34 мин.
0
Дамир Шарипзянов: драма 33 секунд и два снотворного, «я таким наглым не был». Большое интервью

Павел Копачев разговорил лучшего защитника КХЛ.

Дамиру Шарипзянову – 30. Самый забивной защитник КХЛ, капитан «Авангарда», где начинает уже седьмой сезон.

Именно он в решающие мгновения финала-2021 с ЦСКА принимал на себя тонну бросков и привел Омск к долгожданному Кубку Гагарина. 

Именно он весной выдал роскошную регулярку и обновил рекорд результативности среди защитников (67 очков, 23 гола + 44 передачи).

У Шарипзянова очень яркая, хотя и не самая простая карьера: 4 года за океаном, тренировки с Игорем Ларионовым, попытки пробиться в «Лос-Анджелес Кингз», возвращение в родной Нижнекамск и уже оттуда – повышение в «Авангард». 

Шарипзянов везде – свой. Авторитетный, надежный, спокойный и уверенный. Пример для команды, пример для болельщиков – женат, трое детей, занимается благотворительностью.

Мы встретились с капитаном «Авангарда» на сборах в Петербурге, где он впервые наблюдал за командой со стороны. Долгое восстановление, не самые приятные эмоции – это не помешало проговорить почти полтора часа. Все для того, чтобы узнать и понять Дамира лучше.

– Летом в соцсетях разлетелась история, как ты после рождения третьего ребенка поднялся на кране в роддом и подарил цветы жене Виолетте. Чья идея?

– Рассказываю. Вечер, Казань, Виолетту с маленьким Арианом еще не выписали: я позвал друзей, среди них – нападающий «Авангарда» Наиль Якупов – вкусно покушать, немного отметить. И муж моей сестры за ужином предложил: «Ну что, заберешься прямо сейчас в роддом?».

Я скептически отнесся: поздно, пятница. Но он не унимался: «Расслабься, все организуем». До этого сам поднимался так же к моей сестре, когда племянник родился. Связи наработаны, быстро кому-то набрал: «Через час будут». 

Ну что, отказываться? Поехали, значит поехали – купили большой букет! А там как получилось: роддом расположен на оживленной улице. Молодежь гуляет, оооочень много людей. Кран сильно трясется – чтобы дотянуться до окна Виолетты, огибали рядом стоящую пятиэтажку. Короче, проблема. И главное – страшно!

– Может, стоило остановиться?

– На полпути – странно... Народ поддерживал, ждал, чем мои приключения закончатся. Еще такой момент: окно в роддоме открывалось снизу и не до конца, букет в палату не бросишь, я не дотягивался – метр-два кран не доставал. Что делать? Я уж думал кинуть на удачу – но нереально. В итоге Виолетта аккуратно передала пояс от своего халата, я связал им цветы – и она подтянула.

– Жена потом не говорила: «Слушай, давай в следующий раз без экстрима»?

– Ничего не сказала – думаю, ей самой интересно было поучаствовать в этой авантюре. 

Шарипзянов ❤️ «Авангард»: мог перейти в «Ак Барс», выиграл Кубок Гагарина в первом же сезоне, хочет купить дом в Омске

– Впереди у тебя 7-й сезон в «Авангарде» – стабильность, которую в современном хоккее редко встретишь. Что ценишь в Омске?

– Отношение людей – руководства, болельщиков, партнеров. Всем очень благодарен – поддерживают по максимуму. И я, наверное, сразу показал – хочу играть и развиваться именно здесь. Не люблю перемены, переезды, чемоданы. И дело не в страхе, а в элементарном удобстве.

Я попал в такую организацию, из которой не хочется уезжать. Мы летом с семьей жили в Казани – и уже соскучились по Омску, думаем, как наладить быт, связать свое расписание с расписанием детей. 

Большое спасибо Виолетте, она домашние дела забирает на себя. Я вижу, как ей иногда тяжело, но она закрывает все тылы, а я лишь помогаю и немного по возможности разгружаю.

Тем более мы всегда хотели много детей – большую и дружную семью. Пока, наверное, остановимся на трех, но года через три-четыре посмотрим… Будет здоровье – возможно, решимся еще.

– Идеальный день в Омске – какой?

– Возьму за пример прошлый год. Мы вставали в 7:00. Я поднимал детей – Даниара и Рэмиллию, заплетал дочке косички.

Отвозил их в сад примерно к 8:00 – как раз по пути на арену. В 8:30 на арене, завтрак, разминки, собрания, тренировки, баня, массажи. Около 16:00 – дома. Пару часов отдыхал и в 18:00 опять ехал за детьми. А там уже ужин, игры-разговоры, подготовка ко сну. Режим.

– Тебе важно, чтобы дети выросли спортсменами?

– Необязательно. Хочу, чтобы они были здоровыми и гармонично развитыми... Чтобы на физкультуре все получалось, координация присутствовала, не задыхались через несколько минут после пробежки. Старший вот любит хоккей – я ему помогаю, учу дисциплине, дочке нравится кататься на коньках – может, отдадим в фигурное катание.

– Вы с женой каждое лето проводите в Казани. Наверняка там же хотите жить после хоккея – или есть вариант с Омском?

– Мы пытались найти дом в Омске. Как раз для покупки. Очень много было вариантов – где-то ремонт не устраивал, где-то чуть-чуть локация. Мы даже землю покупали, но в итоге продали ее. Хотели вложиться в дом, но знающие люди отговорили: стройка – минимум 2-3 года, а так далеко тяжело загадывать.

Если бы был готовый загородный дом, который нам понравился – купили бы и оставили себе. Но пока не нашли. Но с Омском связываю свое будущее. Рассчитываю, что буду играть и останусь в системе. Это наилучший расклад. Я к нему стремлюсь и буду делать все, чтобы так получилось. На лето уезжаем в Казань – к семье, друзьям. У нас там квартира – ремонт делаем. На следующий год, дай бог, закончим.

– Давай восстановим, как ты попал в Омск. 2020-й год, тебя активно звал Максим Сушинский, тогда президент клуба, и тебе понравилось, что он не уговаривал, а проявил большой интерес.

– Я играл последний год в Нижнекамске, сезон заканчивался, перед дедлайном на меня вышел «Ак Барс» – я уже практически собрал чемоданы, этот вариант был в приоритете. Но Казань не давала защищенный контракт – хотели меня выменять и посмотреть, как я сыграю концовку сезона и плей-офф. Короче, в теории могли не оставить – и тогда пришлось бы вновь искать клуб. Посидели поговорили с моим агентом Стасом Романовым и решили так не делать. Я доиграл сезон в «Нефтехимике» и уже решал, куда дальше.

Кроме Казани было конкретное предложение от Омска. Еще весной мы играли в гостях с «Авангардом», встретились с Сушинским, ничего не подписывали, но он дал понять, что меня ждут. Подкупило, что со мной разговаривали лично из клуба, предлагали контракт на 2 года, потом – на 3. А я, как ты понял, за стабильность и надежность.

«Авангард» тогда играл в Балашихе. Переезд в Москву немного пугал. Остановились на востоке, 20 минут до арены имени Ляпкина. За два года я только пару раз попал в пробки – из-за аварии и снега. А так, в целом – тьфу-тьфу-тьфу – не было проблем, жили удобно.

Наладили быт. Виолетта была беременна, взяла хозяйство на себя. Тем более у меня адаптация не сразу пошла гладко – первые два месяца, так скажем, кувыркался.

– Почему? Не сразу принял систему Боба Хартли?

– Там дело было в другом. Он, наверное, прощупывал меня, не давал много играть в начале. Я переживал, звонил агенту – давай попробуем что-нибудь решить. Тот меня, к счастью, успокоил: потерпи, все наладится, привыкнешь к системе и новому тренеру. 

Чтобы внести ясность: я не просил обмен, но внутри кипели сильные эмоции. Молодой, приехал из Нижнекамска, где набирал 20-25 очков, рассчитывал на большинство. Но мне большинство сразу не дали – и не планировали. Конечно, я хотел большего – но вовремя сам успокоился, жена нашла правильные слова, и потом пошло по нарастающей. 

Нам с Вилле Поккой доверили меньшинство – и мы неплохо играли. Такое разрушительное звено – со Стасем, Дедуновым, Потаповым. В финале ЦСКА дважды забил. У нас не было россыпи очков, но мы приносили большую пользу команде. А Хартли это очень ценил.

– Твоя цитата: «Систему Хартли сложно сравнить. Он вел тонкую тактическую и психологическую работу». Когда ты понял, что он тебе доверяет?

– Не могу выделить конкретный момент. Он проверял, ругал – однажды даже сказал в духе: «Ты не умеешь играть в хоккей». Поводом послужила тренировка перед турниром Пучкова в Питере – я там расположился в двух метрах от нужного места. Он разозлился. Со временем понял, что это был такой тест с его стороны: сдашься – не сдашься, станешь сильнее – поменяешь себя.

Боб – тонкий психолог. Меня это точно подстегнуло, с нами еще много индивидуально работали Жак Клутье, Дмитрий Рябыкин и Сергей Звягин. Они успокаивали, объясняли, почему требуется играть именно так, а не иначе. Безусловно, я амбициозный, честолюбивый – такая реакция главного тренера задевала.

Был еще эпизод, который помог – игра против СКА в регулярке. Мы в меньшинстве, я два раза шайбу из зоны не выбросил – и Хартли в воспитательных целях посадил меня на скамейку до конца игры. Я задумался: значит и правда нужно что-то менять, а не ворчать на тренера. В тот момент я больше копался в себе, переваривал игровые моменты. Наверное, Боб именно этого и ждал – рефлексии, работы над ошибками.

– А с самим Хартли разговаривали? Насколько я слышал, он любил индивидуальные беседы.

– У меня, кстати, не так много было разговоров тет-а-тет... Но вот ты спрашивал про момент, после которого Боб начал доверять. Наверное, я все-таки назову. Первый сезон, мы поехали в мой родной Нижнекамск. Хартли подошел после игры, скупо похвалил: «Ну вот, ты сейчас лучше себя чувствуешь, дом помог, набирай форму дальше».

И после этого меня отпустило. Может, действительно полегчало после игры с бывшей командой. Наверняка не обошлось без его излюбленных психологических приемов.

– «После Хартли я думал, что познал этот мир. Но пришел Ги Буше, и понимаю, что сколько тренеров, столько и мыслей. Я узнал много нового». Что именно?

– Честно, их не сравнить. Оба сильные стратеги и психологи. Ги более вспыльчивый, эмоциональнее показывает и объясняет, но он моложе Боба. Возможно, Боб был таким же в свое время – просто я его в этом возрасте не застал. Хартли чаще беседовал с игроками, Ги любит работать с коллективом – говорить так, чтобы все слышали в моменте. А Боб подзывал и разбирал точечно каждый эпизод. Кому-то это помогало, кому-то – нет. 

– Помнишь, когда тебя выбрали капитаном в Омске? 

– Меня поставили ассистентом еще в чемпионском плей-офф, а капитаном стал спустя два года. Я всегда любил разговаривать в раздевалке. Может быть, немного рано начал, не всем это в «Авангарде» нравилось. Но я такой человек, не молчу, сам себя подстегиваю.

– Ты считаешь, разговаривать – это важно?

– Да, получаю эмоции. Капитан должен горой стоять за дисциплину и мотивацию. 

Я безумно люблю порядок – в последнее время чуть себя контролирую, потому что… У всех разный ритм жизни, понимание удобств и правил.

Стараюсь к ребятам найти подход, потому что глупо всегда говорить: делай вот так – и никак иначе. В какой-то момент это назидание надоест, и партнеры просто перестанут слышать: «Мы никогда этого не делали, нам так неудобно». 

Еще Боб говорил, что у меня есть captain materials – те самые капитанские качества. Ему виднее, я лишь стараюсь приносить пользу на льду и в раздевалке. Не кричать или, не дай бог, оскорблять, а, наоборот, заводить команду. И даже в чемпионский год, когда я еще не был капитаном, всячески помогал.

Заменить тогда капитана было невозможно – ими были заслуженные люди Илья Ковальчук и Алексей Емелин. Я на них смотрел и учился. Получить капитанскую повязку после Емелина – честь.

«Ко мне, наверное, тяжело под кожу залезть». Откуда у Шарипзянова такое олимпийское спокойствие

– Все отмечают, что ты сохраняешь спокойствие в любых ситуациях, даже когда соперники откровенно провоцируют. 

– Ну смотри, в коллективе с пеной у рта кричать ни на кого, естественно, не буду, но у нас частенько бывают разговоры в раздевалке на повышенных тонах. Я думаю, это нужно – более того, не только от капитана. Когда только один человек говорит, к концу сезона надоедает. У нас есть пара ребят, которые могут высказаться. И их слушают.

А насчет спокойствия на площадке: я уже опытный игрок, должен соответствовать своему уровню, не обращать внимание на провокации. Да, иногда подъезжают пацаны, которые 1-2 года в лиге, или те, кто каждый год меняют команды и не могут нигде закрепиться, и пылесосят тебя – эй ты, такой-сякой. Я просто смотрю на них – я таким наглым не был – и мне это непонятно. Да, они хотят залезть под кожу, задираются, но ко мне, наверное, тяжеловато под кожу залезть. Я даже не знаю, что нужно для этого сказать. Лучше игрой доказывать свою состоятельность, чем языком трепать.

Посмотри на Костю Окулова – его со всех сторон толкают или бьют, а он не реагирует. Это самый спокойный человек, с которым я когда-либо играл. Он никому не будет отвечать – и это огромный плюс, огромная уверенность в себе.

При этом я знаю, что если надо, он подерется, заступится за партнера, но он знает себе цену и не будет просто так кусаться.

– Окей, на площадке ты спокойный, а в жизни? Неужели совсем не бесишься? Я вот читал, когда ты только переехал в Омск, не всегда радовал местный сервис. Твоя же цитата из 2023-го: «Ездил и смотрел дома, приезжаю на один адрес, встречает мужчина, показывает, но с таким видом, мол, чего ты приперся, смотри уже быстрее и уходи. Как будто это мне, а не ему надо продать недвижимость. Или, например, звоню в баню, спрашиваю: «Расскажите, какие у вас есть номера?» В ответ слышу вздох, администратор нехотя из себя что-то «выдавливала». Ей уже изначально было не нужно, чтобы мы туда приходили».

– В Омске раньше правда была проблема клиентоориентированности. Сейчас с этим лучше, но есть куда стремиться. А насчет взбеситься...

Меня скорее напрягает, когда что-то идет не по плану. Даже взять эту предсезонку. Если все вспоминать, книги не хватит. Все пошло не так с мая... Но пока не созрел, чтобы обо всем рассказывать. 

Вот тебе лучше история, которая меня возмутила. Приехал в налоговую, спрашиваю у сотрудницы: «Подскажите, куда идти? Я неделю назад документы отдавал, попросили донести»

Сотрудница начинает кричать. Я ее сразу перебил: «А вы можете на меня не кричать, пожалуйста? Я же с вами спокойно разговариваю». Она продолжает кричать еще громче: «Ты не понимаешь, что ли? ААААА». И вот она завелась, я отошел: «Ладно, вы успокойтесь, я узнаю в другом месте». То есть она разозлилась из ничего, я не понял такой реакции. Возможно, тяжелый день, много работы, но зачем кричать?

Я ушел от конфликта, хотя мог бесполезно орать с ней полчаса. Подошел в другое место, мне подсказали, я все документы отдал. 

– Ты сказал по поводу сложностей в межсезонье. Я так понимаю, дело в травме и сложном восстановлении. Это самая неприятная травма в твоей карьере?

– Да. Я пока без подробностей: вылечусь, может быть, все расскажу. Но ты прав: это самое неприятное повреждение.

– Есть ощущение, что на тебя, любителя планов и порядка сейчас давит неопределенность. И ситуация, когда придется поздно начинать сезон – ориентировочно в октябре – нервирует.

– Да, это нервировало меня – особенно в начале июля, когда я прям жил с мыслью: «Блин, ну как так?» Потом мы посидели с семьей, подумали: ну, значит, так надо. Последние три-четыре года команда работала на износ, я много играл, и Боженька решил: Дамир, ты сам не можешь притормозить, давай я тебя приторможу. Хотя бы чуть-чуть. 

Такой паузы, как в этом году, у меня не было. Так долго я еще не отдыхал. Может быть, это поможет мне в этом сезоне. Буду свежее в плей-офф (смеется).

– Морально ты успокоился?

– Да. Ну а что я сделаю? Форсировать восстановление точно не будем. Спасибо руководству, тренерам и докторам, которые меня не торопят и поддерживают. Если бы заканчивался контракт или я играл в другом клубе, уже бы места себе не находил. Просто бы сидел сейчас на иголках и переживал. А тут «Авангард» меня успокоил, я их успокоил – работаем дальше, индивидуально готовлюсь к сезону.

Шарипзянов – любитель порядка. До одержимости

– «Дома всегда порядок, ужинали всегда вместе. Раз в неделю обязательно день уборки в комнате. Больше всего нравилось возиться со столом. Убирал все оттуда, протирал каждую полочку и заново аккуратно раскладывал. Это была моя форма медитации». Ты сейчас такой же перфекционист?

– Знаешь, как было раньше? Вот твой телефон сейчас лежит рядом с моим неровно – я бы пододвинул, выровнял [подтягивает, выравнивает]. С появлением детей успокоился. Я уже понял, что не могу каждый день игрушки убирать по ящикам. Слушайте, ребята, не раскидывайте их по полу – в остальном, собирайте как хотите. Главное – собирайте. 

Жена мне помогла. Во-первых, приняла мои условия, чтобы все было выглажено, аккуратно висело на вешалках. Во-вторых, потихонечку меня расслабила – порядок остался, но вещи, которые нельзя контролировать, отпускаю. Вещи детей в основном. Их одежда, понятно, висит в шкафу, но игрушки – тут можем себя не накручивать. Много раз уже собирали их в черные мешки и выносили на неделю.

Я думаю, они подрастут и начнут убираться в своих комнатах: порядок на месте, порядок в голове, порядок в жизни. Я верю этому принципу.

– «Мы та самая семья, которая скупает все коробки и ящики для хранения с маркетплейсов. В шкафах, на полках, в холодильнике – везде все аккуратно сложено». 

– Да-да, до сих пор все так же, никуда не ушло, у нас все по полочкам.

– Говорят, у тебя и в раздевалке так же?

– Не только у меня – у всей команды. Но это не я придумал, а администратор. Он как-то спросил: «Дамир, ты не против, что везде будет так же, как у тебя». Ну, я понимал, что пацаны начнут прикалываться надо мной, но разрешил. У нас все одинаково висит – у всех. Единственное: под моим местом всегда есть коробка, в которой сложены мелкие вещи. А так – аккуратно обувь, сланцы, ролл для разминки, сверху стирка.

Откуда у Шарипзянова такой бросок? Мы узнали, как он над ним работал в США/Канаде и России

– В прошлом году ты стал первым защитником в истории КХЛ – обладателем «Золотой клюшки», MVP регулярки. Илья Воробьев в блоге на Спортсе’’ отмечал: «Дамир из человека, который блокировал броски, превратился в атакующего защитника. Мы слышали много таких историй от ветеранов НХЛ, того же Кросби или Малкина. Им на пятки наступает молодежь, а они за счет работы остаются на вершине».

– Знаешь, я всегда любил бросать. Выходил на улицу, около подъезда – брал клюшку и шарашил по деревянным мусорным дверям. Их чинили постоянно. Хорошо, что мы жили на первом этаже – и никто из соседей не жаловался. По сути, долбил стену нашей же квартиры.  

Конечно, ходил на площадку. Там ворота были без сетки. Мне папа сделал такую «девятку», в которую попадаешь, и шайба в мешочке остается, а потом ее вытряхиваешь оттуда. И вот сколько себя помню, всегда нравилось бросать. 

В «Реакторе», в молодежке оставался после тренировок, но бросал не так много. В Америке – и в ОХЛ, и в АХЛ – бросал перед каждой тренировкой – чисто механически, на уровне рефлекса, не особо понимал, для чего я это делаю. 

В КХЛ, наоборот, уже традиция: выхожу минут на 5-10 раньше команды, ставлю 50 (или сколько есть) шайб и бросаю от синей линии. Мне это доставляет эстетическое удовольствие – бросать по чистому льду. Сейчас чуть иначе – у Ги [Буше] есть собрание перед тренировками, поэтому я остаюсь после, но тоже бросаю. Лед чуть похуже, не такой чистый, но все равно приятно. Сейчас построили бросковую зону на G-Drive Арене, мы три года просили – туда частенько хожу. Искусственный лед, выход прямо из раздевалки. Супер!

Я сейчас уверен в своем броске. Понятно, что у меня нет такой силы, как у Шалунова или Овечкина, но есть уверенность. Защитнику и не нужно бросать сильно, ему важнее довести шайбу до ворот. 

– Как раз цитата в тему – от защитника «Трактора» Влада Юнусова. «Шарипзянов бросает даже не в ворота, а куда-то в бок, и нападающие это знают, подставляют клюшку, и из-за этого у него столько передач». Скажи, он прав?

– Отчасти. Ну вот пошагово: ты получил шайбу, оценил, где игрок, который на тебя выкатился. Первая задача – не попасть в него. Дальше оцениваешь, где второй или третий, некоторые команды блокируют именно вторым игроком, стараюсь мимо него бросить. Потом смотришь, где твой игрок, стараешься направить шайбу в его сторону. Все это важно быстро оценить – буквально за доли секунды. 

А так, чтобы спокойно принял шайбу, увидел сетку ворот и бросил мимо первого и второго игроков, своих на пятачке, чужого вратаря – такие голы очень редкие. Вот в прошлом году похожий забил «Салавату» – прям получил удовольствие. Куда хотел, туда и попал. Но таких голов, когда ты видишь пространство и нацелено бросаешь – может, 2 из 20. В основном чуть выше или ниже, кого-то заденет, подправит. Пытаюсь довести шайбу ближе к воротам, но нет задачи забить именно с первого броска.

– Часто пересматриваешь свои голы и передачи?

– Я не пересматриваю, чтобы посмаковать: вау, как круто исполнил. Обычно смотрю свои смены, что именно не получилось: 20 голов я забил, но еще 10-15, где мог забить, но не срослось. Иногда в 100-процентной ситуации не забьешь, а потом два раза бросишь мимо ворот, шайба заденет чужого и залетит. С «Амуром», кажется, такой гол зашел. Конечно, после такого думаешь: «Ну вот я там заслужил гол, а здесь вроде не заслужил, но он случился». Я верю в этот баланс.

– Многие говорят, что ты защитник без слабых мест. Но наверняка сам знаешь, что еще можно подтянуть? Я помню, как в одном из выпусков клубного ТВ к вам приходила фигуристка Елена Радионова и смеялась, что хоккеисты не очень чисто катаются.

– Мне про катание говорят с ОХЛ: мол, надо совершенствоваться, быть техничнее и быстрее. Я каждый день в Америке выходил с тренером на дополнительные занятия. Брал уроки у Елены Борисовны Ларионовой (жены Игоря Ларионова, двукратной чемпионки мира среди юниоров по фигурному катанию – Спортс’’). Ну в целом: в свои 30 лет за всеми успеваю пока, позицию выбираю правильно, катаюсь нормально. 

Взять, допустим, Мишу Гуляева, он катается очень быстро и технично – из-за своей легкости, маневренности. Меня в детстве целенаправленно не учили кататься, я все-таки поздно пришел в хоккей – в 7 лет. Там уже ребята с шайбами катались, а я вдоль бортика, как сейчас помню, в кофте с самолетиком. 

– Что тебе дал период в Северной Америке?

– Язык выучил – сейчас сильно помогает. Не только в хоккее, но и в жизни. Куда бы ни поехал, везде смогу говорить.

– Но ты уезжал без знаний языка.

– Абсолютно. Мне там сразу дали ноутбук, там была лингвистическая программа, которую нужно ежедневно повторять. Я ее открыл один раз, посидел 5 минут, закрыл, убрал под стол и больше не открывал. Молодой был – решил, что выучу сам, тем более русских рядом не было. С семьей из-за большой разницы во времени разговаривал либо рано утром, либо поздно вечером. Не было выбора – только учить. Где-то через два месяца понимал тренера. Через четыре более-менее объяснялся. К концу года уже нормально разговаривал, на второй год – вообще проблем не было. 

– Что еще, кроме языка, дал американский период?

– Я посмотрел, как там работают с молодежью, выстраиваются тренировки, зал абсолютно другой. У нас фартлеки и тест Купера. А у них вообще нет бега, только тележка, стойка, где ты делаешь присед или жим. Резинки были в моде. Сейчас все есть и в России, но тогда удивляло.

– Ты уже упомянул Игоря Ларионова. Как бы сам оценил его влияние на твою карьеру?

– Легенда, авторитет, умнейший игрок. Учиться у него – подарок судьбы. Мы с ним очень много занимались в Детройте, он все тренировки летом проводил – объяснял разные нюансы по катанию, открыванию, технике паса. В Америке же нет как такового кемпа – даже в юниорских лигах, все сами готовятся. Это не очень дешево – снимать отель, арендовать лед, платить тренеру. У меня тогда денег совсем не было. Игорь Николаевич на пару недель поселил в свою квартиру. Ужасно неудобно, я пытался там ничего не трогать и помогать во всем. Ходил как мышка. Какие-то деньги по итогу предложил ему – но он не взял. 

Игорь Николаевич очень много помогал: и возил на тренировки, и объяснял, что не надо выносить шайбу через борт. В принципе, он сейчас то же самое преподает в СКА. Понятно, что не везде эти советы работают, в Америке многие тренеры прямо говорили: «Мы будем выходить через борт». Ну, не буду же я с ними спорить. Но все равно старался миксовать – играть по-умному, с долей риска, включать голову.

– Ты сам говорил, что тогда ментально еще не созрел для НХЛ. Спустя годы считаешь, что реально было закрепиться в Америке?

– Честно? Думаю, нет. Я немного сравнивал себя с Мишей Сергачевым, которого очень уважаю. Он приехал в «Уинсор Спитфайрз» (ОХЛ), ему сразу дали первое большинство, набрал очки, попал в амбициозную организацию. В него верили, изначально рассчитывали. Из меня же пытались слепить почти что домоседа – я играл во втором большинстве, но немного. Моя команда «Оуэн-Саунд Аттак» играла в простой хоккей, от обороны и никак не выделялась. Вылетали в первых раундах плей-офф, за кубки не боролась.

Мой североамериканский путь был чуть другим. Наверное, если бы я сыграл даже в оборонительный хоккей в НХЛ, не испортил бы погоды. Но в НХЛ объективно любят немножко других игроков. И ментально, я повторюсь, тогда не был готов к взрослому хоккею. 

Отношения тренера тоже не всегда понимал. Мне в АХЛ говорили: «Ты сегодня хорошо сыграл, молодец», а на следующую игру даже не переодевался. 

– Сожалеешь, что не закрепился в Северной Америке?

– Точно нет. Мне бы в тот момент там не дали раскрыться. А переходить в другой клуб с таким бэкграундом, когда за сезон 40 игр и 5-7 очков, – ну это наивно…

Раскрылся здесь: в КХЛ был человек, который в меня верил и помогал с детства – это Раиль Якупов, отец Наиля. Он тогда работал спортивным директором «Нефтехимика». Я знал, куда еду, что меня ждет. Понимал, если доверят, я свои минуты заберу, буду приносить пользу команде. Про финансы тогда, если честно, вообще не думал, мне так хотелось играть, что согласился бы на любой контракт. Просто хотелось доказать, что не разучился играть в хоккей.

– Ты считаешь, что вернулся вовремя?

– Абсолютно. Многие ребята пересиживают в Америке, а потом уже не нужны ни там, ни здесь. Быстро перестроиться на другой хоккей не всегда получается.

– Попробовать еще раз в Америке – мечта или уже подостыл?

– Я думаю, в этом нет смысла. Может быть, слишком хорошо о себе думаю, но потенциально мог бы зацепиться в некоторых клубах за первую или вторую пару. Просто нужно понимать: НХЛ – это бизнес. Вот сравним меня с Никишкой (защитником «Каролины» Александром Никишиным – Спортс’’). Я незадрафтованный, они лучше дадут время задрафтованному Никишке (выбран в третьем раунде – Спортс’’), который моложе (24 года), клуб вложил в него деньги и ресурсы на развитие.

И он молодец, оправдывает доверие. А теперь представьте, я приеду: поставьте меня, забиваю в КХЛ… Ну сколько мне дадут времени? Тот же Никишка играет регулярно, но чаще играют защитники, которые больше получают, хотя он ничем не хуже, а в чем-то даже лучше. Думаю, со временем он заберет свое и будет играть много и продуктивно.

«Ничего себе, это, оказывается, таааак нужно было?!» Шарипзянов рассказал, как легионеры влюбляются в Россию

– Ты говорил, что хочешь играть до 40 лет. Есть пример Овечкина и Малкина. Что для этого нужно? Как конкурировать с молодыми? 

– Это лето показало, что нужно – правильно восстанавливаться, следить за здоровьем. На одном перфекционизме и тех нагрузках, которые я получал последние 4 года, тяжело ехать дальше. Не хочу обманывать хоккей, потому что играю в «Авангарде». Это клуб всегда наверху и нацелен на титулы.

Если мне после 35 лет урежут время, будет человек, который лучше меня в большинстве / меньшинстве и приведет нас к Кубку, то не буду ворчать. Но я просто так свое место никому не отдам и буду грызться, кто бы ни приехал. 

– Тебя ценят в команде за то, что ты всегда готов помогать и сплачивать коллектив. Вася Пономарев рассказывал год назад, как ты собирал команду в загородном доме. 

– А мы дом снимали с прицелом, что можем вот так, всей командой, собраться. Я много слышал историй про Майкла Джордана или того же Овечкина, как они ребят у себя собирали. И это помогало.

Я даже гриль купил. Обычно заранее пишу в командный чат: «Давайте по гамбургерам или просто соберемся». И многие приходят, не обязательно на полдня. Можно на час, на два – поболтать, отдохнуть, лучше друг друга узнать. Прошлый сезон показал, что такие неформальные встречи сплачивают коллектив. Иностранцы приезжали – у нас вообще не было никаких разделений.

– Легко ли погрузить легионеров в нашу жизнь?

– Именно с этими легионерами все отлично. Да, они вместе ходят на ужин, им так комфортнее, но они одни из первых, которые не отстраняются от русских. У нас были иностранцы, которые, скажем так, были сами по себе. Была грань между американцами и нашими – я, по крайней мере, так чувствовал и не мог повлиять. Сейчас мы в команде делаем, чтобы никакого разделения не было. Все вместе.

– Ты вот рассказывал, что Эндрю Потуральски уже почти стал омичом – учит русский язык, знакомится с городом.

– Мы с Потсом и другими парнями поехали на «Матч звезд» на поезде, авиабилетов не было. И вот они зашли в купе. На одну нижнюю койку сложили четыре чемодана, сели втроем на другую койку и сидят. Я зашел: а вы чего сидите? Они: ну вот, чемоданы занесли. Я поднял нижнюю полку, сложил аккуратно два чемодана, затем поднял другую – остальные упаковал. Они такие: ничего себе, это, оказывается, таааак нужно было?! 

В целом, хорошо восприняли поездку. У них поездов дальнего следования нет, удивлялись. 

– А ты вообще чувствуешь, что они кайфуют в России? 

– Да, единственное, мне жаль, что за границей сейчас идет активная пропаганда против России, и семьи легионеров боятся к нам ехать. 

Им друзья пишут: «Как там вообще живешь? Все плохо, медведи на улицах, мафия, водка рекой». Они говорят: «Да вы чего? Приедьте хоть раз, сами посмотрите, Россия – спокойная страна». У Потса в прошлом году жена с отцом приезжали. Они в восторге: «Мы теперь обожаем Россию, хотим вернуться». Но пока не приедут, не увидят – не верят. 

Я был недавно в Германии у врачей. Хорошая, развитая страна, но есть неудобства – доставку продуктов не так легко вызвать, супермаркеты по воскресеньям не работают. У нас все цивилизованнее, что ли.

Важная рефлексия Шарипзянова: роковые 33 секунды, та самая серия с «Локомотивом» и какие уроки можно извлечь из драматичного поражения?

– Ты дважды был в шаге от большой победы со сборной, но помешали финны: в 2016-м они остановили Россию в финале МЧМ (3:4 ОТ), а в 2022-м – в финале Олимпиады (1:2). Где было обиднее?

– Осталась недосказанность – 100 процентов. На МЧМ было по-детски обидно – мы сравняли счет за 6 секунд до сирены, но быстро пропустили в овертайме. А Олимпиада, конечно, разочарование, финала было недостаточно. Счастье рядом, мы вели в счете.

– Серебро Олимпиады или Кубок Гагарина: что ценнее?

– Тяжело сравнивать. Я точно внес больший вклад в Кубок Гагарина для Омска, на Олимпиаде мало играл – по 7-10 минут, хотя и за это время отдавался на 150 процентов. Для меня, конечно, Кубок немножко ценнее. Хочу, безусловно, еще раз его поднять над головой – уже как капитан.

– Ты меня буквально подводишь к важному блоку вопросов. Я вижу, как вы в команде осторожно, даже бережно подкалываете друг друга про те самые 33 секунды, которые отделили Омск от долгожданного финала. Очевидно, драма с «Локомотивом» не забыта. Ты помнишь тот вечер, когда от вас уплыл тот самый матч?

– Максимально пытался абстрагироваться – получалось с переменным успехом. В глубине души понимал: выиграем седьмую игру, про эти 33 секунды все забудут. Ну правда – это часть серии, «Локомотив» молодцы, отыгрались, дали себе шанс, но в седьмой игре Омск дожал. В моей голове была такая история, она так и должна была случиться.

Мы повели в седьмой игре 3:1, держали на контроле, но все посыпалось. И понятно, что винить высшие силы – дело последнее, но как будто вот оно должно было так случиться. Как будто мы еще не заслужили, а они заслужили выиграть второй раз. Ну не бывает так, что ли… Сколько мы сил отдали, сколько работали в прошлом сезоне…. Не должно было так случиться. С другой стороны, «Локомотив» заслуженно выиграл. И первый, и второй раз. 

– Что было после седьмой игры?

– Написал жене, что все нормально, но прямо сейчас не могу разговаривать – она поняла, мудрая, не задавала лишних вопросов. Долго не хотел вообще ни с кем общаться. Мы застряли в Ярославле на пару дней – там закрыли аэропорт. Некоторые ребята, в том числе и я, поехали на такси в Москву, оттуда на самолете в Омск. Очень хотелось побыстрее уехать. Некоторые ребята и персонал, по-моему, на три дня остались – не представляю, как им морально было тяжело. Мы еще там жили в гостинице напротив арены, где все случилось.

Прилетел к семье в Омск – полегчало. При детях все равно не все эмоции показываешь. Это, наверное, помогло – я переключился на бытовые дела. Не могу сказать, что успокоился – до сих пор, поверь, грызет изнутри. Не думаю, что про такое когда-нибудь забуду и перелистну страницу. Но мы должны двигаться дальше – верить в себя, побеждать. Нельзя жить прошлым.

У команды впереди новый сезон, нужно отдать все силы для победы.

– А ту самую ночь после седьмой игры часто вспоминаешь? Что пошагово делал?

– Быстро перекусил, попросил у доктора две таблетки снотворного. Я никогда не пью снотворное, но в тот день понимал, что сам не усну. С горем пополам поспал, на утро лучше не стало. Это был момент, который нужно было пережить, и мы, наверное, переживаем до сих пор. Будем переживать всегда… Вот так случилось. Будет, что рассказать детям – не только про кубки и рекорды, но и про такое падение. Как говорят, без падений не бывает взлетов.

– Поправь меня, если ошибаюсь. У меня есть стойкое ощущение: дай переиграть эти 33 секунды сто раз, и вы бы сто раз их выиграли.

– Там реально у всех нас, кто находился на льду – мы не берем сейчас «Локомотив», они свое дело сделали – какой-то миллиметр-сантиметр пошло не так. Если посмотреть первый гол – прям по кадрам: я делаю переход, и у меня конек поднимается со льда. Вот настолько [показывает чуть-чуть]. Вот именно под моим коньком шайба прошла. Сделай я этот переход еще три раза, у меня, может быть, конек и не поднялся бы. Попала бы шайба в него – и на этом все закончилось. А она именно прошла под коньком и от штанги залетела. Вот так сложилось – но даже после этого гола мы должны были сыграть по-другому.

Те пять человек, которые вышли и пропустили второй гол… Каждый там неправильно сыграл, тут неправильно сыграл, здесь неправильно сыграл. И отсюда такой исход.

– Чему это драматичное поражение может научить?

– Колоссальный опыт – особенно для ребят, которые не так давно в команде и еще не брали Кубок Гагарина. Когда я брал свой Кубок, то пришел не прям в готовую команду, но в команду, которая строилась на протяжении двух лет, доходила до финала, постоянно усилялась. Сейчас мы в той точке, когда строимся – при Ги Буше – полтора года. И я уже внутри клуба – участвую в этом процессе, вижу, как идет формирование коллектива.

– Многие хоккеисты в Омске говорят, что это одна из лучших команд, в которой играли – по атмосфере, сплоченности, отсутствии токсичности. Ты это чувствуешь изнутри?

– Честно, да. Ну, и недавние слова Васи Пономарева, на самом деле, которые разлетелись, немножко перевернули в заголовках…

– Ты имеешь в виду интервью сайту КХЛ: «Мы выиграем Кубок Гагарина. Следующий год будет за нами – это на квантовом уровне витает в раздевалке»?

– Да, можно подумать, как будто мы чемпионы, снобы, и кроме нас никого нет. Я прочитал, что он действительно сказал, а не то, что вынесли в заголовок – там немного другое. У нас есть заряженность, многие ребята остались. Каждый может подойти и поговорить друг с другом. Да, бывают конфликты, потасовки или недопонимания, но нет людей, которые за спиной что-то делают. К сожалению, в другие времена такое бывало.

– А нет ли ощущения, что Омск чересчур зациклен на Кубке Гагарина, часто это вслух проговаривает и тем самым формирует вокруг себя не совсем чистое инфополе? Я понимаю, что амбиции и цели – хорошо, но как будто можно быть скромнее.

– Может быть, да. Но это вокруг нас все равно электризуют СМИ. Нам приходится отвечать. Часто спрашивают: «Как вы относитесь к «Локомотиву»? 

Ярославль через это прошел – через неудачи в полуфиналах с ЦСКА, через поражение в финале от «Магнитки» 0-4. 

– С «Локомотивом» хочется сыграть в плей-офф или ну его, от греха подальше?

– Да без разницы, на самом деле. Мы с некоторыми ребятами из «Локомотива» разговаривали. Я думаю, это обоюдно: они не ищут встречи, мы не ищем – как жребий ляжет. Охота у них выиграть, естественно. Это незакрытый гештальт. Хотим выиграть – будь то «Локомотив», «Металлург», «Ак Барс», любая сильная команда. Мы просто хотим выиграть – лично я долго к этому иду.

– Но у тебя уже есть Кубок – это плюс.

– Да, но я стараюсь на это не оглядываться, за последние пять лет через многое прошел. Хочется, чтобы все усилия вознаградились.

Она – «русский сестра» для «Авангарда» уже 12 лет: интервью с переводчицей Боба Хартли и Ги Буше

Фото: РИА Новости/Александр Кряжев, Григорий Сысоев, Алексей Мальгавко, Сергей Гунеев; photo.khl.ru/Лошкарев Дмитрий, Неелов Ярослав; Gettyimages/Claus Andersen; hawk.ru; instagram.com/sharipzianov44

logoДамир Шарипзянов
logoАвангард
logoНефтехимик
интервью
logoКХЛ
logoГи Буше
logoБоб Хартли