Чарли

История, о которой я хочу рассказать, произошла в далёком 1986 году на территории Узбекской ССР. Городок, в котором мы тогда жили, назывался Гулистан. Местечко было живописное, а летом солнце припекало так, как будто стремилось высушить вокруг всё живое.

Люди там жили разные не только по этнической принадлежности и вероисповеданию, но и по периоду времени, в котором обосновались на этой территории их предки. Одни семьи поселились в этих краях с конца XIX века, а другие оказались заброшенными туда в результате определённых исторических событий, которые в первой половине двадцатого века на территории СССР происходили с завидной регулярностью.

В общем, время было замечательное — июнь месяц, продолжался чемпионат мира по футболу в Мексике, огромное количество матчей и футбольных личностей, которые писали на зелёных газонах настоящие футбольные истории.

И мы, в ту пору 14–15-летние пацаны, носились с мячом как ошалелые. Устраивали свои «чемпионаты мира» в страшную жару, в перерывах между матчами с тринадцатого по счёту Мундиаля. На не очень-то и ровных футбольных полях, с кочками, почти без травы, лишь с редкими высохшими её участками и хаотично торчащими растениями с игольчатыми листьями. У нас такие растения называли «колючкой». Мячи часто прокалывались из-за них: мы аккуратно по шву разрезали покрышку, доставали камеру, приклеивали резиновую заплатку на место прокола и засовывали её обратно. Потом с помощью велосипедного насоса накачивали «отремонтированные» мячи и продолжали играть в футбол. Мы жили футбольной жизнью в своём, как будто параллельно существующем мире.

Продолжался период летних каникул, все увлечённо смотрели матчи чемпионата мира, обсуждали их, а затем пытались изобразить что-то похожее в своих дворовых футбольных баталиях. Играли обычно район на район или улица на улицу, по территориальному принципу.

Название нашей команды — «Техники» — объяснялось вполне естественно: мы жили в районе учебного сельскохозяйственного техникума.

Команда была неплохая, «технически» грамотная, всегда упиралась крепко, играли больше в пас, часто персонально по игрокам соперника. Всего в турнире участвовало порядка восьми команд. Система была олимпийская: жеребьёвка, а затем матчи на вылет.

В воротах у нас стоял Уткур, по национальности иранец, а по прозвищу «Утка». Худощавый парнишка, хорошо координированный, любил отражать мячи в падении, порой даже без естественной необходимости прыгать. Наверное, ему просто нравилось состояние полёта. Но вратарского мастерства ему было не занимать, голов он пропускал немного и во всём старался подражать легендарному Ринату Дасаеву.

В защите выделялся узбек Гайратулло, он же «Горилла», крепко сложенный, с хорошо поставленным ударом. Высокой стартовой скоростью он не отличался, но компенсировал это удачно выбранной позицией, так что с оборонительными обязанностями в основном справлялся.

В полузащите Валерка «Цыган» и Али по прозвищу «Тюля», настоящий киргиз, зажигали они мощно, а если ещё и крымский татарин Экрем присутствовал в составе, то линия полузащиты таила в себе реальную угрозу.

Украинец Гоша Ярмошик, которого все звали «Косой» из-за характерного прищура, и простой русский парень Витя Плешаков, он же «Леший», — как нападающие понимали друг друга с полувзгляда и полуслова. Изъяснялись они в основном междометиями и наносили удары по воротам не раздумывая, при первой возможности, чтоб не накрыли. Косой, естественно, был фанатом киевского «Динамо», а Леший — московского «Спартака», но это, как мне кажется, им шло только на пользу. Косой «косил» под Игоря Беланова, а Леший — под Федю Черенкова.

Он, кстати, даже письма писал в Москву с настоятельным требованием взять в сборную СССР Фёдора, по его мнению, несправедливо игнорируемого тренерским составом сборной. Вот такие парни тогда «зажигали» за «Техников»: загорелые, потные и чумазые, но до чертиков счастливые.

Были и болельщики — в основном ребята помладше, а также чьи-то родственники и соседи. А на их фоне всегда выделялся один весьма необыкновенный человек.

Взрослый, лет 35–40, дяденька среднего роста по имени Аброр. Любил он футбол настолько сильно, что можно сказать, ночевал на футбольных полях и уходил только после того, как последний горе-футболист с мячом убегал домой. Был он немного странный, скорее всего, инвалид с детства. Двигался очень необычно, как будто подпрыгивая. Руки и ноги находились в неестественном положении, кожа на открытых частях его тела была разного цвета, с проступающими на ней белыми пятнами. Жил совсем один, небогато, работал лаборантом в техникуме. Отличался он каким-то особенным добродушием, приветливостью и необычайной скромностью.

Во дворе его прозвали «Чарли», поскольку движения частей его тела до удивления сильно напоминали пластичную походку Чарли Чаплина, вызывающую улыбку при просмотре комедийных фильмов, в которых он покорял сердца зрителей. Кто знаком с ними, вне всякого сомнения, меня поймёт.

Чарли часто носил с собой радиоприёмник, потому что слушал трансляции выездных матчей его любимого «Пахтакора». Матчи из Ташкента местное телевидение обычно транслировало, а вот трансляции с комментариями выездных матчей удавалось послушать лишь по радио. Он всегда знал, где, когда и во сколько начнётся трансляция. Располагал информацией о результате матча и его особенностях, а также легко называл составы играющих команд.

Ах, как же он пересказывал подробности этих матчей! С горящими глазами, неестественной жестикуляцией, громко выкрикивая фамилии футболистов — эти эмоции невозможно просто описать, потому что их нужно было видеть и слышать. Создавалось ощущение, что каждая клетка его организма жила футболом, была пропитана каким-то футбольным эликсиром, больше такого я в своей жизни не встречал.

Мне его было всегда жаль. Ему непросто жилось, приходилось терпеть в том числе и насмешки, всякое бывало. Но он всегда добродушно улыбался, прижав к груди свой видавший виды старенький радиоприёмник.

Во время наших тренировок и матчей Чарли стоял за воротами, а когда мяч улетал за пределы поля, как ошпаренный, бросался за ним, чтобы принести нам. Прихрамывая и размахивая руками, будто ему доверили самое главное дело в жизни, он нёс этот старый, потёртый мяч. В такие мгновения мне казалось, что это один из самых счастливых людей на земле и ему больше ничего не нужно для этого самого счастья.

Но это было не совсем так. Всегда чувствовалось его скрытое желание поиграть в футбол по-настоящему — на результат, катнуть мяч ногой, отдать точный пас или даже забить гол. На самом деле он никогда не просился в игру, видимо, понимая всю абсурдность своего желания. Да и никто из нас не воспринял бы это серьёзно, ведь те турниры для нас были очень важны, о них ещё долго потом говорили, обсуждали, восхищались победителями и жёстко, с сарказмом, подшучивали над проигравшими. Рисковать репутацией никто не собирался, мы защищали честь района, какие тут могут быть эксперименты?

Постепенно приближаясь к перипетиям того самого матча, главного матча нашего турнира, я как будто ещё раз переживаю это событие наяву. Удивительно, конечно, это всё. Меня пробирают настолько ясные воспоминания, как будто всё это случилось несколько дней назад.

Событие, о котором я хочу рассказать, произошло на следующий день после четвертьфинала чемпионата мира по футболу между Францией и Бразилией. Каким же захватывающим показался нам тот матч, где блистал бразилец Сократес, а француз Мишель Платини был настоящим лидером своей сборной. Но всё решила серия пенальти, после которой турнир потерял ту шикарную сборную Бразилии. Да, в футболе так тоже случается. Хотя тот чемпионат мира — это триумф другой сборной, великой сборной Аргентины. Звезда Диего Марадоны зажглась именно там. Самая яркая звезда на футбольном небосклоне со времён Пеле. Нам ещё только предстояло увидеть его «руку Бога» и «гол столетия» в четвертьфинале на «Ацтеке», а мы уже были в финале.

Мы — это «Техники». И играть нам предстояло с самой сильной командой турнира — «Птичкой». Ребята из её состава проживали в районе, где располагалась большая птицефабрика. Там была не совсем хорошая футбольная площадка, но так уж распорядился жребий — играть нам предстояло на их территории.

В составе «Птички» было несколько весьма серьёзных футболистов, которые участвовали в соревнованиях на первенство области среди средних школ. Тогда проводились такие соревнования. Один из них был Гиви Варваридзе, грузин, которого все называли «Варвар», парнишка довольно резкий, с высокой скоростью и сильным ударом, игравший в нападении. В паре с ним часто действовал нападающий совсем другого формата — невысокий, крепкий, выделявшийся нестандартным дриблингом Рома Бальян, или просто «Фигура», прозванный так из-за красиво сложенного тела и умения крутить «солнышко» на турнике. Ворота «Птички» защищал Костя «Жук». Если он накрывал мяч, то обычно уже не выпускал его из рук, просто мёртвой хваткой в него вцепившись, как жук цепляется к какому-нибудь растению своими мохнатыми лапками. И ещё несколько очень хороших ребят выделялись в защите и полузащите — Женя «Немец», с лица которого почти никогда не сходила улыбка, и кореец Серёга Ли по прозвищу «Банзай», отличавшийся поразительной выносливостью. «Банзай» обычно носился, не снижая темпа, весь матч, «выгрызая» мячи у соперников, при этом оставаясь таким же «свежим», как и в начале игры.

Вот с такой «Птичкой» нам предстояло провести тот решающий матч.

Однако тревожило нас совсем не это. Неприятная мысль крутилась в головах. Мысль о том, что за них мог сыграть «Коча». Это достаточно взрослый парень, который должен был к тому времени отслужить в армии, но почему-то там так и не побывал. Имя носил он звонкое — Кочкар (смысловое значение имени — самец домашней овцы, то есть мощный баран), сокращённо просто «Коча», был необычайно крупным, я бы даже сказал огромным юношей.

К-о-ч-а.

Эти четыре буквы держали тогда всех в страхе. Даже не знаю, какого лешего никто из нас не протестовал против участия этого здоровяка в дворовых турнирах, наверное, всё же из-за мальчишеской гордости, ведь нытиков никогда особо не жаловали.

Страшен был удар Кочи. Удар такой силы, что просто вышибал из тебя дух, если ты оказывался на пути у мяча, к которому он прикладывался своей правой ногой. Его нисколько не смущал возраст пацанов, с которыми приходилось играть. С неизменной ухмылочкой на лице он подстраивался под траекторию двигающегося мяча и бил, дальше был слышен только свист воздуха, рассекаемого этим летящим «снарядом», наводящий ужас на соперника.

Создавалось такое ощущение, что пущенный с невероятной силой мяч сам ищет тебя, будто снаряд — нужную цель. Думаю, ему доставляло удовольствие всякий раз попадать им в игрока противника, который обычно на некоторое время после этого оказывался «вне игры». Коча «любовался» результатом с ехидной ухмылкой, которая не сходила с его лица всё это время. Как будто говоря: «Ну ты что, хлипкий-то такой, дружок?»

Он играл в составе «Птички» не всегда, иногда был занят, где-то трудился. Здесь — как повезёт, если честно. В тот день нам не повезло. Мы прибыли к ним в район немного загодя до начала матча, чтоб размяться и «почувствовать» их футбольную площадку. Чарли, как обычно, увязался за нами, был чрезмерно активен, подбадривал, говорил, что верит в победу в этой игре. Уже издали мы увидели разминающегося Кочу, который совершал ложный замах, затем просто прокидывал мяч вперёд, оббегал игрока, который в это мгновение старался отвернуть лицо от возможного удара и терял на несколько секунд концентрацию.

Матч не сулил ничего хорошего, это было нам мгновенно понятно. Поприветствовав игроков «Птички», мы стали разминать нашего вратаря. Вечно улыбчивый Немец выкрикнул нам: «Не ссыте», мол, сегодня Коча «не в ударе», а если и сыграет, то только заменив кого-то в течение матча.

Болельщики подтягивались, всем было интересно. Мы увидели ребят из других команд, которые участвовали в турнире, но не дошли до финала, они тоже пришли посмотреть тот решающий матч.

Играли два тайма по 30 минут, замены разрешены. Если в основное время матча не определялся победитель и была ничья, то сразу пенальти. Такие были тогда у нас правила.

Раздался свисток судьи, и игра началась. Играли жёстко, особо не церемонились, штрафные за грубую игру назначали редко, только если мяч попал в руку, да и то были споры о том, прижата или не прижата эта самая рука была к телу в тот момент.

«Птичка» сразу стала давить, Варвар в первом тайме, наверное, раз десять проверил нашего вратаря, удар у него был поставлен неплохо. Но Утка тогда летал за мячом и каким-то чудом держал счёт «сухим». Тем не менее гол мы пропустили. На скорости Фигура финтом ушёл от Гориллы и точнёхонько в дальний угол от вратаря катнул мяч в ворота. У нас тоже было пару моментов в первом тайме, но забить гол не получалось.

Помню, как Косой и Леший после удивительно тонкого паса Экрема выбежали «два в одного» против Банзая. Косой показал, что будет обыгрывать, а сам красиво катнул мяч Лешему, но тот практически с трёх метров ударил мимо ворот. Ну и Горилла один раз хорошо приложился по мячу издали, но Жук был на месте, гол не состоялся. Так мы и завершили первый тайм, проигрывая 0:1.

Чарли тогда был просто «в огне», настолько он был колоритным болельщиком, что если бы проводился конкурс на самого необычного болельщика, то однозначно одержал бы в нём победу. Носясь вдоль бровки, что-то крича, как обычно, невпопад размахивая руками, он спотыкался, неуклюже подпрыгивал и на удивление смешно наносил удары по воображаемому мячу.

В перерыве он был рядом и, как заправский тренер, предлагал свои идеи, как нам улучшить игру, делая акцент на персональных особенностях игроков «Птички».

Во втором тайме игра пошла веселее, в самом его начале у Косого залетел мяч, красиво залетел, прям в верхний угол ворот, и счёт вновь стал равным. Обстановка накалялась, вдруг как-то все разом посерьёзнели что ли, забегали быстрее, агрессивнее затолкались плечами, стали жёстко блокировать удары.

Ещё четыре раза мяч влетал в ворота во втором тайме, по два раза в каждые. Сначала Варвар забил головой после подачи с углового. Леший сравнял счёт почти сразу, быстро подстроившись под отскок мяча после удара Цыгана. Дальше уже мы неожиданно вышли вперёд. Жук неудачно выбил мяч от ворот, прям на Тюлю, а тот финтом ушёл от Немца и выкатил мяч прямо на Косого, который точно положил его в нижний левый угол ворот. Косой вообще редко промахивался. Его прозвище в такие моменты звучало на редкость нелогично.

«Птичка» отыгралась в самом конце игры. Мы, если честно, уже тайно надеялись на победу, представляли её, даже уже почти почувствовали её. Но сказка для нас оказалась отнюдь не со счастливым концом. У Варвара были свои планы на игру, и он положил ещё один, свой третий весьма красивый «голешник». Цыган тогда немного зазевался и потерял мяч на ровном месте неровного поля, чем и воспользовался Фигура, который тут же выкатил на ход Варвару, и тот ударил по нему одним касанием в наши ворота. Утка даже не шелохнулся. Нет, он потом всё же прыгнул, «по-дасаевски», если хотите, но слишком поздно. Так и завершили игру в ничью, 3:3, ни нам, ни вам, как говорится. Пока ни нам, ни вам. Победитель должен был определиться в серии пенальти. А это, как всем известно, была лотерея — тут как повезёт.

В серии пенальти начались чудеса. По жребию выпало бить первыми нам. Тюля, как самый уверенный в себе «пенальтист», пробил сильно и точно в угол, 1:0. Фигура тоже не промахнулся, 1:1. Ну и так почти до конца серии, всё время счёт равный, мы забьём, они в ответ, мы не забили, ну и они «удачно» промахнулись.

Потом наступила очередь запасных, там тоже ситуация не поменялась — опять всё ровно. Последним у нас бил пенальти парнишка совсем юный по имени Миша, или просто Миха. Забил он как-то легко, сердце тогда, конечно, у многих ёкнуло, но он не подвёл, хорошо пробил — в угол. Мы впереди, оставался последний удар «Птички». Если забьют, то всё по новой до первого промахнувшегося, если же нет, то мы чемпионы!

Вся надежда была на Утку, нашего лучшего в мире голкипера. И вот в тот момент все события как-то неожиданно завертелись с невиданной скоростью.

Утка вдруг не смог занять место в воротах, средний палец правой руки у него как будто увеличился вдвое. Как оказалось, он повредил его при очередном прыжке в серии пенальти и играть уже точно не сможет.

Это был очевидный конец. Мы понимали, что без Утки нам уже точно ничего не светит. Кто-то должен был встать в ворота вместо него, мы все замерли и смотрели друг на друга, не решаясь занять место в «рамке» и осознавая, что всё это уже просто бессмысленно.

Но вдруг, как чёрт из табакерки, выскочил Чарли, резким движением подскочил к Утке, выхватив у того перчатки, натянул их на свои немного торчащие в разные стороны пальцы и поковылял к воротам своей красивой «чаплинской» походкой. Мы тогда даже опомниться не успели, а он уже занял место вратаря, причём так уверенно и по-хозяйски, что никто даже не сделал попытки заставить его покинуть их. Он стоял в «рамке» и движением руки приглашал следующего игрока «Птички» к мячу. Лицо его в тот момент было неузнаваемым и крайне напряжённым.

Мне тогда казалось, что это всё происходит не наяву и не с нами. Вот в воротах стоит собранный и одновременно неуклюжий Чарли. А вон к мячу лёгким бегом семенит огромный Коча с улыбочкой самоуверенного наглеца.

Сейчас, по прошествии стольких лет, мне чрезвычайно стыдно за ту нашу нерешительность, стыдно за то, что оставили их один на один в самый решающий момент игры. Но тогда мы все стояли там, будто загипнотизированные.

Помню не предвещающий ничего хорошего разбег Кочи, а потом я просто отвернулся и закрыл глаза, услышав только звук удара по мячу, затем громкий вскрик и шум падения тела. Всё. Дальше рокот сливающихся воедино голосов игроков и болельщиков, по которым и стало понятно, что Чарли справился с тем ударом.

Он на него среагировал. Как ему это удалось сделать, даже сейчас не укладывается в голове. Передо мной часто всплывает эта картина из детства, как будто жизнь тогда приостановилась на какое-то мгновение.

Чарли лежит, не двигаясь, мяч медленно катится по футбольной площадке где-то между ним и стоящим с застывшим лицом и в полном недоумении Кочей, представлявшим из себя некое подобие каменного истукана с острова Пасхи. А вокруг — непрекращающийся гул одновременно восхищённых и потрясённых голосов болельщиков, которые стали свидетелями произошедшего.

Мы разом бросились к Чарли, всё было как в тумане.

Мяч попал ему в лицо, вернее, он отразил этот удар своим лицом. Оно было разбито, особенно вздулась его губа, которая сильно кровоточила.

Но вот он шевельнулся, затем странно потряс головой, будто приводя её внутренние элементы в естественное положение, неуклюже присел и вдруг совсем как-то по-детски улыбнулся.

Мы, как безумные, обнимали его, похлопывали по спине, что-то с благодарностью выкрикивали.

Это был день Чарли. В тот момент он был для нас настоящим героем — вратарём, который выиграл самый главный матч в своей жизни.

Всю обратную дорогу обсуждались пережитые мгновения того матча. Шли медленно, так как Чарли не очень хорошо себя чувствовал, постоянно кружилась голова. Как оказалось впоследствии, у него было лёгкое сотрясение мозга. Но разве всё это могло помешать ему тогда разделить с нами радость победы?

Спустя год Чарли женился. Для него где-то нашли невесту, которая страдала таким же, как у него, заболеванием и имела некоторые проблемы со зрением. Они составили необычную, но довольно счастливую семейную пару, у которой с интервалом в один год родилось два здоровых мальчугана.

А ещё через несколько лет Советский Союз перестал существовать на карте мира. Многие семьи уехали в поиске лучшей жизни в другие страны, которые образовались на постсоветском пространстве, да и не только на нём. Связь между участниками этой истории частично оборвалась. Как сложилась судьба многих героев тех уличных футбольных баталий, мне до сих пор неизвестно.

Однако по прошествии нескольких десятилетий неожиданно пришла весточка о нашем общем друге Чарли.

С ним было всё в порядке. Он жил в той же квартире, что и тогда, вместе с любимой супругой, а их сыновья выросли и обзавелись собственными семьями.

Оба стали спортсменами, настоящими футболистами. Один из них даже играл в нападении футбольного клуба «Согдиана» из Джизака, выступающего в профессиональной футбольной лиге Узбекистана.

Ну а первые уроки футбола, как только они научились ходить, им стал давать, конечно же, их отец — наш самый преданный болельщик и блестящий вратарь дядя Аброр, или просто Чарли.