Доктор Джерри Арговиц и Джей Дэвид Миллер. «Супер Агент». Введение

Время перемен

Большая часть моих последних статей и выступлений о политике NCAA — и об отношении к студентам-спортсменам в целом — основана на опыте работы с моими клиентами. Трагедии и трудности их юности, а также их эксплуатация университетами, спортивным сообществом и несовершенной системой сформировали мои твердые убеждения. Многое из того, что я видел и с чем так яростно боролся, будучи агентом и владельцем команды, продолжается и сегодня. Жадность не ищет партнеров. Именно нам с вами предстоит модернизировать Национальную студенческую спортивную ассоциацию (NCAA). Пришло время для серьезных перемен. Пришло время проснуться.

И я не одинок.

Давайте посмотрим правде в глаза: если бы студенческий спорт был каким-либо другим бизнесом, здравомыслящие люди подняли бы шум еще много десятилетий назад.

В 2011 году более 300 игроков ведущих университетских команд по американскому футболу и баскетболу подписали петицию с просьбой о выделении им части постоянно растущих доходов от телевизионных трансляций, которые с каждым годом становятся астрономически высокими. Петиция, конечно же, ни к чему не привела. Тем временем NCAA заключила контракт на сумму почти 11 миллиардов долларов (да, миллиардов) с четырьмя телеканалами на трансляцию ежегодного национального мужского баскетбольного турнира, начиная с 2012 года.

В 2012 году исполнительный директор профсоюза игроков НФЛ ДеМорис Смит и министр образования США Арне Данкан в отдельных заявлениях призвали к масштабным изменениям в политике NCAA, которая, по их мнению, наказывала тех самых людей, которых, как утверждается, она защищает, — студентов-спортсменов.

Я прожил довольно яркую и захватывающую жизнь, как в спорте, так и вне его, и много лет мне говорили, что я должен написать книгу. Но просто написать книгу, рассказать несколько замечательных историй и поведать о некоторых удивительных событиях — на первый взгляд — было недостаточно, чтобы разжечь во мне внутренний огонь и сделать это.

Это было ещё до Реджи Буша, бывшего игрока команды USC. Честно говоря, ничего, возможно, и не состоялось бы, если бы не он. Более того, если бы не Буш, есть большая вероятность, что вы бы никогда больше не услышали имя Джерри Арговица в футбольных кругах.

С тех пор как спортивный комментатор Брент Масбургер окрестил меня «самым влиятельным человеком в футболе», минуло уже несколько десятилетий. А мои заслуги и вклад в развитие игры давно либо присвоили себе журналисты, либо просто предали забвению — так распорядилось время.

Кроме того, мне посчастливилось сделать отличную карьеру вне спорта в качестве предпринимателя и девелопера, получая ежегодный доход, намного превосходящий мои самые смелые ожидания. По сути, я был абсолютно доволен: наслаждался периодом полупенсии, играл в гольф с друзьями — дома в Хьюстоне, а также с Энди Гладштейном и товарищами по Redstone Group в загородном клубе Tamarisk, в нашем доме отдыха в Ранчо‑Мираж, штат Калифорния.

Однако всё изменилось в одну субботу 2008 года, когда я, как и большинство настоящих американских мужчин, смотрел матчи так называемого любительского футбола под брендом NCAA. Как и вся страна, я невольно подался вперёд, услышав, ради чего комментаторы прервали трансляцию: Буш, который сейчас выступает в НФЛ, обвинялся в том, что ещё во время учёбы в USC получил почти 300 000 долларов наличными

«По большей части на основе интервью с Ллойдом Лейком», — сообщил комментатор, — «В новой книге утверждается, что обладатель премии Хайсмана 2005 года получал в своё распоряжение дома и номера в отелях, деньги на масштабные покупки, а также средства на приобретение и тюнинг автомобиля. Авторы книги говорят, что тренеры Университета Южной Калифорнии знали об этих договоренностях, и если NCAA определит, что USC нарушили правила, футбольная программа может лишиться побед и национального чемпионства, выигранного в этот период. Бушу придется задним числом вернуть свою премию Хайсмана».

Эта трансляция разбудила во мне спящего гиганта, потому что я сразу понял, к чему это приведет. Я предсказывал это цунами тридцать лет назад, сначала как спортивный агент, где я представлял и консультировал некоторых из самых известных игроков, включая нескольких обладателей премии Хайсмана. Затем, будучи владельцем профессиональной команды, я обрушился с критикой на NCAA и кабальное рабство ее «профессиональных» любителей в открытом письме тогдашнему президенту Уолтеру Байерсу, которое было проигнорировано. Я также позвонил Байерсу, чтобы рассказать ему о том, как агенты неофициально платят игрокам.

На этот звонок тоже никто не ответил.

Нельзя бояться сделать большой шаг, если он необходим, и нельзя взобраться на гору двумя маленькими прыжками. В конце 1970-х и начале 1980-х я боролся с системой NCAA, считая её фарсом, мошенничеством и лицемерной организацией. Но сегодня, благодаря таким людям, как Реджи Буш, мгновенному обмену информации через Интернет и неотступному взору круглосуточных спортивных новостных каналов, эта история не исчезнет. Реджи Буш был лишь верхушкой айсберга, и я это знал, и NCAA ждёт та же участь, что и «Титаник».

Если вы действительно хотите понять современную NCAA, обратите внимание на реалистичные изображения мафии в фильмах режиссера Мартина Скорсезе: мафия в период своего расцвета устанавливала свои собственные правила и контролировала, помимо прочего, контрабандный виски, грузоперевозки, проституцию, азартные игры и страхование. Мафия никому не подчинялась; она зарабатывала миллиарды долларов, уклонялась от уплаты местных, государственных и федеральных налогов, и все, что она предлагала, — это защита, сила и контроль.

Аналогичным образом, NCAA устанавливает свои собственные правила и контролирует, помимо прочего, все основные аспекты студенческого футбола и баскетбола: колледжи, игроков, тренеров, президентов колледжей, конференции и даже правила игры. NCAA никому не подотчётна. Она защищает учебные заведения, которые следуют её указаниям, оказывает давление на непокорных и применяет санкции к тем, кто рискнёт бросить вызов системе, нарушив её жёсткие и зачастую невыполнимые правила. При этом NCAA зарабатывает миллиарды долларов, но отказывается предоставить финансовую отчётность для публичной проверки, а футболистам платит сущие копейки или вовсе ничего. Будучи некоммерческой организацией, она освобождена от уплаты налогов.

Хуже того, NCAA позволяет «нуждающимся» игрокам подавать заявки на государственные гранты, тем самым используя деньги налогоплательщиков для дальнейшего субсидирования своей деятельности — по сути, это легальный рэкет. Разница между мафией и NCAA лишь в том, что мафиози хотя бы заботились о своих близких и ключевых людях. Каждую осень сотни новых игроков проходят отбор в команды всех университетов страны, что позволяет NCAA черпать силы из неиссякаемого источника молодых талантов.

Хуже того, ребенок, испытывающий трудности в учебе, не может получить стипендию или поступить в крупный университет, и даже не может попробовать свои силы в профессиональной команде, согласно правилам, которых придерживаются как NCAA, так и Национальная футбольная лига. Мой друг Джун Джонс, главный тренер Южного методистского университета в Техасе, рассказал мне, что, когда он окончил среднюю школу, у него был самый высокий средний балл среди всех студентов-спортсменов в его школе (и самый высокий балл SAT), но сегодня его оценки были бы недостаточно хороши, чтобы поступить в SMU.

Это лишь некоторые из причин, по которым я решил положить конец своему молчанию, своему личному перемирию, и стать защитником современных студентов колледжей, играющих в американский футбол, а также бороться с преступными элементами среди агентов — и системы NCAA — которые их эксплуатируют. Давайте посмотрим правде в глаза: агенты не дают денег запасным игрокам на позиции тэкла, а большинство лучших игроков колледжей — афроамериканцы из неполных и малообеспеченных семей. Это означает, что практически каждому из этих ребят агент, спонсор или тренер предлагали деньги или что-то ценное, прямо или косвенно, в нарушение правил NCAA. Большинство ребят, которые взяли деньги, сделали это в первую очередь для выживания.

Многие люди, имеющие свои идеи, выступают в эфире, сообщая об одном вопиющем случае в NCAA за другим. Мое отличие в том, что у меня есть план, и я его реализую. На спортивных ток-шоу годами обсуждается несправедливость NCAA, ее бесконечный свод правил, противоречия в контроле за их соблюдением и огромный разрыв между «имущими» и «неимущими» учебными заведениями. Проблемы хорошо задокументированы, но теперь, когда вытаскиваются скелеты из шкафов в Пенсильвании, Бейлоре, Майами, Нотр-Даме, Огайо, Орегоне, Технологическом институте Джорджии, LSU, Северной Каролине, Университете штата Северная Каролина, Джорджии, Оберне, Теннесси и многих других, я принял решение высказаться и воплотить свой план в жизнь, потому что при руководстве NCAA вся наша система студенческого спорта находится под угрозой.

Для борьбы с этой проблемой я использую эту книгу и свое влияние, чтобы представить структурированный план, который позволит посадить коррумпированных агентов в тюрьму, распределить богатства NCAA, помочь нуждающимся спортсменам и наказать нарушителей.

Вот так я нашел свою истинную мотивацию для написания этой книги — напомнить людям, что я уже более тридцати лет вношу изменения в футбол, и, как вы прочитаете, это приносит значительные результаты.

Я понимаю, что рискую подвергнуться резкой критике, будучи всего лишь человеком, стремящимся к вниманию СМИ; человеком, который считает, что может противостоять NCAA, многомиллиардной империи. Но я уже сражался с другой многомиллиардной империей, Национальной футбольной лигой, и победил — на многих фронтах. Я тесно сотрудничал со многими бедными спортсменами и сделал их миллионерами. В прошлом я изменил методы ведения бизнеса в NFL и NCAA. На меня подавали в суд представители NFL, и владельцы команд NFL предлагали мне взятки и незаконные контракты. Мое имя фигурирует в каждом учебнике по спортивному праву, цитирующем результаты дела «Симс против Арговица».

Я лично всем сердцем верю, что NCAA уязвима, и перемены должны произойти сейчас, пока не поздно. В конечном итоге успех во многом зависит от того, как СМИ преподнесут эту историю: захотят ли они выставить меня сумасшедшим дураком, которому следует вернуться к вдыханию закиси азота, или же они не станут «стрелять в гонца», согласятся со мной и многими другими в том, что немедленная реформа NCAA крайне необходима?

Конечно, я понимаю, что впереди долгий и тернистый путь, но будь то затяжные переговоры по контракту, антимонопольный иск или очередная кровавая судебная тяжба — никто не любит бороться за справедливость больше, чем я. Исходя из моего прошлого опыта, я считаю, что я подходящий человек для этой работы. У этих молодых спортсменов нет защитника, который бы отстаивал их интересы. Я готов встать на их защиту, потому что верю в борьбу за правильные цели — даже если это сделает меня непопулярным, как подтверждает почти каждая глава этой книги.

Я искренне надеюсь, что, узнав правду о власти, алчности, монопольном положении, корысти и высокомерии NCAA, вы поддержите меня в борьбе за изменение этой порочной системы — и неважно, увлекаетесь ли вы спортом. В одиночку мне эту борьбу не выиграть. Дело не во мне. Дело в молодых спортсменах, которых беззастенчиво эксплуатируют, — а NCAA словно бросает вызов обществу: ну‑ка, попробуйте это остановить!

Будучи агентом, я представлял интересы некоторых из лучших игроков, выбранных на драфте, и вел переговоры о самых крупных контрактах в истории НФЛ. Для обладателя премии Хайсмана Билли Симса, первого номера драфта 1980 года, мы потребовали — и получили — первую в истории игры гарантию выплаты 1 миллиона долларов наличными. Кроме того, я разработал текст страхового полиса на случай досрочного завершения карьеры из-за травмы, который был оформлен через Lloyds of London.

Когда НФЛ отказалась отступать от своей системы «распределения» игроков на драфте, мы прекратили сотрудничество, и в одном случае я увез двух футболистов, выбранных в первом раунде, в Канаду. Когда НФЛ отказалась подписывать контракты с игроками младших курсов, я договорился и выступил посредником в сделке, благодаря которой обладатель премии Хайсмана Хершел Уокер попал в Американскую футбольную лигу (USFL) после третьего курса, что вскоре открыло путь для всех остальных игроков младших курсов. Билли Симс позже отметил, что если бы не моя новаторская сделка с Хершелом, Сэм Брэдфорд не получил бы гарантированный контракт на 50 миллионов долларов от «Сент-Луиса», когда решил покинуть Университет Оклахомы после третьего курса.

Мои нападки на свободный рынок игроков в НФЛ вызвали волну протестов, которая в конечном итоге разрушила старую систему лиги, препятствовавшую игрокам менять команды. Я стал первым агентом, владевшим профессиональной футбольной командой, когда стал владельцем «Хьюстон Гэмблерс» из USFL. Там мы подписывали контракты с лучшими игроками студенческих команд, такими как Джим Келли, Стив Янг, Реджи Уайт, Даг Флюти, Гэри Андерсон, Маркус Дюпри и Майк Розье. Мы переманили из команд НФЛ множество суперзвезд, таких как Брайан Сайп, Даг Уильямс и Джо Криббс, и увеличили зарплаты игроков более чем на 300 процентов за три года. Я был ключевым участником судебного процесса против НФЛ, который доказал вину лиги в нарушении антимонопольного законодательства Шермана, и этот вердикт до сих пор лежит в основе локаута 2011 года.

Будучи владельцем команды «Гэмблерс», я получил возможность взглянуть на ситуацию с другой стороны стола переговоров и услышал ужасающие истории от десятков спортсменов, которые буквально жили в нищете до подписания контрактов. В последний год существования лиги я стал партнером Дональда Трампа, и меня поразило огромное неравенство между богатством и бедностью в этой стране.

Поэтому я начал обзванивать нескольких друзей, чье мнение для меня действительно важно: губернатора Техаса Рика Перри; Дональда Трампа; бывшего тренера Оклахомы Барри Свитцера; главного тренера SMU Джуна Джонса; директора по спорту Техасского университета Делосса Доддса; директора по спорту Техасского технологического университета Джеральда Майерса; Джима Келли; Хершела Уокера; Билли Симса; Джо Криббса; комментатора NBC Джима Грея; Эрика Дикерсона; Хью Грина; Бутча Вулфолка; Джейкоба Грина; и Уолтера Аберкромби, который сейчас является руководителем в Университете Бейлора. После разговоров с каждым из них мое желание бороться с NCAA разгоралось все сильнее.

Я начал постепенно формировать внушительную команду людей, которые верили в мою миссию и были готовы присоединиться к нашему делу, и вместе мы запустили в движение скрипучие колеса реформ.

В один прекрасный июльский день 2011 года я полетел в Остин, чтобы встретиться с Делоссом в Техасском университете. Он был очень рад, когда я рассказал ему о своих усилиях в законодательном собрании штата по принятию законов, которые строго наказывают спортивных агентов. Я был очень удивлен, узнав, что он уже обращался в NCAA с просьбой выплачивать игрокам 100 долларов в месяц, но получил отказ.

«У меня не было такого тщательного плана, как у вас, — сказал он. — Но они сказали: „Нет“. Они хотят, чтобы ко всем студентам-спортсменам относились так же, как к остальным».

Это меня рассмешило. А что если ко всем студентам предъявлять те же требования, что и ко всем спортсменам?

«Многие спортсмены не похожи на других студентов, — сказал я. — Обычно они бедные и нищие».

Доддс с готовностью согласился. «Студенческий спорт, — сказал он, — сейчас представляет собой запутанный хаос».

Ситуация была настолько сложная, что мне даже разрешили провести частную встречу с отделами по соблюдению правил и написанию грантовых заявок в надежде лучше разобраться в конкретных вопросах и получить разъяснения по поводу более чем 400-страничного руководства по правилам NCAA, которое ежегодно предоставляется главным тренерам.

Я провел несколько часов за беседой с представителями этих структурных подразделений. Они признали, что зачастую сотрудники, отвечающие за соблюдение правил в самих учебных заведениях, так же сбиты с толку правилами NCAA, как и общественность.

«Мы постоянно балансируем на грани», — сказал директор отдела по соблюдению правил. «Многие правила настолько расплывчаты и сложны, что мы даже не можем их объяснить. При этом каждое наше решение может повлиять на всю спортивную программу».

«Если вы не понимаете правил, то кто же их понимает?» — спросил я.

«Мы звоним в офис NCAA в Индианаполисе и просим разъяснений», — сказал он.

«Сколько времени это занимает?» — спросил я.

«Иногда это занимает несколько часов, если дело простое, — сказал он. — Но если дело сложное, это может занять несколько дней».

Затем я ошеломил их неожиданным вопросом, который появился у меня после многочисленных разговоров с тренерами из других школ.

«А что, если у игрока нет денег и финансовой поддержки?»

«У нас есть программы финансовой помощи, — ответил он. — Если студент-спортсмен живет на уровне прожиточного минимума или ниже него, он может подать заявку на грант Пелла, который учрежден NCAA, и получать до 2775 долларов в семестр. Он также может получить этот грант, если посещает летние занятия».

«И NCAA это допускает?» — я едва сдержал смех. Подумать только: некоммерческая организация, которая не платит налогов и при этом зарабатывает миллиарды, разрешает спортсменам просить помощи у налогоплательщиков! Разбираться в «правилах» NCAA — это как наблюдать за кошкой, которая безуспешно пытается справить нужду на скользком мраморном полу: бестолково и нелепо.

«Разумеется, — вставил слово специалист по оформлению грантов, — если доход игрока выше черты бедности, ему выделят меньшую сумму или вовсе откажут. К тому же на фоне нынешней экономической ситуации объём средств по грантам Пелла, скорее всего, будет сокращаться».

Когда я в 1980 году вошёл в мир профессионального спорта в качестве агента игроков, первое, что я сразу заметил, — это сговор между НФЛ и NCAA. В отличие от всех других профессиональных видов спорта, в НФЛ существовала бесплатная, любительская, «низшая» система подготовки игроков. Величайшие американские спортсмены обучались своему ремеслу за символическую плату, включавшую только стипендию в колледже и гордость за свой университет, и только лучшие — менее 2 процентов — попадали в НФЛ.

NCAA была монополией и имела выгодную сделку с НФЛ, ещё одной монополией; это было похоже на сотрудничество двух криминальных семей, поскольку это увеличивало прибыль обеих сторон. НФЛ тогда согласилась не выбирать игрока на драфте, пока он не окончит университет, что давало колледжам четырёхлетний контроль над талантливыми игроками. Мне это показалось вопиюще несправедливым и неразумным: как можно говорить взрослому мужчине, что он не может заниматься выбранной им профессией, даже если это профессиональный футбол?

Колледжи играют очень эффективную роль с точки зрения НФЛ, не только подготавливая игроков к профессиональным соревнованиям, но и повышая их ценность, потому что, когда кто-то играет за Университет Оклахомы или Университет Техаса и пять раз в год появляется на национальном телевидении, вся Америка узнает об этом спортсмене. Некоторые из этих ребят становятся кумирами публики, когда выходят на драфт. Эти будущие игроки также являются спасательным кругом для возрождения профессиональных команд, которые остро нуждаются в притоке талантов.

Второе, что меня поразило - правила NCAA были несовершенными, дискриминационными, устаревшими, несправедливыми, неконституционными и почти такими же старыми, как сама организация. NCAA изначально была создана как Межвузовская спортивная ассоциация Соединенных Штатов для установления правил любительского спорта. Тогдашний президент США Теодор Рузвельт инициировал создание NCAA после того, как его сын Тед сломал нос, играя в регби. Зная о растущем числе серьезных травм и смертей в студенческом регби, президент Рузвельт собрал президентов пяти крупнейших учебных заведений, и результатом этих встреч в октябре 1905 года стало появление NCAA.

К 1956 году NCAA уже установила правила, по которым её студенты‑спортсмены имели право заниматься спортом как призванием — при условии, что они «совмещают учёбу, социальную жизнь и спортивные нагрузки». И по сей день организация декларирует в качестве своих ключевых ценностей академические успехи, честность, спортивный дух, справедливость, разнообразие и инклюзивность, а также любительский статус спортсменов. При этом правила NCAA запрещают студентам‑спортсменам работать в период футбольного сезона и принимать любые деньги, подарки или помощь с транспортом от агентов или частных спонсоров.

Как может восемнадцати-, девятнадцати- или двадцатилетний «одарённый от Бога» спортсмен, находящийся в неблагоприятном финансовом положении, существовать в университетской среде? Он не сможет, если только не будет нарушать правила.

В этом и кроется суть проблемы: сейчас NCAA управляет 120 командами дивизиона Bowl Championship Series (BCS) — ранее они входили в «Дивизион I». Кроме того, организация контролирует ещё около тысячи учебных заведений, спортивных организаций и других структур, а её общий бюджет достигает 8 миллиардов долларов. Основная часть этих средств поступает от телевизионных контрактов, маркетинговых сделок и продаж, связанных с ведущими командами BCS.

В 2011 году семьдесят университетов, входящих в основные конференции студенческого футбола, в совокупности заработали более 1 миллиарда долларов прибыли. Только один, Уэйк Форест, понес убытки. Университет Техаса получил 69 миллионов долларов прибыли при выручке в 94 миллиона долларов.

Очевидно, что система совершенно непропорциональна. Однако, прежде чем обсуждать решения, необходимо взвесить все за и против, начиная с самих тренеров. Как можно платить тренерам 5 миллионов долларов в год, быть освобожденным от налогов, отказываться платить своим сотрудникам (игрокам) и при этом пользоваться помощью налогоплательщиков и федерального правительства (гранты Пелла)?

В NCAA действуют куда изощрённее, чем на Капитолийском холме, — вот только никаких сдержек и противовесов у неё нет.

Если игрокам не платят, куда деваются все деньги? Во-первых, тренерам регулярно платят миллионы долларов, а также предоставляют различные привилегии: бесплатное членство в загородных клубах, бесплатное пользование автомобилями и бесплатный частный самолет на сумму 50 000 долларов, когда им вздумается. Тренеры работают на свободном рынке и могут менять команды в любое время. Им разрешено заключать рекламные контракты с такими компаниями, как Nike и Adidas. Им разрешено получать деньги за радио- и телепередачи, мотивационные речи и летние лагеря.

Многие хорошо зарабатывают и даже превосходят своих профессиональных коллег. Сравните доход университетского тренера с доходом губернатора штата, государственного администратора или даже ректора университета, в котором он работает: ректор обычно зарабатывает от 250 000 до 750 000 долларов, в то время как доход университетского тренера нередко в пять раз выше.

С самого начала NCAA дает понять, что футбол и баскетбол в десять раз важнее всего остального в учебном заведении, включая образование. Тренеры колледжей — не гении. У них нет докторских степеней. У некоторых есть степень магистра, у некоторых — только степень бакалавра. Но из-за рыночной стоимости их услуги стоят столько, сколько рынок готов им предложить.

Почему тренерам разрешен неограниченный потенциал заработка? Потому что NCAA — это профессиональная ассоциация тренеров, спортивных директоров и комиссаров конференций, и они не собираются законодательно снижать свои собственные зарплаты. Поэтому в этой системе тренер получает деньги, часть которых в системе свободного предпринимательства досталась бы игрокам.

Доходы главных тренеров команд BCS варьируются от шестизначных сумм до миллионов долларов; в конференции SEC ни один тренер не зарабатывает меньше 1 миллиона долларов в год, а самый высокооплачиваемый получает 7,5 миллионов долларов в год. Размеры финансового «пирога» настолько велики, что в 1984 году NCAA утратила контроль над правами на телетрансляции матчей регулярного сезона американского футбола. Причиной стало решение Верховного суда США, вынесенное против ассоциации в рамках громкого антимонопольного разбирательства.

Неудивительно, что сегодня среди самых высокооплачиваемых государственных служащих в Алабаме, Оклахоме, Кентукки, Северной Каролине, Техасе, Калифорнии и Флориде большинство составляют тренеры университетских команд по американскому футболу и баскетболу. И почему бы нет? Именно благодаря их усилиям в основном и формируется доход, используемый для поддержки университетских и всех любительских спортивных программ, культивируемых этими учебными заведениями.

К 1995 году даже архитектор и бывший исполнительный директор NCAA Уолтер Байерс подверг критике действующие правила в своей книге «Неспортивное поведение: эксплуатация студентов-спортсменов», но никто его не слушал. Байерс сам признался в своей книге, что система не работает и должна быть реформирована, пока не поздно.

NCAA существует как картель с невыполнимыми ограничениями, которые она единолично устанавливает и интерпретирует. NCAA — это судья, присяжные и палач в одном лице. Она устанавливает ограничения на количество предоставляемых стипендий. Она устанавливает ограничения на количество и время проведения игр. Она решает, какие команды могут бороться за титул BCS. Она решает, кого и когда расследовать. Она в одностороннем порядке решает, какие наказания и санкции применять за нарушения. Она устанавливает ограничения на то, могут ли спортсмены заключать рекламные контракты или нет, а также на то, могут ли они получать деньги от лицензионных продуктов.

Но кто контролирует деятельность самой NCAA?

Как может организация, по сути являющаяся картелем, утверждать, что действует во благо любительского спорта? Она вводит массу ограничений — причём большинство из них явно нацелено на то, чтобы максимизировать прибыль для самой NCAA и входящих в неё вузов, — одновременно наказывая своих же спортсменов, и при этом называет себя некоммерческой? Система NCAA, требующая от атлетов «не работать, не получать оплаты, не иметь денег», порождает финансовую нужду, толкающую молодых людей на нарушения. А ведь чтобы просто выжить, человеку необходимы средства.

NCAA — некоммерческая организация, но она работает таким образом, что выгода достается спортивным директорам, тренерам и комиссарам конференций, ничего не оставляя игрокам, несмотря на устав, который гласит, что организация заботится о своих студентах-спортсменах. Лично у меня такое лицемерие вызывает отвращение.

Очевидно, нынешняя NCAA уже совсем не та, что раньше. На кону — миллиарды долларов от телевизионных контрактов, а молодых спортсменов тем временем просят рисковать карьерой, используя свои таланты на благо университетов, которые практически ничего за это не платят. Ссылка на ценность стипендии больше не убеждает: трудно поверить, что крупные вузы с контингентом до 50 000 студентов несут какие‑то реальные потери, позволяя восьмидесяти футболистам учиться «бесплатно».

Звездный игрок может пробежать 200 ярдов в субботний вечер перед 80 000 сходящих с ума болельщиков, перед многомиллионной теле- и радиоаудиторией, и все это приносит прибыль от рекламы. Тысячи фанатов могут купить его майку и другую школьную атрибутику онлайн и на стадионах, а миллионы долларов приходят от продажи хот-догов, пива, безалкогольных напитков и парковки.

Когда огни стадиона гаснут, игрока просят вернуться в общежитие, и он не получает ни цента от этой выручки, а также не может принять ни цента ни от кого, кроме ближайших родственников.

Если игрок происходит из малообеспеченной семьи, у него просто нет денег. Это часто ставит этих суперзвезд в положение, когда они могут быть самыми популярными парнями в кампусе, но не могут позволить себе угостить своих девушек гамбургером и сходить в кино, или даже заправить машину бензином, не нарушая правил. Поэтому, конечно же, нарушая условия стипендии, из-за искушения, разочарования и отчаяния, они ищут другие способы, ставя под угрозу свою карьеру, своих тренеров, своих товарищей по команде и учебные заведения.

Именно тут на сцену выходят агенты и частные спонсоры — они пользуются уязвимыми местами в системе студенческого спорта, извлекая собственную выгоду.

Эта так называемая система создала скользкую дорожку, которая позволила проникнуть в страну лживым, вороватым агентам, спонсорам и сторонникам, дав им возможность создать своего рода подпольную индустрию, в результате чего игроки и тренеры десятилетиями получали зарплату неофициально и играли в кошки-мышки, стараясь быть непойманными.

Будь то фиктивная работа для родителей или родственников, продажа игроками своих билетов или спортивных сувениров по заоблачным ценам, вплоть до прямых денежных выплат и покупки автомобилей и домов, словом, система вышла из-под контроля.

Как-то один игрок признался мне, что ограбил доставщика пиццы после игры — не из-за денег, а потому что был голоден и хотел поесть. Игроки с юга, которых пригласили в северные колледжи, рассказывали мне истории о том, как тренеры покупали им одежду для холодной погоды просто потому, что у них её не было и они не могли себе её позволить. Если говорить начистоту, подавляющее большинство талантливых спортсменов вынуждены нарушать эти порочные и дискриминационные правила, регламентирующие их жизнь в юные годы.

Теоретически, «ответ» NCAA на эту проблему заключается в том, чтобы «наказывать» не только игрока, нарушившего правила, путем отстранения его от игр или, возможно, лишения стипендии, но и всю команду за нарушения одного футболиста. Тренеры, нарушающие правила, могут быть отстранены от работы или уволены. Университеты могут лишиться стипендий и столкнуться со штрафами, а спортивные директора также могут быть уволены.

В реальности обычно происходит следующее: к тому времени, как проступки Реджи Буша были раскрыты, он уже зарабатывал миллионы долларов в НФЛ, а его главный тренер, Пит Кэрролл, перешёл в «Сиэтл Сихокс», где утроил свою зарплату и, что вполне уместно, написал книгу под названием «Побеждай вечно: как жить, работать и играть как профессионал». Я могу только предположить, как он учил своих игроков быть «профессионалами» задолго до того, как они покинули Университет Южной Калифорнии, особенно таких, как Буш, которые ездили на тренировки на новеньких внедорожниках и жили в роскошных домах за пределами кампуса.

Единственным наказанием для Буша стало то, что он лишился премии Хайсмана [прим. пер. - в 2024 году после долгой кампании Реджи Бушу вернули трофей Хайсмана]. Агенты, которые платили Бушу, исчезли, спрятавшись под камнями, из-под которых они сначала выползли. В то время то, что они сделали, не было преступлением. Однако Университет Южной Калифорнии, его новый персонал и оставшиеся игроки подверглись санкциям NCAA, которые нанесли ущерб программе и ее болельщикам на долгие годы вперед. Учебное заведение также было лишено национального чемпионства, завоеванного во время пребывания Буша и Кэрролла в команде.

Похоже, история повторилась в 2010 году. Тогда возникли подозрения, что Кэм Ньютон, выступавший за команду Обернского университета, нарушил правила: его отец якобы требовал 180 000 долларов за то, чтобы сын играл за этот вуз. Сейчас Ньютон уже выступает в НФЛ.

NCAA колебалась на протяжении всего процесса «расследования», и, поскольку ей разрешено интерпретировать собственные правила, она — на сегодняшний день — наказала USC строже, чем Оберн, хотя нарушения были аналогичны. Тем не менее, возможно, что Ньютону тоже придётся вернуть свой трофей Хайсмана, если его признают виновным; но не раньше, чем Оберн заработает 20 миллионов долларов за участие в финальном матче чемпионата BCS 2011 года, который они выиграли [прим.пер. - расследование в итоге показало, что отец Ньютона требовал денег от Университета Миссисипи, но Оберн и сам Кэм Ньютон были не причём].

Вскоре после истории с Ньютоном разразился новый скандал: квотербек Огайо Стэйт Террел Прайор вместе с партнёрами по команде продавали спортивные сувениры — игровые майки, подписанные фотографии и прочее — в обмен на татуировки и иные подарки.

Несмотря на нарушения, этим игрокам разрешили участвовать в боуле. Прайор досрочно покинул университет, отказавшись признать нарушения, и отказался отвечать на запросы NCAA. Однако главный тренер Джим Тресселл потерял работу. Честно говоря, разве можно винить Тресселла, Кэрролла или любого другого тренера колледжа, который вынужден существовать и побеждать в системе, которая отчаянно нуждается в реформах?

NCAA не признаёт своей причастности к мошенническому принуждению 18‑летних юношей подписывать футбольные стипендии (гранты на обучение). Я не называю их «стипендиями» — вместо этого я считаю их контрактами, выполнить которые у многих бедных ребят нет никаких шансов.

Обратите внимание на следующее:

- Восемнадцатилетнему студенту-спортсмену не разрешается иметь агента, а его семья не может позволить себе нанять адвоката, который бы консультировал его перед подписанием «контракта» с колледжем. Многие из этих детей воспитывались матерями-одиночками, тетями или бабушками, которые часто не имеют высшего образования, а в некоторых случаях даже и среднего. Звездного игрока могут вербовать более 100 взрослых вербовщиков или тренеров, которые пытаются произвести на него и его семью впечатление и повлиять на них, но сам игрок не может обратиться за советом к сторонним специалистам по самому важному решению в своей жизни.

- Будучи неоплачиваемым любителем, среднестатистический игрок в американский футбол в колледже тратит от сорока до пятидесяти часов в неделю на тренировки, просмотр видеозаписей и силовые тренировки. Кроме того, ему приходится пропускать занятия, чтобы ездить на выездные игры, при этом он должен отучиться такое же минимальное количество часов, как и любой другой студент. Одна только выездная игра отнимает у игрока сорок восемь часов в неделю.

- Подписывая соглашение о предоставлении стипендии, игрок отказывается от всех прав на использование своего имени, изображения и внешности, тем самым позволяя NCAA и учебному заведению использовать их для коммерческой рекламы и получения прибыли.

- В нормальном бизнесе недопустимо и противозаконно склонять кого‑то (а тем более подростка 17–18 лет) подписывать договор, заранее зная, что он не сможет его исполнить и потеряет полагающиеся ему выгоды. Более того, правила самой организации лишают его возможности получить независимую юридическую консультацию. Не стоит забывать: несмотря на выдающиеся спортивные таланты, у таких молодых людей обычно почти нет опыта в деловых вопросах.

- Система NCAA вынуждает тренеров к соучастию. Игрока привлекает в учебное заведение не деньги, а умение тренера убеждать, его репутация и харизма. Поэтому в нынешней системе тренер в итоге получает «большие деньги», вводя в заблуждение, давая чрезмерные обещания и убеждая этих перспективных спортсменов подписать соглашение и продолжить «победные традиции» школы (давление очень велико: один легендарный раннинбек, включенный в Зал Славы, поведал мне случай, когда перспективному школьному игроку сказали, что если он не поступит в университет своего штата, то никогда не получит работу в этом штате).

- Что касается спортсменов в таких популярных видах спорта, как, например, футбол, то около 60 процентов из них никогда не получают высшее образование, а те, кто его получает, зачастую делают это обманным путем, поскольку не проходят обычную программу обучения и не выполняют большую часть работы самостоятельно.

- Доходы от баскетбола и футбола покрывают расходы на предоставление 90 процентов стипендий в других видах спорта.

- С 1973 года «стипендия» NCAA фактически состоит из четырех однолетних «возобновляемых» стипендий. NCAA утверждает, что ее правила ясны, и что спортивные стипендии — это однолетние «награды за заслуги», которые требуют как демонстрации академической успеваемости, так и соответствия «спортивным ожиданиям» на поле. Однако на деле ситуация куда более запутанная.

- Те, кто следит за студенческим спортом — и, иногда, и сами спортсмены — говорят совсем другое. Они видят в невыполненных обещаниях и решениях, продиктованных стремлением к прибыли, противоречия определению студента-спортсмена, причем, до такой степени, что теперь Министерство юстиции США расследует этот вопрос.

- Звездный футболист в университете первого дивизиона может приносить от 800 000 до 3 миллионов долларов дохода, в то время как средняя стипендия составляет всего 30 000 долларов.

Для игроков студенческого футбола ставки очень высоки: комиссар НФЛ Роджер Гуделл недавно заявил, что, по его мнению, к 2015 году лига будет приносить 25 миллиардов долларов годового дохода, что составляет в среднем примерно 15 миллионов долларов в год на каждого игрока в команде НФЛ. Поэтому каждый студент‑футболист стремится сделать карьеру в своём виде спорта — ведь главная цель для него это шанс попасть в профессионалы и получить доступ к таким деньгам.

Крупные СМИ без проблем освещают чудовищную коррупцию, порожденную ложью об любительском спорте, но ни одно из них не выступает с серьезным и последовательным призывом к пересмотру правил NCAA. С другой стороны, почему они должны это делать? ESPN — самопровозглашенный «мировой лидер в спорте» — построил многомиллиардную сеть на основе трансляций матчей по американскому футболу среди колледжей и баскетбольных матчей турнира NCAA. CBS, ABC и NBC зарабатывают миллиарды на рекламе благодаря своим программам по колледж-футболу, не говоря уже о «Мартовском безумии» в баскетболе.

Никто не станет убивать курицу, несущую золотые яйца.

Таким образом, игрок в американский футбол из крупного колледжа получает стипендию как спортсмен, а не как студент. Но он может её потерять, если у него не получится проявить себя в учебе и спорте. У него нет гарантий трудоустройства. И давайте посмотрим правде в глаза: примерно 80 процентов лучших игроков страны каждый год — чернокожие, и из этого процента 75 процентов выросли в малоимущих неполных семьях.

На протяжении всей своей жизни — как вы подробнее узнаете на следующих страницах — я бывал во многих этих семьях, от семей Хершела Уокера, Билли Симса, Кертиса Дики и Джо Криббса до семьи Гэри Андерсона, и это лишь некоторые из них. Многие из этих детей бедны, не имеют финансовой поддержки, и практически каждый из них — все до единого! — мечтает однажды купить дом своей маме, тете или бабушке. Но для этого им придется каким-то образом выдержать тяготы студенческой жизни и спорта.

Идея «любительского спорта» терпит крах в этих моментах:

(а) миф о соблюдении Раздела IX (который на практике работает не так, как задумывалось);

(b) колоссальные административные расходы NCAA и вузов;

(с) проблемы и фрустрация в отделах контроля за соблюдением правил каждого университета;

(d) нецелевое использование государственных программ — их средства идут на поддержку спортсменов, хотя не должны;

(e) превращение олимпийского баскетбола из любительского соревнования в турнир с участием высокооплачиваемых профессионалов НБА (которые получают миллионные зарплаты).

- NCAA утверждает, что не допускает дискриминации, но стоит лишь взглянуть на завесу Закона о равенстве возможностей в спорте (Раздел IX), согласно которому деньги, заработанные членами NCAA, должны распределяться между всеми спортивными программами учебного заведения: женским волейболом, гольфом и менее значимыми видами спорта. Однако единственные два вида спорта, которые действительно приносят крупным университетам национальную известность, — это футбол или баскетбол. При этом большинство молодых спортсменов — представители этнических меньшинств, для которых спорт является единственным социальным лифтом и способом пробиться в жизни.

- Выступления этих футболистов и баскетболистов мирового класса приносят 90 процентов дохода, позволяют выпускникам и другим лицам делать пожертвования на спортивную программу и привлекают миллионы долларов в общий фонд.

- Дело в том, что в каждом колледже и у каждого тренера существует порочный и конкурентный процесс создания выигрышной программы и традиций. Это означает деньги, деньги и еще раз деньги для всех участников, кроме игроков. Отличные игроки помогают отличным тренерам оставаться отличными. Несколько перспективных или влиятельных игроков приносят огромную пользу учебному заведению и повышают конкурентные преимущества во всех аспектах его деятельности. Это создает нагрузку на отделы по соблюдению правил, поскольку тренеры постоянно ищут лазейки для привлечения таких игроков.

- Игроки отчаянно ищут любые источники дохода, и это приводит к злоупотреблениям, например, грантами Пелла. Почему государственные деньги (средства налогоплательщиков) должны выделяться бедному спортсмену, который зарабатывает миллионы для своей школы и миллиарды для NCAA?

Если посмотреть на результаты работы величайших тренеров нашей страны за последнее время — Ника Сэйбана, Мака Брауна, Урбана Мейера, Боба Ступса, Бобби Боудена, — то становится очевидно, что успех порождает успех. Победоносная команда участвует в крупных боулах, получает известность на национальном телевидении, а многие игроки становятся высококлассными кандидатами на драфте НФЛ. Эти достижения дают тренерам явное преимущество в привлечении самых талантливых игроков в студенческий футбол каждый год.

Соучредитель Nike Фил Найт в одиночку пожертвовал столько денег Университету Орегона, что команда «Дакс» каждый год является постоянным претендентом на победу. Т. Бун Пикенс изменил судьбу футбольной команды Оклахома Стэйт — и, по сути, впрямую повлиял на администрацию и ресурсы учебного заведения. В каждом крупном университете есть богатые меценаты, которые делают пожертвования, основываясь на популярности основного вида спорта, которым прежде всего является футбол. К сожалению, популярность прямо пропорциональна соотношению побед и поражений университета и его результатам в противостоянии с главными соперниками — например, Техаса против Оклахомы или Огайо против Мичигана. Тренеры понимают, что два подряд неудачных года могут привести к тому, что к третьему году работы придется искать другую.

Поэтому есть определенная ирония в том, что так называемые высшие учебные заведения эксплуатируют самых обездоленных и используют их для субсидирования других видов спорта. Бедные афроамериканские дети производят избыток, который направляется на стипендии для команды по гольфу, плаванию и хоккею с шайбой — видов спорта, в которых выступают преимущественно белые представители среднего, а зачастую и высшего, класса.

Раздел IX закрепляет «обратное» перераспределение средств по принципу Робин Гуда: от бедных детей из числа меньшинств к относительно обеспеченным белым детям, часто занимающимся элитным спортом. Это поднимает серьезные вопросы расовой дискриминации и этики, которые NCAA продолжает игнорировать.

Подумайте еще вот о чём: если вы хотите обеспечить себе финансовую стабильность в течение четырёх лет обучения в крупном университете, вам лучше стать актёром или участником музыкальной группы, чем спортсменом NCAA. Например, в театре Лоеба в Гарвардском университете, принадлежащем факультету искусств и наук Гарварда, студенты ставят собственные пьесы в главном зале, как и профессиональная труппа.

Аспиранты Гарварда, а иногда и бакалавры, имеют возможность играть или иным образом помогать в постановках профессиональных деятелей искусства. Американский репертуарный театр проводил театральные мастер-классы с участием студентов, и многие из них получали за это деньги.

Однако спортсменам запрещено использовать свои спортивные навыки или известность в финансовых целях. Более того, сейчас многие университеты навязывают им так называемые «добровольные» летние тренировки — все понимают, что они фактически обязательны. При этом студент‑химик, получающий академическую стипендию, спокойно может устроиться на оплачиваемую работу в ближайшую лабораторию.

Тромбонист, получивший стипендию в оркестре, может в любое время играть на любом инструменте по своему выбору за деньги. Он также прославится тем, что марширует по тому же футбольному полю, где многие игроки получают травмы, ломающие карьеру и жизнь. Примеров можно привести бесконечное множество.

Однако, если вы футболист или баскетболист, NCAA категорически отказывает вам в любых денежных выплатах, якобы защищая любительский спорт.

Недавно я составил такое письмо нынешнему президенту NCAA Марку Эммерту:

Г-ну Марку Эммерту,

президенту Национальной ассоциации студенческого спорта

700 Западная Вашингтон-стрит

Почтовый ящик 6222

Индианаполис, Индиана 46206

Г-н Эммерт!

Поздравляю вас с назначением на пост президента NCAA. Надеюсь, что Ваши лидерские качества и мудрость дадут Вам возможность исправить давнюю проблему с выплатой денег агентами и спонсорами студентам-спортсменам.

Я, безусловно, понимаю проблему, и у меня есть решение, которое не потребует ни копейки из бюджета NCAA. Тридцать лет назад я неоднократно уведомлял NCAA о том, что — в рамках обычной деловой практики — многие агенты платили студентам-футболистам, игнорируя при этом вашу организацию. Я ни разу не заплатил ни цента ни одному студенту-футболисту за подписание контракта со мной, хотя обычно представлял интересы лучших игроков страны.

Как вам хорошо известно, многие пытались и до сих пор пытаются принуждать и обманывать игроков, используя деньги. Но проблема остается: многие спортсмены, получающие стипендии, живут в крайней нищете и не имеют никакой финансовой поддержки от членов семьи. Мой вопрос всегда был и остается таким: как этим одаренным, но испытывающим финансовые трудности спортсменам законно положить хотя бы два доллара в карман? Какие у них есть варианты? Вариантов нет.

Марк, я могу помочь Вам и NCAA решить эту проблему. Ситуация с Реджи Бушем не единичный случай — его просто поймали. Если говорить начистоту, я знаю как минимум десяток других лауреатов премии Хайсмана, которые делали то же самое, что и Реджи Буш. Проблема не в молодых спортсменах — проблема в самой системе. У меня есть конкретные предложения по устранению этого вопиющего положения дел, причём без дополнительных затрат со стороны NCAA или вузов. Давайте встретимся и обсудим это — вместе мы сможем найти решение!

Искренне,

Доктор Джерри А. Арговиц

Как отреагировал Эммерт? Никак. За тридцать лет ничего не изменилось, за исключением положения игроков. Им по-прежнему достаются крохи, в то время как все остальные набивают карманы деньгами.

Какой позор!

Итак, вкратце, вот мой план реформы NCAA из десяти пунктов:

1. Я предлагаю создать CPAA — Ассоциацию игроков студенческого спорта. Это будет независимая некоммерческая ассоциация, которая сможет на законных основаниях вести переговоры с NCAA и её партнёрами о правах игроков на коллективные переговоры и обеспечивать защиту их прав. В НФЛ есть NFLPA, в НБА — NBAPA, и крайне важно, чтобы в студенческом футболе и баскетболе первого дивизиона существовала собственная ассоциация для защиты игроков от вопиющих конфликтов интересов и нарушений антимонопольного законодательства, совершаемых NCAA.

CPAA сможет ужесточать наказания для игроков, нарушающих правила. Для меня это самый важный аспект всего, что мы делаем. Любые соглашения, которые игроки заключают с NCAA, будут обсуждаться, и правила, и наказания будут согласованы CPAA.

2. Начнем с предоставления амнистии каждому игроку в американский футбол или баскетбол в NCAA. Под амнистией я подразумеваю предоставление всем спортсменам тридцатидневного периода, в течение которого они могут заявить о любом нарушении без каких-либо последствий для себя и своего учебного заведения. Это должно включать информацию о том, кто им заплатил, суммы и приблизительные даты совершения нарушений. Если они взяли деньги, им не нужно будет их возвращать, а если они подписали какое-либо соглашение о представительстве, оно будет недействительным.

Этот короткий период амнистии позволит нам начать с чистого листа и положить конец «охоте на ведьм». Я обещаю, что если бы NCAA провела достаточно глубокую проверку, большую часть трофеев Хайсмана пришлось бы вернуть, а почти все главные чемпионские титулы студенческих конференций — включая победы в BCS — пришлось бы аннулировать. Например, Технологический институт Джорджии был вынужден аннулировать свой чемпионский титул конференции, когда выяснилось, что один из игроков получил одежду на сумму 312 долларов. В рамках амнистии ничего не будет возвращено или аннулировано, и никаких санкций или наказаний применяться не будет.

3. Мы должны положить конец обману. Скажите правду: Первый дивизион — «сверхдержавы» — это профессиональные любители. Прекратите этот абсурд и заплатите игрокам. Я предлагаю, чтобы игроки получали пособие (стипендию), выплачиваемое два раза в месяц. Это избавит от необходимости обращаться за помощью к сторонним агентам. Во время моей работы в USFL мне посчастливилось сотрудничать со Стивом Спурриером, ныне главным тренером Университета Южной Каролины. Меня нисколько не удивило, когда на ежегодном собрании тренеров, спортивных директоров и президентов университетов конференции SEC в 2011 году Спурриер предложил стипендию в размере 300 долларов за игру — прямую денежную выплату, которую студенты-спортсмены могли бы использовать на еду, бензин, билеты или транспортные расходы, чтобы их семьи могли посмотреть их выступление.

И мне очень понравилась другая идея Стива: пусть расходы возьмут на себя тренеры. «Мы, тренеры, настолько убеждены в справедливости этого, что готовы лично финансировать выплаты: 70 игроков по 300 долларов за матч — итого около 21 000 долларов на игру», — пояснил Спурриер. Полностью с этим согласен. Однако NCAA ни за что не согласится считать игроков сотрудниками — это подорвёт их главные интересы. Организация экономит на выплатах компенсаций за травмы и любых дополнительных деньгах сверх стипендий, чтобы сохранить свой безналоговый статус.

Когда игроки получат законные стипендии, больше не будет причин или стимулов незаконно брать деньги у агентов или спонсоров и ставить под угрозу всю программу. Игроков также следует обязать проходить специальные курсы по управлению финансами и финансовой грамотности. Школы также должны предоставлять своим спортсменам услуги по управлению в чрезвычайных финансовых ситуациях.

4. Суровые меры должны коснуться прежде всего агентов и маркетологов. Отдельные тренеры, вроде Ника Сэйбана из Университета Алабамы, пытались обратить внимание на проблему, но искали виновных не там, где нужно. Сэйбан верно указал, что подобную практику пора прекращать, однако ошибочно призвал НФЛ «обуздать своих агентов». Дело в том, что НФЛ не контролирует агентов — они работают независимо, а особенно те, кто действует вне правил. Суть проблемы не в спортсменах и не в НФЛ: корень зла — в устаревшей системе NCAA.

Поэтому одной из моих главных целей является преследование недобросовестных агентов с применением суровых наказаний. За время моей работы агентом я ни разу не заплатил игроку ни копейки, и мне показалось логичным начать с борьбы с агентами. Поэтому я разработал и предложил в Техасе закон о «нулевой терпимости», согласно которому любой агент, прямо или косвенно выплачивающий деньги игроку, имеющему право играть в колледже, будет признан виновным в совершении тяжкого преступления третьей степени, и в случае признания виновным может получить от двух до десяти лет тюремного заключения, а также будет обязан возместить истцу причиненный финансовый ущерб, включая судебные издержки и гонорары адвокатов.

Я обратился за помощью к своему другу Гарольду Даттону — он представляет штат Техас в законодательном органе. Он согласился поддержать законопроект № 1123 «Не связывайся с техасским футболом». Документ прошёл через законодательное собрание штата и был подписан губернатором Перри. Благодаря этому закону университеты теперь могут в полной мере привлекать к ответственности недобросовестных спортивных агентов, а также взыскивать с них возмещение ущерба, штрафы и судебные издержки.

Во-вторых, я добился и получил те же наказания для любого сотрудника колледжа или университета, который платил агенту или третьей стороне за помощь в вербовке спортсмена. В-третьих, я добился принятия закона, согласно которому агент в Техасе будет лишен лицензии пожизненно.

В настоящее время я работаю в рамках своего круга влияния, чтобы добиться принятия аналогичного закона во всех штатах, а также совместно с Ассоциацией игроков Национальной футбольной лиги (NFLPA) и Ассоциацией игроков Национальной баскетбольной ассоциации (NBA-PA) добиваюсь пожизненного лишения агента лицензии за нарушение этих правил.

5. В случае признания виновными, игроки могут быть привлечены к юридической и финансовой ответственности за ущерб, причиненный школе незаконным присвоением денег или чего-либо ценного для себя или своих семей (я оцениваю ущерб, причиненный школе Реджи Бушем в результате скандала с Университетом Южной Калифорнии, в 50 000 000 долларов).

6. Далее, игроки должны иметь конституционное право участвовать в драфте НФЛ после двух лет обучения в колледже — и также посещать преддрафтовые просмотры НФЛ — сохраняя за собой право вернуться в свой университет, продолжив обучение по стипендии без каких-либо последствий, если скауты НФЛ сочтут, что они еще не готовы к профессиональному футболу.

7. Игроки должны иметь права на использование своего изображения и получать денежную выгоду от продажи своих футболок и/или изображений на сувенирах. Игрокам должно быть разрешено заключать рекламные контракты и получать авторские отчисления. Если NCAA действительно обеспокоена проблемой любительского спорта, то она могла бы настоять на том, чтобы такие средства помещались на эскроу-счет, доступный спортсмену после истечения срока его участия в соревнованиях, для развития его карьеры после окончания колледжа.

Это позволило бы спортсменам иметь больше гибкости и свободы, а также меньше подвергаться эксплуатации. В настоящее время происходит явное нарушение прав спортсменов на использование своего образа в рекламных целях. С точки зрения антимонопольного законодательства, это сговор между различными учебными заведениями и NCAA, которые объединяются и позволяют этому происходить. Это также называется ограничением торговли.

8. Если игроки могут получить работу благодаря своей спортивной известности, тем лучше для них. Они заслуживают это право. Если Хершел Уокер может устроиться на работу в автосалон, раздавая автографы в свой выходной, ему должно быть разрешено это делать. Каждый восемнадцатилетний мужчина имеет конституционное право на работу; кто такая NCAA, чтобы отказывать ему в этом праве и диктовать, сколько он может зарабатывать?

9. Стоит ослабить ограничения, действующие между спортсменами и местными выпускниками университета — успешными бизнесменами и общественными деятелями. Игрокам крайне необходимы наставники из числа опытных профессионалов: они помогут подготовиться к жизни после футбола — будь то последствия травмы или просто отсутствие перспектив попасть в профессиональную лигу. Чтобы программа работала эффективно, всех потенциальных наставников следует предварительно проверять: это позволит отсеять людей с корыстными намерениями. А за нарушение кодекса этики участника программы наставничества необходимо пожизненно отстранять от любых связей с университетом.

10. Стоит ввести отдельную учебную программу для студентов, планирующих карьеру в профессиональном спорте. В её состав должен входить курс английского языка, дисциплины по финансам, психологии, ораторскому мастерству и экономике, особый акцент — на практических аспектах: бухгалтерском учёте, банковском деле и инвестициях. Кроме того, в рамках этой программы для спортсменов будут регулярно выступать приглашённые эксперты — их реальный опыт окажется крайне полезным для будущих профессионалов.

Я потратил месяцы на исследования и беседы с игроками, тренерами, спортивными директорами, президентами университетов и политиками — и этого оказалось достаточно, чтобы понять, что все они хотят видеть работающую систему. Все, с кем я общался, в частном порядке, а некоторые и публично, возмущены действиями NCAA.

С вашей помощью наши голоса будут услышаны в защиту тысяч студентов-спортсменов, ставших жертвами неэффективной системы NCAA, которая приводит к финансовому отчаянию. NCAA десятилетиями отказывалась решать реальную проблему, но теперь, в свете обвинений и медийных скандалов, наконец-то настало время привлечь внимание всей страны к этой давней проблеме.

Если вы искренне любите свою студенческую футбольную команду и не желаете однажды с ужасом прочитать в газете или услышать в новостях о скандале наподобие истории Реджи Буша в вашем родном университете, то самое время присоединиться к инициативе. Просто выразите свою позицию — и помогите изменить историю спорта!

Если мы все будем работать вместе и поддержим тех, кто не может говорить за себя, мы сможем помочь тем, кто испытывает финансовые трудности, законным путем; и будем надеяться, что NCAA присоединится к нам на стороне правды и справедливости и будет мирно сотрудничать для поиска взаимовыгодных решений.

Я не отступлюсь, пока система не изменится.

Всю свою жизнь я всегда был амбициозен, неизменно конкурентоспособен и движим стремлением к успеху во всем, за что бы ни брался. Ни одна автобиография не может точно изобразить человека таким, каким он был. В лучшем случае можно надеяться на приблизительное изображение, из которого удалена вся ложь и в котором изложена большая часть правды.

У меня было много разных этапов в жизни, но читателю вряд ли интересны все детали и истории — я отобрал самые значимые, повлиявшие на меня и близких мне людей. Отец часто повторял: «Говоря правду, ты не хвастаешься». В молодости я порой был слишком резок, мог сорваться и использовать свой гнев как инструмент давления, но со временем изменился — стал более спокойным и щедрым человеком. Когда‑то я вовсе не считал себя героем, хотя очень хотел им стать. Я добился этого статуса — и всё же не смог выстроить простые, казалось бы, отношения.

Тем не менее, я горжусь своей выносливостью и способностью восстанавливаться, своей репутацией и умением оценивать ситуацию. Всю свою жизнь окружающие говорили мне, что я взялся за непосильную задачу, и, возможно, они скажут то же самое и об этой книге... и теперь о моей предстоящей борьбе с NCAA.

Но, как сказал Джон Уэйн, самое важное в жизни - завтра. Оно является к нам в полночь — чистое, безупречное. Приходит в совершенстве и словно вручает себя в наши руки. И верит, что за минувший день мы чему‑то да научились.

Я надеюсь, вам придутся по душе истории из моего прошлого, но ещё больше я воодушевлён тем, что вместе мы способны изменить будущее — и открыть дорогу множеству ярких, новых дней!

Приятного чтения!