32 мин.
27

Большое интервью с Тите. Часть первая. Ну почему именно я?


Четыре года он молчал,давая почву торсиде для всякого рода пересудов и вопросов в пустоту- зачем? почему? а если бы?

«Почему именно я?»

Долгое время не находя ответ на этот вопрос, Тите испытывал чувство несправедливости из-за вылета в четвертьфинале чемпионата мира 2022 года. Бывший тренер сборной Бразилии считает, что его команда играла лучше, чем Хорватия, и что шесть с половиной лет работы заслуживали как минимум выхода в полуфинал. Самое болезненное поражение в его карьере завершилось затворничеством.

Молчание было нарушено на прошлой неделе, когда он дал Абре Аспасу, журналисту GE, свое первое эксклюзивное интервью за более чем три с половиной года. 

Тите настаивает, что нашел лекарство. Выражение его лица и речь спокойны по поводу всего, что произошло во время того матча, в котором он сожалеет лишь об одном:

– Вся критика в мой адрес по поводу того, что Неймар не пробил первый пенальти, справедлива. Я допустил ошибку. Обеспечило бы это победу? Не знаю. Но он должен был первым пробить пенальти.

Ещё одним последствием той ночи стало чувство, редкое за всю его долгую и победоносную карьеру: чувство обманутости.

– Я смотрел игру, ещё раз… Потом пересмотрел еще раз. Хорватия не совершила ни одного опасного действия. У меня есть привычка говорить, что поле говорит, мяч говорит. Но в тот день игра не говорила. Игра пряталась, – вспоминает он хорватский гол, забитый за четыре минуты до конца дополнительного времени.

Впервые Тите подробно рассказал о последнем из 81 матчей, в которых он руководил национальной сборной. Он поведал о том, как сразу после последнего пенальти отправился в раздевалку, не разделяя с игроками боль поражения. Он объяснил тактические решения и действия пенальтистов в финальной серии, а также реакции за кулисами во время заключительных бесед со своей командой.

Он также с гордостью вспоминал хорошие времена, особенно беспроигрышную серию из 30 матчей в отборочных играх чемпионата мира. По его мнению, эти показатели будет трудно превзойти. Тите рассказал о Фернандо Динизе, Доривале Жуниоре и Карло Анчелотти.

Из-за долгого молчания разговор затянулся на три часа. Поэтому интервью будет опубликовано в двух частях. Первая часть посвящена национальной сборной. Потом я переведу то, что Тите рассказал о своей недавней работе во «Фламенго» и «Крузейро», об отказах «Коринтиансу» и о своих планах на будущее в качестве тренера.

Вы никогда публично не говорили о последнем чемпионате мира. Повлиял ли этот вылет на вас иначе, чем на других? Почему случился этот период молчания?

Тите: – На меня это сильно повлияло. И я почувствовал это очень сильно, сильнее, чем обычно. Я задавался вопросом: «Почему именно я?». Моя уверенность упала, и я не мог понять. Я все время повторял: «Это невозможно». Я создал очень высокие личные ожидания, потому что у нас было два отборочных сезона без поражений. Я возглавил национальную команду на шестом месте в первом отборочном цикле и всегда играл в свою игру. Мы финишировали первыми. Затем у нас был второй отборочный цикл, с самым высоким количеством очков в истории, с высоким уровнем игры и корректировками, с важными изменениями и различными вариантами. У нас была команда. Тренерский штаб был уверен: «У нас много вариантов в атаке – Вини, Мартинелли, Пакета». И игроки адаптировались к ситуации, которая возникла в процессе развития. У нас была знаковая победа со счетом 4:1 над Кореей, мы разгромили их, забивая красивые голы...

Мы с Матеусом (Бакши, его сын) как-то сидели, и он мне сказал: «Папа, ты должен стараться соблюдать языковую гармонию, потому что ты привлекаешь и молодую аудиторию». Был танец, естественный, не провокационный, не неуважительный к сопернику. Это был танец, который они исполняли, классный. И я его одобрил. Я сказал: «Это наша фишка, ребята, продолжайте делать это так, с уважением перед соперником и болельщиками, празднуйте.

Если будет гол, я тоже станцую для вас танец голубя». Боже мой. А потом начинается игра, забивается гол, и я вспомнил: «О нет, теперь мне конец». Когда я посмотрел на скамейку запасных, все уже бежали. Я сказал: «О, черт, теперь мне придется…». Конечно, я знал, что это как-нибудь снимут. Они успели приблизиться, я повторил два или три раза, и бац, я убежал. Это был особый способ, язык, который я использовал в общении с молодыми игроками, которые тоже впервые приезжали в сборную Бразилии. Играть на чемпионате мира невероятно сложно с психологической точки зрения,стресс сумасшедший. Невероятно.

Подобная по накалу ситуация со мной случалась лишь однажды, на клубном чемпионате мира, когда я тренировал «Коринтианс» (финал против «Челси»). Помню, как-то мы разговаривали, и в компании с нами были игроки, которые только что выиграли Лигу чемпионов. И я помню, как Алиссон, Каземиро, Тиаго, Неймар говорили: «Нет ничего лучше клубного чемпионата мира, серьезно. Это не то же самое, что быть победителем Лиги чемпионов, это не то же самое, что играть в Лиге чемпионов».

Даже я был удивлен и сказал: «Ух ты, вы думаете что в Лиге чемпионов столько гламура?». Они ответили: «Нет ничего лучше, чем играть на клубном чемпионате мира. Нет ничего лучше, чем выйти на поле и защищать свою страну». Масштаб проблемы таков: шведам, норвежцам, итальянцам всё равно, кто на другой стороне. Я хочу защитить свою страну, я хочу защитить людей, которых представляю, принеся им победу и праздник. Это давление особенное.

В начале вашего ответа у меня сложилось впечатление, что в период с 2018 по 2022 год вы делаете всё, что, по вашему мнению, необходимо для успешного выступления на чемпионате мира. И вы подходите к нему, думая, что у вас идеальные условия для победы.

Добавлю сейчас: у нас был план ровно на семь игр. Мы все говорили: «Мы хотим сыграть все семь игр. И пусть последним будет финал. Но давайте сначала сыграем эти первые пять, а потом дойдём до полуфиналов, чтобы потом бороться за финал». Так вы идёте шаг за шагом.

Шаги прокладывают путь, как писал великий гаушо Марио Кинтана. Так я вижу жизнь, так я её прожил. Я никогда не думал о том, чтобы стать тренером. Я даже видел ваше интервью Рафаэля Гуанаэса, он сказал: «Эй, я стремлюсь к этому, к этому и к тому». Я никогда не ставил перед собой таких целей. Я всегда ставил перед собой следующий шаг.

Поэтому у меня были очень высокие ожидания. И когда мы провели стабильную игру против Хорватии, ведя в счете 1:0, учитывая наши аналитические способности в отношении игры… Я смотрю второй тайм, у нас была дополнительная замена, и Милитао уже во второй раз попросил заменить его из-за судорог.

Ребята, можете покритиковать позже, можно мне все высказать одними ругательствами. Пожалуйста, критикуйте. В том матче у одного из нападающих случилась судорога. И ребята сказали: «О, нам нужно заменить его». Я сказал: «Черт возьми, я никого не заменю из-за судороги». И все ребята на скамейке запасных испугались. Я повторил: «Я не заменю его из-за судороги. Скажите ему, чтобы он вставал». Он был нападающим. Но у меня был выбор- менять его или защитника. И если защитник в какой-то момент ошибется, я пропущу гол.

И вы меняете крайних защитников, верно?

Да. Данило занимает свою естественную позицию плюс выходит Алекс Сандро, который тоже только что оправился после травмы. А я не делал никаких замен в полузащите, чтобы обеспечить большую стабильность. Потом выпустил Фреда. И еще одна замена. Я смотрю игру… Не было никакой реальной опасности со стороны Хорватии. Когда мяч был у меня, теперь я говорю в тактическом плане, он находился за пределами штрафной. Когда Модрич касался мяча, он был далеко за пределами штрафной. Когда он находится за пределами штрафной, я оказываюсь в ситуации, когда нет вертикального движения. Ты защищаешь зону 14, зону завершения атаки.

А потом был футбол… А потом была травма. Футбол иногда молчит. У меня есть привычка говорить, что говорит мяч, говорит игра. Игра не говорила, она скрывала это. И в результате стечения обстоятельств, произошедших в игре, мы пропустили гол. Позже я смогу объяснить, почему не вышел на поле. Я очень сильно это прочувствовал. Потому что ожидалось, что мы дойдем до полуфинала и финала.

Гол хорватов был жесток, потому что он казался полной противоположностью тому, на что способна национальная команда. Та команда редко допускала ошибки в обороне, редко оказывалась в уязвимом положении. Вы делали разбор того эпизода?

Это была череда обстоятельств. Я не буду вдаваться в подробности, называя имена (игроков), потому что это придаст этому очень ненужный оттенок, и я должен быть очень осторожен. Почему?

Потому что, как учитель, как педагог, я хвалю публично и делаю замечания в частном порядке. Это мое убеждение. Если я приду сюда и скажу это, я каким-то образом переложу вину, а я этого делать не буду.

Я не ругаю, это мой стиль руководства, я не плюю вверх. Я делаю это в раздевалке, я делаю это индивидуально, я делаю это в зависимости от обстоятельств.

Гол Хорватии – это целая череда обстоятельств, набор событий, набор факторов, из-за которых некоторые вещи могли бы быть лучше, которых можно было бы избежать. Сочетание факторов. Включая хаотичный момент, который пережила Хорватия, выпустив двух нападающих, не сумев их оттеснить назад, и позволив команде метаться из стороны в сторону. Немного похоже на матч ПСЖ против Баварии, где никто никого не контролирует, доминирование всегда за счет атак, конечно, с разными особенностями, индивидуальной опекой. Но там был блок, блок здесь, в обороне, в отборе мяча. И в этой первой ситуации это и произошло.

Когда вы говорите «игра это скрыла», вы имеете в виду, что это не было частью контекста игры, что это не должно было произойти в рамках сюжета игры?

Нет. Нет. Нет. Потому что, когда я говорю, что не было ни одного момента, когда Алиссон сделал бы сейв, ни одного момента, когда я подумал: «Ух ты, посмотрите на этот опасный момент», – таких моментов не было.

Потому что тогда я могу сказать то, что говорит игра и я могу ее изменить, потому что у меня была дополнительная замена. Игра это скрыла. Футбол иногда что-то скрывает. Есть некоторые обстоятельства, например, счет, он очень незначителен, это не баскетбол. Это характерная черта футбола. Иногда, из-за удаления, вы пропускаете гол со стандартного положения, потому что мяч залетит туда, где вы находитесь. Мяч, как иногда говорит Муриси, наказывает тебя.

То есть вы не собрались исправлять ситуацию, чтоб забить второй...

Не было времени.

Вы даже не смогли четко объяснить, что произошло, не имея возможности это проверить.

Что проверять, я и так понял почему это произошло. Но я ни слова не сказал об этом игрокам.

Было бы чрезмерной жестокостью указывать на ошибку после того, как гол уже был забит?

Конечно. Это был конец цикла. А потом, когда он закончился и дело дошло до серии пенальти, и я покинул поле, потому что слишком много чувствовал, я настроился на то, что, учитывая все, что мы сделали, мы хотя бы выйдем в полуфинал, в финал. Я понимал, что работа этого заслуживала. Селесао этого заслуживала. Что игра этого заслуживала. Но футбол – это эффективность. Это решающий компонент.

Вы сказали, что пересмотрели ту игру. Вам понадобилось время, или вы вернулись в Бразилию и сразу же включили повтор?

В самолете я сразу же начал смотреть и сказал себе: «Я хочу увидеть всю игру, особенно последние мгновения». Поэтому в своем воображении я постоянно перематывал, перематывал, перематывал, перематывал. Я высказываю свое мнение и излагаю свою позицию. Пусть каждый сделает свой собственный анализ. Однако теперь у них есть и другая сторона, более точная и менее случайная информация.

Я внимательно всё это смотрел, чтобы… Грусть продолжалась. Можешь представить все эти имена, все оскорбления, отвратительные прозвища? Представь их все. Я произнес их все. Сожалея: «Черт возьми, какой бардак, черт возьми, блин». Но почему? Почему именно я? Потом я успокоился в раздевалке, на втором этапе. Сначала меня охватило негодование. Потом я заплакал. Я сказал: «Всё, Аденор». Потом я пошёл помолиться. Помню, свечи уже прогорели. Потом я обнял кого-то и передал послание всем спортсменам, всему тренерскому штабу. Я обнял каждого. Что-то сказал каждому из них. Твоя жизнь продолжается, парень. Моя заканчивается здесь. Я очень горжусь тем, как мы преданно и достойно общались друг с другом на работе. Как сильно мы ценили друг друга, как много у нас было как у команды. Иди своим путём, я расстроен, но такова жизнь. Это часть жизни.

Почему сразу после вылета вы покинули поле и отправились в раздевалку?

Во-первых, мне не нравится это клише: «Я ни о чём в жизни не жалею». Да, я жалею о некоторых вещах. Я человек, я жалею о многом. Но я не жалею, что покинул поле.

Знаете почему? Посмотрите на мой стиль руководства и на то, как я себя веду. И, извините, это говорит последний бразильский клубный чемпион мира. Все титулы, которые может иметь тренер, есть у меня. И я говорю это с большой гордостью.

«Ах, в той последней игре против «Крузейро» я был невероятно счастлив. Видели меня на фотографии, как я поднимаю трофей? Это не в моем обычном стиле. Когда я выигрываю чемпионат Гаушо с «Гремио», я стою в углу. Когда я выигрываю клубный чемпионат мира, на всей фотографии я стою в углу. Потому что, знаете, я ценю контекст, всю командную работу.

Я не дурак, я не наивен, и я не настолько глуп, чтобы не понимать, что футбол выигрывается, играется как команда и с очень сильной командной работой.

Поэтому я держусь особняком. Я очень сдержанный парень. Эффектное выступление? Я обнимаю одного игрока, обнимаю другого, потом обнимаю игрока, забившего гол, понятно? Что они будут снимать? Это же не будет, когда я обнимаю кого-то, кто допустил ошибку, правда? Ничего не нужно говорить. А что потом происходит? Эффектное выступление «Я сделаю это в раздевалке. Это священное место». Именно там зашкаливает адреналин, эмоции зашкаливают. Это зрительный контакт, связь со спортсменом. Мне очень трудно говорить естественно со всеми вами, когда камеры направлены на меня.

«Приведу пример. Мы поднимались на лифте, возвращаясь в отель, и по счастливой случайности наверх поднимались Маркиньос и охранник. Маркиньос был расстроен, плакал. Я ему сказал-  Маркиньос, прости меня… Ты очень великий, чувак. Я поцеловал его в щеку, обнял и сказал: «Маркиньюс, не вини себя». Это место — фабрика героев и злодеев. Я обнял его; это был тот самый Маркиньос, который забил гол, когда мы прошли квалификацию против Парагвая, а затем выиграли Кубок Америки. Это был тот самый Маркиньос, который пробил пенальти и завоевал олимпийскую медаль. И который готовился к серии пенальти с огромной концентрацией, очень четко, ясно, сосредоточенно. И в заключение: представьте, если бы этот поцелуй, который я ему подарил, это объятие, (произошло) на поле».

Помимо нежелания устраивать зрелище, вы были еще и эмоционально потрясены.

Я мог бы сделать это театрально. Но я хочу оставаться верным себе. Театрально, конечно, я мог бы. Например, я не пожимаю руки ни одному тренеру после игры, или почти никому.

Потому что если я выиграю, другая сторона будет недовольна, а у меня нет такого чувства. Это мой способ показать уважение. И мне не нравится получать их в ответ. За исключением Оскара Табареса, я даже не думаю, что подошел пожать ему руку, когда мы выиграли, кажется, с разницей в четыре гола.

Я вижу в нем пример педагога, который выходит за рамки футбола. Он показывает, что можно быть конкурентоспособным, можно быть яростным, но с ограничениями в воспитании. Это мой стиль.Мог бы я притворяться? Да. Но тогда что это оправдывает? Посмотрите на все мое поведение.

Подводя итог: мы как-то стали чемпионами Бразилии, и я собирался отпраздновать победу в классико, и я собирался пройти перед чужой скамейкой запасных. Я говорю это с гордостью. Когда я увидел, что мне предстоит пройти перед ней, и счет был крупным, я сказал: «Я не буду этого делать». Я остановился и вернулся. Потому что я знаю боль другой стороны. Я знаю, как уважать боль другой стороны. Так я поступаю и как я уважаю свои чувства и свое поведение. Это мое этические правила.

Ещё одним спорным вопросом в то время был порядок исполнения пенальти. Неймар не бил пенальти, потому что он не был одним из первых. Как вы оцениваете эту дискуссию?

Вся критика в адрес Неймара за то, что он не был первым, справедлива. Я совершил ошибку. Позвольте мне объяснить ситуацию: я предполагал, что на последнем пенальти будет наибольшее давление, и именно он его пробьёт.

Мы провели всю предварительную подготовку, выбрали лучших исполнителей пенальти, мы уже знали, что они готовы. Я смирился с тем, что так и будет. Я оставил Неймара последним. Я мог бы оправдать это так: Неймар был последним на Олимпиаде и забил решающий гол. Это нормально. Но я не хочу так делать.

Я заявляю прямо сейчас: я был неправ. Он должен был первым пробить пенальти. Что бы я сделал сегодня? Поставил Неймара первым. Я бы решил, что он будет первым. Критика справедлива. Гарантировало бы это победу? Нет.

Или, по крайней мере, четвертый исполнитель пенальти, смена курса посреди серии пенальти?

Я делаю кое-какие заметки, и среди них у меня есть одна маленькая заметка, которую я ношу с собой. И одна из них – подготовиться к различным ситуациям в игре. Включая эту. Но я не собираюсь в этом признаваться. Я уже отправил Маркиньоса бить пенальти. Смотрите, гипотетически. Потом я отзываю Маркиньоса и отправляю бить Неймара. Неймар забивает. Значит я оставляю Маркиньоса напоследок. Но этим шагом что я уберу из Маркиньоса?

Уверенность.

Именно. Парень, который пробил пенальти в матче против Парагвая и забил. Теоретически Маркиньос промахнулся с последнего пенальти. Видите? Я не только ошибся, но и лишил парня уверенности. Ты тренировался, ты – тот самый. В первом случае – да (я промахнулся). Во втором – нет.

Просил ли Неймар когда-нибудь, чтобы он бил пенальти последним? Или это было решение тренерского штаба?

Здесь задействовано несколько факторов. У нас был список лучших исполнителей пенальти. Клебер (Шавьер) руководил этим процессом вместе с Матеусом и Сезаром (Сампайо). И они сказали: «Это те, кто лучше всех исполняет пенальти». Поговорите с ними.

Но решение принимаю я. Я определил последовательность.

Ещё два момента из этой игры: считаете ли вы, что в первом тайме на флаге Винисиуса был дисбаланс в прессинге, поскольку Хорватия почти всегда атаковала с крайним защитником? Это изменило ход игры? И ещё один вопрос: не хватало ли ещё одного полузащитника, чтобы помешать Хорватии владеть мячом и нарушать ритм игры?

На фланге Вини всегда была поддержка. Даже когда Неймар играл там, всегда был полузащитник, обеспечивающий поддержку, чтобы Вини или Неймар (когда он играл на этой позиции в обоих таймах чемпионата мира) оставались в более «свежей» позиции для более продвинутой ситуации, как его используют сейчас, когда Анчелотти долгое время использовал его в «Реале».

Таким образом, всегда есть эта характерная черта – наличие на левом фланге игрока, который смертельно опасен, играет вертикально, дестабилизирует соперника в индивидуальных действиях. И компенсация: вы немного продвигаетесь вперёд, компенсируете это полузащитником, а после возвращения мяча у вас есть Вини.

А потом — другая сторона. Вот такая была идея.– Что касается наличия еще одного полузащитника, мы возвращаемся к идее, что плеймейкер– это Неймар. Наличие второго полузащитника, который связывает атаки, и фланговых игроков, которые могли бы осуществлять переходы, включая обеспечение стабильности, чтобы у нас был дисбаланс в атаке. Идея всегда заключалась в достижении равновесия.

Вы спрашиваете: что вы ищете в своих командах? Баланс. Почему я говорю о схеме 4-4-2, которую мы использовали? Потому что я понимаю, что это более сбалансированный способ опеки, построения игры, создания моментов и завершения атак. Когда вам удается установить этот баланс, что очень сложно, возможно, это даже утопия, но это идея, которая у меня работала.

Вы предпочитаете работать с тремя опорными полузащитниками?

Нет. Думаю, меня уволили из Рио-Гранде-ду-Сул, потому что у Рио-Гранде-ду-Сул сложилась репутация команды, играющей с большим количеством опорных полузащитников. Я выиграл чемпионат Рио-Гранде-ду-Сул с «Кашиасом» с одним опорным полузащитником. Даже когда, например, надо было опекать Роналдиньо Гаушо. Так что мне нравится создавать моменты, мне нравится созидание. 

Вам нравится играть с пятью нападающими?

Нет. Я стараюсь иметь сбалансированную команду. И это по функциям, а не по позициям, схема 4-4-2.

Чемпионат мира через месяц. Вы следили за циклом? Как вы оцениваете национальную сборную?

Да, я следил. Следить за ним неизбежно. Это очень всеобъемлющий процесс, он включает в себя множество аспектов. Было три смены тренера, плюс временный тренер.

Что я могу сказать, и я позволю себе сказать, так это то, что когда я уходил, я сказал руководителям федерации: сохраните ясность в Селесао, да, я ухожу, но сохраните базовую структуру национальной сборной, пока не выберете тренера. Когда вы выберете тренера, он будет искать информацию у этой определенной рабочей группы, с анализом результатов, контактами, у вас будет огромный объем информации.

И я сказал: «У меня нет предложений по именам». Не спрашивайте, и я не хочу спрашивать.

Везде есть отличные профессионалы. Но подождите, пусть тренер, который сюда приедет, проанализирует ситуацию, соберет информацию, а затем он отберет людей и будет располагать достоверной информацией обо всем. Это было единственное мое предложение по этому поводу. Кроме того, я не знаю, почему не сложилась игра Диниза, как играли при  Доривале Жуниоре или Рамоне. Было бы лицемерно и глупо комментировать это.

Из трех тренеров, которые возглавляли Селесао, вы хорошо ладите со всеми, включая Анчелотти. Вы посетили «Реал Мадрид» в 2014 году и позже укрепили с ним дружбу, в том числе благодаря вашей работе со сборной. Эти тренеры связывались с вами, задавали вопросы, просили совета?

Я разговаривал с Динизом у себя в квартире. Я разговаривал с Паулу Анджони, которого тоже пригласили. Инициатива исходила от них, я не собираюсь ограничивать информацию. Она абсолютно открыта. Это была их инициатива. Для меня это разумно. Я бы даже не назвал это уважительным, но разумным – искать информацию. С Доривалом мы поговорили, я думаю, это было ради информации, у Матеуса хорошие отношения с Лукасом (сыном и помощником Доривала). И с Анчелотти тоже. Я не предлагал, но в рамках того, что было запрошено, я был открыт для предоставления информации, которую я считал достоверной, и своего мнения относительно фактов, или даже не высказывал своего мнения, если понимал, что с этической точки зрения это неправильно.

Итак, когда Анчелотти пришел в сборную, он обратился к вам за информацией?

Мы ходили смотреть матчи «Реала». Я ходил смотреть Чемпионат, Премьер-лигу, Чемпионат Италии, Чемпионат Испании. Потому что не просто смотреть игру, нужно ее прочувствовать. Было две ситуации. Нас встретил Анчелотти, мы поговорили, он был очень милым. Уже были некоторые переговоры, возможность витала в воздухе. Мы немного поговорили. Затем наступила самая важная часть: мы поговорили по телефону, и там были он, Родриго Каэтано и Таффарел, и мы снова немного поговорили. В конце мы сказали: «Давайте поедим пасты». Я сказал: «Если мы будем ждать, пока Таффарел заплатит за эту пасту, мы будем ждать до…». Мораль истории: мы до сих пор ждем (смеется). Мы говорили в контексте информации, которую Карло искал

Как вы считаете, какое главное наследие вы оставили этим тренерам в сборной Бразилии?

Профессиональная честность. Личная преданность. Результаты на поле, за пределами чемпионатов мира, трудно превзойти.

Не притворяясь скромным, очень сложно пройти 29 отборочных матчей без поражений. Это огромный повод для гордости. У нас два финала Кубка Америки, один из которых мы выиграли без Неймара, когда он получил травму в товарищеском матче против Катара, и вся команда перестраивалась, восстанавливалась и демонстрировала стабильные результаты.

Значит, наше наследие заключается в том, чтобы поднять планку высоко? Мы сами подняли планку, плюс цифры и детали… Самый высокий процент побед, который когда-либо был у тренера в истории. Это более 82%, 81% и чуть больше. Больше в официальных матчах, чем в товарищеских.

Два финала Кубка Америки. Второй финал тоже было тяжело пережить, особенно судейство… Но давайте на этом остановимся, не перекладывая ответственность, мы заняли второе место (против Аргентины). Четвертьфиналы ЧМ были ниже ожиданий, мы должны были стараться лучше, что меня расстроило и разочаровало.

В период между окончанием чемпионата мира и вашим переходом в «Фламенго» вы были практически незаметны; вы казались отшельником. Мало того, что вы казались таким, вы им и были.

Это было связано с тем, что вам нужно было время на восстановление, или с тем, как Бразилия относится к тем, кто не выигрывает чемпионат мира?

Для меня самым важным было мое собственное состояние. Но я не отрицаю и то, и другое. Просто большая часть этого времени была посвящена мне. Потом я спросил себя: «Почему я?

Это невозможно, мы проделали такую ​​огромную работу». Многие друзья и многие люди хотели, чтобы я высказался. Дошло до того, что я сказал: «Я спрашиваю только, почему я не попал в финал чемпионата мира, но почему я покинул Сан-Брас и стал профессиональным спортсменом? Почему я ушел из Кашиаса и тренировал сборную Бразилии почти семь лет?»

Другие тренеры смотрели на меня с недоумением: как ты справляешься с давлением? Несколько раз, из-за любви и уважения, которые я испытываю к работе других людей, к болельщикам. Почему я стал чемпионом мира с Тимао?

Мне нужно было посмотреть и на другую сторону. И тогда мне удалось найти баланс, принять это, восстановить свою веру. Моя семья была терпелива в этом плане.

Раньше мы с женой регулярно гуляли, либо по пляжу, либо перед жилым комплексом, и все обсуждали. А потом я стал замкнутым. Я понимал, что это огромная бойня. Это динамика «герой или жертва». И бремя лежит на тренере. Почему?

Потому что так устроена система. Я хочу бороться с таким образом мышления, с тем, чтобы говорить: проявите немного больше здравого смысла, это профессиональная деятельность, которая также требует проницательности, спокойствия, правильной информации, мнений и развития. Это возможно, даже если это связано с таким количеством эмоций.

Нельзя нормализовать агрессию. Нельзя это нормализовать. Нельзя нормализовать то, что, придя на футбольное поле, можно говорить: здесь все дозволено. Нельзя это нормализовать. Могу ли я позвать тренера и плюнуть на него? Ни в коем случае. Это вопрос образования, обучения.

Каков был ваш распорядок дня в тот период?

Я много путешествовал и проводил время с семьей. Много читал, мне очень нравится читать. Физическая активность необходима. Ходьба, бег, эллиптический тренажер. Я посмотрел все ваши видео. Некоторые со звуком, другие без звука.Но это не был и полный перерыв в футболе.

Но вы изменили время своих прогулок, чтобы избежать контакта с людьми?

Скажу вам вот что… В Рио-де-Жанейро меня удивило то уважение, которое ко мне относились. Мне потребовалось некоторое время, чтобы начать гулять. Теперь мы всегда ходим в семь утра. Иногда раньше? В шесть, шесть тридцать. После этого я всегда немного плаваю со своими внуками. Но всегда немного в уединении. И люди знали, где меня найти.

Я уже научился мыть посуду во время пандемии. Но потом я научился еще и подметать. И, что еще важнее, помогать по хозяйству, застилать постель, быть хорошим мужем, ездить к родственникам, к братьям и сестрам. Мы не осознаем, насколько важны для нас семьи, все близкие нам люди, друзья. Люди, с которыми я общаюсь, так или иначе, благодаря моему стилю, чувствуют себя представленными во мне. Вы знаете, насколько они... И дело в встречах с ними, в дружбе, в разговорах.

Вы упомянули, что смотрели матч против Хорватии, и, полагаю, смотрели и остальные. Какова ваша оценка того чемпионата мира с точки зрения игры команд, ваших решений, ваших...Довольны?

Не совсем, потому что я хотел выйти в финал. Но, отчасти, если я не сделал больше, то потому, что у меня не было больше сил. Если бы я мог вернуться назад, это был бы решающий фактор, верно? Я бы поставил Неймара первым исполнителем пенальти. И это не он, это моя ответственность – определить эту последовательность. Привело бы это к победе? Как далеко мы бы зашли? Мы бы выиграли? Я не знаю.

Но в той игре вы больше всего сожалеете о серии пенальти, или это также связано с заменами и другими решениями?

Только о серии пенальти. Уважаю противоположные мнения.

Как вы считаете, в обоих проигранных четвертьфиналах Бразилия играла лучше своих соперников?

Да. В одном из них, против Бельгии, Фернандиньо…Фернандиньо – необыкновенный человек, необыкновенная личность, и, как сказал бы Сезар Сампайо, он как машина, обладающая всеми необходимыми качествами, всеми достоинствами и техническими характеристиками, в том числе и в плане работы на скамейке запасных, и в плане объединения команды.

Так вот, тогда Де Брюйне сказал: «Бразилия была лучше нас. Мы были эффективны только в решающий момент, именно в решающий момент мы получили травму».

Я сказал: «Спроси его, правда это или нет». Фернандиньо сказал: «Тите, он очень серьезный парень, он действительно все понимает». Тогда я сказал Фернандиньо: «Дай мне одну из своих футболок «Сити» и одну из его футболок». Обе футболки у меня дома. Другая – это футболка Куртуа.

Он тогда тоже сказал: «Этот матч входит в тройку лучших в моей карьере».

Модрич нечто похожее гооворил Каземиро: «Я даже не знаю, как нам удалось выиграть тот матч против вас».

Почему я? Когда я стал клубным чемпионом мира, мы нейтрализовали Лэмпарда, Азара… Это хорошо, правда? Но у мяча есть другая сторона. Жесткая, но это другая сторона. Если мы посмотрим на всю мою историю, на мои шрамы, отметины, они тоже наследственные.

Самый часто задаваемый вопрос в Бразилии в последнее время: взяли бы вы Неймара на чемпионат мира 2026 года? Очевидно, мы зададим этот вопрос.

Я не могу сказать, взял бы я его, потому что это окончательное решение тренера и я его не обсуждаю. Что я могу сказать, так это то, что за время его работы со мной, и среди других спортсменов, которые работали во всех клубах, где я бы, он был лучшим.

Я работал с Роналдо Феномено, это был заключительный этап его профессиональной карьеры. Я работал с Роналдиньо Гаушо, это был момент его ухода в ПСЖ. Я работал с Ренато Аугусто и Жадсоном, я работал с Вальдивией в Палмейрасе… Матеус Перейра, Арраскаэта, Педро, Д’Алессандро – у них у всех высокий уровень.

Этап, момент, стадия, глава, когда Неймар был со мной; он был величайшим спортсменом, обладавшим величайшим техническим мастерством, которого я когда-либо видел и с которым когда-либо работал.

Он делал впечатляющие вещи. Его творческие способности… Кажется, я однажды использовал термин «лук и стрела», который он выработал. Амбидекстральное, панорамное зрение. Мы говорим, что у совы почти 360 градусов поворот шеи, у нее 270-градусный обзор.

У Неймара тоже это есть. Он сканирует все вокруг и внезапно выводит тебя к воротам. Он другой.

«Что он представляет сейчас в физическом плане?». Это целый отдельный разговор. Величайшим спортсменом того периода, с которым я работал, был он.

Вы бы взяли Неймара на чемпионат мира? Как зрителю, кажется ли вам его сегодняшняя игра похожей на игру футболиста, изо всех сил пытающегося повторить свои прежние достижения?

Я не знаю. Мне нужно узнать больше, у меня нет всей информации, и я не поддерживаю с ним связь. Раньше у меня был с ним контакт, мы общались.

Как вы думаете, возможности Бразилии на чемпионате мира сильно отличаются с ним или без него?

Во-первых, я заметил, что на чемпионате мира есть разрыв между последним отборочным матчем и самим соревнованием. Спортсмены едут в свои клубы, потом получают травмы, они не в лучшей форме, их уверенность падает, и на турнире ситуация совсем другая. После ухода из национальной сборной я много внимания уделял Бразилии и бразильским клубам. Раньше у меня был более широкий кругозор, я следил за другими командами. Конечно, я буду следить и за Лигой чемпионов, особенно сейчас, но не с тем вниманием, которого она заслуживает. Я слежу за играми, за некоторыми национальными сборными. Кстати, о десятых номерах: когда видишь игру Эдегора, это завораживает…

В заключение: я не знаю индивидуальной формы национальных команд, как они выступают. Я не могу сказать, на каком уровне находится Бразилия. Они, безусловно, будут рано или поздно на вершине, не сомневаюсь.

Ваше понимание того, кто такой игрок под номером 10 сегодня, отличается от того, каким вы его понимали раньше?

Я представляю себе «десятку» такой же, какой она была тогда. Что я вижу? Особую концепцию. Плеймейкера. Визионера. Другого. Того, кто работает в 14-й зоне, кто может свободно перемещаться. 14-я зона – это ближайшая к воротам центральная зона. Потому что это самая сложная часть. И там вы будете совершать больше всего ошибок, но одна-две ваши удачные передачи могут изменить ход игры. Этот игрок умеет забивать со средней дистанции, отдавать голевые пасы, скрывать передачи. Скрывать передачи очень сложно, потому что сосредоточенный игрок будет предугадывать действия соперника. Игрок под номером 10 обладает этой способностью.

Редко ли сегодня в Бразилии найти «десятку»?

Да. Не знаю почему. Крайние нападающие, фланговые игроки, форварды, называйте их как хотите, сегодня встречаются чаще. И со временем у нас появилось много крайних нападающих, быстрых игроков, игроков, умеющих играть один на один, дриблеров, но игрок под номером 10, мыслитель, плеймейкер, визионер, креативный, непредсказуемый – их нет. Матеус Перейра меня удивил, у него всегда есть игра, которая может удивить. С ним сложно.

Я не хотел с ним конфликтовать, но он это сделал… А для меня большой эволюцией стал Неймар.

Неймар превратился из вингера в «десятку». Именно таким я вижу «десятку». Может ли это быть атакующий полузащитник? Может. Может ли это быть Матеус? Может. Еще один игрок, который умеет работать с мячом…

Алекс (Мескини, теперь комментатор) был атакующим полузащитником. Он был меньше плеймейкером, меньше организатором атак, больше завершителем и игроком, проникающим в оборону.

Может ли это произойти? Может. С другими характеристиками – да.

Может ли быть тройка полузащитников: опорный полузащитник и два плеймейкера, два подвижных игрока на флангах – да.

Чтобы работать конкретно в той 14-й зоне, о которой я упомянул, сегодня гораздо меньше времени и пространства для принятия решений.

Вот почему вопрос касается того, что представляет собой «десятка» сегодня и что представляла собой «десятка» в 1990-х годах. Дело было не в креативности, не в способности строить игру, это осталось прежним.

Эта контекстуализация модели, эти корректировки, да, я согласен, нет правильного или неправильного, но вы можете корректировать состав с помощью флангового полузащитника, который занимает позицию «десятки». Вы можете использовать полузащитника, проникающего в оборону, не будучи креативным полузащитником. У вас есть второй воланте, играющий от штрафной до штрафной. У вас есть воланте, который более позиционный. Если у вас есть оба, играющие от штрафной до штрафной, это еще лучше.

Таким образом, эта композиция является большим вызовом для тренера. Речь не идет о том, чтобы иметь в голове: я задумал такую ​​команду, и она будет играть так. Мне необходимо осознавать достоинства, а это тоже требует времени, нужно преодолевать моменты нестабильности в результатах, чтобы мы могли добиться наилучших результатов, чтобы происходило развитие.

«Могу сказать это с уверенностью. Возвращаясь к схемам «Гремио» 3-5-2 и 3-6-1, там было три защитника. В схемах 4-2-3-1, 4-4-2, в разных схемах команд, с которыми я работал. Я говорю своим коллегам: «Перед нами, как перед тренерским штабом, стоит огромная задача — максимально раскрыть потенциал игроков». Более конкретный пример: «Коринтианс» в 2011 году был более жесткой и стабильной командой, но ему не хватало гибкости. Я хотел, чтобы у них было больше скорости и больше владения мячом, но этого не было. Похожей командой стал «Коринтианс» в 2015 году. Это была, например, запоминающаяся игра сборной Бразилии против Парагвая, 3:0, с мобильностью, с хорошо организованной командой».

Матч против Парагвая примечателен тем, что мы увидели, как Неймар и Коутиньо сместились ближе друг к другу на фланге и начали строить атаки.

Я помню, вы говорили об опасениях, что вашей команде придётся столкнуться с более оборонительными соперниками. Оставалось ощущение, что на рубеже 2017 и 2018 годов вы начали придерживаться более позиционной модели. Произошёл ли сдвиг в вашей атакующей стратегии?

Давайте рассмотрим реальность того момента. У Коутиньо была свобода действий на позиции вингера/полузащитника, свобода перемещения, в том числе в зоне 14, для создания численного превосходства, полноценной атакующей параллели. Вы нарушаете опеку соперника, создаёте преимущество, и с помощью коротких передач и креативности всё получается. Думаю, именно Марсело создаёт голевые моменты.

В тот момент Ренато Аугусто получил травму. И эта связка с Неймаром, Ренато Аугусто, Паулиньо, Каземиро и Коутиньо была утрачена. Затем пришел Виллиан… Он отличный игрок, но с другими характеристиками, более позиционный, и у Дани Алвеса постоянно был свободный коридор для передач. Когда приходит Виллиан, этот механизм меняется. Я поставил Коутиньо в центр, чтобы у нас было два плеймейкера, но без той же подвижности, но с качеством и импульсом Виллиана.

Мы стремились скорректировать всю эту ситуацию, и она развивалась. Однако, что касается атакующих идей, где у вас есть, независимо от того, позиционная это атака или нет, максимальная ширина и игрок, который обеспечивает глубинные атаки, проникновение – называйте это как хотите, в зависимости от терминологии…

Короче говоря, изменения и травма Ренато Аугусто привели к этой перестройке команды, которая находилась на очень высоком уровне.В 2022 году у вас было четыре «чистых» нападающих, а Неймар играл в полузащите. Даже на скамейке запасных в основном были нападающие.

Пришлось ли вам вносить коррективы, которые несколько отличаются от того, к чему вы привыкли, с большим контролем мяча?

Мне приходится адаптироваться к игрокам. Если бы я мог назвать одного, это был бы «хамелеон». Даже тогда появлялось много быстрых вингеров, хороших игроков в ситуациях один на один. А номер 10? Я все искал, искал. За исключением Неймара.

Иногда мы смотрели на Пакета, но он тоже вингер/полузащитник, который любит работать на правом фланге. В «Фламенго» он так и делал, совершая забеги по флангу или играя в качестве второго воланте, как он играл за сборную и как он играет сейчас в «Фламенго».

Игра спиной к воротам – это не то, как он раскрывает свой потенциал. Так какие игроки у вас были на эту роль? Таких не было. Но у меня есть крайний нападающий, так что я этим воспользуюсь.

Что делает сегодня национальная сборная? У неё есть быстрые вингеры, много вариантов на флангах, но мало вариантов для «десятки».

Я говорю не об Анчелотти, я говорю о нынешнем поколении. У Селесао нет «десятки», есть «восьмерки» и «пятерки», есть «девятки» с разными характеристиками. Я говорю, что Матеус Кунья — это «полуторный нападающий», он перемещается по полю как второй нападающий, но он не плеймейкер.

Вот кто такой Неймар, вот кто такой Матеус Перейра? Или вот кто такие другие игроки, например, Арраскаэта?

Если ответить более конкретно: мне нужно адаптироваться. Хотел бы я иметь «десятку»? Да! Потому что я понимаю, что наличие «десятки» в этой зоне и наличие игрока, перемещающегося по полю... У вас есть четыре игрока, которые диктуют ритм, и тогда игра может быть вертикальной или позиционной. Замедление или ускорение в зависимости от обстоятельств.

Так лучше модулировать игру. Я вижу в этом идеальный проект для себя. Но в должны понимать – да, это работает в какой-то другой абстрактной или реальной побеждающей команде, но не всегда получается у вас…

Продолжение следует….

logoСборная Бразилии по футболу
logoчемпионат мира
logoТите
logoКарло Анчелотти
logoКоринтианс
logoНеймар
logoСборная Хорватии по футболу
logoЧМ-2022
logoСборная Бельгии по футболу
logoЛука Модрич
logoМаркиньос
logoВинисиус Жуниор
logoМатеус Перейра Силва
logoДжорджиан де Арраскаэта