Валютный разбор Игоря Сергеева.
Хозяева чемпионата мира обязаны обеспечить свободный обмен и перевод денег во всех валют стран-участниц. Только вот эквадорским фанатам это не нужно: в их карманах американские доллары, потому что это официальная валюта Эквадора.
Строго говоря, Эквадор – одна из немногих стран мира, у которой формально вообще нет собственной валюты. С 2000 года деньги здесь – доллары США, и точка.
Как Эквадор шел к доллару? «Потерять ногу, чтобы спасти жизнь»
С колониальных времен и до конца 19 века в Эквадоре, как и в большинстве стран Латинской Америки, рассчитывались песо – серебряными монетами испанского образца. С 1862 года страна начала печатать собственные бумажные песо.
В 1884 году песо заменили на сукре – новую валюту, которую привязали к серебряному стандарту Латинского валютного союза. Название выбрали в честь Антонио Хосе де Сукре – ближайшего соратника Симона Боливара и одного из героев войны за независимость Латинской Америки (в его честь, к слову, названа и нынешняя столица Боливии).
Местная валюта, хоть и привязывалась к американскому доллару с 1927 года (государство обязывалось поддерживать курс двадцать американских центов за сукре за счет золотых запасов), исправно работала десятилетиями, переживая типичные для этого региона взлеты и падения. Но в конце 1990-х страну накрыл экономический шторм – падение цен на нефть, разрушительное наводнение и банковский кризис. Сукре не выдержал.
По данным МВФ и Всемирного банка, инфляция в Эквадоре по итогам 1999 года составила около 52%, в 2000-м – подскочила почти до 96%, а в отдельные месяцы даже превышала 100% в годовом выражении.
Как это проявлялось? Курс сукре к доллару рухнул многократно за считанные месяцы – с 7 тысяч до 30 тысяч за один доллар. Население теряло сбережения буквально на глазах, а доверие к национальной валюте утратилось настолько, что многие предприятия и обычные граждане начали де-факто переходить на расчеты в долларах задолго до того, как это разрешили официально.
Уровень бедности в Эквадоре подскочил до рекордных 64,4%, городская безработица выросла вдвое, а реальные зарплаты обвалились почти наполовину.
В этой обстановке тогдашний президент Эквадора Хамиль Мауад принял решение, которое многие историки экономики называют отчаянным – полный отказ от национальной валюты в пользу доллара.
«Мы находились в разгаре кризиса, – вспоминал позже Мауад в книге «Вот как мы долларизировали Эквадор». – Неопределенность была огромной, но нам нужно было действовать быстро. Я консультировался со своей экономической командой и международными экспертами. По их словам, Центробанк Эквадора исчерпал все рыночные меры. Управлять ситуацией без крайних мер было невозможно… Это как потерять ногу, чтобы спасти жизнь».
Сама процедура отказа от национальной валюты растянулась почти на год и проходила очень нервно для политической системы страны. Президент не смог удержать кресло.
«Серебряная пуля», которая поразила президента
Еще до официального решения о долларизации, в марте 1999 года, власти объявили так называемые банковские каникулы. Формально на одни сутки. По факту операции банков оказались парализованы на куда более долгий срок, а вклады населения фактически заморожены на месяцы. Люди не могли свободно снимать сбережения, пока система пыталась пережить отток средств. Вкладчики массово штурмовали банки, пытаясь вернуть деньги.
По оценкам местных медиа, банковский вклад в 100 миллионов сукре, который в 1998 году стоил около 25 тысяч долларов, к моменту перехода превратился в долларовом эквиваленте всего в 4 тысячи. Вот и вся арифметика гиперинфляции – без процентов и формул.
«Оставалось лишь одно чудодейственное средство для борьбы с гиперинфляцией – принудительно запретить людям снимать доллары с банковских счетов, чтобы предотвратить их отток за границу (или хранение под матрасом), – объяснял в мемуарах экс-президент Эквадора. – После того как было принято решение о замораживании депозитов, или «серебряной пуле», необходимо было ввести банковские каникулы, чтобы подготовить юридические и технические детали, которые позволили бы реализовать переход на доллар».
В январе 2000 года Мауад официально объявил по телевидению о решении полностью перевести экономику на доллар. Курс обмена зафиксировали жестко: 25 тысяч сукре за 1 доллар. Именно по этому курсу у Центробанка хватало золотовалютных резервов, чтобы выкупить всю находившуюся в обращении денежную массу.
«Серебряная пуля» достигла своей цели, искоренив гиперинфляцию, – пояснял позже Мауад. – Однако та же самая «пуля» нанесла смертельный удар по общественной поддержке моей администрации».
Протесты в стране достигли максимальных масштабов, и спустя считанные недели президента свергли в результате государственного переворота. Но уже запущенный процесс долларизации преемники Мауада не отменили: альтернатива в виде продолжения гиперинфляционной спирали очень пугала.
С марта началась практическая фаза обмена: банки по всей стране принимали у населения и предприятий сукре и выдавали взамен доллары. Параллельно пересчитывались все цены, зарплаты, тарифы и контракты. Старые банкноты, поступавшие в банковскую систему, изымались из обращения и уничтожались Центральным банком.
В сентябре переходный период официально завершился – единственным законным платежным средством на территории страны стал доллар США, а сукре прекратил существование как валюта.
Важно понимать, что долларизация в Эквадоре – это теперь не привязка курса национальной валюты к доллару, как раньше или, например, в Гонконге и ОАЭ. Это полный отказ от собственной валюты как таковой. Доллар США стал единственным законным платежным средством для всех видов расчетов.
Центральный банк Эквадора при этом продолжает существовать, но это уже не центробанк в классическом понимании. Он не может печатать доллары и, соответственно, не может проводить независимую денежно-кредитную политику.
Все денежно-кредитные решения, по сути, принимаются за океаном – Федеральной резервной системой США, которая, естественно, ориентируется на интересы американской экономики, а не эквадорской.
Но все-таки минимальную валютную идентичность эквадорцы сохранили. Юридически Центробанк оставил за собой право выпускать только собственные разменные монеты номиналом до 50 центов – точные аналоги американских по весу, размеру и стоимости, но с изображением национальных символов – гербов и портретов исторических деятелей.
Так Эквадор фактически потерял валютный суверенитет.
Кто еще в мире живет без своей валюты? Еще одна страна-участница ЧМ рассчитывается долларами уже больше 120 лет
На самом деле стран без собственной валюты немало – просто Эквадор там самый заметный участник, потому что у него самая крупная экономика и единственная среди этих стран сборная, которая регулярно играет на чемпионатах мира.
Кроме Эквадора доллар как основную валюту использует еще семь независимых государств.
Панама – еще одна участница ЧМ-2026. Доллар там в обращении с 1904 года. Своя валюта формально существует – бальбоа, привязанный к доллару один к одному, но Панама печатает только монеты бальбоа, а все банкноты в стране американские. По сути, это то же самое решение с монетами, что и в Эквадоре, только бальбоа – чисто местная валюта, которая существует лишь в виде мелочи. Никаких адаптированных центов.
Сальвадор перешел на доллар с начала 2001 года, то есть почти одновременно с Эквадором. Но по другим причинам – экономика находилась в относительном порядке, уровень долга был низким. Главная цель заключалась в снижении процентных ставок, привлечении инвестиций и закреплении экономической привязки к США, так как значительная часть ВВП формировалась за счет денежных переводов мигрантов.
Восточный Тимор – самая молодая страна в этом списке. Получив независимость в 2002 году от Индонезии, местные власти сразу выбрали доллар в качестве официальной валюты. Ему также разрешили выпускать собственные монеты-сентаво, идентичные по размеру и весу американским центам.
Зимбабве – это уже не история стабильности, а отчаяния. Собственную валюту упразднили после гиперинфляции конца нулевых, когда за банкноту номиналом 100 триллионов зимбабвийских долларов сложно было купить даже буханку хлеба. В 2009 году в обращение вошла корзина иностранных валют с долларом США в роли главной. С тех пор Зимбабве предприняло уже шесть попыток вернуть денежный суверенитет. Сейчас американский доллар составляет основу денежного обращения страны, однако обеспеченная золотом валюта ZiG (Zimbabwe Gold) закрепилась на рынке и используется как официальное платежное средство.
Маршалловы острова, Микронезия и Палау – три тихоокеанских государства, бывшие территории США, которые после получения независимости подписали с Вашингтоном «Соглашения о свободной ассоциации» (Compact of Free Association). Часть условий этих соглашений – использование доллара как официальной валюты в обмен на американскую финансовую помощь и право граждан этих стран свободно работать и жить в США.
Отдельная категория – Британские Виргинские острова и острова Теркс и Кайкос (заморские территории Великобритании), а также Бонэйр, Синт-Эстатиус и Саба – три карибских острова, формально являющиеся особыми муниципалитетами Нидерландов, которые в 2011 году заменили нидерландско-антильский гульден на американский доллар.
Почему страны решаются на зависимость от США?
На первый взгляд, добровольный отказ от национальной валюты выглядит как капитуляция. Однако у долларизации есть и весомые плюсы, которые объясняют, почему за четверть века Эквадор не вернулся к собственным деньгам, несмотря на смену множества правительств самой разной политической ориентации.
Главный плюс – это макроэкономическая стабильность и предсказуемость для простых граждан: зарплата, которую человек получил в начале месяца, к его концу не превращается в пыль.
«На следующий же день после объявления о долларизации процентные ставки резко упали. Рынок немедленно поверил в стабильность», – подтвердил экс-президент Эквадора Хамиль Мауад на конференции в Кордове в 2025 году.
Также это влечет резкое снижение транзакционных издержек для внешней торговли и инвестиций. Иностранным компаниям не нужно беспокоиться о валютных рисках и резких девальвациях, которые могут в одночасье обесценить их активы. Также проще получать кредиты за рубежом, потому что риска обвала местной валюты не существует.
Долларизация фактически связывает руки правительству, лишая его соблазна решать бюджетные проблемы простым включением печатного станка. Для страны с историей частых экономических кризисов и политической турбулентностью это своего рода внешние границы дисциплины.
Правда, и минусов предостаточно.
Главный недостаток – это полная потеря независимой денежно-кредитной политики. Если экономика США растет и Федеральная резервная система повышает ставки для борьбы с собственной инфляцией, Эквадор автоматически получает более высокую стоимость заимствований – независимо от того, нужна ли его экономике такая настройка в данный момент.
Второй серьезный минус – отсутствие инструмента девальвации для повышения конкурентоспособности экспорта. Если, например, цены на нефть или бананы (а это два главных экспортных товара Эквадора) падают, страны с собственной валютой могут частично компенсировать потери за счет ослабления курса. Эквадор же вынужден снижать затраты за счет жесткой внутренней экономии.
«Когда цены на нефть падают вдвое, страна с собственной валютой девальвирует – и экспортеры выживают, – подтверждал экс-глава ЦБ Эквадора Фаусто Эрторе в разгар нефтяного кризиса в середине десятых. – Эквадор вынужден резать зарплаты и увольнять людей. Это не теория – это то, что мы увидели в 2015–2016 годах».
Наконец, есть и более тонкий момент – символический. Деньги традиционно считаются одним из атрибутов национального суверенитета наряду с армией, границами и в каком-то смысле сборной по футболу. Отсутствие собственной валюты для многих эквадорцев – постоянное напоминание о кризисе четвертьвековой давности и о зависимости страны от экономической политики, формируемой за тысячи километров от Кито.
Но проще всего рассмотреть любой эффект экономической политики страны через призму денег.
После перехода на доллар экономика Эквадора выросла почти в четыре раза, за четверть века – в семь. Рекордные показатели в истории страны.
● Объем валового внутреннего продукта (ВВП) вырос с 17,5 до 130,3 млрд долларов. Это плюс двадцать позиций в мировом рейтинге (сейчас 59-е).
● В 2025 году инфляция в Эквадоре составила около 1,5% – самый низкий показатель в Латинской Америке. Напомним, что в 2000-м она доходила до 96%.
● Уровень бедности снизился до 21% (было 64,4%).
При этом структурные проблемы экономики долларизация все-таки не решила. Рост ВВП все еще сильно зависит от цен на нефть.
Иными словами, доллар избавил страну от экономических потрясений, но не превратил ее в развитую экономику – для этого, как признают и сами эквадорские экономисты, нужны структурные реформы, которые с долларом напрямую не решишь.
А как доллар повлиял на эквадорский футбол? Больше, чем вы можете подумать
Экономическая история Эквадора органично перекликается с футбольной.
Ярчайший факт: до эпохи доллара сборная Эквадора более шестидесяти лет не пробивалась в финальную стадию чемпионата мира. После – вышла на пять за 26 лет (2002, 2006, 2014, 2022, 2026). Да, косвенно, это связано с увеличением количества участников, но ноль против пяти в такие разные сроки – вряд ли просто совпадение.
Эквадорские клубы также особо не сверкали до начала века – ноль побед в клубных соревнованиях континента. После – расцвет.
Например, в 2008 году ЛДУ из Кито стал первым и до сих пор единственным эквадорским клубом, выигравшим Кубок Либертадорес – самый престижный клубный турнир Южной Америки.
В 2016-м подвиг почти повторил «Индепендьенте дель Валье» – дошел до финала, став первой командой в истории, которая поочередно выбила из турнира аргентинских грандов «Ривер Плейт» и «Боку Хуниорс», а также стала первым эквадорским клубом, выигравшим на «Ла Бомбонере».
А еще эквадорские клубы в этот период успели забрать четыре титула второго по престижности турнира региона – Южноамериканского кубка (ЛДУ – в 2009-м и 2023-м, «Индепендьенте дель Валье» – в 2019-м и 2022-м).
«Индепендьенте дель Валье» из 80-тысячного Сангольки – это как раз самая показательная история эквадорского футбольного бума.
До 2007 года клуб прозябал в третьем дивизионе, но потом взлетел как раз на фоне экономического роста.
«Индепендьенте дель Валье» купил местный бизнесмен Мишель Деллер, который вложился в футбол именно потому, что стабильная долларовая экономика сделала долгосрочные инвестиции в спорт предсказуемыми: валютного риска попросту не существовало.
«Я всегда очень любил футбол. Я оказался в особой ситуации, когда с группой друзей решил взять на себя управление «Индепендьенте», – вспоминал Деллер в 2016-м в интервью ESPN. – Мы увидели возможность создать более сильную структуру, прежде всего в развитии молодежи, и клуб, который уделял бы внимание социальному аспекту, интеллектуальному и личностному развитию игроков, передавал бы ценности обществу и стране».
Стабильный экономический фон позволил создать академию, которую сегодня называют «футбольной фабрикой Эквадора» – более 120 молодых игроков одновременно проходят обучение на базе в Сангольки. Результаты уже вышли далеко за пределы страны.
«Индепендьенте дель Валье» регулярно поставляет игроков в топовые европейские клубы. Вот только несколько имен: опорник «Челси» Мойсес Кайседо, центральные защитники «ПСЖ» Вильян Пачо и «Арсенала» Пьеро Инкапиэ. На продаже воспитанников «Индепендьенте» уже заработал более 150 млн долларов. Так что вложенные деньги возвращаются к Деллеру.
Есть эффект и для сборной. В заявке сборной Эквадора на текущем ЧМ 17 из 26 игроков (65%) прошли через систему «Индепендьенте». То есть большую часть команды воспитал клуб, который еще 20 лет назад обитал на дне.
Как вся эта история связана с долларизацией? Прямой связи, конечно, никто не докажет. Но корреляция бросается в глаза: ровно в тот период, когда у страны появилась устойчивая, предсказуемая экономика без валютных потрясений, в нее пришли долгосрочные инвестиции – в том числе в спортивную инфраструктуру. Стабильная валюта – это не только макроэкономика. Это еще и возможность строить стадионы, платить тренерам и продавать игроков за реальные деньги, а не за сукре, чья стоимость менялась от недели к неделе.
Эквадор когда-то потерял валютный суверенитет, но получил кое-что взамен. Игроки, родившиеся после долларизации, сейчас защищают цвета «ПСЖ», «Арсенала» и «Челси».
Страна без собственных денег воспитала сильнейшее футбольное поколение в истории.
В общем, краткосрочные плюсы очевидны, а о потенциальных долгосрочных минусах из-за потери суверенитета в Эквадоре предпочитают пока не думать.
Трансферы в сборных – новая реальность. На ЧМ рекорд по натурализованным
Фото: AP/Scott Winters/Icon Sportswire, Leonardo Castro, Jon G. Fuller / VWPics, Robin Alam/Icon Sportswire; Gettyimages.ru/Franklin Jacome, Mark Wilson
Комментарии
Или сожжем этот ларек от которого все их беды !
Для крупных стран — это, конечно, не вариант.
Даже средние страны, состоя в одном валютном союзе с крупными, могут страдать из-за крепкого курса общей валюты — см. Греция, Испания, Португалия и кризис Еврозоны в 2010-х.
Такой финт актуален скорее для стран, которые практически полностью зависят от одной-двух отраслей (как страны Ближнего Востока от нефти, например).