3840 километров за 124 дня.
От Москвы до Братска. Или от Махачкалы до Норильска. Или от Магадана до Новосибирска. В каждом случае расстояние около 3800 км по воздуху. Примерно пять часов на самолете. Теперь представим, что это расстояние путешественник Иван Клочков прошел за 124 дня на каяке. По маршруту с общим названием «от Камчатки до Чукотки». Стартовал в Петропавловске-Камчатском и финишировал на мысе Дежнева.
Первые 600 км шел с отцом, потом один. Останавливался в селах, прогонял медведей, вылетал из каяка в море, ел китовое мясо и переписывался через спутниковый коммуникатор. За 10 лет до этой экспедиции Клочков был баристой в Москве, учился в именитом вузе и танцевал брейк-данс. Так что это разговор сразу про два путешествия, одно длилось все лето, второе – все десять лет.
«В первый раз я поехал на поезде Москва-Владивосток». За пять лет от баристы до гида в Антарктике
Мама Ивана преподает бальные танцы, папа долгое время совмещал увлечение каякингом с работой. Иван в детстве пробовал и то и другое. Сейчас ему 30, он выглядит как путешественник из хорошего американского кино и с огромной любовью рассказывает про волны, трекеры, палатки и даже стирку термобелья. В телеграме за Клочковым следит 3000 человек, в инстаграме больше 100 тысяч, а один из его рилсов набрал пять миллионов просмотров, когда Иван высказался по главной природной теме этой осени, показав, как взаимодействовал с медведями по ходу своего путешествия. Сложно поверить, что все это начиналось так…
– Вы рассказывали, что в определенный период жизни были максимально далеки от морского каякинга, путешествий, экспедиций и Камчатки. Учились в Москве, танцевали брейк-данс, радовались жизни. Какие это годы?
– Это мои первые два курса в университете: примерно 2014-2015-й. Я учился по специальности «Гостиничный и ресторанный бизнес» в РАНХиГСе, ходил на достаточно смешную работу, занимался брейк-дансом. Мне кажется, это такой период, когда тебе очень важно самому решать, что тебе делать. Вкушаешь первые плоды взрослой жизни.
Но это время быстро прошло. В 2016-м я приехал в первый раз на Камчатку, и все… Моя жизнь сделала крутой поворот в сторону этой природы, работы гидом, всех тех мест. И потом все так быстро понеслось, что я особо не успеваю оттормозиться.
Но, если бы судьба чуть иначе повернулась в один момент, мог бы и сейчас быть далек от любых экстремальных развлечений.
– То есть вы могли не поехать на Камчатку в 2016-м?
– Как часто бывает, мы компанией друзей мечтали все вместе поехать на Камчатку, ходить по вулканам с рюкзаками, превозмогать. И как бывает еще чаще, друзья стали отваливаться по своим причинам. И я остался один. Работал в кофейнях, чтобы накопить деньги на билет.
– Сейчас, разговаривая, пьете мате, потому что напились кофе в то время?
– Кофе очень люблю, но мате пью постоянно, потому что работаю гидом в Антарктике, и меня аргентинские друзья подсадили на это дело.
Как делать рисунки на пенке уже точно не вспомню. Думаю, что и молоко все разбрызгаю, если начну взбивать.
– Помните последнюю кофейню, где работали?
– Есть студия на Комсомольской «Фотоплей»: в одном месте и фотошкола, и школа документального кино, и много всего еще. И там была точка с кофе. Очень хорошие женщины-хозяйки платили наличными в конце каждой смены, и меня все устраивало. Очень хорошее место.
И были какие-то смешные кофейни в бизнес-центрах вроде «точка на Павелецкой». Не что-то сетевое.
– И вы накопили на свою первую поездку?
– В первый раз я поехал на поезде Москва-Владивосток: семь или восемь суток. Из Владивостока летел на Камчатку, там автостопом и через каучсерфинг попал в пешую экспедицию «Долина Гейзеров». В общем, сразу оказался там в очень классных условиях. Опыта вообще не было, за исключением того, что я хорошо катался на каяке, но в долгие походы еще не ходил.
– Не было такого, что Камчатка (и особенно туристическая индустрия) из Москвы выглядят гораздо лучше, чем при соприкосновении в реальности?
– Понятно, что есть розовые очки, когда ты только начинаешь этим заниматься. Сначала кажется, что работа гидом – это путешествия, за которые тебе платят. Но потом понимаешь, что это работа с людьми, а работа с людьми в любой сфере одинакова по сути. Могут быть хорошие люди, могут быть не очень приятные. Плюс, когда ты уже сам становишься организатором, начинаешь нести финансовые риски.
Или бывают путешествия, когда ты вроде все сделал, старался, но погода подводит или что-то еще идет не так, и ты видишь, что люди разочарованы. Со временем привыкаешь или учишься правильно воспринимать даже какой-то негативный фидбек, но первое время у меня часто было: «Все, нафиг, больше не буду этим заниматься».
Но точно так же это уравновешивается теми людьми, которые тебе говорят: «Это было лучшее путешествие в моей жизни. Я не знаю, куда мне теперь поехать, что дальше делать». Этим ощущением сильно заряжаешься. Чувствуешь, что меняешь мир к лучшему.
– Можем одним ответом рассказать читателю: как прошли 10 лет от путешествия на поезде в 2016-м до большой экспедиции на каяке в 2026-м?
– Я уже в 2016-м напросился (или меня позвали, это синхронно произошло) работать гидом в компанию. У ребят был морской каякинг, и в 2017-м я приехал и повел свои первые большие походы на морских каяках по Камчатскому побережью.
В 2018-м я полетел в Канаду: поучился, получил сертификаты по каякингу, по первой помощи, по спасательным работам на воде. И с 2018-го я начал организовывать свои группы, стал работать как коммерческий гид по морскому каякингу. До ковида в основном водил иностранные группы. Мы были и на Курилах, и на Командорах, и на Чукотке. Примерно пять лет назад я начал работать полярным гидом, стал ходить на кораблях в Антарктику, когда у них наступает лето, а у нас идет зима. Там я катаю людей на каяках среди айсбергов и пингвинов.
Сейчас у нас вместе с отцом небольшой семейный бизнес, в планах делать морской каякинг на Байкале, на Баренцевом море. А в 2025-м я задумал свою экспедицию, потому что захотелось чуть-чуть продвинуть наш морской каякинг вперед и постараться его максимально популяризировать. Чтобы больше людей узнало и про спорт, и про те места, которые я очень люблю.
– У вас есть какое-то спортивное звание, связанное с греблей?
– У меня есть разряды по бальным танцам, я с детства занимался, у меня там какой-то даже «Б» класс вроде. Потом занимался брейк-дансом, но его признали видом спорта, уже когда я ушел.
Сейчас мы стараемся развивать морской каякинг, пробуем сделать его заметным для Федерации спортивного туризма России. Официального вида спорта «морской каякинг» в принципе нет. Есть слалом, есть академическая гребля, есть сап-борд (кстати, они молодцы, хорошо продвинули свое направление), но там у меня никаких званий нет. Просто я с детства занимался греблей, сплавлялся по горным рекам с отцом.
«В следующий раз полечил бы зубы перед стартом». Как подготовиться к четырем месяцам в лодке
Клочков вместе с отцом стартовал 29 апреля – отмечался через специальный трекер. Клочков-старший отправил сына в сольное плавание 22 мая. Супруга Ивана транслировала сообщения от него в телеграм-канал. Если коротко:
11 мая. «Не вышли в море из-за наката сегодня, не рискуем, ждем»
16 мая. «Мальчики в бухте Чажма. Откисают в горячих источниках».
6 июня. «Ваня прошел первую 1000 км»
27 июня. «Дошел до лагуны Тинтикун – все время, что готовил экспедицию, рассматривал ее на карте и представлял, какая она!»
12 июля. «Иван достиг мыса Рубикон и пересек границу Камчатки и Чукотки. Координатор перевел заявку в Чукотский МЧС, они поблагодарили за взаимодействие, пожелали удачи!»
12 августа. «Всем привет из села Нунлигран!»
1 сентября экспедиция была завершена.
– Вы прошли от Петропавловска-Камчатского до мыса Дежнева. А на стадии планирования у вас были другие варианты со стартом и финишем?
– Вариантов, откуда начинать, не было, потому что в Петропавловске-Камчатском я работаю уже десятый год, у меня там вся материальная часть, много контактов и связей, так что даже смысла не было искать другую стартовую точку.
Что касается финиша, то у меня были запасные варианты выхода с маршрута, но мне хотелось сделать что-то большое, понятное, красивое, потому что мыс Дежнева – это в целом так далеко, как ты можешь дойти. И ты пытаешься дойти за одну навигацию. Это край земли. Альтернативные точки – это просто несколько мест, где можно было закончить, если бы что-то пошло не так.
– Как вы физически готовились, почему были уверены, что сможете столько пройти?
– Были сомнения, получится или нет. Я лично знаю пару коллег из-за рубежа, которые ходили в аналогичные экспедиции, консультировался с ними по каким-то нюансам насчет питания, тренировок и чего-то подобного. Перенимал их опыт. Примерно полгода активно тренировался, когда готовился конкретно к экспедиции: 4-5 раз в неделю. Бегал по 10-15 км, подтягивался и отжимался на брусьях на улице в любую погоду. Старался закаляться: холодная вода, холодные души, чтобы привыкать, что иногда будет холодно. Я не какой-то суперспортсмен, который вам подскажет программу тренировок или питания. Все на ощущениях. Разумеется, ходил к тренеру по гребле, есть такой человек Виктор Демидов, он воспитал очень много поколений каякеров, слаломистов. C ним мы корректировали мою технику гребли.
Плюс отработка каких-то спасательных мероприятий: что делать, если перевернулся, как помочь другому человеку, как причаливать в большую волну, как отчаливать в большую волну, это довольно специфические навыки, надо ехать на море и тренироваться.
Я смотрел, как у меня улучшаются показатели в зале и в беге, но в целом просто старался, чтобы тренировки были постоянными, чтобы тело было готово каждый день грести в холоде.
– Занимаясь с тренером, вы ориентировались на какой-то темп или объем работы?
– Есть понятие ходовой день – дистанция, которую ты проходишь за день на груженой лодке с определенными погодными условиями: ветер, волна и так далее. В принципе это основной ориентир.
– Ваша средняя скорость и ваш максимум по ходу путешествия?
– Максимум я разгонялся до 15 км/ч, это очень много для морского каяка. Но это при условии, что я использовал каяк-парус, который заказал из Австралии, и еще подсерфливал попутную волну. Это довольно сложно, и это пиковая скорость, которая может держаться совсем чуть-чуть. Если ты просто гребешь без паруса по гладкой воде, то это где-то 6 км/ч. Если попутный ветер и ты используешь парус, можно ехать около 10-12 км/ч. Правда, с парусом намного выше требования к гребцу, потому что каяк достаточно узкий, и тебе его надо стабилизировать, смотреть крены, опираться веслом на воду. Были дни, когда ты все время ехал на правом крене, например, потому что парус повышает требования к контролю лодки. Парус на каяке – это не значит, что ты ешь конфетки, а он тебя везет.
– Вы взвешивали все, что вы взяли с собой?
– По спецификации максимальная загрузка каяка вместе с гребцом 160 кг. Плюс сам каяк весит 29 кг. Ну и я загружал его полностью: что-то в герметичные отсеки, что-то в баул сверху. Особенно когда у тебя очень длинные прогоны. Было такое, что между двух сел около 600 км, и в это время вообще нет ничего. Так что в такие моменты я брал с собой около 100 кг.
– Если вместо вас в такую лодку сядет обычный человек и попробует стартовать: он сначала устанет или перевернется?
– Он просто не выйдет в море, не сможет отчалить от берега. Его в лучшем случае волна выбьет обратно на берег. В худшем – вы пробьете одну-две волны и там вас закатает в море. Будете кролем плавать в ледяной воде. Это отстой.
Очень серьезный навык – отчалить в таких условиях, вы пробиваете тяжелую лодку сквозь волны, а потом вам надо засерфить волны, которые издалека идут к берегу. На Камчатке побережье сложное, и поэтому первые 600 км мы шли с отцом, он меня подстраховывал.
Дальше на север я шел один, там спокойнее. И я уже был аккуратнее – где-то просто не выходил в море в плохую погоду.
– Вы плыли вместе с отцом 600 км. Как он вас проводил на оставшиеся 3200?
– Мы попрощались так, как будто завтра увидимся, и договорились, что встретимся на Чукотке. Когда встретились, это было намного эмоциональнее. А так мы дошли до Усть-Камчатска, куда приехал наш друг Дима Крехнов, который на машине забрал отца с лодкой, привез мне продукты и одноместную палатку. Я остался на берегу и спустя пару часов отчалил.
– Представим, что пойдете во второй раз: что не возьмете и чего не хватило в прошедшей экспедиции?
– Были предметы, которые я не использовал, но нельзя сказать, что их не надо брать с собой. Допустим, я брал запасную горелку. Она не пригодилась. Но могла бы. Был еще один фильтр для воды, но тоже не пригодился. Брал рыболовное снаряжение. Тоже его не использовал. А предметов, которые бы взял, но которых не было сейчас, мне на ум не приходит, потому что полтора года я буквально по крупицам собирал снаряжение. Был повернут на снаряге.
На самом деле, я бы зубы себе полечил нормально перед началом! У меня болел зуб всю первую часть путешествия – я уже переживал, что мне придется его в какой-то избушке вырывать. Сейчас пришел к зубному, врач выписал антибиотики: там какое-то осложнение пошло. Сказал, что очень повезло, раз меня где-то раньше не накрыло.
– Зуб обезболивали?
– Вот именно что нет. Просто сам прошел. Я брал большую аптечку, но открывал буквально два раза, причем по какой-то мелочи.
– У вас была колонка или наушники?
– Да, была небольшая JBL, я слушал музыку по утрам в лагере. На воде довольно редко, потому что там волна, шумно и отвлекаешься. На воде стараешься поймать момент, забыть о времени и просто грести, там не хочется переключать песню или думать, что ставить, когда кончится подкаст.
– Какая песня будет ассоциироваться со временем там?
– У меня была скачана музыка в офлайн-плейлист. И так совпало, что первой песней в нем была «Музыка волн» группы «Кино». Гениальная, на мой взгляд. Когда включал плейлист, она сразу играла, и мы ее так и оставляли с отцом. Каждое утро. Ложилась идеально просто.
– Сколько у вас было с собой пауэрбанков?
– У меня было три пауэрбанка. Один большой на 40 000 и два поменьше. Мне этого хватило. Был с собой еще один очень большой, но я понял, что он мне почти не требуется. Плюс у меня были запасные аккумуляторы на всю технику, чтобы снимать. Все это я заряжал в селах – мне хватало. Еще была складная солнечная батарея. В основном ее использовал в начале путешествия, где были длинные прогоны без людей и долгие световые дни.
– Вы провели на море 124 дня. Что по белью?
– У меня было три комплекта термобелья. Один – самый легкий слой. Посерьезнее – комплект с шерстью мериноса. И толстенное – для самой холодной погоды. Я в нем жил: греб, потел, сушил, надевал, греб дальше.
Если причаливал к селу, мог попросить постирать у людей в машинке. Если совсем все плохо, мог просто где-то в ручье опреснить.
Менял комплекты раз в неделю, потому что соль от пота начинала засыхать и натирать в разных местах. Если вы имели в виду нательное белье, то у меня было с собой три пары трусов, я их просто менял раз в несколько дней, и все. То же самое с носками. Вообще, с точки зрения гигиены мы в городе живем в сверхкомфортных условиях, можно обходиться гораздо меньшим.
«12 дней я не видел людей. Только дикая природа». Про деньги, пеммикан, туалет и русский мат для медведей
На одном из первых подкастов, записанных после экспедиции, Клочков подсвечивает массу интересных подробностей. Чтобы не спрашивать во второй раз, вот главные хайлайты.
● Связь была через спутниковый трекер и (реже) спутниковый телефон.
● «В первый месяц сильнее всего затекали попа и таз, приготовиться к этому невозможно».
● На старте пути съедал 4-5000 калорий. Ел пеммикан – прессованное мясо с салом, жиром и ягодами. Придумали индейцы. Завтракал на стоянке, в дорогу запаривал сублиматы.
● «Киты – это очень круто. Каяк позволяет быть с ними в одной среде. Горбатые киты очень быстрые».
● Несмотря на большое количество медведей на побережьях, не брал огнестрельное оружие, только газовый баллон, светошумовые устройства и электрозабор.
● Вода – четыре-пять градусов, руки замерзают сразу же.
● Туалет – бутылка с широким горлышком. В тяжелых случаях нужно было быстро причаливать к берегу.
● Кроме жены и отца, помогал «Серега» – присылал прогноз погоды и отслеживал чек-ины по трекеру. Еще один человек с никнеймом Лесник из села Ивашка нашел контакты людей в каждом населенном пункте на пути следования.
– Были местные, которые равнодушно отнеслись к вам и к вашей затее при встрече?
– Нет! Вообще ни разу. Там невероятно гостеприимные люди. Открытые, душевные, я очень много помощи получил с их стороны. Прямо вот без всякой задней мысли, просто: «Заходи, живи, мойся, говори, чем помочь». Это навсегда в моем сердце. Понимаешь, эти люди живут на море, и они понимают, откуда ты к ним пришел и что такое находиться в море. И они лучше других знают, что тебе нужно.
– От какой еды вы больше всего устали за эти дни?
– От протеиновых батончиков. Ел их постоянно. Сейчас если вижу где-то слово «протеин», говорю: «Нет, спасибо». У меня там было разнообразное питание. Одна компания-производитель из Питера здорово помогла и прислала палету сублиматов. Я мог разнообразить рацион, не повторяясь. Очень скучаю по чукотским ништякам: китовому мясу или китовой коже. Это невероятно калорийно и вкусно.
– Как вы на это время выключились из работы и быта?
– За это огромное спасибо отцу, который наш семейный проект с экспедициями взял на себя. У нас уже было сформировано расписание и группы – папа очень выручил, я его должник, теперь он сам может пойти в какую-то экспедицию. Были свои накопления. Плюс у нас уже работают гиды, которым я могу довериться. Сезон прошел без меня – хотя финансово было тяжело, я просто понимал, что если я это сейчас не сделаю, то потом уже возможности не будет.
То есть сейчас такой период жизни, когда еще нет детей, нет ипотеки, и я могу себе это позволить и никого не подведу. Я понял, что если в этом году не сделаю, то не сделаю никогда.
– У вас был спутниковый телефон, спутниковый мессенджер, электроловушка для медведей, которая била током. Вы считали, сколько вам пришлось потратить на экипировку?
– В процессе. Считать довольно сложно, потому что я что-то покупал год назад, что-то покупал недавно. Плюс продукты.
Думаю, что машину мог бы себе купить. Предварительно N миллионов рублей, где N – это точно больше двух (каяк Prijon Grizzly, на котором шел Клочков, сейчас стоит в России 250 тысяч – Спортс’’).
– В какой период вы дольше всего не разговаривали с человеком?
– Получилось удивительно: как только мы с отцом попрощались в Усть-Камчатске, у меня вышел прогон на 12 дней без людей. То есть 12 дней я не видел людей: дикая природа, медведи и я. Мог только с собой поговорить, птицам покричать и все.
– Самый опасный момент за время путешествия?
– На суше, когда медведи приходили к палатке. Но удавалось их прогонять, хоть это всегда стресс. Ты же не знаешь, что в голове у животного.
А на море меня в один день подвел прогноз, в котором не было большой волны, но она откуда-то начала прилетать, лодку сильно качало – на берег было невозможно высадиться. В сторону берега летели автобусы [волны] выше этой комнаты. Они обрушивались за сотни метров до берега. Сам берег – голые скалы. И получается, ты идешь вдоль побережья и пытаешься найти нычку, где можно причалить. Спустя пару часов поиска я нашел такое место, убедил себя, что там можно высадиться, вытащить лодку на берег, сесть на песок и не подходить к морю, пока оно не успокоится. Стремно было, потому что этого не было в прогнозе. В такой момент природа тебе будто говорит: «Ты молодец, все отлично рассчитал, но в любой момент я могу сделать так [щелкает пальцами], и ты ничего не успеешь понять». Отличный опыт.
– Вы рассказывали, что переписывались с землей через специальное спутниковое устройство для путешественников, которое позволяло отправлять текстовые сообщения с координатами. В момент этого шторма вы смогли написать, что все не очень хорошо?
– Я не писал, но у меня было несколько протоколов. Во-первых, к спасательному жилету был пристегнут трекер на карабин с муфтой, который бы никуда не делся. С него можно было бы отправить сигнал SOS, который автоматически получают люди, чьи контакты туда зашиты. Во-вторых, в каяке был спутниковый телефон: очень важно два устройства для связи разносить по разным местам. В-третьих, я был зарегистрирован в МЧС – они знали, где я, и видели, из какого лагеря я вышел и куда должен дойти. Так что примерно можно было бы понять, где я потерялся.
– Если человек в таком море вываливается из каяка, что чаще служит причиной смерти: переохлаждение, утопление или удар о скалы?
– К сожалению, у нас уже есть статистика таких случаев в России – насколько мне известно, это чаще всего гипотермия. Да, ты в каске и в спасжилете, утонуть или разбиться тяжело, но в ледяной воде, даже если у тебя костюм с хорошей мембраной, скорее всего, будет переохлаждение.
Правда, люди склонны недооценивать каяк. Даже если он перевернется, можно сделать эскимосский переворот и вернуть его на ровный киль. Это не чрезвычайная ситуация. У меня, например, был отстрел из каяка. Мы шли вдвоем с отцом в большие волны, и меня с каяком разделило. Даже не успел понять как. И опять же это очень хорошо, потому что показало мне, что такое может случиться с любым. Отец мне помог вернуться обратно, все закончилось нормально, но меня это отрезвило перед той частью, где мне надо было идти одному.
– Вы реально отпугивали медведей криками? Что вообще медведю надо кричать?
– Когда сталкивался, я сначала просто громко разговаривал, ну типа: «Эй, медведь, я здесь. Я тут на одну ночь, и все». Просто чтобы я увидел, что он меня услышал. И никто не испугался. Если он продолжает любопытствовать, то русский мат. Они чувствуют уверенность и агрессию. То есть нельзя визгливо ему что-то крикнуть. Эмоцию они считывают прекрасно.
– Зафиксируем: мы говорим с человеком, который обматерил медведя?
– Много-много-много раз.
– Чем вы занимаетесь сейчас и чем хотите заняться?
– Я свою потсэкспедиционную историю рассматриваю как продолжение экспедиции. Мне кажется, что экспедиция будет завершена, когда я о ней смогу полностью и окончательно рассказать. Сейчас лечу на Камчатку, хочу снять небольшой проект и встретиться с камчадалами (этнографическая группа и малочисленный народ, проживающий на территории Камчатского края – Спортс’’). Я в этом регионе вырос и всему научился. Потом в Питере будет небольшое выступление, там хорошее водное сообщество. И после этого начинаю чуть-чуть монтировать фильм и структурировать свои дневники.
После долгих месяцев в дикой природе в городе совсем другой ритм, я стараюсь побольше проводить времени с семьей. Закончился жор, я начал потихоньку тренироваться. Без понятной мотивации сложнее, но организм этого просит.
Комментарии
- Не на всю, - ответил медведь.
Никуда без папки мамкин путешественник.
респект за смелось и навыки!