Монолог Сергея Воробьева.
В 2018 году чемпион России Сергей Воробьев победил одного из главных проспектов тех времен Константина Пономарева, тренировавшегося у Абеля Санчеса – и, кажется, получил пропуск в большой бокс. Но после громкой победы карьера Воробьева заглохла: сломал руку в бою с Пономаревым, из-за чего пропустил год, проиграл в близком поединке Карену Чухаджяну, а потом проводил не самые конкурентные встречи.
В 2023-м Воробьев уехал в Австралию вместе с Имамом Хатаевым и тренером Антоном Кадушиным, чтобы перезагрузиться и стать чемпионом мира. Только вот реальность оказалась слишком суровой: четыре поражения и две ничьих в шести боях, раскол с Кадушиным и полная неопределенность с карьерой в новой стране, из-за чего даже пришлось развозить торты.
Мы записали большой монолог Воробьева – как уехать за мечтой на другой конец света, не реализовать ее, но все равно стать счастливым.
«Постоянно не было денег и еды, впятером помещались в одной комнате». Как жить, когда в семье 10 детей
Я самый младший ребенок из 10 детей – у меня шесть братьев и три сестры. Мы жили в трехкомнатной квартире в городе Шлиссельбург в Ленинградской области, и до сих пор не знаю, как все в ней помещались. Помню, постоянно расстилали матрасы, на которых спали. Впятером помещались в одной комнате: две сестры спали на одной кровати, а я с двумя братьями – на матрасах на полу.
Помню детство только в лютом голоде. Было тяжело даже тем [семьям], у кого было один-два ребенка, а нас – 10. Еды не было по несколько дней, но мама никогда не жаловалась. Отец – тоже, но он пил, пытаясь так выйти из реальности. Сейчас его можно понять, но тогда никто не мог.
Мама работала в музыкальной школе, где мыла полы. А если требовался ремонт (покрасить полы, потолки или стены, зашпаклевать что-то), то занималась и этим. Мы часто приходили туда с братом Гришей и бегали по школе, пока она работала. Потом подросли и с 10 лет ей помогали. Затем она работала в церкви, дежурила. Там мы тоже помогали – постоянно убирали снег вокруг храма.
Мама до сих пор трудится, потому что знает, что движение – жизнь. Она до сих пор хорошо выглядит и в здравом уме, хотя ей уже 75 лет. Папа работал судостроителем, потому что он из такого города [Шлиссельбург], где можно выучиться только на судостроителя. Тоже везде работал – и умер в 2020-м, когда здоровье закончилось.
Не помню такого, чтобы все было круто и гладко. Постоянно не было денег и еды. Не знаю, как мама умудрялась нас одевать: она постоянно находила привезенные американские вещи в секонд-хендах, ну и мы выглядели очень круто. Сильно уважаю ее за то, что она сделала. Мама действительно все вытянула на себе, несмотря на трудности.
«Нам казалось, что можно просто бросить пить и колоться». Как Воробьев остался без трех братьев
Я потерял уже трех старших братьев. Одного из них милиционеры убили при пытках – переборщили после задержания.
Однажды брат с другом запрессовал какого-то чувака в подъезде, кто-то из них завалил того ножом, но до сих пор непонятно кто. Мой брат спал дома, когда его задержали, а друг прятался по другим домам, но его тоже нашли. Друга сразу отпустили, потому что его отмазал отец, хотя у него штаны были в крови. О чем это говорит? Что после ранения, когда вытаскиваешь нож, кровь попадает на штаны и обувь.
В итоге все повесили на моего брата, которого позже убили во время допросов. В плане закона с теми ментами ничего не случилось, никого из них уже нет в живых. После смерти брата за короткий срок произошла какая-то мистика: одного [полицейского] машина сбила, второй сам под нее бросился.
Еще двое братьев умерли из-за наркотиков – с середины 70-х в СССР начался их большой наплыв, и родившиеся во второй половине 70-х и начале 80-х, как мои старшие братья, попали под эту волну. Бывало, что братья воровали из дома: часто пропадали последние деньги у мамы и заработанное нами на подработках, крали электронику (компьютер, тостер, кофеварка).
Воробьев – второй слева в зеленой футболке
Помню, они были на полпути к исцелению. В тот момент мы их добивали – и они сдавались. Вместо этого их нужно было поддержать: «Брат, ты сможешь». А мы говорили: «#####, тебя ломает, да? Это твои проблемы, сука». Вот только сейчас, раскаиваясь, понимаю, что мы были неправы.
Сейчас я бы по-другому относился к братьям, которые употребляли, потому что мы их щемили, напоминая о бессилии перед наркотиками. И даже не понимали, что такое наркотическая и алкогольная зависимости. Нам казалось, что можно просто взять и бросить пить и колоться, хотя это тяжело.
Как я избежал наркотиков? В период моего формирования [2000-е] героин, наоборот, был чем-то стремным, поэтому героиновые наркоманы считались низшим звеном. Это и повлияло на наше отношения к братьям, сидевшим на нем.
«Помню, как первый тренер Бивола говорил: «Воробьев, ты способный парень. Тебя бы научить боксировать»
Бокс мне всегда нравился. Когда его показывали по телику, мама нас [с братьями] постоянно звала: «Парни, парни, смотрите бокс». Как и любая мама, она все равно беспокоилась за наше здоровье – говорила, что хватит заниматься, еще когда я боксировал в любителях. Хотя последний раз сказала: «Серега, не умру, пока не станешь чемпионом мира».
Однажды мой старший брат Макс увидел объявление, что в бывшем бассейне набирают группу для бокса. Тогда мне было 14 лет. Мы тренировались на татами для дзюдоистов – не было ни ринга, ни мешков. Выступал по любителям, но ничего особенного не показал – 100 боев, 86 побед, выполнил норматив КМС. Становился чемпионом Питера и выигрывал международный турнир в Калининграде с двумя боями. Еще ездил на сборы со сборной России, но выше первенства России нигде не участвовал.
Тогда я не был обучен таким простым вещам, как дергать соперников, работать на ногах и выбрасывать легкие удары. Только знал, как вкладываться в один удар. Это может сработать в уличных драках, но никак не на ринге, поэтому не мог выиграть турниры класса А. Хотя тогда думал, что меня засуживают в финалах. А потом понял, что просто не боксировал на уровне мастера спорта.
У нас не было советской школы бокса, где бьют под разноименную ногу и используют челнок. Жалею, что не попал к Николаю Исаеву [первый тренер Дмитрия Бивола]. Он жил в Кингисеппе и звал меня к себе. Помню, он встретил меня на чемпионате России и сказал: «Воробьев, блин, ты способный парень. Тебя бы научить боксировать, и все будет нормально».
Не мог уйти от первого тренера Александра Габелева, потому что бросать его выглядело бы как-то не по-пацански. И переезд казался сложным, потому что где бы мы жили и учились в Кингисеппе [расстояние от Шлиссельбурга до Кингисеппа – 167 км]? На самом деле тогда я не представлял, что можно куда-то ездить и насколько Исаев крутой тренер.
В Шлиссельбурге все было рядом. Мы жили как в «Шоу Трумана», словно под куполом. И думали, что другого мира не существует – я даже Питер не сразу увидел, только в 14-15 лет. Как минимум нужно заглядывать в карту и ездить, чтобы открывать внутренний мир и знать, что, помимо техникумов и кораблестроительных верфей, есть другие города и страны, где все устроено иначе.
Дальше я перебрался в Питер и тренировался у Андрея Овчинникова. Потом был еще какой-то тренер. Я часто их менял, но не нашел того самого. Да, меня научили правильной стойке и ударной технике. И очень хотели видеть в школе Олимпийского резерва, но в Питере было негласное правило – не перенимать бойцов у других тренеров. Все же культурная столица. Но, уверен, не все тренеры придерживаются этого правила. И так получилось, что оно меня не коснулось.
Я никогда не попадал в стабильную систему, где тренер знает, что делает: что нужно есть, как правильно спать, как восстанавливаться, как тренироваться, как не перегружать себя. Только сейчас понимаю, что для достижения успеха нужен не тренер, а учитель. Он научит тебя не только быть физически сильным, но и духовно разовьет. Кстати, Исаев часто про это говорил, хотя и не очень хорошо контролировал эмоции.
Должны совпасть все звенья: крутой тренер, талант и характер. Тогда успех придет. Если чего-то не хватает, успеха не будет. Самый крутой пример – Дмитрий Бивол и Геннадий Машьянов. Сочетание крутой команды, хорошего менеджера, тренера, талантливого бойца и промоутера.
«Если бы я мог описать состояние нашего бокса, то назвал бы его одним словом – тупик». Что не так с российским боксом
Однажды промоутер Алексей Титов написал мне, что Магомеду Курбанову [бывший чемпион WBO International] в Екатеринбурге требуется спарринг-партнер. Я же сказал, что хочу перейти в профи и попросил его о помощи. Так все [с профессиональной карьерой] и образовалось.
После спаррингов в Екатеринбурге я переехал в Нижний Тагил. Сначала моим продвижением занималась промоутерская компания «Рать» из Екатеринбурга и Сергей Трофимов, который ее финансировал. Большое уважение ему, что вложился в меня в первых боях. Именно с него пошли мои первые финансы.
Сначала на проживание мне давали 500 или 1000 рублей в день. Гонорары тоже небольшие – 10 тысяч рублей за раунд. Но, опять же, было безденежье – находился на чьем-то обеспечении. И это не помешало мне победить Константина Пономарева, который тренировался у Фредди Роуча и дрался в андеркарде боя Усик – Гассиев.
После той победы пошла волна славы. Мне часто звонил украинский менеджер Дмитрий Салита. Другие менеджеры тоже подкатывали, поэтому я почувствовал себя востребованным боксером, которого хочет каждый менеджер. А я, даже как чемпион России, не мог воды купить после тренировки, потому что за бой с Пономаревым получил всего 100 тысяч рублей. Отдал 10% гонорара тренеру, оставшиеся 80-90 тысяч – вообще копейки, которые быстро испарились.
Салита продолжал активно звать меня к себе, предлагал сделать визу и починить травмированную во время боя с Пономаревым руку. Я уже тогда визуализировал переезд в США, но отказал из-за контракта [который предложили]. Дал почитать его одному юристу, а он сказал, что этот контракт – полная кабала, и чтобы я не вздумал его подписывать.
Других серьезных предложений из США не было, только на уровне слухов – якобы мной интересовался даже Эл Хэймон [один из самых влиятельных промоутеров мира]. В итоге я подписался с промоутерской компанией «Патриот», связанной с Федерацией бокса России. Тогда на меня обратил внимание Эдуард Кравцов, который был менеджером, и сказал: «Давайте Воробьева подпишем. Хороший боксер». Там мне платили заметно больше – $1000 за раунд. Но я недолго у них выступал.
В принципе после каждого боя понимал, что я в тупике, потому что не видел никакого прогресса у себя как проекта. Это то, чем по идее должен заниматься промоутер. У меня никогда не было плана, как продвигаться в этом бизнесе. Знаешь, когда человек ставит цель, он четко прописывает план, а я никогда его не видел. Мне просто делали более выгодные бои, которые я точно должен был выигрывать.
Если бы мог описать состояние российского профессионального бокса, назвал бы происходящее одним словом – тупик. Потому что нет никакой определенности, как вести эту индустрию и как зарабатывать. Она по-прежнему неинтересна людям, кто хочет на этом зарабатывать. Любой человек с деньгами на боксе их только теряет.
А молодые пацаны без денег оставляют на этом здоровье. Не важно, выиграл или проиграл, ты ничего не получаешь, а человек, который за это заплатил, тоже ничего с этого и не получил. Пусть это и не сильно бьет по его карману. Если только немножко пощекотать эго, чтобы сказать, что я организовал собственное шоу.
Исключение [из принципа матчмейкинга, что бои делают не для продвижения и развития боксеров, а для статистики] – мой поединок в 2020 году с Кареном Чухаджяном, который впоследствии дважды встречался с Джароном Эннисом. В то время я многое делал неправильно: неправильно питался, не было нормальной физподготовки, не был обучен боксировать на высоком уровне. Чухаджян лучше меня обучен боксу.
Даже если бы у меня не было гепатита А, с которым я вышел на бой, Чухаджян все равно бы меня победил. И это при том, что я проиграл только раздельным решением. Причина болезни до сих пор непонятна. Думаю, это из-за Level Kitchen – бренда здорового питания, который отправляет готовую еду с невысокой калорийностью на неделю. Ел ее перед боем. Но не уверен в этой версии.
На ринге у меня поднялась температура до 38-39 градусов – не то что слабость, думал, что умру на хер. Печень воспалена, не можешь двигаться, дышать, а он мне еще туда и заехал. А через пару недель после боя Чухаджян сам слег с этой болезнью и потом написал в соцсетях, что я не врал про гепатит – у него как раз был двухнедельный инфекционный период. Потом я выразил респекты за честность и извинился, что его заразил.
Дальше снова двигался без промоутера. Поэтому вернулась неопределенность, когда сам ищешь все подряд: бои, промоутеров, менеджеров и тренера. Нет никакой стабильности. Даже сейчас приезжает какой-то чувак с Африки или еще откуда-то и ему надирают задницу. В России этот принцип остался неизменным.
«Не помню, что называл его балластом». Как случился раскол с тренером, с которым Воробьев приехал в Австралию
Еще до боя с Чухаджяном я познакомился с Михаилом Куркчи в боксерском зале Федерации бокса Санкт-Петербурга на Владимирской. Он сделал в меня большой вклад: и деньгами, включая гонорары соперникам, привезенным в Россию из других стран, и помог сделать ютуб-канал [«Братья Воробьевы» – 147 тысяч подписчиков].
Тогда я тренировался у Антона Кадушина [сейчас тренирует Мурата Гассиева], с которым начал сотрудничать перед подписанием контракта с «Патриотом». Не скажу, что он плохой тренер, но не могу выделить сильные качества, которые отличали бы его от других. Мне кажется, хорошего тренера отличают результаты его боксеров. Не когда талантливого боксера доводят до титула, а когда среднего паренька обучают и приводят к мировому чемпионству.
Сейчас я начал смотреть на это вот так. Возьмем, например, Бадди Макгирта [тренер Артуро Гатти, работал с Сергеем Ковалевым]. К нему приходили люди на закате карьеры. Он мог обучить их маленькой детали и возвращал обратно. Не помню, чтобы Антон Юрьевич научил меня особенному техническому действию. Да, мы с ним много тренировались, работали на лапах и снарядах, он организовывал нам спарринги. Но тактически не могу ничего выделить. Возможно, это и была ошибка многих тренеров, думавших, что я уже обучен всему, но на самом деле нет.
О переезде за рубеж я мечтал, когда только начал карьеру, но серьезных мыслей не было. Мы же смотрели на всех, кто туда уезжал и преуспевал – на того же Сергея Ковалева, Дениса Грачева, Романа Кармазина. Для нас они были примерами. Смотрели на них и понимали, что можем так же.
Большую часть карьеры я плыл по течению. Даже после 2022 года не было иных мыслей [кроме как оставаться в России]. В начале 2023-го все получилось спонтанно: я, Антон Кадушин, Саня Девятов, Имам Хатаев и Олег Богданов получили австралийскую визу и просто полетели туда. А потом пути разошлись: кто-то вернулся, а кто-то остался, как я с Девятовым.
Все затевалось под Хатаева – там ему предложили бой. Под нас с Девятовым ничего не планировали, приехали без плана, но к этой поездке привлекли спонсоров. Не было понимания, на сколько мы здесь. Обратного билета не было ни у кого. Изначально мы приехали потренироваться и поспаринговать. Да и вообще эта страна не для бокса, если честно. Сюда почти никто не переезжает для построения боксерской карьеры, зато для регби – самое то.
Почему разошлись с Кадушиным? Потому что он улетел с Имамом [Хатаевым] из Австралии, а мы с Саней Девятовым решили остаться. Поначалу были на связи, но потом решили двигаться сами, так как невозможно работать с тренером удаленно.
Я слышал его реплику, что мы с Саней решили, что он балласт. Не припомню, чтобы я такое говорил. Никогда так не думал, потому что все люди в моей команде, начиная с любительского бокса, для меня были локомотивом. Я всегда был солдатом, которому нужен командир. Никогда не хотел быть боссом, потому что понимал, что это большая ответственность. Не знаю, почему Антон Юрьевич так решил. И немного разочарован его фразой, что он повез нас троих в Австралию за свои деньги, потому что это большое неуважение к тем, кто на самом деле проспонсировал поездку.
«Они знали меня как блогера, а потом, когда у них голова отлетала на спаррингах, все поняли». Воробьев – о братьях Цзю
Спарринги в Австралии ничем не отличаются от тех, что в России. Сложными были только с Тимофеем Цзю, когда он был чемпионом мира. Они с Никитой тренировались и питались на другом уровне, у них все на другом уровне. А когда спаррингуешь с ними, то уровень боксеров в Австралии кажется обычным. Мне было сложнее даже в России в зале у «Бупаса» [Андрея Ивичука], чем здесь с ними.
Как-то мой первый тренер в Австралии Тони Дельвеккио договорился поспарринговать с братьями Цзю. Там я познакомился с их тренером Игорем Голубевым. Оказывается, братья меня знали и смотрели мой ютуб-канал, прикинь?! Но знали меня как блогера, а потом, когда у них голова отлетала на спаррингах, поняли, что я не только блогер.
С Никитой Цзю тяжело спарринговать только из-за того, что он может долго дышать, неуступчивый. А так, он много пропускает – за один спарринг я закинул ему 50 апперкотов. Как-то пробивал Никите печень, но он держался, а потом говорил, что думал сесть, но не садился.
С Тимофеем я стоял два или три раза и не больше шести раундов за сессию – по 3,5 минуты с 30 секундами отдыха. Суммарно вышло 15-20 раундов. Тимофей бьет не то чтобы жестко, а точно. Он ждет и наблюдает, а потом как засаживает. Один раз Тимофей так и вовсе меня потряс. Пришлось брать микропаузу, чтобы полить голову водой. Тим бьет так быстро, что я не видел его ударов, но это было три года назад. С тех пор с ним не стоял.
С Тимом тяжело спарринговать, потому что он тяжелый как стена и здоровее меня – весил 80-85 кг, а я – едва за 70. Если сейчас встречусь с ним, то все будет по-другому. Никита тоже был здоровым и еще каким-то квадратным – за 80 кг.
С Никитой я очень много стоял. Приходил к нему в течение месяца и спарринговал по восемь раундов. Однажды перед боем Никита сказал на пресс-конференции, что самые жесткие спарринги проводил с Сергеем Воробьевым, который недавно сюда приехал.
Что странно, никогда не просили братьев, чтобы они помогли нам двигаться в австралийском боксе. При этом я знаком с братьями Гроувс из No Limit Boxing, которые держат промоутерскую компанию и ведут дела братьев Цзю. Русские очень сильно друг другу помогают в Австралии, но как-то обратился к Игорю Голубеву, чтобы он попросил за нас с Сашей Девятовым дать обоим бой. А он ответил, чтобы мы сами поискали – в общем, послал.
Тимоха хорошо говорит по-русски – видимо, из-за регулярного общения с отцом, но уже с небольшим акцентом. Никита тоже разговаривает, но забывает некоторые слова и говорит, как та женщина из мема: «Смотря какой fabric, смотря какие details». Получается смешанный язык.
«Ну как можно сравнивать оппозицию, которую мы привозили в Россию за свой счет и убивали, с австралийской?» Почему у Воробьева не пошла карьера в Австралии
После расставания с Кадушиным я продолжал тренироваться в Сиднее. Там и так все тренеры облизывались – только оставалось выбирать, с кем работать. Но я их постоянно менял, потому что здесь никто не умеет тренировать. Знания австралийцев ограничены простым «как стоять в стойке после двухнедельных курсов». Часто хвастаются, что довели кого-то до титула чемпиона Азии, но их реальный уровень – не выше, чем у фитнес-тренеров.
Даже если взять наших любительских тренеров, они намного больше знают. У них есть образование, на которое они потратили время, в отличие от австралийцев и даже некоторых американцев.
На протяжении карьеры встретил мало людей, кто смог меня научить. Что-то близкое к заметному прогрессу с классическим боксом было у меня с Валерием Федоровичем Ефремовым в Нижнем Тагиле. Хотя у него тоже была своеобразная школа бокса, из-за которой я пришел к Кадушину с переломанными руками.
Когда я здесь встретил Владимира Цезаревича Черню [первого тренера Константина Цзю], понял, насколько знания моих прошлых тренеров несопоставимы с его уровнем. Владимир Цезаревич обладает такими знаниями, что, если бы я получил их раньше, был бы круче Кости Цзю, о чем Черня сам сказал.
В целом в Австралии бокс развит лучше, чем в России. Профессиональный бокс – прежде всего шоу-бизнес, который надо уметь продавать. И австралийцы справляются с этим лучше: раскручивают харизматичных бойцов, работают намного эффективнее, но в качестве бокса уступают нашим.
В Австралии я свободный агент. Промоутеры звонят либо моему менеджеру, либо пишут мне в директ. По взращиванию проспектов здесь действуют такие же правила боксерского бизнеса, как и везде. В первые полгода жизни в Австралии я был без боев, потому что спарринги портили все – там понимали, что я могу разнести их ребят. Среди залов стояла шумиха, но не на уровне промоутеров – они избегали меня и не хотели тащить русского типа. Типичный бизнес.
Сейчас мне предлагают бои на коротком уведомлении за три-четыре недели, чтобы не было полноценного лагеря. Причем за копейки – типа $8 тысяч. Ситуация такова, что у меня нет горизонта планирования по датам поединков. Просто сижу и жду предложений, вдруг кто-то слетит с карда и мне предложат бой на замену. Из-за этого я всегда тренируюсь, чтобы быть готовым.
Меня удивляет вопрос, почему у меня здесь не пошло с результатами [четыре поражения и две ничьих]? Ну как можно сравнивать оппозицию, которую мы привозили в Россию за свой счет и убивали, с австралийской? Люди вообще не втыкают в бокс, а просто смотрят на цифры в BoxRec вместо того, чтобы проанализировать, как и с кем я отбоксировал, в какой период времени встретился.
Сейчас моя оппозиция в Австралии сильнее, если не брать Костю Пономарева и Карена Чухаджяна. Большое количество обстоятельств совпало так, чтобы я здесь проиграл. Достаточно взять факт, что я дерусь на чужой земле. Всегда тот, кто выступает дома, будет выглядеть намного сильнее, перспективнее и увереннее.
Попробуйте приехать на чужую землю, если ты не Александр Усик, и выиграть. Это очень сложно, поэтому не все едут и дерутся дома. И их называют домашними чемпионами. А я не зассал и поехал, даже несмотря на то, что про меня говорят, мол, я мешок, который деградировал настолько, что не может победить 38-летних стариков. Мне на это насрать.
Если у тебя эгоистичная цель стать чемпионом мира, нужно лететь в Америку, даже если там ты никому не нужен. Спарринги с лучшими боксерами со всего мира точно сделают тебя сильнее. И, если выдержишь их уровень, станешь чемпионом. Но, если хочешь быть просто хорошим боксером, можно и дома остаться. Тебя этому научат.
Только у нас пошла мода смотреть на BoxRec. Здесь люди встречают меня и говорят, что я офигеть какой воин. А после последнего боя против Мунира Фати за пояс IBO, который я проиграл, меня поздравляли с победой, потому что им запомнилось, как я дрался. А таких, как Майкл Зерафа, который из-за мелкой царапины отказался боксировать с Никитой Цзю, здесь сжирают.
Недавно мне предлагали бой с Зерафой на август на трехнедельном уведомлении – я отказался из-за медового месяца в Бразилии. Даже мой менеджер советовал не соглашаться. Они предложили $25 тысяч, но поединок с ним не стоит таких маленьких денег.
«Я таскал мебель, развозил торты и выкапывал бассейн». Сколько приносила подработка в Австралии
Знаешь, что такое миграция? Когда начинаешь все с нуля. Если готов эмигрировать, знай, что тебе нужно быть готовым начать заново абсолютно все: говорить на другом языке, зарабатывать в новых обстоятельствах. У тебя начинается новая жизнь в иной среде обитания, из-за чего активируются другие части головного мозга. Это действительно очень сложная тема, но я не из тех, кто просто так сдается. Всегда знал, что смогу закрепиться.
Ютуб-канал «Братья Воробьевы» подарил мне людей, которые помогли мне в будущем. Когда я прилетел в Австралию, познакомился с одним русским, который живет здесь около 30 лет. Он узнал меня благодаря моему каналу и очень сильно помог с работой.
Я таскал мебель, развозил кейтеринг [торты] и выкапывал бассейн – очень долгая и муторная работа, но хорошо оплачиваемая (мог заработать $350 в день). Здесь очень высоко оплачивается физический труд – обычных работяг ценят и уважают. Работа начинается в семь утра и заканчивается в три часа дня.
Еще тренирую людей персонально и совмещаю со своими тренировками. Мои персональные тренировки стоят $70 в час. Помню интервью с Костей Цзю, где он сказал, что за персональную тренировку в Австралии берут 20 тысяч рублей. Думал, он лукавит. А когда приехал, то понял, что даже 100 баксов тут ни о чем. Буду поднимать ценник.
В первые два года жизни в Австралии все было неправильно: подготовка к боям, питание, поэтому был в хорошей форме только в последних двух-трех боях, то есть с 2025 года. Голодных периодов, как в детстве, не было, но часто недоедал, из-за чего вес упал. Гонорары в Австралии небольшие: больше $15 тысяч я не получал – по местным меркам это вообще ни о чем.
Еще у меня есть бизнес – провожу чайные церемонии с элементами медитации. Идея бизнеса – моя, но все проводится в магазине моей жены Мии. Она занимается маркетингом, рекламой и делает сайты, поэтому знает, как привлечь людей. Расходники на мне: одна кореянка продала мне весь набор за $360, хотя он стоил $2 тысячи.
Мне нравится это занятие. Да и ценник хороший – $40 с человека, чтобы просто попить чай. Я набираю группы по 10 человек и за одну часовую церемонию могу заработать $400. Планирую делать это чаще – проводить утренние и вечерние сессии каждый день.
«Когда встречаешь любовь, твой дом становится везде». Как обрести счастье в Австралии и забыть про титулы
Конечно, мне нравится местная погода, но все равно тянет домой, даже спустя три года жизни здесь. Только после переезда в другую страну осознал, насколько я русский и православный. Не знал этого в России, потому что, как ни крути, влияли люди, которые продвигают тему, что у нас дома все хреново. Не говорю о политических вещах – только о крови, моем ДНК, родине и национальности.
До того как встретил Мию в боксерском зале в Австралии, думал, мне здесь нечего делать. Она австралийка с бразильскими корнями. Действительно скучал по дому, потому что был одинок, но когда встречаешь любовь, то твой дом становится везде. Начинаешь ценить каждое место, где бы вы ни были вместе. Пусть это будет в России, Антарктиде или Австралии, не важно. Поэтому получается, что мой дом сейчас в Австралии, но родина – Россия. Всем говорю, что я русский.
Мне фартануло, что за мои финансовые вопросы отвечает Мия. Благодаря ее финансовой поддержке я мог уделить все свободное время подготовке к боям. У нее есть возможность зарабатывать деньги без физического труда и выкапывания бассейнов.
Не подумайте, что я нахлебник, который не хочет работать. Я работяга и могу работать. Но не могу работать официально по визе, а только за наличку. Если меня поймают, что я неофициально зарабатываю деньги, меня просто порвут.
Она это знает и всегда поддерживает. Если надо купить шмотки, она меня одевает. Вот насколько мне фартануло. При этом в Австралии принято платить на свиданиях пополам, но девушкам очень приятно, когда мужчина закрывает за нее счет. И Мия очень оценила, когда я тратил на нее последние деньги.
Счастье не в деньгах или победах, а в том, чтобы встретить правильного человека, которого будешь любить и который будет любить тебя так же. В какой-то степени эмиграция действительно меня исправила. Я научился таким простым вещам, как понимать и прощать людей. Я стал более духовным, сильнее и лучше понимаю человеческую природу. Обрел настоящую любовь. Поэтому говорю, что если человек эмигрирует, то есть шанс найти истинную любовь.
Большое количество людей на этом свете ищут покой и любовь. Я встречал людей, у которых денег на несколько поколений, но они говорят, что не особо счастливы. Потому что нет того, что есть у меня, – покой и умиротворение.
Нужно достигнуть не только внешней цели (например, стать чемпионом мира), а еще и внутренней. Для меня чемпионство не только в титулах. Я занимаюсь боксом уже 18-19 лет, очень сильно напрягался, что нужно стать чемпионом мира, но в какой-то момент это отпустил. Для меня сейчас ценнее, какую прекрасную жену я нашел. Никакие результаты на ринге не стоят рядом с тем, что я получил. Для меня это самая большая победа.
Комментарии
У каждого свой путь!
Рожай детей и в декрет)
Верно подметил )
Детишек, семью строй
Спасибо боксу, что не скурвился
Удачи тебе,!