Мотор!
В ММА Магомед Исмаилов – дальше мы это обсудим отдельно – тоже стал очень заметным благодаря камере и сценарию. Просто в 2015-м он и снимал себя сам, и придумывал реплики сам. Перед первым боем с Владимиром Минеевым актив Магомеда Исмаилова выглядел так: 12-2 в ММА, звание мастера спорта по вольной борьбе, победа на ЧР по ММА в любителях и скальпы Ильдемара Алькантары и Давида Васича. Прямо сейчас в лиге АСА, вероятно, можно найти несколько десятков похожих бойцов. Но!
Исмаилов научился снимать, монтировать и заливать видео и пошел в атаку на всю индустрию. Он спрашивал у Хабиба: «Брат, химичишь?», путал имя Ислама Махачева (разумеется, продолжая съемку), мог обезоруживающе смеясь спросить у огромного охранника: «Как ты такой большой и не занимаешься спортом!?» И главное: внутри этого инстаграм-сериала с растущей популярностью он продолжал продвигать поединки.
К 2026 году Исмаилов стал, вероятно, самым высокооплачиваемым российским бойцом среди тех, кто не выступал за границей или в заграничных промоушенах. Он получил и создал топ-бои в трех разных лигах: с Минеевым в Fight Nights, с Емельяненко в ACA и со Шлеменко в RCC. И наконец-то вслед за своими соперниками тоже начал сниматься в реалити-шоу и кино.
Прямо сейчас в кинотеатрах показывают ленту «Малыш-Каратист» с его участием. По сюжету 12-летний школьник переезжает жить к бабушке в Пятигорск и пытается адаптироваться на новом месте. Это забавно перекликается с биографией самого Исмаилова, который в первом классе переехал из Нижнего Тагила в Махачкалу и первое время не без труда привыкал к новой реальности.
Вспоминаем «Бригаду» и «Бумер» и говорим про месяц съемок с подъемами в 04:30
Прямо сейчас Исмаилов продолжает юморить в соцсетях – просто делает это уже не с такой частотой, как раньше. Хит последних месяцев: нужно повторить чуть-чуть косолапую, чуть-чуть кавалеристскую походку самого Исмаилова, которой он обязан вольной борьбе и травмам коленей. Пробовали почти все: от Шары Буллета до Романа Курцына – актера и каскадера, который помогал Исмаилову освоиться в кино.
Все это незаметно привело Магомеда к очень важной дате.
– Вам исполнилось 40 лет. 10 лет назад думали, что в этом возрасте у вас будут брать интервью про кино?
– Я же парень-мечтатель: всегда говорил, что меня однажды увидят в какой-то красивой сцене в кино, как я бегу, вокруг все взрывается, а я кричу «No-o-o-o». Если бы мне в 2016-м про это сказали, я бы принял, но внутри себя до последнего бы сомневался.
– Вас же и в ММА сделала знаменитым камера. Только тогда ее держали вы, а теперь – другой человек.
– Ну да, я всегда хотел зайти в кино, попасть профессионально, правильно. И так и вышло, что все отлично сложилось, мне очень помог Роман Курцын. Помогал на площадке, подсказывал, без него не знаю, как бы вышло.
– Что из рутины на съемках вас сильнее всего утомило?
– Есть такой момент, что ты отыграл свои сцены и вроде можешь идти отдыхать, посидеть, полежать, а тебе говорят, что ты должен все равно стоять на площадке. Потому что по ситуации в фильме на фоне все равно стоит твой персонаж. И получается, что пока кто-то другой играет, я просто стою в кадре.
Я просыпался в 04:30, в 06:00 уже был на точке, и дальше перерыва у тебя нет до вечера, часов до 23. Обычно просил, чтобы хотя бы к этому времени меня отпускали и я в полночь мог бы лечь спать. Я же старался успевать тренироваться еще один раз в день и что-то делать на репетициях. И в таком режиме мы провели месяц в Пятигорске.
– Сколько максимум провели без тренировок?
– Все время тренировался. Мог быть день, когда я не тренировался, но это было восстановлением от прошедшего дня. Потому что мои тренировки достаточно жаркие.
– Не возникало ситуации, что режиссер или его ассистент разговаривают жестче, чем это бывает в ММА-зале?
– В зале-то вообще все очень вежливые, там же даже говорят «за ручкой следи» или «ножку вытащи», правильно? Но у нас команда на съемках была очень сплоченная, все отлично общались.
– Сценарий сложно было учить?
– С этим проблем не было. Если дать мне строчек пять текста, могу за полчаса их заучить. Но сложнее было придать им нужную эмоцию. Сказать с той интонацией, которые ждут от твоего персонажа. Бывало, мне говорили: «Играй, вот на тебя камера смотрит, смотри на нее. И покажи, что ты понимаешь, что твой антагонист смотрит со спины. Ничего не говори, но покажи, что ты понял, что на тебя смотрит человек».
И причем нельзя поворачиваться, ты смотришь в камеру, но даешь понять, что почувствовал, как на тебя смотрит второй человек. Я там такие тупняки ловил в этот момент. Звал Рому, он показывал, и я повторял. И становилось понятно.
– Месяц на съемках или месяц в тренировочном лагере – что тяжелее?
– Когда говорю, что кино тяжелее, надо понимать, что ММА я давно занимаюсь, мне там все привычно и понятно, а здесь многие вещи новые и от них больше устаешь.
– Не чувствуете, что физический урон в ММА сложнее переносить? Особенно на контрасте со съемками, где в течение месяца работы тебя никто не бьет, никто не пытается душить, ломать ногу?
– На подготовке ты тратишь 2,5 часа на утреннюю тренировку, потом можно поесть, поспать и восстановиться перед вечерней. В определенные дни можно попариться в бане. Здесь день дается тяжело. Особенно, когда мы снимали сцену боя с восьми утра до девяти вечера. Было холодно, но мы же не можем перестать снимать из-за погоды.
Представьте: я разогрелся, мы помахали руками и ногами, а потом перестановка камер. Нужно подождать, ты остываешь и уже не можешь разогреваться перед каждой активностью. Я потянул спину. Рома порвал паховую связку. Пили обезболивающие. Моментами думал: «Это что такое? Пора уже отдохнуть». А работать еще полдня.
Плюс Рома серьезно бил – поставил мне шишки на голове. Один раз попал пяткой, пошла кровь изо лба. Потом извинялся. Говорю: «Все нормально, мы же снимаем сцену боя, успокойся». Потом дал мне палкой по голове – и снова: «Прости, Мага». Говорю: «Прекращай, мы сцену боя снимаем». В один момент уже я не проконтролировал и плотно ударил. Тоже извинился, а он вернул: «Нормально, мы снимаем сцену боя».
Но еще раз: когда говорю, что съемки давались мне сложнее, я исхожу из своей непривычки. ММА – моя комфортная атмосфера, я больше 10 лет этим занимаюсь. Если меня посадить за компьютер и дать бумажки, я к концу дня тоже скажу, что это тяжелее, чем подготовка к бою.
– Вас не расстраивает, что боевые сцены в фильмах совсем не такие, как в реальной жизни?
– Мы делали боевую сцену так, чтобы увиденное в ней было возможным. Чтобы зритель сказал: «Да, я видел такое в бою, это исполнил такой-то боец». Мы часто видели, как в ММА бьют с разворота, видели, как Энтони Петтис уронил Бенсона Хендерсона, кажется, ударом в прыжке от сетки, были нокауты через кувырок…
Так вот, у нас в сцене боев джитсер, вольник, боксер, таец, дзюдоист – все найдут что-то свое. Если бы я смотрел это сцену как борец, меня бы улыбнуло, потому что я увидел бы там элементы вольной борьбы.
– Если вам скажут, что через месяц новые съемки, согласитесь?
– Планируем. Уже рассматриваем два проекта. Еще от двух отказался из-за определенных сцен, которые мне не подходят. Мне причем говорят: «В этих сценах же не ты и даже не твой персонаж, а другой человек». Но у меня все равно не складывается. Ну как это!? Мама или тетя сядут смотреть, скажут: «Магулечик наш хороший там играет». А там постельная сцена.
– Вы бы могли сыграть отрицательного персонажа: бандита, криминального авторитета?
– Смог бы, но хочется, чтобы картина не располагала к бандиту, а отталкивала. Но и чтобы я не запомнился таким. Чтобы от меня не ловили неприятные эмоции. С другой стороны, чем лучше отыграешь, тем больше дашь эмоций. Человек может ненавидеть тебя в кино, потом увидеть в городе, где ты хороший добродушный парень по имени Магомед, и все равно испытать неприятные эмоции.
Мне рассказывали про фильм «Бумер», про парня, который всех кинул в конце [герой Андрея Мерзликина]. Его до сих пор представляют по этой роли. Мне не хочется, чтобы было так.
– Вы смотрели «Бригаду», когда были подростком?
– Да, до определенного момента.
– Кого бы из четверых хотели сыграть?
– Наверное, сыграл бы Фару – друга Саши Белого, с которым они встречаются на разборке.
50 млн рублей за возвращение в ММА и фильм с Минеевым. Спрашиваем про завершение карьеры
3 декабря 2022-го Исмаилов провел последний на данный момент бой в ММА, победив Александра Шлеменко решением судей. Летом 2024-го дрался по правилам бокса с Владимиром Минеевым. Но с того времени Магомед больше не проводил боев.
Создается впечатление, что с ним произошло то же самое, что и с Конором Макгрегором в 2018-2020-м, когда ты перегнал индустрию в гонорарах. Единоразово тебе готовы заплатить много, но не готовы это повторить. А ты не можешь или не хочешь драться за меньшие деньги. После такого вернуться в бои сложнее, чем после тяжелого поражения.
– Последний ваш бой прошел с Владимиром Минеевым по правилам бокса летом 2024 года. Мое главное впечатление – вы там показали очень сильный характер, но приняли очень много ущерба. Так ли это?
– По поводу урона и всех подводных камней, связанных с противостоянием, вы узнаете, когда мы снимем фильм «Лысый хищник». Будет очень смотрибельная, где-то комедийная, а где-то драматичная картина.
– То есть в тот момент вас кто-то снимал, но съемки не публиковались?
– … человек увидит все внутренности: с чем столкнулись и как с этим справлялись.
– Недавно вышел фильм Валерии Гай Германики про Александра Емельяненко, где в центре событий ваш бой с Александром. Посмотрели?
– Пока нет. Слышал только комментарии Александра Шлеменко, было неприятно. Видимо, мне нужно настроиться, чтобы посмотреть это кино. Я думал и надеялся, что Валерия не будет уводить Емельяненко в минус, но, судя по комментариям, в минус его увели.
– Ну вы зря так. По-моему, она показала Александра таким, какой он есть.
– Думаешь? Вот какие у нее были прошлые фильмы?
– Я смотрел «Обоюдное согласие» и считаю очень крутым сериал «Школа». Жесткий, но правдивый.
– Видишь: «Жесткий». Это ее стезя – делать жестко. Мне нужно посмотреть, чтобы комментировать. Но считаю, что можно сложить такую картинку, что тебя будут воспринимать как животное. А можно ту же самую картинку, но воспринимать будут как человека со слабостями, с которыми пытаешься справляться.
Если месяц ходить с человеком и снимать, точно можно нарезать два часа, где он будет выглядеть драматично, вызывать жалость и понимание – или сделать два часа, где он будет вести себя неправильно.
– Я был на премьере, и там женщины говорили прямо при мне: «Саша, мы вас любим и благодарим за то, какой вы есть»… То есть зрителю дают право выбора. Просто я свой сделал, мне кажется, вам стоит посмотреть, потому что вы разделили с Александром клетку, он приезжал к вам в Golden Team году в 2010-м, и у вас тоже будет возможность сделать выбор.
– Переживаю за Сашу и, наверное, буду смотреть и испытывать чувства в духе: «Блин, Саша! Ну как так?» А, видимо, в фильме так и будет.
– Владимир Минеев тоже снимался в кино – в «Бультерьере». Видели ли вы этот фильм?
– Я смотрел отрезками и слышал отзывы людей. Мне кажется, он может лучше. И сама картина должна быть лучше. Хочется, чтобы говорили: «Я посмотрел фильм с Минеевым, мне так понравилось! Там такая эмоциональная часть!» Но мне отзывы по этому кино не очень зашли.
– Вы можете позвать Владимира сняться в проекте о вашем противостоянии? Или представить, что вы снимаетесь в одном кино?
– Мы бы могли сняться в кино вместе, но за что бы мы ни брались с Володей, это должно быть сделано лучшим образом. Мы и в ММА лучшие, и в кино должны быть лучшими. Иначе зачем?
– Когда вы вызывали на бой Владимира, был эпизод, когда вы пришли на презентацию команды Eagles. И начали задавать вопросы из зала как обычный болельщик, в то время как Владимир и еще много людей находились на сцене. Сложно было заставить себя это сделать?
– Мне было очень комфортно. Я уже попал в свою стезю. Например, многие актеры устают, когда фотографируются, а мне весело, мне это приносит энергию. То есть я не перешагивал через себя.
– А это с детства проявлялось? Было такое, что вы на утренниках читаете стихи, ведете школьные праздники?
– Не могу сказать, что я был очень артистичным. Но нас окружали яркие и артистичные люди. Спортсмены, друзья Рамазана [старшего брата]. Они были очень юморные, много смеялись, шутили, что-то выдумывали, мы любили послушать их истории.
Мой артистизм заключался в том, что я приходил домой, перед этим делал что-то неправильное, а потом пытался выжить, потому что старший брат и отец были строгими. Мог сделать вид, что плачу, если знал, что меня будут ругать, чтобы показать, что у меня сложная ситуация. Идет Рамазан, а я уже заранее на всякий случай начинаю плакать. Он подходит и так тихо мне говорит: «Рано еще». С ним это не работало.
– Вы играли в компьютерные игры в детстве?
– Red Alert очень любил. Это прям моя игра. В Counter-Strike играли. Need for Speed – не моя история, я там всегда отставал. Стоило дать пару кругов, и я терял интерес.
– Помните, в какой компьютерный клуб ходили и кто был топом?
– На проспекте Акушинского [в Махачкале] есть остановка. Сейчас там «Караван». Рядом был компьютерный клуб. Местные поймут, где это. У нас был парень, который до контры играл в другую игру, где нужно было управлять мышью. Когда он сел за Counter-Strike, ему было сразу комфортно, пока другие еще учились. Он брал слонобойку и отключал всех с одного выстрела. Но и у меня тоже бывали дни, когда я выдавал.
– После первого или второго боя на М-1 вы даете интервью и видно, что вам вообще непривычно. Вы улыбаетесь, но говорите очень стандартными фразами. Был момент, когда перестали бояться камеры?
– Меня еще напрягало, что я там постоянно говорю «как по маслу». Потом смотрел и сам над собой смеялся. Но если взять, например, Виктора Немкова, то он вообще не разговаривал в то время. На их фоне я еще неплохо смотрелся.
Это сегодня мы сравниваем меня сейчас и тогда и думаем, что я скован, что мне неудобно. А тогда смотрели это и думали: «Поговорил на камеру, уже хорошо». Тогда все хотели проявить скромность, быть Федором Емельяненко. Раньше всегда говорили: «Не надо было этого делать. Не надо было того делать». Знаешь, почему было комфортно выходить как Федор Емельяненко?
– Потому что нет ответственности и в случае поражения никто ничего не скажет.
– Да, скромно вышел, скромно проиграл. А когда начинаешь вносить элементы шоу, то люди могут сказать: «Нечего было вести себя так уверенно». Но, если побеждаешь, это дает внимание.
– В какой момент поняли, что можно быть веселым?
– Я просто в один момент сказал себе: «Ты не Федор Емельяненко, ты Магомед Исмаилов, ты другой». И начал просто быть собой, мог сделать какую-нибудь фишку при выходе на бой. Например, вывести бородатого мальчика [в роли Исмаилова на бой выходил подросток, загримированный под бойца, а Магомед замаскировался под одного из секундантов]. Это еще и было противостояние с Анатолием Токовым, где я проиграл. То есть я сообразил элемент шоу и проиграл. А в то время поражение с элементами шоу надо было пережить…
– Можно ли сказать, что вы завершили карьеру как боец ММА?
– Пока не могу сказать, что завершил карьеру. Но я не участвую активно даже в спортивных перепалках с возможными оппонентами, и в ММА для меня пока получается тишина.
Сегодня я уперся в ситуацию, что мне не могут заплатить то, чего хочу, а по-другому не вижу смысла заходить в клетку. Мне есть чем заниматься, я снимаюсь в кино – это интересно, мне нравится. Я могу развиваться в этом направлении, мне есть над чем работать. Я мотивирован, как когда-то был мотивирован в ММА. Но рассматривать ММА смогу, только если предложат правильные деньги. А так – я близок к завершению карьеры.
– Есть такая сумма, которую назовут и вы пойдете готовиться к бою?
– Да, такой гонорар есть.
– В последний раз говорили о сумме в 50 млн рублей. Примерно эти деньги?
– Думаю, да. Может быть, больше. Когда меня надолго оставляют с одной цифрой, она начинает расти.
Мы посмотрели фильм «Емельяненко» Валерии Гай Германики. Почему это топ?
Фото: «Кинопоиск»; РИА Новости/Анатолий Медведь, Владимир Астапкович
Комментарии
Молодец!