25 мин.
0
«У нас дома нет ни сахара, ни молочки». Интервью с обладателем Кубка Гагарина, который открыл клинику

Новая жизнь Антона Глинкина.

Антон Глинкин – один из самых ярких хоккеистов «Трактора» и КХЛ 2010-х. Юркий и очень техничный нападающий забивал важные голы в плей-офф и играл с Челябинском в финале Кубка Гагарина, а в 2018-м завоевал трофей в составе «Ак Барса».

По окончании карьеры он открыл реабилитационный центр Glinkin Rehab Center, а также полностью изменил отношение к здоровью. 

В интервью Спортсу’’ Глинкин рассказал о новом этапе жизни.

«После завершения карьеры не появилось ни тоски, ни острого желания вернуться и снова играть»

– Последний матч в карьере вы провели 6 лет назад. Не скучаете по хоккею?

– Вообще нет. И, если честно, первое время я даже сам этому удивлялся. Я же всю жизнь был в хоккее, с самого раннего детства, а после завершения карьеры не появилось ни тоски, ни острого желания вернуться и снова играть. Возможно, потому что я просто настолько им насытился. Плюс очень сильно поменялись приоритеты.

Хоккея в моей жизни сейчас вообще нет. После завершения карьеры было, кажется, два или три случая, когда я выходил на лед. Это были какие-то юбилейные или памятные матчи, и перед этим я вставал на коньки скорее для того, чтобы почувствовать лед, вернуть технику и комфортно себя ощущать в самой игре. Но в целом этим все и ограничилось. Никаких регулярных тренировок на льду у меня нет.

Сейчас у меня совсем другой ритм жизни и другой режим. А если, например, начинать кататься с любителями, то это, как правило, тренировки в 8-10 вечера. Это будет ломать мой привычный график. Мне так некомфортно. Поэтому тут сразу два фактора: и большого желания нет, и подстраивать под это жизнь я тоже не хочу.

- Три самых памятных матча в карьере хоккеиста Глинкина.

– Первый – это, конечно, игра против «Ак Барса», полуфинал Кубка Гагарина в 2013 году, гол, который я забил в конце второго овертайма. Всегда про него вспоминаю в первую очередь.

Второй: я бы, в целом, отметил тот розыгрыш Кубка Гагарина за «Трактор». Полуфинал с «Ак Барсом», финал с «Динамо», атмосфера, эмоции, команда, Валерий Константинович Белоусов. Было круто! Третий – это финал Кубка Гагарина с «Ак Барсом». Это было одной из моих хоккейных мечт.

– Какой вид физической активности выбрали для себя сейчас?

– Сейчас у меня довольно спокойный режим. Но при этом я, наверное, подобрал для себя идеальный вариант. Обычно тренируюсь 4–5 раз в неделю, иногда больше, иногда реже. Все зависит от графика. Пару раз в неделю делаю силовые тренировки, занимаюсь пилатесом, люблю играть в большой теннис, недавно еще приобщился к гольфу. Также стабильно бегаю один-два раза в неделю. Стараюсь делать максимум один полностью выходной день, а так почти всегда есть какая-то активность. В таком режиме мне комфортно поддерживать форму без каких-то больших спортивных задач.

– Пилатес становится все популярнее и среди мужчин, и его практикуют даже команды в Северной Америке. Чем он полезен?

– Пилатес – это действительно очень классная история. Мне кажется, последние пару лет он вообще на пике популярности. В пилатес я пришел благодаря Ксюше. Когда закончил карьеру, у меня были определенные сложности со здоровьем. Не какие-то тяжелые травмы, но я ощущал дискомфорт даже в обычной жизни: на длительных прогулках могла болеть спина, приводящие мышцы, чувствовалась скованность. Ксюша предложила попробовать пилатес. Она объяснила, что это очень крутое направление: не просто растяжка, но и не чисто силовая работа, а что-то среднее – когда ты начинаешь лучше чувствовать свое тело, включать мелкие мышцы, мышцы кора, укреплять все слабые зоны.

Я начал заниматься и стало легче, комфортнее. Я начал лучше ощущать свое тело, укрепились мелкие мышцы. Я увидел, что эта система реально работает, поэтому мы активно развиваем это направление и в нашем с женой реабилитационном центре в Челябинске.

Мне кажется, в профессиональном спорте, особенно в России, это направление пока еще недооценено. Но я уверен, что при правильном подходе, с грамотным специалистом и хорошо выстроенной программой, это очень полезный инструмент.

В нашем центре мы используем пилатес не только как тренировочный формат, но и в рамках восстановления и реабилитации. Есть определенные травмы и состояния, при которых наши специалисты рекомендуют именно его. Он очень востребован, например, для восстановления женского здоровья, работы с тазовым дном. Более того, у нас даже дети занимаются пилатесом, и при правильном подходе это тоже дает очень хороший эффект.

Глинкин объясняет, почему открыл центр реабилитации

– В последний сезон в «Тракторе» у меня была довольно серьезная травма паха, из-за которой я пропустил больше половины сезона. Именно тогда я начал сталкиваться с современной реабилитацией, с современным подходом – не с таким консервативным, где условно делали десять магнитов и прочее, а именно с двигательной реабилитацией, которая давно активно развивается в международной практике.

Я увидел, что за счет, казалось бы, довольно простых движений и упражнений можно очень быстро убрать какие-то проблемы. На первый взгляд это выглядело даже слишком просто, но я чувствовал улучшения и видел, что это реально работает.

И я начал думать, что было бы круто открыть такое место, которое помогало бы людям, в том числе детям. Потому что понимал: в детском спорте очень мало внимания уделяется именно базовой физической подготовке, хотя это закладывает фундамент не только для спортсмена, но и вообще для любого ребенка – для здоровья, для правильного развития тела, для профилактики травм в будущем.

А уже после завершения карьеры, когда мы познакомились с Ксюшей, когда я начал глубже погружаться в тему восстановления, зародился сам проект центра. Я пришел со своим опытом из спорта, у нее уже был свой опыт работы в сфере нутрициологии – с детьми, с мамами, с другими спортсменами. Она тоже видела многие проблемы и слабые места. И примерно после двух месяцев обсуждений мы пришли к идее: давай попробуем создать место, где будет современный подход, где можно помогать детям правильно развиваться, а взрослым – восстанавливаться и грамотно готовиться физически.

Потом в процессе мы нашли сильного специалиста по реабилитации с международным образованием и большим опытом. Сначала все задумывалось как относительно небольшой проект, а в итоге выросло в серьезный центр: с медицинской лицензией, с реабилитацией, со спортом, с пилатесом, с детским ОФП.

– Для открытия такого центра в Челябинске потребовались большие вложения?

– Скажу честно, бизнес-модель у нас хромала. Центр был основан в первую очередь на нашей большой внутренней вере в этот проект. На протяжении первых двух лет мы регулярно продолжали туда инвестировать.

Мы открывались в очень непростой момент – как раз на фоне начала специальной военной операции. Мы уже были в процессе закупки оборудования и подготовки к запуску. Несмотря на все это, решили идти до конца и в итоге открылись в мае 2022 года.

Инвестиции были большими, но точную сумму я сейчас не назову. Просто изначально это был не тот случай, когда все построено по учебнику: посчитали модель, спрогнозировали все цифры и открылись.

– Рисковали всеми накоплениями?

– Не всеми накоплениями, конечно, но да, вложения были серьезные. Мы понимали, сколько нам нужно на старте, примерно это просчитывали. Понимали, что берем большое помещение в хорошем месте, в хорошем районе, нанимаем специалистов высокого уровня, значит, будут большие операционные расходы, которые придется покрывать.

Но мы очень верили и до сих пор верим в этот проект. Нас это не останавливало. Более того, еще на старте наш руководитель честно говорил: «Непонятно, где именно наша аудитория, сколько ее, как это все оценить». Потому что, по сути, мы делали абсолютно новый для Челябинска формат. Да и, наверное, в России на тот момент не было центра именно в таком сочетании: медицина, реабилитация, спорт, пилатес, большое детское направление – все в одном месте. Просчитать точную бизнес-модель было очень сложно.

– Спустя четыре года вы уже вернули инвестиции?

– Нет, пока проект еще не окупился, инвестиции не вернулись, мы все еще в процессе. И, наверное, пока об этом даже рано говорить. Только в последний год мы начали работать уже в более адекватной и правильной бизнес-системе.

После того как мы открыли центр, я параллельно пошел учиться в Сколково на MBA. Соответственно, я оттуда тоже брал опыт, понимание процессов, плюс Ксюша постоянно учится в других местах. Полученные знания мы сразу внедряем, подключаем специалистов к работе.

До полной окупаемости нам еще далеко. Но при этом проект уже давно не работает в убыток. Сейчас мы хотим активно развивать онлайн-направление, масштабировать именно эту часть, пока не открывая новые центры. Мы верим, что в дальнейшем проект окупится.

– У вас довольно высокие цены на услуги по меркам Челябинска. Не было опасений, что аудитория просто не найдется?

– Это как раз и было основным переживанием нашего управляющего директора. Но мы объективно не могли сделать дешевле. У нас высокие операционные расходы, плюс специалисты, которых мы брали, уже были высокого уровня, а значит, и с высоким уровнем зарплат. Плюс мы понимаем, что берем и новых реабилитологов, в которых потом тоже инвестируем: обучаем их, вкладываем свои ресурсы.

Но, несмотря на это, за все эти годы мы ни разу не отступали в вопросе стоимости. Наоборот, прайс у нас рос, и при этом поток клиентов тоже увеличивался. Да, не так быстро, как хотелось бы, но движение есть.

– Учитывая непростую ситуацию с малым и средним бизнесом в России, с какими трудностями вы столкнулись?

– Думаю, как и все. Дополнительная налоговая нагрузка, конечно, влияет, особенно на спортивное направление. В рамках медицины у нас есть определенные возможности работать по одной системе, а в рамках спорта нагрузка уже другая.

Объективно мы видим, что покупательская способность снижается, и это, конечно, тоже ощущается. Но при этом у нас нет каких-то серьезных провалов или откатов назад. Мы стабильно движемся вперед. Понятно, что темпы могли бы быть другими, но в целом движение есть.

Глинкин занялся инвестициями еще до окончания карьеры

– Какую роль в вашем бизнесе играет ваша хоккейная карьера? Приходят ли люди, которые знают вас как хоккеиста?

– С одной стороны, вначале это очень помогало: приходило много друзей, знакомых, людей, которые знали меня по хоккею. Но, с другой стороны, это же многих и отпугивало.

На протяжении первых двух лет, да и, наверное, до сих пор, существует стереотип, что наш центр только для спортсменов. Хотя мы вообще не про это. Наоборот, мы всегда говорим, что мы для всех, и даже больше – именно для обычных людей. Потому что со спортсменами работа все-таки более специфическая. Но до сих пор иногда слышим: «Ой, у вас, наверное, центр только для спортсменов, что нам там делать?» И вот это, конечно, создавало барьер.

Основной поток у нас – это обычные люди. И основное ядро работы – именно реабилитация. То есть центр изначально строился вокруг физической реабилитации.

У нас есть врачи-травматологи и неврологи, которые ведут первичный прием, определяют этапы курса восстановления и передают на сопровождение реабилитологам. Поэтому в первую очередь к нам идут обычные люди – после травм, после операций, перед операциями, на восстановление.

– Кто из хоккеистов у вас регулярно готовится?

– В первое время к нам каждый год приходил Антон Бурдасов, Сергей Шумаков, Женя Дадонов, когда прилетал летом домой, ребята из «Трактора». Пару сезонов у нас собирался сильный состав на летние сборы, ребята из других городов приезжали. Сейчас нет какой-то постоянной группы, каждый год люди меняются, но и у нас тоже фокус уходит в более индивидуальный формат подготовки для спортсменов.

– Были ли у вас попытки выстроить более системное сотрудничество с «Трактором»?

– Да, такие разговоры были, и мы думали, как это можно сделать. Но на практике перспективы оказались не очень большими. Если брать клубы КХЛ, у них уже есть собственная инфраструктура: врачи, массажисты, реабилитологи. И для них странно еще дополнительно заходить в партнерство с внешним центром и платить за это деньги. У руководства и спонсоров сразу возник бы вопрос: зачем тогда держать такой штат внутри клуба?

Какие-то точечные кейсы были. Например, тот же Антон Бурдасов восстанавливался у нас, и в какой-то момент клуб оплачивал это восстановление. Было партнерство с баскетбольным «Челбаскетом»: пару лет они были у нас на сопровождении и при любых травмах присылали к нам игроков на реабилитацию.

– До центра у вас были какие-то другие попытки в бизнесе?

– Помимо центра у меня есть еще бизнес в недвижимости. В какой-то момент мы даже сами строили коммерческие объекты. Во время карьеры я регулярно в том или ином виде занимался инвестициями. И за это, кстати, огромное спасибо моему отцу – он всегда был рядом и вовремя донес до меня очень важную мысль: когда начинаешь зарабатывать деньги, их можно не только тратить, но и инвестировать.

Сначала это были вклады, когда банковские инструменты еще были интересными. Потом – квартиры, особенно в тот период, когда в Челябинске активно строились новые районы и можно было выгодно заходить в объекты на этапе стройки. Мы инвестировали в строящиеся жилые дома, потом продавали на выходе уже с прибылью.

А позже я зашел в коммерческую недвижимость и увидел, что это может работать еще интереснее: покупать объекты, сдавать их в аренду и получать регулярный доход. Наверное, где-то с 2015 года я уже плотно этим занимался. До сих пор у меня есть хороший портфель недвижимости, который приносит стабильный доход.

– Рискованных активов у вас не было?

– Нет, никогда. Мой отец прошел через 1998 год, когда у людей сгорели деньги, и он всегда меня от этого оберегал. Он никогда не рекомендовал мне заходить в какие-то сомнительные или непонятные истории. И я сам к этому тоже никогда не тяготел.

– В недвижимости были какие-то неудачные сделки?

– Наверное, были один-два кейса, когда задерживали сдачу дома. Потому что на первом этапе мы все-таки инвестировали именно в строящиеся объекты. Были случаи, когда сроки сдвигались. Но в остальном все работало достаточно хорошо. Даже не могу вспомнить какие-то по-настоящему проблемные истории.

– Если бы вы сейчас давали совет молодому хоккеисту или игроку в расцвете карьеры, который не знает, что делать с деньгами, вы бы рекомендовали недвижимость как лучший вариант?

– Да, это очень хороший вариант. В чем его плюс: он не требует от тебя большого количества времени и ресурса. Главное – правильно выбрать объект и правильно зайти. Здесь, конечно, тоже нужна помощь специалистов, людей с опытом, которые могут подсказать и направить. Потому что и в недвижимости есть разные сценарии, и не все из них одинаково удачные.

Но в целом это одно из направлений, которым можно спокойно заниматься параллельно со спортивной карьерой. И я бы вообще рекомендовал ребятам, как только появляется возможность хорошо зарабатывать, сразу задумываться об инвестициях. Необязательно только о недвижимости – вариантов может быть много, но тогда уже важно работать с профессионалами.

Я слышал много историй, когда даже известные спортсмены теряли деньги, вкладываясь через друзей или знакомых в какие-то непонятные истории. Поэтому к этому нужно подходить с холодной головой и с помощью грамотных специалистов.

Но сам принцип – инвестировать, пока есть возможность зарабатывать, – я точно считаю правильным. И по своему опыту могу сказать: мне это очень помогло, когда я заканчивал карьеру. Я понимал, что у меня есть подушка безопасности, есть база, благодаря которой я не потеряю в уровне жизни. Потому что я знаю многих ребят, которые не могут закончить именно потому, что не понимают, как будут жить дальше без этих доходов.

Жена Глинкина – известный нутрициолог: он обращался к ней за помощью

– Ваша жена Ксения – один из самых известных нутрициологов в России. Как завязались ваши отношения?

– Я никогда и не мог представить, что рядом со мной будет такой человек, как Ксюша. Причем и как человек, и как специалист. Она очень сильно изменила мое мировоззрение. Я правда посмотрел на мир совершенно по-другому. Конечно, мы проходили разные этапы, разные процессы, но у нас не было ощущения, что кто-то из нас находится на другом уровне.

Когда мы познакомились, оба жили в Челябинске, и у меня уже была своя история: меня хорошо знали как хоккеиста, я много лет играл за «Трактор». Ксюша уже тоже была сильным специалистом, у нее была своя экспертиза, свое имя. Поэтому у нас не было перекоса или ощущения конкуренции. Наоборот, у нас очень органично все складывалось.

За то время, что мы вместе, мы очень многое прошли. Но это был и остается очень живой, развивающий союз. Мы до сих пор растем как пара, как семья, трансформируемся, развиваемся. И я просто очень благодарен жизни за то, что все так сложилось и что я в свое время вообще пришел на консультацию к Ксюше.

– Почему вы вообще тогда решили обратиться именно к ней?

– Я должен был прийти к ней на год раньше. К ней пошла семья моих друзей: сначала жена, потом муж. Их родители. И у всех были положительные изменения. У меня уже в последние годы карьеры в голове сидела мысль, что мне нужно что-то менять. Я понимал, что карьера идет к завершению, что последний период складывается не так, как хотелось бы, что была серьезная травма, и что мне нужно что-то серьезно перестраивать – и в подходе к себе, и в подготовке, и вообще в понимании того, как я живу.

Друзья рассказывали, что это не просто какая-то диета, а очень глубокая работа, которая вообще многое меняет. Мы даже договорились о консультации, но тогда мне предстоял последний сезон, и я еще был без команды – не понимал, что будет дальше, где окажусь, в каких условиях. И в итоге тогда не пошел. А потом сезон сложился так, как сложился, я завершил карьеру и понял: «Ну все, теперь точно пора».

Причем Ксюша сначала вообще не хотела меня брать, сказала что-то вроде: «Он тогда не пришел, зачем мне теперь такой несерьезный товарищ». Но в итоге спасибо друзьям, они настояли. Я пришел.

И, честно говоря, после первой консультации я вообще не думал, что все в моей жизни так сильно перевернется. Думал: «Ну, ладно, попробую, посмотрим пару месяцев». А потом все начало очень быстро меняться. Я начал по-другому смотреть вообще на все – на жизнь, на себя, на здоровье, на образ жизни. Мы стали много общаться, много времени проводить вместе, нам было очень интересно друг с другом. И постепенно все это выросло уже в нашу общую историю.

– Почему обратились к нутрициологу только после карьеры, а не раньше?

– Просто время было другое. Сейчас тема питания, нутрициологии, восстановления уже гораздо популярнее. Об этом больше знают, восприятие меняется, меняется и отношение самих игроков. Когда я играл, у меня было ощущение, что я и так отлично питаюсь: не ем фастфуд, не ем что-то откровенно вредное – значит, все в порядке. Хотя определенные проблемы со здоровьем уже были, просто я их тогда не связывал напрямую с питанием и образом жизни.

Но к концу карьеры у меня уже начало появляться понимание, что после завершения мне точно нужно будет заняться своим здоровьем. Потому что были проблемы, и меня не устраивало общее состояние организма: были вопросы по желудку, проблемы со сном, в последние годы я регулярно пил снотворное. Плюс постоянные мелкие травмы.  

– Что именно удалось изменить? Ксения в соцсетях рассказывала, что у вас, например, были повышенные показатели ферритина, а потом выяснилось, что это гемохроматоз.

– В последние годы карьеры я видел, что у меня сильно повышен ферритин. Я задавал вопросы, и мне отвечали примерно так: «Это реакция на воспалительный процесс, травма. Ничего страшного, не переживай».

Когда уже Ксюша посмотрела мои анализы, она сразу сказала, что это совсем не нормально. Что организм, по сути, постоянно живет в состоянии воспаления. Сначала мы пытались снизить показатели через питание и нутрицевтики, но потом поняли, что этого недостаточно. И тогда Ксюша предположила, что это может быть гемохроматоз, и предложила сделать генетический анализ. Анализ это подтвердил.

Соответственно, это означает постоянную дополнительную нагрузку на организм. И у меня осталось два варианта, как с этим работать: донорство или гирудотерапия. Нужно было обычным способом выводить избыток железа из организма, чтобы кровь обновлялась и этот избыток уходил. С тех пор я регулярно хожу на донорство, и таким образом удается держать показатели в хорошем диапазоне.

Причем сейчас я уже даже сам по состоянию чувствую, когда показатели снова начинают накапливаться. Это ощущается и по самочувствию, и по симптомам.

Глинкин отказался от употребления алкоголя – не видит в нем смысла

– Как изменились ваше питание и образ жизни?

– Можно сказать, что изменилось вообще все. Первые два-три месяца, у меня был довольно жесткий протокол: мы исключили сахар, глютен, молочные продукты. И вообще по генетике у меня, скажем так, многое не очень хорошо сложилось.

Например, молочные продукты мне, по сути, не подходят. Сейчас я молочку практически не употребляю. Иногда могу раз в неделю что-то съесть, например сырники, потому что сейчас организм уже в хорошем состоянии и может спокойно это переносить. Но на постоянной основе этого в рационе нет.

Плюс у меня были и другие особенности: мутация фолатного цикла, гемохроматоз, синдром Жильбера. Билирубин у меня во время карьеры тоже постоянно был повышен. И если читать про синдром Жильбера, то там вообще написано, что тяжелые физические нагрузки человеку не рекомендованы, а у меня при этом был профессиональный спорт.

То есть был целый набор моментов, которые мы в процессе начали выравнивать за счет нутрициологии, питания, образа жизни, режима. Все это удалось взять под контроль, привести в хорошее состояние. И сейчас эта система работает.

– В начале интервью вы сказали, что хоккей как интенсивная нагрузка в 8–9 вечера вам уже не подходит. У вас сильно поменялся режим дня?

– Да, режим сильно изменился. Тем более полтора года назад у нас появился Даня, наш сын, и это тоже внесло свои коррективы. Но если говорить про обычный режим, то я стараюсь вставать в 7–8 утра.

Обычно мой день начинается с прогулки с собакой – это такой первый ритуал. Гуляю минут 15–20, потом тренируюсь, после этого плотно завтракаю и уже затем начинаю работать. Если говорить про питание, то у меня обычно два больших приема пищи – завтрак и ужин. Плюс есть небольшой перекус, кофе-брейк в течение дня.

Вечером стараемся проводить время с детьми. Понятно, что и я работаю, и Ксюша работает, но идеальный вариант для меня – лечь спать в районе 11 вечера. В последнее время ритм жизни очень активный, не всегда это получается, но это мой ориентир.

И поэтому я понимаю, что тренироваться в 9-10 вечера для меня уже некомфортно. Во-первых, это ломает ночь – я потом могу полночи не спать. Во-вторых, это сбивает ужин, восстановление, а на следующий день ты уже не высыпаешься. Для меня сейчас хороший сон – это очень важная часть состояния.

– Позволяете ли вы себе сахар?

– Мы с Ксюшей часто говорим про принцип 80 на 20, а иногда даже 90 на 10. То есть 80–90 процентов того, что мы едим дома, – это здоровое питание.

У нас дома в целом нет сахара, нет молочки, нет глютена, нет обычного хлеба. Мы стараемся покупать хорошие качественные продукты: рыбу, мясо, крупы, овощи. Не берем полуфабрикаты и что-то подобное. То есть база – это простая, понятная, хорошая еда.

Но, безусловно, в выходные или где-то в поездке мы можем себе что-то позволить. Я могу съесть круассан в заведении на завтраке, могу что-то сладкое, можем где-то с друзьями поужинать и не ограничивать себя слишком жестко. Просто это составляет 10–20 процентов от общего рациона.

И в том состоянии, в котором я сейчас нахожусь, для меня это уже не проблема. Организм в целом в хорошем состоянии. Но база все равно остается здоровой. И самое главное – я уже просто чувствую разницу. Когда я начинаю есть что-то нездоровое, то потом это ощущаю и по самочувствию.

– Что насчет алкоголя?

– В мае будет два года, как я вообще не пью алкоголь. И уход от этого был постепенным. В первые год-два после карьеры я мог выпить пива – один-два бокала на выходных, иногда вино. Но это уже было совсем не в тех объемах, как во время карьеры.

Потом был этап, когда я решил попробовать жить без алкоголя и какое-то время пил безалкогольное пиво. Но у меня было ощущение, что даже безалкогольное пиво все равно дает какой-то похожий эффект: как будто рецепторы воспринимают это почти так же, и состояние все равно немного меняется.

А мне это никогда не нравилось. Мне нравился вкус, мне нравилась сама идея – условно, выпить один-два бокала пива где-то на отдыхе, с едой – это вкусно, это приятно. Но мне никогда не нравилось состояние после этого. Я чувствовал, что теряется осознанность, что я уже не так себя ощущаю, не так говорю, не так реагирую. Даже если это очень небольшое количество, я все равно это замечал.

В какой-то момент я просто понял, что сохранить и вкус, и это ощущение чистого и осознанного состояния одновременно у меня не получается. И я понял, что для меня важнее состояние полной осознанности, хорошего самочувствия. Плюс я уже даже после одного-двух бокалов чувствовал влияние на организм. И мне это не нравилось.

В итоге я решил полностью отказаться. По большому счету, ничего в моей жизни от этого не ухудшилось. Наоборот, я понял, что не вижу смысла в алкоголе.

– Во время карьеры его было заметно больше?

– Да, конечно. Алкоголь был, и его было много. Но ничего хорошего в этом не было.

– Как вы справляетесь со стрессом, с тяжелыми ситуациями, которые бьют по ментальному состоянию?

– У нас есть Наставник, который очень нам в этом помогает. Мы с ней постоянно на связи и разбираем разные жизненные ситуации. Это человек, который помогает нам проходить сложные периоды, разбираться в процессах, смотреть на многие вещи глубже.

Мы много учимся, проходим различные образовательные программы, тренинги, практики. И во многом именно это помогает. За прошедшее время у нас уже появились определенные навыки и понимание, как справляться с теми или иными ситуациями, как проходить сложные этапы более осознанно.

Инвестиция в здоровье – главная для профессионального спортсмена

– На что профессиональному хоккеисту прежде всего стоит обратить внимание в вопросах здоровья, питания и образа жизни?

– На самом деле все, что вы перечислили, и есть база. В первую очередь это инвестиции в себя. Для профессионального спортсмена инвестиции в здоровье – это, по сути, основа всего. Потому что здоровье спортсмена – это его главный ресурс, его инструмент, если угодно, основа для результата, для заработка, для карьеры, для побед и медалей.

Сейчас профессиональный спорт меняется, подходы меняются, и информации стало гораздо больше. И я вижу, что новое поколение спортсменов уже действительно во многом по-другому относится к себе. Но начинать надо именно с базы, а не с каких-то модных инструментов. Не с капельниц и не с чего-то подобного. Начинать нужно с образа жизни, со сна, с режима, с питания, с восстановления. И сначала вообще надо разобраться, что именно у тебя не так, что конкретно требует внимания.

В этом и сила нутрициологии, если подходить к ней правильно. Это не история про то, что тебе просто дали какую-то универсальную диету. Это более глубокая работа: анализы, понимание, что из чего вытекает, какие процессы нарушены, что конкретно не работает именно у тебя. Потому что даже правильное питание – это очень общее понятие. Для одного человека оно будет одним, для другого – совсем другим.

Поэтому я бы советовал спортсменам инвестировать в свое здоровье. Потому что чем больше ты вкладываешь в себя, тем дольше ты способен оставаться на высоком уровне, тем больше ты можешь добиться и тем больше в итоге можешь заработать.

И здесь есть важный психологический момент. Когда ты находишься внутри клубной системы, у тебя часто все уже закрыто: питание, форма, быт, медицинская часть. И у спортсмена может возникать ощущение: зачем мне еще кому-то дополнительно платить, если у меня и так все есть? У меня тоже это было. Но на самом деле именно в этом и разница: чтобы быть на максимальном уровне, нужно дополнительно инвестировать в себя и в тех специалистов, которые помогают тебе быть лучше.

Второй важный совет – это расширять кругозор. Этого мне самому, наверное, в какой-то момент не хватало. Если есть возможность учиться чему-то вне спорта, осваивать новые направления, получать новые знания – это обязательно нужно делать. Потому что после завершения карьеры ты попадаешь в совершенно другой мир. И если ты про него ничего не знаешь, этот переход дается очень тяжело. Поэтому лучше заранее готовить для себя какую-то опору, развивать интересы, навыки, понимать, чем ты можешь заниматься дальше.

Фото: Антон Глинкин; КХЛ/Владимир Беззубов, Виталий Губин, Павел Табарчук; instagram.com/glinkincenter; instagram.com/glinkin_anton_9

logoТрактор
logoКХЛ
logoАнтон Глинкин
logoАк Барс