Рой Хибберт не просыпался с мыслью, что вдруг стал хуже играть в баскетбол. Просто лига изменилась быстрее, чем он успел приспособиться. Средний бросок не исчез из-за Карри - он просто перестал быть эффективной тратой владения.
Владение стало той самой идеей фикс, которая подчистую переписала баскетбол, сделала его нынешним — высчитываемым, предсказуемым и трёхочковым.
Сначала Дин Смит научил ценить каждое владение как основу командной игры. Затем Дин Оливер превратил его в измеряемую единицу баскетбола. А Дэрил Мори довёл логику до предела, построив в Хьюстоне систему, где оно стало главным критерием всех решений.
За всем этим стояла простая человеческая потребность - контроль. Человек ненавидит риски, тренеры старой школы ненавидели риски, бизнес ненавидит риски. Так почему бы нам все не просчитать?
Вопрос тут не в холодной рациональности учёного, запертого в башне из слоновой кости. Как только человеку в руки попала кремниевая игрушка, он тут же судорожно принялся всё высчитывать.
До появления цифр спорт был более интуитивен - чистый джаз, импровизация и духовная практика. Именно отсутствие расчёта когда-то делало игру искусством, превращая тренировки в личную религию.
С появлением расчёта игра прошла путь от риска и личной интуиции - к сухим гарантиям и эффективности. Дин Смит считал владение ради морали и воспитания духа команды. Но как только идея стала метрикой, её оптимизировали ради гарантии выигрыша.
Эпоха романтики
Людям нужны объяснения, чтобы понимать происходящее вокруг, и часто они ищут их в историях. Тренеры здесь не исключение. Самые популярные из сюжетов - ментальные. Часто проигранная игра объясняется плохой самоотдачей, нехваткой настроя или невезением.
Для нас это естественно. Трудно сопереживать сухому набору цифр, а вот борьбе Джордана с Детройтом — уже проще. Нам кровь из носу нужен сюжет, история, а в каждой хорошей истории должны быть свои яркие персонажи и герои.
Романтическая эпоха подарила нам игроков-героев вроде Расселла и Чемберлена. Они стали универсальным ответом на вечные вопросы о величии. Не только потому, что они были чрезвычайно сильны, но и потому, что играли в особое время.
До появления аналитики каждый пытался описать игру по-своему. Стандартов как таковых не существовало. Это была эпоха чистого спортивного романтизма, где никто не мог договориться, что считать значимым. Многие и сейчас не верят цифрам. Баркли и Стэн Ван Ганди не дадут соврать.
Без цифр у людей просто не было другой опоры, кроме историй. Без математических моделей, способных разложить игру на атомы, матч казался чем-то иррациональным. Поэтому тренеры той поры часто искали ответы не в статистике, а в личной философии.
Никогда больше происходящее на площадке не отражало личность коуча сильнее, чем в ту эпоху. Паркет становился для него чем-то вроде портрета Дориана Грея. Все его жизненные взгляды и принципы сразу проявлялись в игре.
Фил Джексон справлялся с хаосом игры через философию дзен-буддизма. Он вырос в весьма консервативной религиозной семье, где спорт и развлечения считались грехом. Позже, побывав в Нью-Йорке и познакомившись с контркультурой, он наконец обрёл внутренний баланс и перенёс этот взгляд на площадку.
Увлечение дзеном помогло не только выстроить треугольное нападение, но и на уровне личном находить баланс в команде, состоящей из совершенно разных ребят — от бунтаря Родмана до одержимого Кобе.
У Пэта Райли была совсем иная философия. Прежде всего он известен фанатичной приверженностью к дисциплине и трудовой этике. Его команды проходили одни из самых жёстких тренировочных лагерей в НБА, где лояльность системе ценилась превыше всего. И это превращалось в настоящий культ.
Кармело Энтони вспоминал, что Дуэйну Уэйду запрещалось даже здороваться с ним на разминке - любые дружеские контакты с соперником наказывались. На паркете существовали только свои и враги.
У Райли имелись взгляды и куда глубже. Например, на человеческую природу. Он называл это Болезнью большего — состоянием, которое поражает команду после большой победы. Райли описывал, как эгоизм игрока постепенно пожирает его изнутри: получив титул, тот перестаёт жертвовать собой ради команды.
Он начинает требовать больше игрового времени, бросков, признания. Это желание сначала разрушает самого, а затем распространяется на всю команду. Так чемпионский состав постепенно превращается в проигравших.
Что тут говорить, если в основе своей игра несла отпечаток личности своего создателя — Джеймса Нейсмита, который видел в ней не обычное развлечение, а духовную практику, призванную делать людей лучше. Ведь он был пресвитерианским капелланом.
Это не исключение, а общая картина. Многие тренеры свою сильную страсть к игре видели как мистическое переживание. Игра становилась личной верой. Как, например, система Monch Рона Эккера, бывшего ассистента тренеров НБА.
Тот баскетбол был крутым не из-за комбинаций, а из-за людей и их историй. Тренеры переносили на паркет характер и свои правила жизни, делая игру живой. В истории игры это была эпоха, когда за тактикой всегда стояла личность.
Разные объяснения
Взгляды на игру расходились ещё на пути к победе. Что уж говорить о том, сколькими способами можно объяснить поражение. Интерпретаций — море, и каждый выбирает себе по вкусу. За это игра нам и нравится.
Финал лиги 1996 года, шестой матч между Сиэтл Суперсоникс и Чикаго Буллз. Майкл Джордан реализует всего 5 из 19 бросков с игры - это его самый низкий процент в финалах. Но Чикаго всё равно побеждает со счётом 87:75.
Как описать то, что произошло на площадке?
После игры мнения разделились. Шон Кемп заявил, что финал и все серию выиграл Родман, а не Джордан. По его словам, у Сиэтла просто не нашлось ответа на Денниса, который выгрызал подборы и уничтожал команду ментально.
Гэри Пэйтон подтвердил своё прозвище «Перчатка» и закрепился в реноме человека, не пасующего перед аурой Чикаго. Он до сих пор уверен, что своей жёсткой защитой душил Джордана - факт, который спустя годы заставит самого Джордана лишь ухмыляться на камеру в Последнем танце.
Ну а многие журналисты винили Джорджа Карла в том, что он не смог точнее оценить происходящее на паркете. Его сделали крайним, не заметив тот факт, что математически атака Суперсоникс была даже эффективнее в том матче.
Один матч породил множество историй. Все они рассказывали об одной и то же игре, но каждая говорила о своем. Каждый уносил с площадку собственную правду , хотя итоговые цифры на табло оставались прежними.
История аналитики
Чтобы лучше понять, что происходит на площадке, надо определиться с языком, найти что-то общее. Надо посмотреть на матч и выделить основные элементы- кирпичики. Непреложные факты об игре.
История этих кирпичиков — баскетбольных метрик — связана с попыткой договориться, о том из чего вообще состоит игра. История эта выглядит такой же запутанной, как и вопрос аналитики..
Можно сказать наверняка что в первом сезоне БАА в протокол матча попали только броски с игры, очки, штрафные и фолы. Это был сезон 1946–1947. На первых порах этими данными и ограничивались.
К цифрам в то время относились гораздо легче. Лучше всего этот факт описывает история рекорда Чемберлена. Официальный листок статистики, руководство лиги и стадиона просто забыло на столе. Протокол спас статистик команды Тоби Делука, забравший его домой как личный сувенир.
Памятный же мяч стащил подросток. Подошел пожать руку Чемберлену , а потом резко выхватил его и побежал на улицу. Догнать его не смогли. Позже его разыскали, но забирать мяч Уилт отказался и оставил его парню. Лиге трофей был не нужен.
Баскетбол в то время боролся скорее за выживание чем за историческое наследие. О цифрах и статистике никто особо и не думал. Всю статистику матча мог вести всего один человек. Порой это был журналист на пол ставки.
Постепенно число метрик росло, и в box-score начали вписывать уже хорошо знакомые нам вещи: сначала ввели подборы в сезоне 1950–1951, потом к ним добавились перехваты и блокшоты в 1973–1974. Так и появились ключевые элементы игры — она становилась всё более цифровой.
На этой основе можно было выстроить уже более продвинутые метрики, что и сделали в 80–90-х годах: тогда появился известный коэффициент PER Холлинджера, и примерно в то же время любители начали считать плюс-минус игроков
Но этого оказалось мало. Каждый всё равно сам решал в какой степени учитывать тот или иной фактор — если он, конечно, вообще существовал. На игру продолжали смотреть под разными углами: кому-то важнее были подборы, кто-то отталкивался от бросков. Единого языка не было
Один из первых, кто интуитивно почувствует необходимость в таком языке, — Дин Смит.
Дин Смит — Владение как воспитание
Дин Смит — это фигура. На протяжении почти четырех десятков лет он тренировал команду Тар Хилс университета Северной Каролины. За это время в составе побывали такие личности как Ларри Браун, Джордж Карл , Майкл Джеффри Джордан. Кажется что-то он знал об этой игре.
Исходя только из имен игроков, которые прошли через его руки, можно понять, какое влияние он оказал. Выделять какие-то определенные черты в системе философии Смита — дело неблагодарное. Словно стоять перед огромным дубом и смотреть лишь на его корни.
Его взгляд на игру позже стал известен как «путь Каролины», который, как можно догадаться из названия, представлял собой скорее жизненное кредо, чем собственно тактику или тренировку. Все это происходило в южном штате в 60-е годы, что накладывало свой отпечаток.
О чём не в последнюю очередь вспоминают сегодня, когда заходит разговор о нём, так это о том что он был активным борцом с сегрегацией. Именно Дин Смит ввёл в команду Северной Каролины первого афроамериканского игрока. Этого игрока звали Чарли Скотт.
Пусть девиз коуча «Play hard, play smart, play together» нас не обманывает. Главная фишка пути была не в игре , а в воспитании личности. Тренер делал из игроков людей — таких, какими он сам хотел их видеть. Вроде как слово благодарными здесь больше всего к месту.
Лучше всего взгляд Смита на игру с мячом характеризует то, как о нем шутили в НБА: Дин Смит — единственный человек, который был способен удерживать Майкла Джордана на отметке меньше двадцати очков за матч. Мол, пусть этот Джеффри Джордан особо не высовывается. Ведь прежде всего — команда.
Больше, чем прозвище команды — «Смоляные пятки», может удивить тот факт, что их наставник был бакалавром математики. После учебы он видел себя то ли врачом, то ли юристом, но никак не человеком, наблюдающим за тем, как бросают мяч. В конце концов он все же пошел по стопам родителей — хоть и по-своему — и стал тренером.
Родители Дина Смита были учителями. И это сильно повлияло на него. Именно в семье тренер получил жизненные принципы и страсть к педагогике. Он всегда считал себя в первую очередь учителем, а уже потом тренером.
Традиция указывать после забитого мяча на пасующего — это его изобретение. Такой жест благодарности за передачу. Так в игроках воспитывались альтруизм и уважение к команде. Если игрок игнорировал правило, то сразу же усаживался на скамейку.
Каждый находит в игре что-то свое, тем она и хороша. Дай только время — и увидишь: как для брокера спорт станет инвестицией в будущее, для страховщика — управлением рисками, а для нашего бакалавра математики — конечно, числом.
Многие историки статистики называет его первым аналитиком. Или, скорее, прото аналитиком. Он был первым кто выделил основной элемент баскетбольной статистики — владение.
Еще в 1955 году, работая в военной академии, Дин Смит искал собственные подходы к баскетболу. Тогда в Колорадо ему пришла в голову идея считать количество очков за владение. То, что многие сейчас назовут PPP.
Но Дин Смит использовал PPP по-своему. Не только для измерения игры, а скорее чтобы подавить эгоизм игроков. Заставить их играть на команду и дорожить владениями. Как мы помним — команда превыше всего.
Уже тогда, на первых этапах баскетбола, математика начала менять игру. В этот момент она впервые начинает странно сбоить. Будто кто-то переписывает сам исходный код баскетбола
Если каждое владение это ценность, то лучшим способом победить может быть простое удержание мяча. Чем меньше владений у соперника — тем меньше у него шансов вернуться в игру.
Так появляется знаменитая смитовская тактика «Четырех углов», где владение может длиться почти бесконечно. Игроки расходятся по краям площадки и могут перебрасывать мяч любое количество времени.
В одном из матчей Северная Каролина, ведя в счете одно очко (44:43), начинает жестко сушить игру. Дин Смит командует включить тактику Четыре угла, и на протяжении последних семи минут игроки просто перепасовываются. Не атакуют кольцо совсем. Зрители негодуют
Позже Дин Смит включает тикатактику уже в самом начале одной из игр, чтобы выманить соперника из защиты. Соперник не реагирует и паркуется под кольцом. В итоге команды простоят на паркете 11 минут без активной игры, а первая половина матча закончится со смешным счетом 7:0. Игроки Дина будут просто перебрасывать мяч.
А вот кто отреагирует, так это лига. И постепенно введёт счётчик времени на атаку. Бакалавр математики, пытавшийся воспитать в игроках терпение, в итоге просто сломал игру, заставив искусственно ускорять баскетбол.
Для Дина владение было не чем то абстрактным, а жёстко прикладной философией воспитания. Единицей морали игры - математик же. Игрок не должен был тащить одеяло на себя. Личная эффективность ничего не значила по сравнению с командной.
В то время эта идея так и не стала полноценной метрикой. Не хватало ни данных, ни возможностей для подсчета: статистика собиралась вручную и была слишком грубой. Владение было скорее тренерским принципом, чем инструментом анализа.
Игра была подготовкой к жизни вне корта, а владение служило воспитанию личности и построению командного духа. Но со временем всё изменится. Владение станет меркой самой игры, превратив её в сухую математику.
Здесь ключевую роль сыграет уже другой Дин. Дин Оливер.
Дин Оливер — Владение как язык аналитики
Если смотреть на Дина Оливера глазами болельщика, а не статистика или аналитика, то чем он может быть известен? Ничем. Думаю, его имя мало что скажет обычным фанатам. Хотя именно его наработки легли в основу того, как игра выглядит сейчас.
Свою модель он начал создавать ещё в 90-х, а книга с основами вышла только в 2004 году. Её подхватила волна Moneyball (об этом можно прочесть в посте про Мори). И постепенно игра Нейсмита начала оцениваться по мерке Дина — математической.
Именно в книге «Basketball on Paper» Мори нашел принципы для создания «Хьюстона». Многие команды лиги и сейчас следуют логике Оливера — если не все. Чего только стоят постоянные разговоры о штрафных и судействе.
Если хотите знать, почему всех так беспокоят штрафные того парня из Оклахомы, ответ можно найти у Дина Оливера. Дело не только в давлении на судей, чтобы обозначить свою позицию, но и в том, что штрафные броски — это четвёртый фактор победы.
Что уж говорить о трехочковой перестрелке и зоне Мори. Всему виной тот самый фактор eFG, или (3 > 2), который и стал основой перехода на трехочковые. Он же — первый фактор победы по модели Дина Оливера. Вот такое незаметное на первый взгляд влияние.
Все видят Дэрила Мори как визионера, но он только практик или же фанатик. Такой цифровой Савонарола. С некоторыми допущениями, конечно. А вот Дин Оливер — настоящий серый кардинал лиги. Идейный вдохновитель.
Помимо четырех факторов, заслуга Дина Оливера в том, что он вывел формулу владения. Можно сказать что он задал стандарт — мерку, которой статистики пользуются и сейчас. Все основные метрики, так или иначе рассчитываются через некоторую единицу - владение.
Как же он к этому пришёл? Дин Оливер, в отличие от Дина Смита, никогда не был тренером. Конечно, ему нравилась игра — он сам выходил на площадку и даже работал ассистентом. Но в первую очередь он был инженером. Со всеми вытекающими. Инженером-гидрологом. И взгляд у него был соответствующий.
Он смотрел на игру и видел приливы и отливы. Сначала одна команда, точно волна, набегает в быстром отрыве на кольцо, разбивается о защиту и отступает. За ней другая делает то же самое. Что ещё мог увидеть гидролог?
Там, где Смит видел людей и баскетбольных личностей, где каждая потеря или плохой бросок были частью воспитания игрока, Оливер видел лишь систему, которую надо изучить. Не сказать чтобы он был циником, но смотрел на игру уже совсем иначе — в масштабе системы.
Для Смита были важны человеческие качества. У Оливера была своя задача. Мотивы тут могли быть совсем разные: любопытство учёного, стремление разгадать код игры или азарт гонки за право стать первооткрывателем. Разобрать сложно.
По словам Оливера, он сначала отправил свои наработки Биллу Джеймсу, и тот не ответил. Спустя время пришёл ответ: автор Moneyball, уже сам пишет книгу о баскетболе. Оливер взял отпуск на работе и засел за свою работу.
Модель была придумана не с нуля. Среди книг, которые он изучал была и работа Дина Смита о владении — том самом принципе, который тренер видел не метрикой, а способом научить игроков побеждать вместе.
Эта идея и вдохновила его на написание своей книги. У Смита владение служило для воспитания игроков, у а Оливера стало сухой математической единицей.
Ещё студентом, сидя на трибунах стадиона он стал замечать закономерности. Мог меняться темп мачта, скорость, стиль игры. Но кое-что было неизменным. У каждой команды были владения. Это поменяло в аналитике всё.
До этого все смотрели на итоговый счет. Дин же понял что оценивать игру по результату матча — это слишком грубая модель. И тогда выбрал единицу, которая есть всегда и независимо от хода игры. Владение.
Статистика матча стала считаться через этот параметр: появились атакующий и защитный рейтинг, отражающие эффективность команды — сколько очков она набирает или пропускает за одно владение. После этого стало возможно сравнивать команды с разными стилями.
Так и появился способ измерять баскетбол. Для такой аналитики не существует плохих или хороших игроков. Харизматичных или бесящих. Они бывают либо эффективными, либо нет. Важно только их влияние на победу. И всё.
Оливер убрал из своей системы всё, что нельзя было посчитать - вроде характера воли или интуиции . Всё это уже не играло особой роли. Баскетбол перестал быть историей людей и превратился в сухой расчёт.
Игрок может поймать кураж или у него может быть плохой день. Неважно. Для Оливера это уже не имело большого значения. Он собирал массив результатов и выводил общие закономерности. Вода со временем всё сгладит.
Постепенно игра перестает нуждаться в объяснениях через истории вроде Fly game Джордана или Мамба Менталити Коби. Все это остается в прошлом. Игроки cтановятся параметрами, а их решения числами.
Баскетбольный мир со временем становится замятинским. Угол постановки заслона, эффективность пик-н-ролла, количество бросков, карта попаданий — это тот язык, на котором с этого момента начинает говорить лига.
Тут и возникают разговоры о том, что игра уже не та. Холодный математический расчёт заменяет интуицию. Романтика исчезает. Повесит ли кто-нибудь рядом с постером Джордана того, кто будет просто математически эффективно бросать трёшки?
Игра перестаёт быть набором моментов. Она делится на отрезки — хаос происходящего на площадке впервые получает меру. С этого момента баскетбол можно будет не только наблюдать, но и считать.
Пройдёт ещё время, прежде чем аналитическая идея владения полностью изменит лигу — нужны будут новые вычислительные мощности и человек, который захочет применить всё это с азартом игрока.
Дэрил Мори — владение как валюта
В детстве Дэрил Мори больше увлекался электроникой, чем баскетболом. Благодаря отцу-инженеру у него, уже в раннем возрасте появился компьютер — большая редкость для 1970-х. Мори постоянно возился с ним и программировал.
Игра с мячом ему нравилась, но по-своему. Вместо площадки он предпочитал играть дома в Strat-O-Matic — карточный симулятор баскетбола и бейсбола, где игроки представлены карточками, а все действия оцениваются броском кубика. Во многом культовая вещь для тех времен.
Его привлекало то, что игру можно смоделировать и просчитать. В этом была логика и замысел, а не случайность. Уже позже, на волне moneyball, выяснилось , что в этот симулятор в детстве играла чуть ли не половина топ управленцев бейсбола. Такой moneyball до moneyball.
Позже Мори будет часто вспоминать одну историю, которая во многом повлияла на его взгляды. В пятнадцать лет он увидел в спортивной газете прогноз журналистов о том, что бейсбольный «Кливленд» выиграет предстоящий чемпионат. Сомнений у экспертов не было.
Поверив этому прогнозу, Дэрил начал скупать карточки Кори Снайдера — звезды «Кливленда», рассчитывая заработать на этом. Но к концу сезона «Кливленд Индианс» плелся на последней строчке таблицы MLB.
Это был переломный момент. Мори понял, что люди могут ошибаться и ошибаться по-крупному. Потеря денег и разочарование в авторитете экспертов , заставили Дэрила засесть за свой компьютер, чтобы понять где именно была ошибка. Отыскать ответ в цифрах.
История станет для Дэрила определяющей. Дальше он будет смотреть на игру с точки зрения вероятностей, видеть в ней модель, которую можно и нужно просчитывать. Как в его любимой Strat-O-Matic.
Уже в университете Мори познакомится с работами Дина Оливера. Книга Basketball on Paper даст ему язык, которого раньше не хватало, чтобы объяснить своё интуитивное чувство игры. Особенно его зацепит идея владения — через неё игру можно было разложить на простые элементы и начать анализировать.
К такому взгляду позже придет и сама лига. Сначала через волну Moneyball, а затем через развитие аналитики. С этого момента баскетбол получит общий знаменатель: все можно будет привести к одному измерению — эффективности владения. И просчитать.
Как только игру можно было эффективно посчитать - её можно было оценить. А то, что можно оценить, неизбежно начинают оптимизировать. Не должно удивлять, что примерно в то же время на сцену выходят парни с калькуляторами.
Они попадают в лигу по приглашению новых владельцев команд. Эти ребята уже не имели спортивного бэкграунда. Они были инвесторами и выходцами из Big Data, которые начинают воспринимать спорт как им привычно- через риски и числа.
Владельцы с Уолл-Стрит сделали владение валютой — долларом, который надо эффективно использовать, считай, потратить. Слова баскетбольного языка, говорят сами за себя: эффективность и ценность владений, цена ошибки. Это во многом язык экономики.
Для кремниевых ребят спорт выглядел консервативной сферой, где все решения принимаются по старинке на основе интуиции и авторитета скаутов. И в этом они увидели возможность получить преимущество с помощью своих любимых компьютерных моделей, данных и вычислений.
У Мори владение делает следующий шаг: оно перестаёт быть просто описанием игры и становится методом принятия решений. Не описывать то, что произошло, а определять, что будет происходить. Каждое действие начинает оценивается через эффективность одного владения.
Это была логика арбитража. Для Дэрила Мори идея владения никогда не была способом понять сам баскетбол — она стала скорее инструментом расчёта, почти как на бирже, и со временем начала незаметно диктовать все решения.
Баскетбол постепенно оказался в ловушке математики. Сначала его рассчитывали в порядке любознательности и приверженности духу игры, но с приходом больших денег он прошёл тот путь, который до него проходили уже другие сферы.
Начиная с Moneyball, где скаутская интуиция постепенно вытеснялась продвинутой статистикой, и заканчивая финансами, где брокерское чутьё заменили страховые риски, везде была одна картина. Так и в баскетболе: постапы и фейдэвеи были вытеснены трёшками и штрафными.
Эта брокерская логика на уровне матчей подарила нам тот самый Хьюстон. Команда била все возможные статистические рекорды и смогла затащить ГСВ в глубокие воды, где едва их и не проглотила.
Оптимизация по-Мори просто вытеснила средний бросок, признав его чистым убытком, и начала закручивать всю игру вокруг гелиоцентрического центра Джеймса Хардена, которого окружили 3D игроками.
По этой же логике позже — уже на уровне обменов — Дэрил Мори расстался и с самим Харденом в Филадельфии. Игрок, который долгое время был центром системы, по его мнению уже перестал приносить максимальную пользу. Решение было жёстким, но последовательным: если ресурс можно использовать эффективнее, его используют эффективнее.
P.S
Как и многие вещи, владение сначала отвечало духу игры. Для его изобретателя Дина Смита оно было выражением просто идеи о важности делится мячом: и было способом научить играть вместе, а не по отдельности.
Потом владение стало базовым языком аналитики. Дин Оливер превратил его в единицу, через которую игру можно было измерить и объяснить. Впервые баскетбол начал считаться как система и поддаваться измерению.
Когда в игру пришли деньги и цифры, владение перестало просто объяснять баскетбол. Оно начало диктовать ему свои правила. Дэрил Мори довёл эту логику до предела: ценность броска, игрока и даже игровых схем теперь определялась тем, сколько пользы они приносят за одно владение.
Комментарии