Наверное, ни один олимпийский марафон не выглядел так, будто его организаторы заранее договорились проверить, сколько глупости способен выдержать человеческий организм.
30 августа 1904 года в Сент-Луисе 32 бегуна вышли на дистанцию около 40 километров — тогда олимпийский марафон ещё не имел привычных нам 42,195 км. Стартовали в три часа дня, когда температура поднялась примерно до 32 °C. Дорога была холмистой и пыльной, а автомобили и лошади сопровождения поднимали в воздух такие облака грязи, что спортсмены буквально задыхались. На трассе был всего один официальный пункт с водой — колодец примерно на 12-й миле. Один из бегунов умудрился добыть ещё воды у водонапорной башни примерно на шестой миле, но это было скорее счастливое исключение, чем предусмотренная организаторами забота о спортсменах.
Впрочем, недостаток воды был вполне осознанным решением. Джеймс Салливан, главный организатор соревнований, интересовался так называемой «целенаправленной дегидратацией» и хотел посмотреть, как ограниченное потребление жидкости скажется на спортсменах во время тяжёлой работы. В 1904 году подобная идея ещё могла казаться научным экспериментом. Сегодня она выглядит как странные вредительские и нездоровые наклонности.
Дальше началось то, ради чего этот марафон спустя больше ста лет всё ещё пересказывают с легким негодованием.
Первым к стадиону приехал, в буквальном смысле слова, Фредерик Лорз. После примерно девяти миль он из-за судорог прекратил бег и сел в автомобиль, который вёз его к стадиону. Машина прошла значительную часть маршрута, пока не сломалась (даже она не выдержала). Лорз вылез и, почувствовав себя достаточно хорошо, продолжил уже пешком. До финиша оставалось несколько миль.
Лорз пересёк финиш первым, публика решила, что перед ней победитель, а сам бегун не стал разрушать эту прекрасную иллюзию. Его сфотографировали с Алисой Рузвельт, дочерью президента США Теодора Рузвельта, и на голову водрузили лавровый венок. В некоторых поздних пересказах встречается версия, что она успела вручить ему золотую медаль, но современники описывают сцену осторожнее: церемония была прервана прежде, чем награждение состоялось.
Когда обман вскрылся, Лорз признался, что ехал в автомобиле, и объяснил случившееся неудачной попыткой пошутить. Шутку спортивные чиновники оценили без чувства юмора: его дисквалифицировали, а Американский атлетический союз первоначально отстранил пожизненно. Позже наказание смягчили после извинений Лорза, и в 1905 году он выиграл Бостонский марафон уже без автомобиля.
Тем временем настоящий победитель, Томас Хикс, продолжал бежать. Но тут история перестаёт быть спортивным анекдотом и превращается в медицинский триллер. Хикс лидировал, но организм постепенно выключался. Он просил воды, однако тренеры отказывались её давать и вместо этого обтирали его губы и тело губкой. Затем они решили, что проблема требует более серьёзного подхода.
Хиксу дали смесь из яичного белка, бренди и стрихнина. В микродозах стрихнин в то время действительно использовали как стимулятор нервной системы; сегодня это звучит особенно жутко, поскольку вещество известно прежде всего как сильнейший яд. По ходу последних километров Хикс получил несколько таких доз.
К финишу Хикс уже практически не бежал в привычном смысле этого слова. Он двигался механически, а после пересечения линии его пришлось поддерживать и фактически нести. Время победителя — 3:28:53 — стало самым медленным победным результатом в истории олимпийского марафона. И всё это происходило в гонке, где человеку давали стрихнин вместо воды.
Даже на фоне Хикса и Лорза самым абсурдным персонажем этой истории остаётся Феликс Карвахал.
Кубинский почтальон приехал в США почти без денег. Деньги, собранные им на поездку, он проиграл в азартной игре в Новом Орлеане, после чего добирался до Сент-Луиса автостопом. На старт он явился в обычной одежде: тяжёлых туфлях, длинных брюках, рубашке и берете. Уже перед забегом пришлось импровизировать — ему укоротили брюки и рубашку, чтобы они хотя бы отдалённо напоминали спортивную форму.
А дальше Карвахал вёл себя так, будто оказался не на Олимпиаде, а на прогулке по району. Он разговаривал со зрителями, останавливался за фруктами, а где-то по дороге наелся яблок, которые оказались испорченными. Начались желудочные спазмы, и Карвахал лёг поспать прямо во время олимпийского марафона. Когда проснулся — продолжил и финишировал четвёртым. Это единственный олимпийский марафон, в котором участник смог позволить себе поспать посреди дистанции.
А где-то ещё был Лен Тауньяне, один из двух бегунов из Южной Африки, приехавших в Сент-Луис в составе выставки, посвящённой англо-бурской войне. Тауньяне и Ян Машиани принадлежали к народу тсвана и были бывшими посыльными-бегунами во время войны. Позже они стали первыми чернокожими африканцами, принявшими участие в Олимпийских играх.
Тауньяне вполне мог бы показать более высокий результат, если бы по дороге ему не пришлось спасаться от собаки (по другой версии собака напала на Машиани). Она погналась за бегуном, и тот оказался примерно на милю в стороне от маршрута. После дисквалификации Лорза Тауньяне поднялся на девятое место. Машиани закончил марафон двенадцатым.
И это ещё не вся коллекция неприятностей. Один из участников, Уильям Гарсия, рухнул на обочине примерно за восемь миль до финиша. Пыль, которую поднимали сопровождавшие гонку автомобили, настолько сильно повредила его дыхательные пути и пищеварительный тракт, что он получил серьёзное внутреннее кровотечение. Его успели спасти.
Из 32 стартовавших до финиша добрались только 14 человек. Это был третий олимпийский марафон в истории современных Игр. Ни привычной дистанции в 42,195 километра, ни нормальной спортивной медицины, ни адекватой системы питания и гидратации ещё не существовало. Зато уже были автомобили, азартные игры, стимуляторы, желание поставить эксперимент на людях и удивительная вера в то, что если человек ещё стоит на ногах, значит, всё идёт по плану.
Победил Томас Хикс. Вторым стал Альбер Кори, третьим — Артур Ньютон, четвёртым — Карвахал. Лорз получил дисквалификацию, а вместе с ней место в олимпийской истории, которое оказалось куда долговечнее золотой медали.
Читайте ещё:
Футбол, панк и поэзия: Как футбольные ультрас Белграда превратили трибуну в арт-высказывание
До MLS в Америке был футбол, который выглядел как сон при температуре 38
«Викингур» — футбольный клуб, который основали дети
Комментарии