Учится у Гвардиолы и Анчелотти, тренирует самую веселую команду КХЛ. Интервью с Виктором Козловым
Большое интервью с главным тренером «Салавата Юлаева».
Сложно поверить, что Виктору Козлову уже за 50. Стройный, подтянутый, ни капли лишнего веса. Хоть сейчас заводи его в третье звено «Вашингтона» к Александру Овечкину. Лазерной точности кистевой бросок, профессорское понимание игры и опыт Козлова не помешал бы многим.
Еще сложнее принять, что Виктор Козлов уже 10 лет тренирует в КХЛ. Сейчас он главный тренер «Салавата Юлаева» – одной из самых ярких команд лиги. Перед сезоном-2025/26 уфимцы были на грани катастрофы – из-за финансовых проблем потеряли многих лидеров, и старт в чемпионате был неудачным. Пришлось собирать команду заново – через молодых, недорогих или никому не нужных игроков, и Козлов справился.
Уфа играет в зажигательный хоккей, ее основному вратарю Семену Вязовому 22 года, а лучшему бомбардиру Александру Жаровскому – всего 18. В январе в «Салават Юлаев» перешел Евгений Кузнецов и сразу стал полезным. 2026-й башкирская команда начала с четырех побед, а вчера обыграла в Омске мощный «Авангард».
Максим Иванов поговорил с Виктором Козловым о тренерской работе и узнал, в чем главное отличие игроков КХЛ от НХЛ, как и когда меняется тактика, и чем полезен для его хоккея футбол Хосепа Гвардиолы и Карло Анчелотти.
«Когда идешь в гору, фокусируйся не на вершине, а на следующем шаге»
– У вас была долгая игровая карьера, а этот сезон уже десятый в качестве тренера. Заметили, как пролетело время?
– У меня трое детей, и здесь еще в команде двадцать четыре ребенка. Это я так шучу. Если серьезно, то я больше сфокусирован на процессе. Тут же как у нас? Игра закончилась, и ты уже анализируешь, думаешь, что нужно делать на завтра. Сейчас, во время паузы (интервью состоялось в декабре – прим. ред), я думаю, что нужно улучшить, как поговорить с игроками. Поэтому памятные отметки не сильно вспоминаются. Но спасибо, что сказали.
– То есть принцип таков: меньше рефлексировать и больше находиться в потоке?
– Да. Это я из своего личного опыта взял, когда еще был хоккеистом. Я не просто так говорю на пресс-конференциях, что, когда идешь в гору, то должен не смотреть на вершину, а фокусироваться на следующем шаге. Я стараюсь также примерно идти и по жизни. Конечно, я строю планы, но не так глубоко и восхищенно – быть тренером сборной или еще что-то. Будет – здорово. Не будет – все равно я продолжаю свой путь.
– Когда идешь в гору, вниз тоже лучше не смотреть, только если товарища выручить…
– Опять же – это движение, как и вся наша жизнь. Смотреть далеко – это искушать судьбу. И сожалея о прошлом, ты гневишь Бога. Я стараюсь жить в моменте и разбираться с тем, что есть.
– Какие основные этапы за эти 10 лет вы бы сами отметили?
– У меня было всего две команды. Первая веха – это когда Илья Воробьев позвал меня в тренерский штаб «Магнитки» помощником. Мы с ним давно знакомы, я долго не раздумывал, когда позвонили из «Металлурга». Мы выиграли Кубок Гагарина, а в следующем году играли в финале. Это был такой эмоциональный заряд – команда супер, великолепный штаб и организация.
Следующий этап – Уфа, где я снова начинал на позиции помощника. Удалось увидеть разные подходы к хоккею – в «Магнитке» и в «Салавате» при Томи Ламсе. Потом была работа с Николаем Цулыгиным – у него тоже интересный подход и взгляд на хоккей. Благодаря этому всему я уже совсем по-другому сейчас смотрю на хоккей. Кругозор расширяется, общение с тренерами увеличивается, чем больше работаешь.
– В первом же сезоне в «Магнитке» вы выиграли Кубок. Каково это – тренер-новичок и сразу большая победа?
– Я тогда только присматривался ко всему. Видел, через что проходил Илья Петрович, какую работу он проводил. Там же еще были Майк Пелино, Сергей Звягин. Я смотрел, как именно играла та чемпионская команда, как формировался коллектив, и только всматривался. Уже сейчас, проработав столько лет, я понимаю, какой это огромный труд. Как много Геннадий Величкин сделал, как много Виктор Рашников вложил. Это команда-династия. Мне повезло это видеть.
- А какая роль в той команде была лично у вас?
– Роль была, но масштаб работы я тогда еще не понимал. Я думал, что это (победы) всегда так и должно быть, грубо говоря. Но туда, в плей-офф, еще нужно попасть, потом пройти четыре раунда и обыграть хорошие команды. И чем дальше ты идешь, тем все сложнее. А в финале нам тогда попался ЦСКА, против которого мы вообще не считались фаворитами. Весь тот путь, проделанная работа – это незабываемые впечатления.
– Затем вы сами стали главным тренером «Магнитки» и проработали два года. Сами понимаете, с чем было связано такое доверие?
– Это уже не ко мне вопрос. Там была такая ситуация – Илью Петровича уволили, а меня поставили исполняющим обязанности. Ментально ситуация для меня внутри была непростой. Я же с Ильей, своим другом, пришел. Но мы с ним после поговорили, разобрались, обид не было. Но и непросто было.
– В 2018-м вы закончили сезон поражением в плей-офф от «Ак Барса». Насколько полезной была та встреча с командой Зинэтулы Билялетдинова?
– Мы же единственные, кто у них игру взял. Остальные все по 0−4 проиграли. Но тогда команда была в Казани мощная. На мой взгляд, мы отдали все, что могли. В феврале была Олимпиада, у нас многие ребята уехали, стали чемпионами. Они вернулись, и в КХЛ сразу начался плей-офф.
– Вы вернулись в Уфу, где в свое время были капитаном команды, и согласились на роль помощника. Почему? Это же шаг назад.
– Я не был готов стать главным тренером. Тогда я еще не обладал всей информацией, опытом, который обрел уже здесь в «Салавате». Я понимал, что справляться со всем мне пока тяжело. Шаг назад? В начале это нормально.
- Тогда вы помогали Томи Лямсе. В чем была особенность подхода финских тренеров к хоккею?
– Финны по-другому видят хоккей в тренировочном процессе. У них он больше ориентирован на командные взаимодействия. Всегда было интересно с ним поговорить, потому что он работал в первой сборной и с молодежкой. Они же играли против нас, разбирали нас, знали наши сильные и слабые стороны. Всегда интересно узнать, что в других хоккейных странах думают о России.
«В НХЛ игроков не наказывают, а просто берут новых»
– Вы тренируете «Салават Юлаев» четвертый сезон, и полтора года вас ругали за несвойственный Уфе закрытый хоккей. Чем вы тогда руководствовались?
– Я помню, критики было достаточно. Но, исходя из того, какая у нас была команда, игра в откат и от обороны давала результат. Да, затем мы начали играть активно. Но, может, из-за этого в концовках нам и не хватало объема и скорости держать все это.
– А потом «Салават» заискрил и побежал. Как у тренера приходит понимание, что пора что-то менять?
– Ты видишь, в какой хоккей может играть команда, какой она обладает скоростью, какими техническими и тактическими навыками. И уже из этого ты делаешь выбор, мягко пробуя. Потом уже понимаешь, что вот это будет работать с этим коллективом.
– Нынешний «Салават» играет веселее, будто катит по прежним накатанным рельсам. Хотя в вашем первом сезоне 2022/23 по именам состав явно был не сильнее.
– Исходя из того, что у нас есть скорость впереди, мы должны ее использовать. Они должны у нас бегать, должны играть активно.
– Или это вы стали опытнее и смелее, как тренер, и больше раскрепощаете игроков?
– Я об этом не думал, что там какая-то именно моя заслуга. Глобально все стало по-другому. Игроков уже знаем, новых ребят изучили, они уже более-менее адаптированы под наши требования.
– Не задевало, когда вас называли тренером не для плей-офф?
– Меня много чего в жизни задевало. Ничего страшного – не первый и не последний раз.
– А в чем ключевая фишка этого перехода от регулярки к плей-офф? Где переключается рубильник?
– Цена ошибки, рискованных действий. Меня ругали за оборонительный хоккей, но в плей-офф, кто меньше ошибется, тот и выигрывает. Нужно поймать баланс.
Та же «Флорида» как выигрывает эти кубки? Там же прямо не атакуют, а все вбрасывают шайбу и идут туда активно. Очень много голов забивают с давления. И давление – это именно целенаправленный вброс на партнера, он минимизирует потери в средней зоне. Плюс ребята там хорошо кусаются, работают перед воротами. Поэтому они и выигрывают – минимизируют риски.
– А как найти баланс между минимизацией рисков и желанием выигрывать на своих условиях?
– На моем личном опыте расскажу пример. Когда я в «Салават» пришел в первый год, мы играли с Казанью в плей-офф. У нас была такая же ситуация, что на своих сильных сторонах хотели обыграть «Ак Барс». Но мы им проиграли 0–4. Потому что все равно, на мой взгляд, ты должен терпеть, должен сбалансированно играть. Ты не можешь с шашками наголо бежать на пулеметы или на танки. Нужно играть правильно.
– Объясните, как запускается процесс изменения тактики игры? Где точка отсчета? Люди, не особо погруженные в тонкости, воспринимают это в лучшем случае как видеоигру. Что изменил настройки – начиная хоть с базовых расстановок 1-4, 1-3-1, 2-3 – и все бегают по-другому. А как в жизни?
– В жизни ты тоже смотришь, какие у тебя игроки. Если, допустим, есть хоккеисты, которые умеют хорошо читать игру и быстро выполнять задания, то можно все подстроить.
Для примера – в НХЛ у хоккеистов в большинстве четыре раската. Если они с первого раза не сделали, тренер им кричит, и они сразу выполняют второй. Это вот, если такая команда, как на PlayStation, где рейтинг 100 или 99. А есть команда, с рейтингом, грубо говоря, 60 или 70. Разница в потенциале огромная. Из этого все и исходит.
Сама это видеоигра получилась потому, что кто-то какое-то время не спал и писал программу. В хоккее тоже тренеры сначала придумывают, потом не спят и думают, как мягко все вкинуть, чтобы ребята легко все исполнили. Но и нельзя перегружать игроков лишней информацией. Простыми словами – сперва ты не спишь пару ночей, думаешь, потом с тренерами обсуждаешь и иногда ругаешься, а потом мягко все вводишь в команду.
В принципе, там нет ничего сложного. Сидеть и продумывать изменения – это тоже приятный процесс. У нас вообще все творческий процесс, только уже с людьми взрослыми.
– В чем тактическая и стратегическая подготовки в НХЛ более совершена, чем у нас?
– В выполнении игрового задания. Ребята там с первого раза понимают, что от них просят. На семинарах тренеры бывает спрашивают: «А что, если игрок два раза ошибся? Какие у вас санкции на него?» У тренера из НХЛ было искреннее удивление. Он говорит, что мы не наказываем, а просто убираем и берем нового.
«Понимаю, почему «Флорида» и «Эдмонтон» дважды дошли до финала Кубка Стэнли»
– Как отдыхают в межсезонье игроки мы знаем. А чем насыщаются тренеры?
– У меня семья, семинары, общение с тренерами, планы, взгляды на игру. То есть, когда есть время, ты уже не думаешь о ежедневных делах. Уже как раз можешь посидеть и подумать, что ты можешь делать более глобальное на следующий год. Исходя из этого уже общаешься, учишься. Хоккей не стоит на месте. И, чем больше мы, тренеры, общаемся, тем интереснее становится игра.
– После прошлого сезона КХЛ вы побывали на финале плей-офф НХЛ. Как впечатления?
– Я был на тренировке обеих команд. И великого (Коннора Макдэвида – ред.) этого видел, как он катается. Для меня было поучительно увидеть, как работает именно лидер команды. Я понял, почему «Ойлерс» и «Пантерс» были в финале два года подряд. И почему «Флорида» два года подряд побеждает, тоже примерно понимаю.
– Почему не сходили на саму игру?
– Туда ходить дорого, бесплатных билетов никто не дает, тем более на финал. А платить тысячи долларов… Зачем? Я по телевизору точно так же все увижу. Мне было интереснее посмотреть именно тренировки.
– Какие главные вещи вы открыли для себя в прошлом межсезонье? Учитывая, что вы понимали, каким непростым будет сезон-2025/26.
– Летом шел процесс формирования команды. Ты выбираешь тактику и стиль игры, исходя из игроков, которые у тебя есть. Не все могут выполнить определенные тактические элементы. Поэтому, на мой взгляд, тренеру всегда нужно адаптироваться и быть гибким в общении с игроками.
– Согласны с мыслью, что важна не сколько даже фигура главного тренера, сколько его «химия» и взаимопонимание с помощниками?
– У меня вроде бы все нормально с помощниками. В принципе, тренерский штаб – это тоже команда. Огромный плюс, когда ты видишь, что твои помощники, пусть и с другими взглядами на хоккей, остаются твоими единомышленниками и не пакостят. Тогда это удовольствие – приходить и работать с такими людьми.
– Можно ли назвать вашей главной опорой Николая Цулыгина, который уже давно отвечает за оборону «Салавата» и сам успел побыть главным тренером в Уфе?
– Да и Владимира Потапова тоже. Нас трое. И Дима Мезенцев, тренер вратарей, тоже. На мой взгляд, мы слаженно работаем. Да, мы очень много спорим, разговариваем по игрокам, по системе, по тренировкам, по всему. Мне нравится именно это взаимодействие, где у нас каждый не боится сказать и отстаивать свое мнение. Но решение, естественно, принимаю за все это я.
– Почему вы не хотите взять дополнительных специалистов в тренерский штаб? Не нужен ли «Салавату», например, тренер по развитию для индивидуальной работы с игроками, как это практикуют в других клубах?
– А тренер по развитию – это как? У нас есть «Торос», «Толпар», где развиваются ребята. Смысл держать их здесь я не вижу. Ребята должны играть.
– А игрокам основы разве не может пригодиться какая-то дополнительная работа? Вдруг, условный Ремпал захочет прокачать один из навыков.
– А кто может у нас в России лучше знать и чему-то научить Шелдона Ремпала, чем он сам? Если брать технические моменты, то игроки после тренировок остаются и так и так дорабатывают. Я пока не вижу необходимости тренера по развитию.
И, опять же, у нас игры через день. Уже нет такого, как раньше, когда были свободные дни и возможности прям потренироваться. В Америке эти тренеры по развитию нанимаются летом. Это время для развития. Время в сезоне – это восстановление и подготовка к следующему матчу. Если кто-то видит и хочет что-то отработать дополнительно, то может сделать это сам.
«В НХЛ тренеры не попадают. Их туда приглашают»
– Есть ощущение, что по подходу, манере общения на вас сильно повлиял Вячеслав Быков. Не жесткий, тактичный, доверяет игрокам, любит темп, ищет баланс везде. Сами это чувствуете?
– Я не знаю. Если вы со стороны это говорите, то, может быть, и есть какие-то сходства. Но я бы хотел быть, как Вячеслав Аркадьевич, достичь такого же. Я знаю, что он проделал огромную работу, что в Уфе, Санкт-Петербурге, что в сборной. Он делает правильные вещи.
Быков уникальный. Он может найти общий язык со всеми, подобрать слова. Особенный в плане ответственности, самоотдачи – как ребята играли те чемпионаты мира, какой подбор игроков был. С большой буквы тренер.
У меня нет как такового единственного тренера-наставника. У меня есть друзья, с которыми я общаюсь и которые мне помогают, когда это необходимо. Я огромно им благодарен за это.
– Как тренеру не перегорать, когда сталкиваешься с неудачами? На вас после двух быстрых вылетов в плей-офф было сильное давление в Уфе.
– Мне повезло, что у меня в карьере были такие же ситуации, где нужно было справляться с давлением, продолжать двигаться дальше, готовиться к сезону или еще что-то. Примерное понимание, как через все это проходить, уже успело выработаться.
– Вы дружите с Сергеем Федоровым, который после двух Кубков Гагарина с ЦСКА пропал из виду. Как тренер, можете понять, что с ним?
– Наверное, я могу понять, но говорить об этом не могу. Могу сто процентов сказать, что Сергей – уникальный человек. Обладая такой харизмой, характером, становиться чемпионом, буквально сразу же взяв команду. Это большой объем работы, как энергетически, так и физически. И он это сделал. И он как игрок был такой же – целеустремленный.
– Многие игроки КХЛ мечтают попасть в НХЛ и попадают туда. Почему с нашими тренерами такой тенденции нет в принципе?
– Я не задумывался. По поводу НХЛ, если серьезно, как тренер сейчас, я не вижу, как могу туда попасть. Плюс у меня есть семья, дети. Нужно думать, где им будет полезнее находиться. То, что мы сейчас в России, я считаю, что это полезно и для меня, и для моей семьи.
И в НХЛ обычно не попадают. Туда приглашают.
– То есть даже у вас, бывшего игрока НХЛ и не последнего тренера в КХЛ, нет понимания, как хотя бы попытаться туда попасть?
– Тут как и с игроками. Хоккеистов там много. И все они когда-то заканчивают карьеру и кем-то становятся. Но туда-обратно не всех берут и приглашают. Поэтому я даже не думаю об этом и сфокусирован на своих действиях здесь и сейчас.
«Нефиг было пижониться в «Динамо»
– Кажется, на старт вашей карьеры в НХЛ сильно повлияла травма лодыжки.
– Случилось как случилось. Там был локаут, я сломал голеностоп, потом долго восстанавливался… Как есть.
Та сломанная лодыжка – нефиг было пижониться в «Динамо». Я ж туда приехал из НХЛ, типа уже крутой. Ну и Господь меня сразу на место поставил. Сейчас я уже могу это сказать, потому что знаю, из-за чего это все произошло.
– Вы же говорили, что там была трещина во льду на тренировке.
– Да, но все равно проскальзывало у меня в мыслях и действиях, что я-то оттуда приехал, сейчас покажу.
– Расслабились?
– Чуть-чуть. И сразу же получил.
– Сейчас вы понимаете иначе поведение Майка Кинэна во «Флориде» или Дэррила Саттера в «Сан-Хосе» по отношению к вам и к остальным хоккеистам?
– Это их стиль работы. Когда я был уже взрослым игроком, то понимал, почему Саттер тогда все так сделал. Мне пошел на пользу обмен во «Флориду», хоть встрепенулся чуть-чуть.
– Как сейчас смотрит на хоккеиста Виктора Козлова тренер Козлов? Что бы посоветовали себе?
– А смысл? Что я могу сам себе посоветовать, когда уже ничего не могу вернуть. Да, я хоккей по-другому сейчас вижу. В плане игры и подготовки у меня тоже были моменты, где был неправ. Но считаю, что под конец карьеры я правильно готовился. Но советовать что-то? Тяжело сейчас.
– По-другому это как?
– Когда ты хоккеист, то больше сфокусирован на своих действиях. Я не был таким уж ролевиком и не делал строго все, что мне тренер говорил. Думаю, что у меня из-за этого и были проблемы в начале. Я чисто играл на своем видении. Во «Флориде» меня не трогали. Но до этого в «Сан-Хосе», когда пришел Саттер…
Естественно, я должен был выполнять установку на игру и тренерское задание. Но в силу своего юношеского максимализма этого не делал. Когда меня обменяли, это был первый сигнал, что всегда нужно слушать тренера. Всегда нужно выполнять игровое задание.
Потом у меня была «Флорида», где мы за семь лет один раз в плей-офф попали. Уже потом в «Нью-Джерси», «Айлендерс» и «Вашингтоне» я понял, что такое команда, которая выигрывает, попадает в плей-офф. Там немножечко по-другому играется в хоккей. Ты уже не можешь вальяжно, где-то рискованно в определенных моментах играть.
Мне повезло, что в «Вашингтоне» я играл с молодыми Семиным, Овечкиным, Варламовым и опытным Сергеем Федоровым. Команда была подобрана из молодых талантов, но уже с амбициями на Кубок. Тогда я прочувствовал, что такое именно команда с задачами.
– Саттер обвинял вас в слабохарактерности, недостаточной отдаче, сравнивал со своим сыном с синдромом Дауна. Нынешний тренер Виктор Козлов может сделать так с кем-то из своих игроков?
– У меня другой подход. Дэррил тогда мог такое сказать, но его поступки исходили из того, что ты должен делать все на благо команды. За это я его уважаю.
– Как поддержать, но не перехвалить молодого игрока, например, Жаровского? Вас в молодости сравнивали с самим Марио Лемье, и как будто бы это совсем не помогало.
– Мне повезло с первыми тренерами – в Тольятти был Геннадий Цыгуров, а в «Динамо» Петр Воробьев. Не было такого, что меня ругали. Делали подсказки – с одним поговорить, чтобы мне передали. На собрании что-то сказать, чтобы я понял, что это ко мне обращено. Мне давали сигналы и корректировали. В 19 лет я уехал в Америку, и там мной никто уже не занимался. Поэтому у меня заняло определенное время, чтобы понять, как нужно быть профессионалом, готовиться к матчам, играть эти игры.
Там игроками не занимаются, а здесь мы их учим, подсказываем. Готовим их туда, в Северную Америку, зная, с чем они там столкнутся. Все исходит из личного опыта. Мы видим, что именно молодым нужно сейчас, над чем важно работать.
Они думают, что знают хоккей. Но они не знают вообще. И, тем более, как им сейчас в уши льют: «Ты в порядке, ты в порядке!». И они вообще перестают фокусироваться на хоккее.
– А что им нужно делать, если тезисно?
– Именно фокусироваться на хоккее. То, что их поставили на драфт – это кредит за то, что ты доиграл до этого возраста, а не то, что и дальше так же будет. Это сейчас точка этапа до 18 лет, что ты пока хорош. А что дальше – вопрос. В НХЛ каждый год выбирают молодежь в первом раунде. Ребята из Северной Америки знают, что такое конкуренция, что нужно доказывать свою состоятельность каждый день, каждую тренировку.
– Вы сейчас в хорошей форме, будто бы до сих пор действующий игрок. Не всем тренерам удается так сохранять кондиции. Какие базовые принципы по сохранению формы выделите?
– Мне просто нравится заниматься. Я получаю удовольствие от спорта, это помогает лучше себя чувствовать, меньше начинают болеть суставы. Мне нравится двигаться.
– Но вас и нельзя назвать таким уж фанатом самоограничений, как, например, Игоря Ларионова?
– Ограничивать себя я пытаюсь, но не жестко. Ты должен изучать свой организм. На протяжении хоккейной карьеры, когда у нас не было ни тренеров по физподготовке и прочего, я сам изучал, что мне помогает. Потом уже понимал, какие упражнения, тренировки мне нужно делать, потому что после них я себя лучше чувствую. То же самое с едой, с напитками.
– То, что главный тренер держит форму и сам может покрутить педали на AirBike это ведь и дополнительная мотивация для игроков?
– Может, это и происходит, но я это не машинально. Мне это приносит удовольствие. Я в зал не мотивировать ребят хожу. У нас есть тренер по физподготовке, который знает, как их мотивировать.
«Мне нравилось, как контролировала мяч «Барселона» при Гвардиоле»
- Как у вас настроение сейчас? После прошлогодней бронзы сезон для «Салавата Юлаева» складывается непросто.
– Начало чемпионата выдалось непростым, но нужно учесть, через что мы прошли. Уже в сентябре нам сразу попались все топовые команды. Еще травмы и полностью обновленный состав, по сравнению с прошлым сезоном. Много всего навалилось. Сезон чередуется хорошими и не очень хорошими полосами, но таковы реалии. Я и ожидал, что будет непросто.
– Вы всегда так стабильны и спокойны в общении, поэтому и интересно узнать про настроение.
– Только жена знает, какое у меня настроение – либо хорошее, либо плохое. Потому что она выслушивает всё дома.
– Выговариваетесь?
– Конечно. Мы разговариваем, а не я только выговариваюсь. Чисто откровенным я могу быть только с ней.
– Ваша супруга рассказывала, что вы храните блокнот с тренировок Владимира Юрзинова и Владимира Буре. Что еще нового появилось из изученного?
– Много всего. Каждый год что-то есть, и мне нравится, когда старое достаешь, что-то вспоминаешь, что-то новое открываешь, иногда улыбаешься с наивностью.
– Есть кто-то из других видов спорта, кем вы вдохновляетесь тактически, мотивационно, философски?
– Мне нравится следить за тренерами английской премьер-лиги, испанских команд. Всегда интересно читать книги об их работе. У меня дома есть пару книг о тех, кто достиг огромных успехов – Алекс Фергюсон, Хосеп Гвардиола, Юрген Клопп.
–Что из футбола можно взять в хоккея для совершенствования игры?
– Мне интересна тема контроля. В футболе важен контроль мяча, а у нас шайбы. Я не разбираюсь в футболе, но мне нравилось, как «Барселона» при Гвардиоле контролировала мяч, что соперник не мог его отобрать, то есть даже не было возможности начать атаку. На мой взгляд, то же самое в хоккее – если соперник не владеет шайбой, то и не начнет атаку в наши ворота. Нужно делать все для того, чтобы просто ее, шайбу, не отдать, либо забирать как можно быстрее. В футболе, насколько я понимаю, сейчас почти все пытаются прессинговать.
– Есть два типа успешных тренеров – тактические гики, продумывающие все до мелочей и устраивающие шахматы на поле…
– Это не я.
– А есть тренеры больше старой школы, которые больше подстраивают тактику под самих игроков.
– В «Реале» до этого был Карло Анчелотти. Мне кажется, он вот такой. И мне это близко. Это ведь игра. Да, я даю направление ребятам, во что мы должны играть, чтобы они понимали. А давать строгие указания – ты сюда, ты туда, ты откатывайся – я так не могу.
– Как правильно смотреть хоккей? Хоккеисты будто только тем и занимаются, что пытаются отвлечь взгляд от тактики. Ты смотришь за шайбой, но все тонкости происходят вокруг.
– Да, по игрокам без шайбы примерно и видно, как команда играет. Но в этом и прелесть хоккея – нужно, чтобы люди приходили на стадион, где хоккей сверху смотрится совсем по-другому. На арене ты видишь общую картинку, а по телевизору только то, что режиссер показывает. И атмосфера совсем другая, эмоции. Поэтому чтобы научиться лучше видеть хоккей, чаще приходите на него.
– Можем ли тезисно описать хоккей мечты Виктора Козлова – какой он? Какой прессинг? Как много позиционки или ловить на контратаках?
– Ты назвал все правильные вещи, за счет которых команда выигрывает. Какой-то четкой формулы у меня нет. На мой взгляд, основной козырь – это движение, чтобы была скорость. Потому что скорость убивает.
– От чего вы исходите при принятии своих решений, тактических изменений?
– По мне, это честность к работе и самоотдача. Потом идут тактика и все остальное.
****
– Кто для вас топ-3 самых умнейших, тактически совершенных игроков?
– Хорошо. Коннор Макдэвид, Нэтан Маккиннон – вот какие они игроки? Есть градообразующие предприятия, а это градообразующие игроки, вокруг которых ты можешь собрать команду. Плюс их характер и харизма делают партнеров лучше и сильнее. То же самое я могу сказать про лидеров нашей сборной. Илья Ковальчук, Александр Овечкин – все они обладали этой харизмой. По мне, больше на это нужно обращать внимание.
Это я буквально двух назвал, но есть Сергей Федоров, Александр Могильный. Все эти легендарные люди, с которыми мне посчастливилось играть, делали окружающих лучше. И это не громкие слова.
– Павел Буре образца 2001 года заиграл бы у Виктора Козлова в «Салавате» и был бы таким же эффективным в современном хоккее?
– Конечно! Они все уникальны. Боюсь кого-то не назвать, чтобы не обидеть. Потому что они все обладают внутренней силой, стержнем, которые передаются на команду.
Когда я был в «Вашингтоне» было то же самое. Были молодые Семин, Бэкстрем, Овечкин. И подъехал Федоров, матерый волк, который выигрывал. Я видел, как преобразились эти таланты, насколько зрело начали играть.
– Вы говорили, что не жалеете о том, как сложилась игровая карьера, что реализовали себя. Все же, учитывая, какие авансы вам выдавали, нет навязчивой мысли, что где-то не дожали?
– Есть разница – сожалеть или просто допускать, что могло быть так. Но, опять же, тогда я не знал, как нужно быть профессионалом, как нужно играть в хоккей.
– Чего нужно добиться тренеру Виктору Козлову за следующие 10 лет, чтобы в 60 он не жалел и о тренерской карьере?
– Заниматься спортом как следует, чтобы были силы и эмоции, энергия на основную работу. Чтобы все и я были здоровы и счастливы.
– А победы?
– Когда вот это все будет, то они должны прийти.
Фото: РИА Новости/Виталий Белоусов, Александр Кряжев, Александр Овчаров; Gettyimages/Steph Chambers / Staff, Robert Laberge / Staff, Stephen Dunn / Staff; East News; hcsalavat.ru
