Даосизм — китайское философско-религиозное учение, восходящее к «Дао дэ цзин» (приписывается Лао-цзы) и книге «Чжуан-цзы» (IV век до н. э., часть глав дописана последователями). Его центральное понятие — Дао, безымянный первопорядок мира. Человек должен жить в согласии с ним, не насилуя естественный ход вещей (у-вэй, «недеяние»), ценить простоту, гибкость и спонтанность. Важные идеи: единство и взаимодополнение инь и ян, работа с жизненной энергией ци ради здоровья и долголетия. Позднее к философии добавились религия, медитация, дыхательные упражнения и внутренняя алхимия.
Даосизм связан с китайскими боевыми искусствами прежде всего через идеи и телесные практики. Сами приёмы боя возникли в среде воинов, охотников и крестьян задолго до оформления даосской религии: их порождали войны, охрана караванов, защита деревень и придворные состязания. Даосизм дал части школ, особенно «внутренним», язык, теорию и оздоровительные методы, превратив умение выживать в схватке в путь совершенствования себя. Поэтому его влияние видно в том, как он изменил мышление бойца, работу его тела и устройство отдельных школ, но он не создал боевые искусства и не определяет их все.
Начинать стоит с идей, потому что именно они определили характер так называемых внутренних стилей. В «Дао дэ цзин», приписываемом Лао-цзы, есть мысль, ставшая почти девизом: самое мягкое в мире одолевает самое твёрдое, а слабое побеждает сильное. Текст приводит в пример воду, которая уступчива и не имеет формы, но превосходит всё твёрдое и крепкое. Для бойца это означало отказ от лобового столкновения сил. Вместо того чтобы блокировать удар встречной мощью, нужно уступить, отвести его, позволить противнику потерять равновесие и использовать его собственный импульс. Эта логика лежит в основе приёмов отведения, «прилипания» и перенаправления силы, составляющих сердцевину тайцзицюань и родственных стилей. Формула «четыре ляна отклоняют тысячу цзиней», известная по классическим текстам школы тайцзи, переводит даосскую мысль на язык механики: небольшое точное усилие в нужный момент и в нужном направлении выигрывает у грубой силы.
Не менее важен принцип у-вэй, обычно переводимый как «недеяние». Он не означает бездействие, а предполагает действие без принуждения, без лишнего усилия и без навязывания миру своей воли. В бою это проявляется как отсутствие лишнего напряжения и заранее принятого решения: боец не замышляет конкретный удар, а откликается на происходящее, и движение рождается само, как эхо на звук. Мастера описывают это состояние как действие быстрее рассудка, когда тело отвечает раньше, чем мысль успевает вмешаться. Рядом стоит идея цзыжань, естественности: техника должна быть продолжением природной подвижности тела, а не результатом насильственной дрессировки. Отсюда требование расслабленности, в которой скрыта сила, и ценность спокойствия, не позволяющего ни страху, ни гневу исказить восприятие.
Третьей опорой стала диалектика инь и ян. Для даосской мысли мир состоит не из враждующих начал, а из взаимодополняющих, и каждое несёт в себе зародыш другого. Боевые искусства превратили это положение в практическое правило: твёрдое и мягкое, атака и защита, наполненное и пустое непрерывно сменяют друг друга. Рука, которая защищается, уже готовит удар, а отступление становится подготовкой к наступлению. В парных упражнениях, таких как туйшоу в тайцзицюань, это ощущается физически: боец учится чувствовать, где у противника «полно», а где «пусто», и входить именно в пустоту. Даже устройство форм, где движения плавно перетекают одно в другое без остановок, воплощает идею непрерывного круговорота перемен.
Если идеи задали направление, то практическую основу дали оздоровительные методы, развитые в даосской среде. Даосы стремились к здоровью и долголетию и создали для этого целую систему упражнений. Даоинь, «направление и растягивание», сочетало движения тела с дыханием; дыхательные и энергетические практики, позднее объединённые названием цигун, занимались управлением ци, жизненной энергией; нэйдань, внутренняя алхимия, описывала преображение тела через медитацию и дыхание. Боевые школы заимствовали отсюда многое: дыхание, согласованное с движением, образ даньтяня как центра тела, методы глубокого расслабления и представление о том, что сила рождается не в плече, а в корпусе и поясе и передаётся через позвоночник в конечность. Из традиционной китайской медицины, связанной с даосскими практиками, пришли знания о меридианах и акупунктурных точках, лёгшие в основу техник воздействия на уязвимые места, а также практика лечения ушибов, вывихов и переломов, без которой не обходилась серьёзная школа. Лекарь и боец нередко оказывались одним лицом.
Интересный пример сближения гимнастики и боевых подражаний даёт предание о враче Хуа То, жившем на рубеже II и III веков. Ему приписывают комплекс «игра пяти зверей», где тигр, олень, медведь, обезьяна и птица становятся образцами движения. Подлинность деталей вызывает сомнения, но сама идея показательна: подражание животным служило способом вернуться к естественной, не испорченной культурой подвижности. Позже сходные образы питали стили животных. Тигр учил силе и прямому натиску, змея гибкости и точности, журавль равновесию и лёгкости, обезьяна ловкости и хитрости, богомол цепкости. Боец перенимал не только форму, но и «дух» зверя. Правда, эти стили складывались в разных средах, и приписывать их целиком даосизму нельзя: он был лишь одним из источников образов.
Среди конкретных школ самой тесной связью с даосизмом отмечен тайцзицюань, «кулак высшего предела». Его название восходит к понятию тайцзи из «И цзин» и космологической традиции, где оно означает исходное единство, из которого рождаются инь и ян. По преданию, стиль создал даосский отшельник Чжан Саньфэн с горы Удан, увидевший схватку змеи и журавля и понявший принцип победы мягкости над силой. Историки считают эту историю поздней легендой: надёжно тайцзицюань прослеживается лишь с XVII века в деревне Чэньцзягоу, в роду Чэнь, а известные школы Ян, Сунь, У и Хао возникли ещё позже. Но легенда важна не как факт, а как знак: она показывает, каким источником мастера хотели видеть своё искусство. Теория тайцзицюань действительно пронизана даосскими понятиями, а практика сочетает боевое применение с оздоровительной гимнастикой, ради которой сегодня им занимаются миллионы людей.
Ба-гуа-чжан, «ладонь восьми триграмм», связан с даосизмом не менее глубоко. Его основателем считается Дун Хайчуань, живший в XIX веке; по преданию, он учился у даосских наставников, хотя документальных подтверждений этому нет. Структура стиля отсылает к схеме «И цзин»: ходьба по кругу, постоянные повороты и смены направления соответствуют восьми триграммам и идее вечного изменения. Боец движется вокруг противника по дуге, скручивает корпус, меняет ладони, не позволяя себя поймать, и атакует из неожиданных положений. Идея перемен как основного свойства мира здесь стала боевой тактикой. Синъицюань, «кулак формы и воли», использует теорию пяти элементов: дерево, огонь, землю, металл и воду, из которых выводятся пять базовых ударов, и образы двенадцати животных. Хотя внешне он прямой и стремительный, его теория опирается на даосские представления о единстве намерения и движения.
Отдельное место занимают стили горы Удан. Удан считается важнейшим центром даосизма в Китае, и в XX веке его имя стало собирательным для ряда школ, объединённых акцентом на внутреннюю работу, мягкость и сочетание боя с медитацией и оздоровлением. Их часто противопоставляют шаолиньской традиции, связанной с буддизмом, и противопоставление «внутреннего» и «внешнего», «Удана» и «Шаолиня» вошло в массовую культуру через романы и кино. Историки напоминают, что оно во многом литературное. Сам термин «нэйцзя», «внутренняя школа», появляется в XVII веке в эпитафии на могиле Ван Чжэннаня, написанной Хуан Цзунси в 1669 году; там же эти искусства возводятся к Чжан Саньфэну. Однако широкое распространение и жёсткое противопоставление двух ветвей закрепились позже, в XIX и XX веках. На деле обе традиции обменивались техниками и идеями, и чёткой границы между ними не было.
Влияние даосского мировоззрения ощущается и за пределами Китая, но здесь нужна осторожность. Принцип «мягкость побеждает жёсткость» перекликается с названием дзюдо, «пути мягкости», однако его основатель Кано Дзигоро строил своё искусство прежде всего на традиционном японском дзюдзюцу, в частности на школах Тэндзин синъё-рю и Кито-рю, а идея мягкости имела в Японии и китайские корни, и собственные. Айкидо Уэсибы Моритэхэ, с его уступкой, круговым движением и перенаправлением силы, по духу близко к тайцзицюань, однако сам основатель опирался прежде всего на синтоизм и учение «Омото-кё», поэтому говорить о прямом даосском происхождении нельзя. В XX веке даосские образы популяризировал Брюс Ли, призывавший бойца быть подобным воде, принимающей форму любого сосуда и способной как течь, так и сокрушать. Формула «будь как вода» принадлежит ему самому, но образ воды как символа гибкой силы восходит к «Дао дэ цзин» и показывает, насколько жива идея, возникшая более двух тысяч лет назад.
Итак, даосизм повлиял на боевые искусства тремя путями. Он дал им идею силы через мягкость и естественность, снабдил практиками дыхания, расслабления и лечения и окрасил в свои цвета отдельные школы, прежде всего тайцзицюань, ба-гуа-чжан и синъицюань. При этом не следует преувеличивать: даосизм не единственный источник, и его влияние сплетено с конфуцианской этикой дисциплины и буддийской практикой медитации. Многие красивые предания о происхождении стилей, включая историю о Чжан Саньфэне, лучше воспринимать как отражение идеала, а не как хронику. Но именно этот идеал, боец, который побеждает не напором, а пониманием, сделал китайские боевые искусства не просто способом драться, а целостной культурой тела и духа.
Комментарии