История Калуша Бвалия, героически превозмогшего потерю и ставшего национальной легендой.
От автора. Этот текст – художественная интерпретация хронологии трагедии, которая положила конец замбийской футбольной мечте и закалила вполне реального лирического героя, Калуша Бвалия. По ходу вы найдёте имевшие в действительности факты со ссылками на источники и дополнительные сведения, которые при этом слегка разбавлены беллетристическими вставками – «реконструкциями» и предположениями о том, как именно могли выглядеть события тех досадных времён. Блог «Иллюзия футбола» надеется, что это поможет читателю полнее проникнуться опустошением человека, который потерял друзей, но не сломался – и стал играющим тренером, во все времена радеющим за футбольное благо своей страны.
Увлекательного чтения!
Двадцать седьмое апреля. 1993 год. Утро в центре Эйндховена
Калуша уже с прошлого вечера и очень сильно заранее собрал чемоданы, рано лёг и рано встал. Вылет только завтра, но пунктуальный спортсмен привык всё делать загодя, чтобы не попасть в неловкую ситуацию при неудобном случае.
Сегодня он решил сделать более длительную паузу на утренние десерты: ему надо будет созвониться с товарищем, который восстанавливается после операции на колене, поэтому, скорее всего, тот будет дрыхнуть ещё долго – будить его нет ни смысла, ни цели, поэтому выйти на улицу сам Бвалия сподобился лишь часам к десяти. Только завязывая шнурки в прихожей он вспомнил, что надо прихватить с собой бумажник – там и документы, и записка с номером телефона Чарли Мусонды. Тот в который раз сломался, и теперь лежал дома в соседней Бельгии, залечивая футбольные раны. Для небольшого расширения кругозора отметим, что в будущем его сын, Чарльз Мусонда-младший, будет одолеваем тем же недугом, из-за чего даже пропустит три года спортивной карьеры.
Калу накинул на плечо сумку и вышел.
Рассветная Бельгия тем же часом
Чарльз-старший шёл на поправку в своём номере, куда его определили для отдыха. Возле кровати стоял красивый лакированый телефон с белым полупрозрачным диском, под которым виднелись насечки с цифрами – то была начинающая медленно устаревать, но ещё не теряющая своего шарма модель времён, когда сотовые телефоны едва начали появляться, но дисковые агрегаты всё ещё были несравненны. Кроме утренних газет, которые заботливо приносили ему прямо в руки, уткнуть взгляд было особо и некуда – разве что в то самое алое средство связи, которое светилось солнечным пятном, здорово оттеняемое бежево-серыми стенами помещения.
В один из моментов, когда Чарли отложил свежий выпуск «Ла Дерньер Эр» (замбиец уже неплохо изучил французский, поэтому Брюссельская пресса с футбольными раскладами и прогнозами давалась ему очень легко) и взглянул на красное пятно, и прокричал трескучий звонок.
– Знаешь, bro, я не поеду. Да, я не поеду, – сказал в трубку с полувопросительной интонацией отдыхающий футболист, печально сводя брови, – доктор рекомендовал ещё несколько недель на восстановление. Хотя мне уже лучше, я готов бегать, в клубе меня по контракту не отпустят, поэтому sorry, - вяло ускоряясь под конец каждой синтагмы с толикой раздражения на свою травму сказал Мусонда, который сам пока не знал, насколько хорошо он готов играть; медики «Андерлехта» должны были дать ему бумагу и чёткие указания, да по рассеянности первое он не взял, а второе забыл. Но самочувствие у него уже хорошее: сейчас он свободно ходит, не чувствуя болей, спускается и поднимается по лестнице на четвёртый этаж гостиницы и даже – когда никто из команды не видит – пытается пару раз начеканить резиновый мяч, что лежит в холле первого этажа. Ему это удаётся, хотя совесть, подкрашенная забывчивостью по отношению ко врачебным инструкциям, и заставляет его оглядываться во время исполнения этой шалости. Через пару дней намечен следующий матч его команды, и пока есть шанс, что его возьмут с собой хотя посидеть на лавке, нужно постоянно пробивать способы туда попасть; а там – мало ли что случится – глядишь и на поле удастся выйти. Скоро будет ещё одно обследование, где всё и решится… Но о поездке в Африку на матч сборной всё равно не может быть и речи, даже если доктора и руководство клуба дадут добро.
Мужчины говорили недолго, всего пару минут, но тем не менее изолированному от футбола Мусонде было приятно такое внимание к себе со стороны капитана сборной Замбии, поэтому после разговора он встрепенулся, и, одухотворённый, поднялся с кровати чтобы, ласково волоча ногу, на которую по привычке ещё боялся полностью опираться, побрести к выходу. Нужно найти кого-то из ребят или тренерского штаба, если те ещё не убежали на тренировку.
– Да ладно, выключи да и всё! – громко прознёс бравый начальник воздушного судна.
– Как, прям так взять и выключить?
– Жми быстрее, пока огонь не перекинулся! – возопил полковник Мхоне.
Его коллега бегающим взглядом выцепил нужный ряд кнопок перед собой, но в вечерней мгле кабины надписи на них было не разобрать. Пальцем он нащупал и вдавил правый выпуклый квадрат до щелчка – а надо было левый.
Замбия. Аэропорт. Проводы
За несколько часов до этого диалога пацаны из команды уже сидели в аэропорту, преисполненные смешанных тревожно-радостных чувств: радостных, потому что летят на отборочный матч чемпионата мира, а тревожных, потому что лететь им предстоит с огромным количеством пересадок на пузатом и неповоротливом самолёте, который подобрали для нужд сборной в последний момент.
Цепь их пути включала пять звеньев: вылет ранним утром из Лусаки, столицы родной Замбии, затем остановка в конголезском Браззавиле и перекур в габонском Либревиле, а предпоследняя точка пути должна была привести их в город с берега слоновой кости Абиджан. Конечный поинт маршрута намечен на Дакар, где и будет сыгран матч с командой из Сенегала.
Парней провожали всем миром. В столицу приехали журналисты практически со всех уголков страны, и самая опытная из них, красавица Бьюти Лупия, подошла к парням, чтобы взять интервью. Камера уже была готова, а стеснительный мальчик, что нёс её на плече, крепко вцепившись руками в тяжеленную «тушку», по несколько раз проверял, всё ли на месте: «Кассета? Да! Микрофон? Да! Крышку с объектива снял? Да!» Мало того, что юный камерамен сам судорожно повторял про себя эту мантру, так и сама Лупия взвинтила его, громким шёпотом перед подходом к футболистам спросив: «Кассета на месте? Микрофон закрепил?..»
Само интервью прошло на удивление спокойно и даже весело – без эксцессов и казусов, потому что пунктуальная Бьюти предусмотрела все возможные недоразумения. Молодой талантливый форвард Келвин Мутале, которого и опрашивали по поводу предстоящей встречи, в какой-то момент даже, как показалось девушке, не совсем уместно пошутил: «Если этот самолёт и упадёт, то мы спасёмся, потому что этот пузан умеет плавать».
Тактичная Бьюти улыбнулась, но всё же ловко подложила спортсмену новый вопрос из заученного ранее списка.
Голландия. Утро, день и вечер Калу
Калуша повесил трубку уличного телефонного аппарата, с которого он звонил Чарльзу. Почему-то его душе, несмотря на чувство выполненного капитанского долга, было тяжело, хотя он и спал хорошо, и неплотно позавтракал (так, чтобы стакан сока с маленькой плюшкой не мешали его планам по утренней пробежке), а значит физиологические причины дискомфорта он мог смело исключать. Пока он быстрым разминочным шагом шёл в прогулочный парк Филипс де Йонг в самом центре Эйндховена, где в шаговой доступности от базы «ПСВ» игроки иногда проводят разминку и сборы, его одолевали мысли о предстоящем выездном матче с «Дордрехтом» – Бвалия ещё не знает, что тот матч будет отправлен на переигровку из-за эвакуации по вине чьей-то злой шутки, которая тем не менее и близко не сможет перебить эмоциональное оцепенение, которые нахлынет на футболиста на будущий день после описываемой пробежки.
Когда после полудня Калуша вернулся домой, его партнёры по сборной уже находились в воздухе около пятидесяти минут – вылет задержали на ужасные почти шесть часов из-за бюрократической волокиты и проблем с планированием дозаправок самолёта, в который при всех его габаритах топлива умещается критически мало. Экипаж к тому же отправился в путь без сна и после изнурительного перелёта, что случился накануне. Измученная группа пилотов во главе с Фентоном Мхоне вновь уселась за руль воздушной машины, а потому во время движения витала в облаках во всех смыслах.
Капитан команды, бывший в Голландии в расположении своего клуба, должен был лететь в Сенегал из Европы один. Сейчас он пошёл кашеварить себе на вечер что-нибудь из мясорыбного спортивного рациона; и хотя его устраивает пища, которую готовит повар на базе, сам процесс готовки, который многие его коллеги назвали бы утомительным, дисциплинирует – так считает Бвалия, который под этим предлогом саморазвития на самом деле хотел скрасить своё настроение, отчего-то начинавшего заплывать дрожащей грустью. Вечереет, наверное, вот и мысли всякие лезут…
Двадцать-два сорок-четыре. Последняя минута
Калуша Бвалия, вероятно, уже уснул – он точен в соблюдении режима, а в Эйндховене время бежит быстрее на один час… Но на самом деле он не спал, а шумно ворочался, пытаясь отогнать от себя роящуюся пчелиной стаей грусть.
В эту секунду самолёт «Баффало», тот самый пузан, разбежался по дорожке своими крохотными по отношению к телу колёсиками и взмыл в воздух над габонским городом Либревиль. Местные жители не придали этому факту значения – они привыкли, что с ВПП на живописном океанском берегу регулярно то взлетают, то приземляются тяжёлые машины, что отправляются в сторону заката: именно туда движутся транзитные рейсы после дозаправки, когда снимаются с места и их сдувает по своим делам.
Да и не особо хорошо было видно его, этот самолёт, в ночной тьме, только ритмично мерцавшая красная лампа озаряла своим светом начинающие смеркаться бурые небеса. Меланхоличному стрекотанию маячка была отмерена последняя минута.
С земли было видно, как туша взмыла в небо и, начав набирать высоту, а затем вдруг мотнувшись влево, вдруг стала крениться всё дальше и дальше от солнечного полукруга на горизонте.
Что можно успеть сделать за одну минуту?
В этот момент уставший, но очень довольный Чарли Мусонда тихо сопел в своей кровати, потому что тренер во время сегодняшней медкомиссии объявил, что его возьмут с собой на следующий матч. Чарльз видит чудесные сны, но пока не знает, что травма, которая однажды так сильно раздосадовала его, на самом деле стала для игрока великим спасением. В ту же минуту – всего лишь в одну из этих настырных шестидесяти секунд – Калуша Бвалия завершил одинокую трапезу, на которую он вскочил из-за бессонницы, и выключил телевизор, который всё это время тихо брюзжал на фоне.
Одновременно с нажатием кнопки пульта (будь он неладен!) от телевизора в эйндховенской комнатушке где-то над южным океаном помощник пилота вдавил правый выпуклый квадрат до щелчка – а надо было левый.
В конце той роковой минуты загнанный «Буйвол», в пасти которого были тридцать человек, нырнул под воду, пробыв в облачном небытии всего пять сотен метров. Но плавать он, к сожалению, не умел.
У самолёта отказал левый двигатель, а второй пилот по ошибке отключил правый, из-за чего железная конструкция с оплавленным мотором камнем спикировала в океанскую пучину.
Утро двадцать восьмого
«Калу, тебе нужно отложить свой рейс. Произошла авария» – сбивчиво объяснил по телефону казначей Футбольной ассоциации Замбии. Калуша в панике хватался то за один чемодан, то за другой, потом бросал их и снова поднимал, раз за разом окидывая те вопрошающим взглядом. Прямо сейчас, спозаранку двадцать восьмого апреля, он должен был сидеть в такси по дороге в аэропорт, чтобы к вечеру прибыть в Сенегал на матч сборной Замбии, и вот всё отменяется при очень странных обстоятельствах. Кажется, что это просто кто-то балуется, но нет – голос человека на том конце он узнал по первым басовитым нотам седой хрипоты. Ошибки быть не может.
Он сел. Взял злосчастный пульт от телевизора и заставил кинескоп вновь тихо загудеть.
Но тот оглушил опустошённого мужчину – не реальной громкостью, а подтверждением ужасной новости о гибели всех его товарищей в страшной авиакатастрофе. На место аварии уже приехали телевизионщики, и, возможно, где-то среди них тихо сдерживает подступающие к глазам слёзы отчаяния железная Бьюти Люпия, почти всю ночь и раннее утро проведшая в пути к точке событий.
Спустя десяток минут новостной выпуск завершился, оставив Калу наедине с трезвонящим пока ещё редким и пока ещё очень дорогим сотовым телефоном, который ему выдали в «ПСВ». Аппарат только и успевал на тёмно-лиловом фоне высвечивать номера его друзей и знакомых, которые, увидев утром африканский триллер, наперебой стали пытаться докричаться до игрока, чьи глаза прямо сейчас застилала влажная дымка.
Когда парень явился на тренировочную площадку, сокомандники старались всячески ему помочь – кто-то утешая и по-дружески обнимая, а кто-то убирая и пряча утренние газеты со столов в кафетерии.
Почему? Как? Из-за чего?
Калуша донимал этими вопросами сам себя – ему казалось, что все ребята, которых он потерял, и были его жизнью, и вместе с ними в океанах исчез и он.
Сборная Замбии тех лет – набирающая силу машина, громившая Италию на ОИ-88, ставшая к 1990 году одним из сильнейших коллективов Африки под предводительством «Короля Калу» – уничтожена. Сейчас Король потерял всех своих соратников – миг, который перечеркнул жизни тридцати футболистов, тренеров, представителей Федерации футбола страны и членов экипажа, лишил его многих лет трудов и побед.
Только через десять лет, к 2003, опубликуют сухой отчёт о трагедии. Окажется, что о неисправном и прогоревшем двигателе стало известно ещё до полёта, но провести капремонт не было возможности и времени, так что пилоты вели машину, идя вперёд на страх и риск, как йог по ковру с агрессивными шипами. В тот день в кабине пилот-полковник требовал просто отключить повреждённый двигатель, и, возможно, всё сложилось бы иначе, пролети они оставшуюся короткую часть маршрута из последних сил единственного мотора. Но кто-то из экипажа тапнул не ту кнопку среди сокрытых в темноте датчиков и рычагов, и этому «возможно» не суждено было случиться.
Строгий и пунктуальный Калуша не стал сидеть и попусту тратить время, ведь злейший враг в такой ситуации – бездействие. События прошедшего дня и быстро пришедшее осознание их реальности заставили его собраться и моментально включиться в работу по обустройству новой сборной – в основном, чтобы заглушить истошный вой беспомощности внутри себя.
Бвалия звонил в футбольные федерации по известным ему номерам, перекрёстно опрашивал их на предмет других телефонов, вновь и вновь звонил – кто-то отвечал, где-то звонки игнорировались, но вот спустя недели у него на столе был большой список имён футболистов и тренеров, которые готовы взяться за непростое дело восстановления команды, равных по силе которой не было на просторах Замбии и, к сожалению, в ближайшие десятилетия уже и не будет.
Пять недель спустя
Датчанин Роальд Поульсен, стоя рядом с Калушей над столом с приглушённым светом от лампы, мягко бившим на список и фотографии нужных людей, глубоко вздохнул. После громкого выдоха он, не решаясь будоражить словами Калу, одержимо взиравшего на результат их совместной работы, просто похлопал его по плечу и вышел из комнаты. С этого момента им предстоит работы чуть ли не больше, чем они проделали до сих пор, а Поульсен в ближайшее время на добровольных началах возглавит новую команду Замбии, чтобы вместе с юными парнями строить новое будущее на развалинах так и не ставшего великим прошлого.
Благотворительные и спортивные организации оказывали им всяческую поддержку, а футбольный клуб «ПСВ» выделил возрождённой африканской команде одно из своих тренировочных полей.
Период после трагедии. Дань памяти
«Король Калу» потом ещё много лет выступал за сборную, а в 2004 году взошёл на пост тренера команды с возможностью заявлять самого себя. И этой возможностью он воспользовался почти сразу в матче против Либерии: при счёте «0:0» в игре-отборе на ЧМ-2006 в последние секунды добавленного к матчу времени он вышел на поле, чтобы нанести удар со штрафного – и забил. «Чистое вдохновение!» - воскликнул президент Замбии Мванаваса, подчеркнув историческую значимость этого поступка.
Время шло. Рана и боль, которую она вызвала, всё не заживала. Бвалия вложил всю свою душу во взращивание новой генерации футболистов, лелеял каждое их футбольное устремление, и всё ради большой цели возвращения величия, к которому так близко подступились когда-то его товарищи.
И вот в 2012 году сборная Замбии отправилась на Кубок Африканских Наций, где дошла до финала, проходившего как раз в печально известном Либревиле.
Перед игрой футболисты пришли к берегу вод, в которых навсегда упокоились герои. На воду были спущены 30 букетов цветов – по числу жертв трагедии – и стойкий ветеран Калуша Бвалия тогда сказал:
«Это не случайность, что мы сегодня стоим здесь. Наш приезд в Либревиль и выход в финал — это знак судьбы. Я твердо убежден, что наши дорогие ушедшие братья, которые покоятся в этих водах, протянули нам руку помощи сверху. Уверен, парни оттуда будут смотреть на нас в воскресенье. И мы обязаны завершить то, что они не успели сделать».
Сборная Замбии стала чемпионом, урвав победу в серии пенальти против Кот-д'Ивуара с великими Дрогба, Жервиньо, Калу и набиравшим обороты Думбия – этот волшебный триумф на турнире, в ходе которого команда не пропустила ни одного мяча с игры, был по праву посвящён прошлому поколению игроков, нашедшему в этих краях свою погибель.
Калуша Бвалия сделал для своей страны всё, что мог, плоды его стараний окупились сторицей, и вместе со старшим товарищем из Дании Поульсеном они стали национальными героями в Замбии.
С тех пор Калу занимал разные высокие спортивные должности в своей стране, периодически появляясь на официальных мероприятиях ФИФА. Его омрачённая множеством трений с болельщиками и Федерацией футбола Замбии дружба с Чарльзом Мусондой – другим игроком, не попавшим на «летучий Титаник» – достойна отдельной книги (Мусонду критиковали за то, что после трагедии он так и не появился в жизни сборной, как и более в этом тексте – но виной тому были хронические травмы, и футболист был прощён), но самую важную историю, коснувшуюся каждого замбийца, бывший футболист уже написал в тот самый момент, когда не сломался под грузом бездолья и возродил из пепла сборную своей родины.
Вниманию любителей африканских историй мы также предлагаем и другие материалы:
Величайший из неизвестных. Футболист, который превосходит Месси и популярнее Роналду
«Мистер икс». Мохамед Камара из Сьерра-Леоне − самый таинственный легионер РПЛ
Комментарии