 годах, но на данный момент у меня грэпплинг намного лучше, чем тогда. Почему так? После завершения карьеры у меня не было перерывов от занятий борьбой больше двух недель.
На прошлой неделе, например, боролся 170-180 минут – не за раз, а в течение недели. Это не отработки, а лайв-схватки. В среднем – по 100 минут в неделю. Во время карьеры боролся еще больше: не было такого, чтобы я за тренировку боролся меньше 40 минут. Меня спрашивают, соскучился ли я по соревновательной жизни? Если надо, я иду в зал и нахожу там чемпионов. Представь, что ты приходишь в зал, а там Ямаль, Мбаппе и Холанд. У меня то же самое – только в MMA».
«Я в спорте ничего не зарабатываю, а бизнес в Дагестане – благотворительность». Как устроены финансы в команде Хабиба?
«Когда я был бойцом, меня ничего не беспокоило. Я полностью абстрагировался от всех, готовился, тренировался, гонял вес, выходил и всегда хотел почувствовать эту энергетику, соперника, что он из себя представляет, начать навязывать свой бой. И всегда было интересно, что он будет делать, как будет защищаться. Это азарт.
Хотелось понять: я готовлюсь к бою – как соперник может тренироваться больше меня, он же не может часами каждый день бороться?.. Они приходят в зал, отрабатывают ударную технику, бьют по лапам, бьют груши, делают кроссфит, а потом бах – я их вообще в другой вид спорта закрываю. Говорю: «То, чем вы занимались, было неправильным, иди сюда». Это мне нравилось.
И не было такого, что я переживал. Намного легче, когда я сам выступал. А сейчас Ислам дерется, Усман, Умар... Разные техники, города, соперники, промоушены. Там столько всего надо через себя пропускать, потому что знаю, что они чувствуют, через что проходят».
Нурмагомедов рассказал, как в его команде обсуждают финансовую сторону: «Я в любовные и денежные истории не лезу. Это очень личные моменты каждого. Они зарабатывают. В 2017 году 90% бойцов у меня в зале зарабатывали, например, 50 тысяч рублей. А сейчас получают нормально. Я им не говорю, как они должны тратить деньги. Но когда приходят с советом, то говорю: «Ты просто пришел пообщаться и попить кофе или реально хочешь вложить деньги?» Это два разных вопроса».
Хабиб объяснил, что практически ничего не зарабатывает с бизнеса в Дагестане, весь доход – только с проектов за пределами региона: «В Дагестане все, что я делаю, – благотворительность. Ну, 70% – может, и больше. Самая лучшая инвестиция – в людей, а не в проекты. Потому что из 100 человек пять могут выстрелить, а потом дальше по цепочке очень многим людям помочь. У меня хороший бизнес за пределами Дагестана, а в Дагестане все – благотворительность. Залы в Махачкале, в горах строю огромный проект, это все за личный счет».
Фото: Gettyimages/Steven Ryan / Stringer, Francois Nel / Staff, Handout / Handout; allboxing.ru ; instagram.com/cristiano
Комментарии
ЧМ – не высший пилотаж. Это фестиваль футбола.
Высший пилотаж – клубный футбол.
48 команд на ЧМ – абсолютно нормально. ЧМ прошел классно.
«Нужно открывать локальные офисы, маленькие лиги под UFC»
Было бы круто, если бы ЮФС открыли региональные и национальные промоушены/лиги, которые были бы второй ступенькой в их системе. Где бы игроки росли, чтобы потом переходить в главную организацию. ЮФС-Азия, ЮФС-Европа, ЮФС-СНГ?
«Но может ли тебе организация запретить гонять вес? Как?»
Взвешивать игроков за несколько часов до боя? А если те не делают вес – штрафы, отстранения? У ЮФС есть все возможности навести с весогонкой порядок. Весогонка – это то, что нужно убирать.
«Каждый человек имеет право выбора. Хочет он гонять 15-20 кг – его проблема»
С такой логикой можно и до допинга договориться. ЮФС нужно вести политику, которая бы оберегала здоровье своих бойцов. Весогонка точно вредит здоровью.
«Если бы я выступал в весе, с которым ходил в межсезонье, то дрался бы с бойцами, которые на 12 кг больше меня»
Если бы правила были едины для всех, то все дрались бы в своих весах.
«Если по справедливости: вот зашли бойцы в клетку – пусть до конца дерутся»
В чем тут справедливость? Зритель хочет смотреть не на гонку выносливости, а на зрелищных бойцов. Нужно отдыхать между раундами, всё верно. Странные идеи у него, конечно. Ему дай право - он превратит ЮФС в схватку борцов без ограничения времени. Что может быть более унылым, чем такое зрелище?
«У меня хороший бизнес за пределами Дагестана»
Какой?