«Я ни разу в жизни не ходил работу». Фотоувеличение. Андрей Мальцев
Я пришел в баскетбол поздно, в 13 лет, а впервые меня показали Кондрашину в 9-м классе.
Не знаю, что он во мне увидел, но он сделал из меня игрока. На протяжении работы с ним потом я прекрасно его понимал: достаточно было посмотреть друг другу в глаза, чтобы почувствовать, что нужно делать на площадке.
Если ты понимал Кондрашина, ты играл у него.
Те вещи, которые делал Кондрашин, живут и сейчас. Конечно, тогда все было более командно, а сейчас все стало более индивидуально. Но принципы, особенно защитные, они остаются.
Тренерство Кондрашина – это 90% баскетбола и 10% жизни, хотя в «Движении вверх» показано, что он много разговаривал с игроками. Но невозможно не разговаривать – они не пойдут умирать на площадку, если нет коммуникации.
Владимир Петрович умел удивлять. Было подсчитано, что на одном матче Чемпионата Европы он сделал 42 замены за матч. И выиграл ту игру, само собой. Человек видел игру, и повторить или даже скопировать его работу... Это невозможно.
В декабре 1997-го мы играли памяти Белова, который сейчас называется Кубок Кондрашина и Белова. На него собрали команду «Звезды Спартака»: я, Пашутины, Щетинин, а руководил нами Кондрашин.
Тогда не было традиции после замены идти по всей скамейке и ладони отбивать. Заменили – сел на свое место.
Я всегда сидел рядом с Владимиром Петровичем - чтобы слышать все, что он говорит.
Я ни разу в жизни не ходил на работу. Ни одного дня. Потому что я ходил заниматься любимым делом, а мне к тому же и платили деньги.
Когда моя мама узнала, сколько я получаю, она сказала: «Ты же просто бросаешь мяч – и не каждый забиваешь. И тебе еще платят за это?»
Я не был самым атлетичным игроком и предпочитал бросать. Сначала с четырех метров. Держали близко – отходил на метр. И еще. И когда в 1984-м ввели трехочковую линию, я отошел уже на 7 метров.
Тогда в 1984-м мы с дублем поехали во Владивосток на первый матч, но все боялись бросать издали – это психологический момент. А для меня эта 6-метровая линия была ближе, чем моя привычная двухочковая точка. Я просто сделал шаг вперед и забил – кстати, это был первый официальный трехочковый в чемпионате СССР.
Я где-то нашел статистику, что по карьере в первенстве России я забивал 42% на 8 попыток за матч - только Леша Швед в топовые годы мог с таким сравниться. Но для этого я на тренировке 5 миллиардов раз точно бросил, если не больше.
Броски – это самое легкое, что можно натренировать.
Я неоднократный победитель Кубка Белова, и есть даже фотография, где я стою с кубком как лучший игрок.
Хотя на самом деле в честь Белова на соревновании давали награду лучшему центровому, а я ее не мог получить, потому что играл на другой позиции. Но я играл достаточно хорошо, и тогда ввели награду лучшему игрокуленинградской команды.
Это чемпионат СНГ, который вообще-то начинался как чемпионат СССР. Но поскольку прямо по ходу турнира произошли исторические события, некоторые команды отказывались продолжать играть в чемпионате, и его переименовали.
Тогда не было плей-офф, мы просто сыграли двухкруговой турнир и стали чемпионами за 3 тура до конца.
Я выделю в своей карьере три команды. Первая – когда мы выиграли первенство дубля в 1985-м, но фотографий совсем нет. Видно, никто нас особо не фотографировал.
Вторая – это как раз «Спартак» 92-го года. Суперкоманда в моем понимании. Кисурин, Михайлов, Панов. Уровень тех звезд позволял Кондрашину спокойно себя чувствовать. Но затем политические условия сильно повлияли, деньги не платили, и мы разъехались кто куда.
Третья – это «Автодорожник»-99. Но тут видна лавка ЦСКА видна: Базаревич, и молодой дед Аскер Барчо, и Никита Моргунов. У нас тогда получились 2 года интересной борьбы. У нас бригада была хорошая: братья Пашутины и литовцы: тренер и два игрока.
Это 1987-й год, мы играем в Кубке Корача против «Лиможа». «Юбилейный» в Ленинграде был забит до отказа, билетов было не достать вообще никак.
Кондрашин считал меня самым слабым защитником в команде.
Но когда я приезжал в какую-то другую команду, все говорили: «Вот это ты можешь в защите!» А для Владимира Петровича это было плохо – при нем я держал соперника, который в углу стоял.
Чтобы было понимание: на заднем плане бежит человек из Зала славы – Яо Мин. Которого я, кстати, научил пить пиво. Первый бокал пива он выпил со мной.
Был Китайский Новый год, нам отменили все тренировки на несколько дней, и мы все это время катались по ресторанам и отмечали. Ездил и весь стафф: тренеры, врачи, администраторы – человек 30 в сумме. Ничего крепкого не было, только пиво. Но Яо не пил – он был молодым, а там с этим было строго. И в какой-то момент я спрашиваю: «Яо, а что сидим?». Парторг разрешил, Яо выпил маленький стаканчик, грамм 200. Встал – и начал шататься.
Я играл за российские команды, играл в Турции, Китае, Швеции, Чехии. За «Автодорожник» играл и за команды из Санкт-Петербурга.
А вот в ЦСКА проработал 15 лет, но форму надевал всего 1 раз – на 70-летие Гомельского. Был большой праздник, мы приехали специально из Саратова, нас разделили на 2 команды – и мне дали майку ЦСКА. То есть как будто армейцы играли против «Звезд», но почему-то я попал именно в команду ЦСКА.
Я точно знаю, что это сезон 1999/00. В декабре 1999 года умер Кондрашин, и мы в «Спартаке» доигрывали сезон с черной ленточкой.
Когда я закончил играть, мне вежливо дали понять, что в тренерском цеху я еще ноль. Хотя за 2 года до конца карьеры – это мало кто помнит – я пару месяцев был играющим тренером в «Спартаке».
Началось все с того, что в один день мне позвонили из «Спартака» и предложили работать главным. Одновременно появилось предложение стать ГМ-ом питерского «Динамо» с Блаттом во главе. Но я пошел в «Спартак» - все-таки в нем прошел все карьерные этапы.
Я еще говорю: «Вы точно хотите видеть меня главным тренером?»
А мне в ответ: «Да, мы проконсультировались, у вас авторитет, опыт, туда-сюда». Много чего наговорили, комплиментов навешали и взяли. А в декабре сняли.
Мне поступило предложение возглавить молодежку ЦСКА – и тут туда приезжает Мессина. Мессина, если вы представление имеете, - это энциклопедия по развитию тренерского штаба. Все настолько разложено по полочкам, что даже неприлично.
Глубина работы Мессины – это даже не аспирантура, это круче. Где должна стоять нога, в какую сторону она должна быть повернута в определенном эпизоде. И у него я собрал огромный багаж знаний.
Тогда в ЦСКА было не 3 команды, как сейчас, а всего одна. Леха Швед, Дима Головин, Иван Нелюбов, Макс Захаров – те ребята, которые были у меня в первом наборе. Ну, самые известные.
Мы начинаем работать – и в первый же год проигрываем ДЮБЛ. Я понимаю, что все, пора собирать вещи. Но через неделю мы поехали на финал молодежного первенства Евролиги в Каунас. 5 тысяч на трибунах, все, понятно, болеют в финале за «Жальгирис». В первой половине летим «-13». В перерыве пришлось поработать – выиграли 4 очка. Леха Швед сделал свое дело: хоть и не забил ничего, но отдал 8 или 9 ассистов.
Меня качали на руках, а потом уже после победы мне сказали: «Куда собрался? Ты остаешься».
Мы подтягивали в команды парней более молодых возрастов. И поэтому у нас было преимущество: со следующим возрастом выходили в финал – а парни из этой команды в прошлом году уже играли на этой стадии и знают, что это такое.
Как-то раз мы не взяли Ганькевича – у него была травма колена. Он хотел с нами просто на лавке посидеть, но я сказал: «Сань, ну ты итак четырехкратный. Давай мы вот молодого Хоменко возьмем».
Всегда у каждого тренера что-то можно было подсмотреть. У Мессины, у Итудиса, у Куртинайтиса. Говорят про мою систему? Просто нужно научиться пользоваться тем, что кто-то когда-то придумал.
Это было в молодежном проекте. Как раз появились все эти гаджеты, а книжек никто не читал. Я дал им месяц на то, чтобы прочесть «12 стульев». Потом посадил их по отдельности, и они писали сочинение. Кто-то пробовал схитрить и посмотрел фильм – но там же все по-другому. В итоге оказалось, что прочитали человека 3.
Пришлось им следующую книжку читать.
Мы старались воспитывать их разными способами.
Когда я стал тренером в «Спартаке» у меня было два молодых игрока и один из них – Антон Понкрашов. Он за игру делал в среднем 6 потерь.
Я говорил: «он заиграет». Как на меня только из-за Антона не кричали, но надо было потерпеть, пережить это. Мы, конечно, играет ради победы, но и за развитие молодых своих игроков.
Нелюбов, Швед, Стребков, Астапкович, Ганькевич, Гудумак, Комолов, Лопатин, Хоменко, Умрихин, Походяев, Карданахишвили, Лахин – было множество учеников.
Но не я должен перечислять игроков. Они должны сами сказать, дал им что-то Андрей Николаевич или не дал.
Кого-то без меня могло и не быть. Но у меня, наверное, есть и свое «кладбище талантов. Думаю, что кого-то я где-то не разглядел.
