«Когда папа умер, я стала ходить в церковь чаще». 7 уроков Арины Соболенко
Первая ракетка мира Арина Соболенко продолжает строить медиаобраз – на канале Esquire вышло ее 25-минутное интервью, записанное еще в конце прошлого года. Обычно созданное на стыке спорта и глянца хочется пролистнуть – слишком много перекрученных, громких и пустых фраз. Так хотелось сделать и тут – но оказалось, что за этим черно-белым видео скрывалось очень много личных историй Соболенко.
Вообще интервью What I’ve Learned (или «Чему я научился») – это особый формат журнала Esquire, в котором известные люди в манере, близкой эссе, делятся своими открытиями с главным редактором журнала Майклом Себастьяном.
Вот семь главных мыслей, которые рассказала ему первая ракетка мира.
О семье, влиянии денег и белорусских тренерах, которые калечат психику детей
– Чему ты научилась благодаря тому, что выросла в Минске? Как это было?
– Люди бывают жесткими. Это нелегко. Жизнь нелегка. Все очень много работают, и в основном не для того, чтобы стать богатыми. Наступает момент, когда приходится действительно прикладывать много усилий, чтобы оттуда выбраться.
Так что это было тяжело и научило меня многому: дисциплине, преданности делу, усердному труду и умению с упорством переживать трудные моменты.
– Ты говорила, что в Беларуси очень мало людей в тебя верили, считали тебя глупой и думали, что у тебя нет шансов играть на таком уровне.
– С этим приходится сталкиваться. Я не люблю, когда люди говорят ужасные вещи за твоей спиной. Они никогда не подойдут к тебе и не скажут: «Слушай, тебе нужно поработать над тем, тем и тем, чтобы стать лучше, и, может быть, у тебя появится шанс?» Нет, они просто говорят за спиной.
Они разрушают твою веру в себя. Но в то же время я рада, что это произошло – это подталкивало меня доказать, что вы, ребята, неправы, ничего не знаете о теннисе, и вам лучше не работать тренерами. Я им это доказываю, и мне это нравится.
Я считаю, что им не следует быть тренерами. Они разрушают психическое здоровье детей, а это ужасно.
– Ты сказала, что твое главное достижение на корте – четыре титула «Большого шлема». А что для тебя самое большое достижение за пределами корта?
– Моя семья. И моя команда.
Многим требуется время, чтобы найти подходящих людей, которые будут поддерживать, подходящего парня, друга, сложно сохранить тесную связь с семьей. Важно, чтобы рядом с тобой были те, кто искренне за тебя радуется и будет рядом несмотря ни на что.
Столько людей хотят получить от тебя что-то, использовать в своих целях, так что это нелегко. Я очень горжусь тем, что нашла этих немногих людей и сохранила их. Думаю, они знают, что я всегда буду рядом и во всем помогу.
– Как ты думаешь, деньги тебя изменили?
– Не думаю. Я очень здравомыслящий человек. И такие вопросы нужно задавать моей семье, команде и друзьям. Но, насколько я понимаю, деньги меня особо не изменили.
Думаю, так случилось потому, что они появились у меня, когда я уже была достаточно взрослой. Я знала, что с ними делать, понимала, что это всего лишь деньги и как мне себя вести. Если бы мне было 16, 18 лет, это могло бы стать проблемой. Но именно поэтому я очень-очень рада тому, как сложились обстоятельства. Так я смогла остаться тем же человеком.
О вопросах про политику
– На «Ролан Гаррос» был момент, когда тебя просто заставили высказаться по поводу политики. Это было, кажется, несколько лет назад (в 2023-м Соболенко отказалась отвечать на политические вопросы после поражения в полуфинале – Спортс’’). Что ты извлекла из того опыта, когда тебя просили высказаться о своем правительстве или о том, как ты относишься к определенным геополитическим вопросам?
– Я не согласна с тем, как люди тогда на меня набросились. Это был сложный момент. Очевидно, что никто не хотел этого конфликта, ни одна сторона: ни россияне, ни белорусы, ни украинцы, конечно.
И было так сложно, что я должна была что-то сказать. Мне надо было выразить свое мнение, но ведь я же не эксперт. Для чего мне вообще об этом говорить? И мы видели, как другие игроки обсуждают эти вещи и тыкают на нас, будто мы имеем ко всему какое-то отношение. Это был просто сумасшедший момент, очень напряженный. Я была молодой – я и сейчас молодая, но когда все случилось четыре года назад, сколько мне было, где-то 23 года? Что я знаю о политике? Почему вы меня спрашиваете?
Я не понимаю, почему все эти люди из медиа спрашивают о таком спортсменов.
О папе и проживании его смерти
– Что за музыка играла у тебя в доме в детстве? Что вы слушали?
– (смеется) Это тяжелая музыка, которую включали родители. О смысле жизни и всем таком. Это русская музыка. Ее вайб тяжело объяснить.
Иногда я это переслушиваю. Так я возвращаюсь в момент, когда папа был еще жив – и чувствую себя грустно и хорошо одновременно. Когда-то я слушала ее и мечтала, как буду держать в руках эти трофеи и все такое.
– Какой самый важный урок тебе дал отец?
– О, он научил меня многому. Быть сильной, что бы ни случилось, сохранять позитивный настрой, радоваться жизни. Думаю, он и не осознавал, что на самом деле был для меня хорошим примером, потому что у него тоже было много взлетов и падений. И когда у него были падения, он всегда боролся и пытался найти путь для возвращения. И у него это отлично получалось. Думаю, именно поэтому у меня такой сильный боевой дух на корте.
– В этом году в интервью ты сказала: «Я считаю, что в жизни есть вещи, над которыми у тебя нет никакого контроля – рождение, любовь и смерть». Чему ты научилась, пережив смерть отца (Сергей Соболенко умер в 2019-м – Спортс’‘)?
– Это тяжело. Людям, переживающим такую утрату, иногда важно отвлечься и заняться своими делами. Просто об этом не думать, но позволить себе скорбеть, плакать, проживать эти эмоции. Никогда не держите это в себе, иначе оно разрушит вас изнутри. Важно соблюдать этот баланс.
– Звучит, будто теннис спас тебя во многих смыслах.
– Это правда. Если бы не теннис, даже не знаю, где бы я сейчас оказалась.
– Ты религиозна?
– Да. Я не хожу каждое воскресенье в церковь, но я верю в бога и верю в энергию. Когда папа умер, я стала ходить в церковь чаще.
– Что тебя пугает?
– Возможность потерять кого-то близкого.
О том, каково тренироваться с парнями, быть облитой шампанским и о способах разбивать ракетку
– Ты тренировалась с мужчинами, в том числе с Янником Синнером. Что это дало?
– Это было весело, мне такое нравится. Интенсивность совсем другая. Ты играешь против них и автоматически начинаешь копировать их движения. И это замечательно – они делают много вещей, которым мне нужно у них научиться.
Интенсивность была очень высокой. В эти моменты я прибавляла с физической точки зрения, хоть и могла продержаться недолго. С Новаком [Джоковичем] у меня было две полноценных тренировки – она двухчасовая, а вторая трехчасовая. Это было отличным опытом, он пошел мне на пользу – физически я стала гораздо сильнее.
– В чем секрет разбивания ракетки?
– Просто выплесни все (улыбается). Но в то же время движение должно быть очень чистым. Но просто выпусти все, и ракетка будет сломана.
Или просто возьми ее и бей как можно сильнее. Выпусти все напряжение, все эмоции с помощью этой ракетки.
Я очень извиняюсь перед Wilson. Думаю, конкретно в этот момент они меня не очень любят (смеется).
– Есть видео, где тебя обливают шампанским после победы на US Open. Как это ощущается?
– Ужасно. Ты так плохо пахнешь. Пьянеешь только от того, что это нюхаешь. Но когда думаешь о том, почему это случилось, то становится приятно (смеется).
Запах очень стойкий. И пахнет так плохо! Будто я не мылась дней 10. Так что это было сложно. И я еще пошла в таком виде на пресс-конференцию – мне было очень жаль людей, которые находились в этой комнате (улыбается).
О том, почему могла бы быть боксершей
– Мы говорим сейчас, и ты выглядишь совсем не такой, как на корте.
– Это абсолютная правда.
Думаю, до конца жизни мне придется делать что-то, где я смогу быть такой же агрессивной. Может быть, заниматься боксом или продолжать до упора играть в теннис.
Я очень хорошо балансирую между этими двумя личностями. На корте я довольно агрессивная и эмоциональная – это нужно, иначе я не смогу показывать свой лучший теннис. А вне корта я совершенно другой человек. Именно поэтому я так активно делюсь жизнью в социальных сетях – я просто хочу дать людям понять, кто я в реальной жизни, хочу, чтобы они чувствовали со мной связь. Я хочу получать больше поддержки, когда я играю на больших стадионах, и чувствовать, что болельщики на моей стороне.
– Что бы ты делала, если бы не была теннисисткой?
– Это могла бы быть пара вещей – бокс или, возможно, моделинг. Мне нравится сниматься. Может, я бы была моделью плюс-сайз, но мне кажется, у меня хорошо бы получалось.
– Какой для тебя выглядит жизнь после тенниса?
– Надеюсь, прекрасной.
Я люблю моду и хочу быть с ней связана – и, возможно, еще каким-то образом и с теннисом. Но еще я хочу стать мамой, построить семью. Может быть, создать академию или свой бренд.
Сейчас я продолжаю работать, и пока я еще думаю о том, что будет после завершения карьеры. Надеюсь, у меня есть на это время (смеется).
О пользе проблем с подачей в прошлом
– О чем ты думаешь, когда делаешь подброс на подаче? Наступает ли в какой-то момент в голове полная тишина, или же в этот короткий миг там происходит много всего?
– У тебя есть план. Ты знаешь, куда бить, и просто стараешься сделать движение как можно более слаженным, пытаешься расслабиться – потому что когда ты расслаблен, ты можешь подать просто отлично.
Но если ты хочешь сыграть очень мощно, это не поможет, а просто создаст напряжение, и мяч полетит намного медленнее, чем 190 км/ч.
Был период, когда на подбросе в голове крутилось очень много всего и я не могла подать. Это было очень сложное время, и я извлекла из этого урок. Сейчас, учитывая этот опыт, я просто пытаюсь сосредоточиться на точке, в которую буду бить, и на тех нескольких моментах, которые помогают мне играть.
Когда у меня были проблемы с попаданием подачи, это было ночным кошмаром. Я бы врагу такого не пожелала. Это было так тяжело – представь, что ты делаешь что-то всю жизнь, стараешься преуспеть, любишь этот спорт, но в один момент просто вот так (щелкает пальцами) не можешь подать. Ты изо всех сил пытаешься, но в конце концов доходишь до того, что просто сдаешься.
Но благодаря этому периоду я стала сильнее, чем когда-либо. Теперь я настолько уверена, что, даже если подача не очень идет, я все еще могу сражаться и стараюсь выиграть матч без нее. Это был тяжелый, но в то же время очень хороший момент и урок для меня.
О самоконтроле, извинениях перед Гауфф и сожалениях
– Как тебе удается балансировать между карьерой профессиональной спортсменки на пике формы и умением наслаждаться жизнью?
– Во-первых, нужно окружать себя правильными людьми, которые могут праздновать вместе с тобой и за тебя порадоваться. А еще я не пью каждый день. Я не делаю этого во время предсезонки, во время турниров или подготовки к ним. В эти моменты я вообще не пью. Но когда я выигрываю что-то крупное, я, конечно, иду веселиться, праздную и пью.
Важно соблюдать баланс. Я думаю, что полностью исключать это из своей жизни тоже нездорово – в какой-то момент ты можешь сорваться и сойти с ума в разных планах. Так что я считаю важным соблюдать баланс. Именно поэтому я говорю себе: «Хорошо, сейчас момент подходящий, я могу повеселиться, могу выпить». Но иногда я выигрываю турнир и не схожу с ума по еде, выпивке, всему такому.
– Мой любимый тикток – тот, где ты танцуешь с Коко Гауфф. Он был классным – в том числе из-за того, что было до него (на пресс-конференции после финала «Ролан Гаррос» Соболенко негативно высказалась об игре Гауфф – Спортс’’). Чему ты научилась благодаря этому опыту?
– Это был очень сложный момент. Я научилась брать паузу между окончанием матча и пресс-конференцией, если я проиграла.
Когда ты идешь на нее сразу после, это не ты. Это все еще та эмоциональная, сумасшедшая личность, которая не контролирует, что говорит.
И на той пресс-конференции я на самом деле не понимала, что говорю. Я вышла с нее, посмотрела на статистику, поговорила с командой, пришла к другому выводу. После этого я написала Коко: «Слушай, извини, мне очень жаль». Я хотела сказать, что я так на самом деле не думаю, что она знает мое мнение. Мы очень даже хорошо ладим.
Так что я научилась тому, что после тяжелых поражений надо взять паузу, чтобы очистить голову, сформировать настоящее мнение и говорить то, что правда думаешь. А не выплескивать те эмоции с помощью слов.
– Чем тебе помогла книга «В магазине магии» Джеймса Доти?
– Я прочитала ее после «Ролан Гаррос», потому что понимала, что со мной происходит что-то, что я не могу контролировать.
Возможно, с моей стороны не очень умно, но, честно говоря, я особо не знала, о чем эта книга. Но я подумала: «Сейчас идеальный момент, чтобы ее прочитать».
И я просто научилась разным дыхательным упражнениям, чтобы успокаивать себя. Научилась тому, как контролировать свои мысли. Тогда мне это очень помогло, потому что я была абсолютно растеряна.
Эта книга помогла мне и потом – я проиграла в полуфинале «Уимблдона», потом взяла паузу, сделала глубокий вдох. Я старалась очистить мысли, чтобы на пресс-конференции я могла себя вести достойно.
Это очень простая книга. Мне кажется, даже ребенок поймет, о чем она. И я прочитала ее в нужный момент.
– Надеюсь, она не расслабит тебя слишком сильно – мне все еще хочется видеть эту напористую Арину.
– Нет, я всегда буду собой. Но есть черта, которую нельзя переступать. И когда я переступила ее после «Ролан Гаррос», мне надо было научиться контролировать себя – в тот момент, когда подходишь к этой черте, где ты становишься ужасным человеком (улыбается).
– Есть ли у тебя какие-то сожаления?
– У меня их много. Думаю, так у всех. Мы все ошибаемся, и в итоге ошибки делают нас лучше. Мне кажется, без ошибок и сожалений никак.
У меня есть целый список того, о чем я сожалею (улыбается). Но когда я на все это смотрю, я думаю, что на самом деле так я научилась многому и стала лучше в разных планах – в том, чтобы лучше себя контролировать, выбирать правильных, более подходящих людей. В каждом сожалении есть что-то хорошее.
***
После записи видео Соболенко «с белорусским акцентом» заявила Себастьяну, что вместо рукопожатия хотела бы его обнять – и обняла.
Фото: Gettyimages.ru/Maddie Meyer, Lintao Zhang, Christian Kaspar-Bartke, Clive Brunskill; instagram.com/arynasabalenka, voguearabia
