Синнер в Риме – это религия. Я увидела своими глазами
В половину первого ночи 14 мая я стояла в 450 километрах от Рима на остановке на краю Матеры, города на юге Италии. В Рим я ехала почти наобум – мне так и не выслали аккредитацию, и я знала только, что могу рано утром попробовать пробиться на турнир почти что с улицы. У меня это внезапно получилось, и в 11 утра я уже смотрела, как на Центральном корте «Форо Италико» Марат Сафин накидывал мячи Андрею Рублеву.
Они готовились к четвертьфиналу против Янника Синнера.
Религия Синнера и философия Сафина
Первое, что я почувствовала здесь: Синнер – это религия. Да, он сам чаще всего молчит, но слышно его по другой причине – кричат люди, которые не могут сдержать эмоций при виде первой ракетки мира. На тренировки на Центральном корте зрителей сегодня не пускали. Но когда там был Синнер, я все равно их слышала – они кричали снаружи. Сначала я даже не поняла, что происходит; а когда вышла, увидела сотню людей около мостика, по которому ходят теннисисты. Они кричали и долго ждали, чтобы просто увидеть, как он будет выходить с корта.
Потом толпа перекочевала на матч. В час дня в четверг трибуны Центрального корта заполнились почти целиком. В пресс-секторе я сидела среди кучи итальянских журналистов-мужчин, которые странно на меня поглядывали – здесь я одна хлопала выигранным мячам Рублева. Хотя за Андрея вполне себе болели – просто не с тем трепетом и возгласами, как при выигранных мячах Синнера.
Рублеву в начале не помогало ничего – ни легкое накручивание в первом гейме, ни попытка расстрела мячей во втором. Синнер просто раскладывал мяч чуть чище, пока Рублев пытался сыграть максимально низко и вечно цеплял сетку. С ней у россиянина вообще установились особые отношения – он успел и подать в нее так, что болбой вынимал мяч из плетения, и ударить в плашку Emirates, и просто зацепить ее много-много раз.
Марат Сафин из угла постоянно советовал ему: «Он тебе откидывает короткие мячи, подходи ближе ногами, сам, сам», «Выходишь к сетке – так атакуй, а не кидай». Завершил он все в своем стиле: «Я не могу понять, почему ты не можешь понять, что можешь его обыграть, #####».
Победить Рублеву не помог даже четвертый гейм второго сета, где Синнер подарил двойную и в целом плохо попадал первой. И даже когда Андрей поймал темп позже и здорово укоротил косым под сетку, Синнер все равно смог отбить на один мяч больше.
После матча я спросила Андрея, правда ли он не мог найти веру, что может обыграть первую ракетку мира: «Не было мыслей – верю или не верю. Было только понимание, что нужно бороться до конца и делать все возможное.
Были моменты – в первом сете до счета 4:2 была абсолютно равная и хорошая игра. У него был брейк-пойнт – он выиграл очень классный розыгрыш и удачно попал. Потом уже у меня был брейк-пойнт: я тоже провел отличный розыгрыш, круто пробил, но чуть-чуть не попал. И, возможно, это немного ударило морально. Из-за этого я потерял концентрацию в концовке первого сета, и счет очень быстро превратился из 4:2 в 6:2.
Во втором сете начало тоже не сложилось. Но потом, возможно, он чуть расслабился, потому что я продолжал бороться до конца, и получилось немного вернуться в матч и сделать счет более достойным».
На пресс-конференции Синнера в довольно большой комнате все равно стояло ощущение тесноты. Итальянца все не было; одна сотрудница-итальянка уже захотела уйти – другая обратилась к ней, рассмеялась и сказала: «Senti?» Потому что на улице радостно закричали люди, и через минуту Синнер был уже внутри. Его всегда слышно.
Странности: внезапно палящее солнце и черная форма Синнера
Вообще итальянский турнир не зря считают одним из самых красивых. У него довольно большая территория, много псевдоантичных отсылок – потому что строили его по приказу Бенито Муссолини к Олимпиаде-1940.
При этом Центральный корт здесь не самым большой, так что он кажется уютным. На самом красивом корте имени Пьетранджели сейчас, на финальных стадия, уже не играют, но зато там можно просто посидеть и посмотреть на то, как характерные для Рима сосны пиния обрамляют корт вместе со статуями.
При этом у турнира есть свои теннисные особенности. Например, организаторы решили не использовать экраны на трибуне для повторов – если упустишь розыгрыш, после которого вокруг все ухнуло, о его легендарности останется только догадываться. Зато прямо под счетом выводились заголовки газеты Il Messaggero на все темы: в какой-то момент там появился заголовок о титулах Синнера, а потом он сменился чем-то про Дональда Трампа. А еще довольно странный звук появлялся на каждом брейк-пойнте: за несколько матчей даже я напрягалась каждый раз, когда из динамиков что-то трещало.
Вообще жарко в этот день, судя по прогнозу, быть не должно: всего +20, – но пекло просто невероятно, к тому же почти не было ветра. На матче Синнера и Рублева, например, солнце впервые затянуло облаками только в начале второго сета. До этого момента я сидела и думала: как Яннику не плохо от полностью черного комплекта? Потому что мне, одетой в тот же черный, было несильно хорошо. А ведь я не играла в теннис.
И уже на следующей встрече между Коко Гауфф и Сораной Кырстей как раз случилась остановка, потому что зрителю на трибуне стало плохо.
Черный цвет формы Синнера удивил еще по другой причине: после Australian Open он же и рассказывал, что там даже выбор шортов и носков на несколько тонов темнее привел в итоге к судорогам, так что теперь он обращает на это внимание. Но, видимо, в этот раз дизайнеры Nike решили сделать отсылку к прошлогоднему римскому турниру, на котором итальянец вернулся после допинг-бана и сразу дошел до финала.
Пока талисман неплохой, потому что Синнер уже в полуфинале с 32 рекордными победами подряд на «Мастерсах».
Медведева хотелось перемотать – было очень красиво, но очень нервно
На матч Даниила Медведева и Мартина Ландалусе я в итоге чуть не опоздала и случайно осталась на полтора сета без верхней одежды, а без солнца, которое как раз в тот момент заходило, на кортах вдруг стало очень холодно. На трибуне шутили, что я родилась в Сибири (это неправда).
Холодно было и от результатов – неудачный старт Медведева привел к 0:5 за 18 минут. Даниил будто не мог найти подход к игре испанца и постоянно срывал мячи в аут, пока тот играл уверенно раз за разом удачно выходил к сетке.
Итальянцы (и не только они, я слышала разные акценты) активно болели за Медведева. Почти после каждого розыгрыша с разных сторон раздавалось «Vai, Daniil!». Но тогда камбэк не удался, и спустя 25 минут Медведев не принял подачу Ландалусе и развел руками, обернувшись к боксу – так закончился первый сет, 1:6.
Во втором сете начался дождь, и под него Медведев наконец добрался до брейк-пойнтов и с третьего все же сделал брейк (и тут же отдал). Но потом объявили перерыв на дождь, за который успело сесть солнце – в интервью на корте россиянин потом сказал, что этот перерыв ему и помог. После него Ландалусе немного сбавил темп: началась настоящая рубка.
Где-то на середине второго сета я поймала себя на мысли, что будет очень грустно, если Медведев вылетит, хоть испанец и играл правда блестяще. Просто слишком агрессивный и красивый теннис показывал сам Медведев – казалось, что порой его не хватает совсем на чуть-чуть, и это и было обидно.
Мне очень нравится игра Медведева, когда он ведет ее за собой, диктует ее, как бы классно ни играл соперник. И очень здорово было видеть, как он держит эмоции на нужном уровне – не сдерживает себя, жалуется команде, заводит публику, но все это – в рамках помощи себе, а не злости или отчаяния.
К концу третьего сета трибуны были очень напряжены – и я вместе с ними. Уровень тенниса очень поднялся, розыгрыши стали безумно зрелищными и такими же страшными. Это был очень красивый теннис – разнообразный, с выходами к сетке, с непредсказуемым темпом и длинными разменами.
Минимум трижды хотелось перемотать матч вперед и столько же раз хотелось встать и выйти, когда Медведев не реализовал ни один из трех матчболов при 5:4.
В секторе прессы опять хлопала особенно красивым ударам Медведева только я – и, видимо, от нервов делала это так эмоционально, что в конце меня искренне поздравили сидевшие рядом журналисты.
После матча мне удалось обсудить встречу с самим Медведевым.
– Что помогло сегодня найти игру во втором сете? Какой момент можешь выделить?
– Во-первых, тот уровень, который он показывал в первом сете, очень тяжело держать на протяжении всего матча – если только тебя не зовут Янник Синнер или Карлос Алькарас (улыбается).
Поэтому я понимал, что нужно искать какие-то зацепки: где-то чуть лучше подавать, где-то чуть чаще попадать в корт. В начале второго сета это получилось. Потом помог дождь – не знаю, может быть, корт стал чуть тяжелее.
Мне кажется, после дождя он сразу ошибся пару раз, из-за этого немного снизил скорость ударов, и тогда я уже смог вести игру. За счет этого поймал уверенность и начал играть намного лучше.
– А в концовке, когда после матчболов счет дошел до брейк-пойнта, было ощущение, что теряешь контроль?
– Такое чувство всегда есть, потому что тебе обидно. Все матчболы, кроме одного, были рабочими шансами. (В этот момент к Медведеву подошел Ландалусе и еще раз поблагодарил за игру – Спортс’’). Где-то можно было сыграть сильнее, где-то лучше принять решение.
Помню один обводящий по линии – я думал, что он уже не успеет вернуться в розыгрыш, поэтому мне было важно просто попасть. Я попал, а он достал этот мяч. И я подумал: «Господи, надо было бить сильнее, я просто не ожидал, что это понадобится».
В такие моменты всегда тяжело, потому что кажется: «Все, сейчас матч перевернется, он отыграется с матчболов». Но я рад, что сумел все-таки дожать.
– Как тебе кажется, чем отличается теннис нового поколения игроков? Сегодня было ощущение, что Ландалусе просто вколачивал мяч со всей силы.
– Да, многие молодые сейчас играют очень агрессивно. Я бы даже не сказал, что сильнее, но намного более атакующе.
Почему так – тренеры ли их этому учат с детства или это просто тенденция – не знаю. Но не все такие. Например, Артур Фис умеет варьировать игру. Жоао Фонсека тоже, хоть и атакующий игрок, но может менять ритм.
А есть такие, как Мартин или Меньшик, которые просто постоянно лупят по мячу. И если они играют так, как Ландалусе в первом сете, то сделать что-то очень тяжело.
– Как сейчас можешь оценить свои отношения с грунтом?
– Хорошие. Уже несколько сезонов я не так сильно злюсь на грунте. Вы больше не слышите, что я его ненавижу и все такое.
Я понимаю, что могу хорошо играть на этом покрытии. Особенно после победы в Риме это стало очевидно. Конечно, есть удары и моменты, где мне тяжелее, но я это принимаю и стараюсь с этим работать.
Посередине диалога со мной к Медведеву подошел Ландалусе, закончивший давать интервью, еще раз с улыбкой пожал ему руку и сказал: «Удачи, чувак!»
Дальше – Синнер.
Мраморные статуи, много зелени, утопленные в земле корты. В мире нет ничего красивее турнира в Риме!
Заходите на вечеринку и выигрывайте подарки от Соболенко
Фото: Алёна Майорова; Gettyimages.ru/Emmanuele Ciancaglini, Dan Istitene
но для Синнера при всей его силе, глаз пока не воспринимает
а Синнер для меня пока что "просто" потрясающий игрок. но какой-то легендарности пока и близко нет. он какой-то бездушный хаха
во всяком случае, пока что