Алексей Сопин – один из самых молодых генеральных менеджеров в нашем хоккее. В марте ему исполнится 40 – выпускник школы «Динамо», обладатель Кубка Гагарина-2013, зарекомендовал себя в системе московского клуба – от директора академии до генерального менеджера. С апреля 2025-го Сопин отвечает за комплектование омского «Авангарда», который в прошлом сезоне остановился в шаге от финала.
Мы встретились с Сопиным на сборах в Петербурге, чтобы не просто вспомнить драматичный сезон-2025/26, но и узнать его лучше и как менеджера, и как человека.
Сопин понимает легионеров, которым сложно 9 месяцев без семьи. Рассказывает, как и чем заманил Потуральски в Омск
– Летом вы ездили с семьей не только в теплые края, но и в Мурманск. Чья идея?
– Друзья посещали Териберку, очень хвалили, и мы с женой заинтересовались: посмотрели фильмы про северную природу, почитали отзывы и решили – пора! Весной купили билеты, спланировали путешествие – сейчас обстановка диктует больше ездить по России, узнавать красивые места. Нам очень понравилось – необычный микс леса, тундры, Баренцева моря, Северного Ледовитого океана – и, конечно же, впечатлили киты.
Показали детям этих величественных животных. Повезло с погодой – солнце, 24-26 градусов, нам попался прекрасный гид, который рассказал про другие маршруты, полуостров Рыбачий, фортификационные постройки времен Великой Отечественной войны. Все обязательно хочется увидеть – уже думаем вернуться. 4-5 дней точно не хватило.
И очень важно – лететь всего 2,5 часа, разницы во времени нет. Это если выбирать между Владивостоком, Байкалом, Алтаем, Сахалином, где очень красиво и куда тоже хочется попасть, но длительный перелет, большая часовая разница с Москвой. С маленьким сыном пока не очень удобно.
– Вы уже второй год в Омске. Как долго привыкали к городу после Москвы?
– А мне все нравится, в Омске компактно – не хватает только семьи. Дочь учится в московской школе, решили не менять класс и не вырывать ее из комфортной среды. Как только школа закончилась, мы все лето с семьей провели в Омске, хотя по ходу хоккейного сезона встречаемся наездами: то они ко мне приезжают на каникулах, то я к ним на 2-3 дня.
Конечно, не совсем удобно, но спасибо жене, что она берет основную заботу о доме и детях.
– Понимаете легионеров, которые живут без семьи почти 9 месяцев.
– Да, очень хорошо понимаю, поэтому часто идем им навстречу. В январе к ребятам прилетали жены, родители: клуб организовал поездку по маршруту Омск – Москва – Санкт-Петербург – Сочи. Ребята попросили взять на выезд близких – мы сделали. Может быть, это не совсем по-спортивному и по-рабочему, но мы прекрасно понимаем: нельзя держать игроков в заточении, иногда важно и расслабиться, поймать положительные эмоции не только на льду. Иностранцы посетили музеи, послушали обзорные экскурсии, остались в восторге – и, конечно, у них отношение к России изменилось. Дома они слышат про нас стереотипы, а в реальности все по-другому.
– Дамир Шарипзянов рассказывал, что семьи иностранцев в восторге от России, но пока сами не приедут – не верят.
– Это проблема, да. Конечно, есть Джош Ливо, который адаптирован к нашей лиге, его не надо ни в чем убеждать: живет в России четвертый год, уже, можно сказать, свой. А потенциальные новички смотрят телевидение в своих странах, читают интернет и опасаются. Гораздо сложнее привлекать качественных хоккеистов. У них есть страх: а что будет дальше? Какие гарантии?
– Насколько я знаю, вы прошлой весной очень долго уговаривали Эндрю Потуральски, одного из лучших бомбардиров АХЛ, который ранее отказывал «Магнитке» и «Ак Барсу» – как раз во многом из-за неизвестности.
– Да, это были долгие и тяжелые переговоры. Не секрет, что почти все топ-клубы звали его около 5-7 лет, он отказывался по определенным причинам – в основном, семейным. С весны-2025 мы начали разговаривать, был даже совместный звонок – я со своей женой и он со своей. Обсуждали вариант их полного переезда. Моя жена обещала: если потребуется любая помощь детям – врачи, лекарства, документы – мы всегда готовы включиться.
У моей жены был опыт взаимодействия с беременной женой Джордана Уила в «Динамо»: она помогала с клиниками, когда у них родился сын Уэсли, и после были на связи. Общались и днем, и ночью.
Конечно, Потуральски банально переживал и с хоккейной точки зрения, никогда не покидал Америку. Он мне честно признался, что давно хочет новый вызов. До этого дважды выигрывал чемпионат АХЛ, еще два раза играл в финале, трижды был MVP, лучшим бомбардиром. Но не хотел надолго и далеко уезжать от семьи, оставлять детей, тем более его пугала текущая обстановка. И если 5-7 лет назад никаких препятствий и проблем не было: прямые рейсы, прямые денежные переводы – все работало, то сейчас труднее. Бытовые вопросы были среди главных опасений.
Доходило до того, что мы с женой выбирали гостиницы, квартиры, врачей, отправляли в мессенджере и убеждали: смотрите, отличная детская больница, все реконструировано, врачи говорят по-английски. Наверное, только ближе к концу мая – началу июня, практически после полугода переговоров, я почувствовал, что он морально созрел. Правда, так и не решился перевезти семью.
Я не скажу, что мы прям каждый день созванивались или переписывались, но с некоторой периодичностью, скажем так, были на связи.
– Не было опасений, что все-таки не убедите?
– Были, конечно. Надо, наверное, быть готовым ко всему. Это даже не от внешних факторов зависит – бывает, что хоккеист просто скажет: «Нет, я хочу вернуться, давайте разойдемся, я скучаю по детям, я поехал».
– Пример условного Рида Буше и «Автомобилиста».
– Допустим. Это для нас в России более-менее все понятно, мы здесь живем, иностранцам тяжелее объяснить разные факторы. Только 1 июня следующего года я смогу спокойно выдохнуть – все, сезон закрыт.
Да, сейчас команда у нас собрана, но завтра могут произойти разные изменения – и важно это понимать.
Сопин пропускает все расставания через себя и объясняет изнутри, как выглядит процесс комплектования топ-команды
– Вам часто задают вопрос про комплектование команды – и вы всегда отвечаете, что считаете задачу на лето выполненной. Чем особенно довольны и что не получилось?
– Я перфекционист – не скажу, что прямо на 100%, но на 90% все, что мы наметили по усилению команды, сделали. Делаем поправку на то, что в этом году – наверное, все это видят и понимают – очень скудный трансферный рынок. Минимальное количество ребят приехали из других стран и лиг, многие уехали. Места для маневра мало.
Хотя на презентации в Петербурге прокручивал в голове тяжелые моменты – расставания с Артемом Блажиевским, Игорем Мартыновым, Ваней Игумновым, Андреем Мишуровым.
– Пропускаете все расставания через себя?
– Да, особенно с теми ребятами, с которыми расстаемся не по хоккейным или бытовым причинам. Когда хоккеист не тянет или не проявил себя, объективно нет осадка или горечи. Но здесь реально и Блажиевский, и Игумнов, и Мартынов были важной частью коллектива, нам тяжело с ними расставаться.
Не только мне как менеджеру, но и коллективу. Звонил наш капитан Дамир Шарипзянов: «А есть варианты, чтобы сохранить ребят?». Но, к сожалению, уже по потолку зарплат, по регламенту не могли никого оставить – с тяжелым сердцем, но пришлось их отпустить. Это часть работы. А так – в плане вратарской бригады мы стали сильнее, в нападении и защите – наверное, тоже. Мы усилились игроками, которых просили тренеры.
Немного оказались психологически не готовы, что Дамир пропустит начало чемпионата [разговор состоялся еще до эпидемии травм «Авангарда» – минус Волков, Лажуа, Леука, Прохоркин и другие – Спортс’’], но с другой стороны, это шанс для ребят из ВХЛ и МХЛ зарекомендовать себя и остаться в команде.
– Вы сказали, что тяжело расставаться с хоккеистами. А тяжело сообщать им об этом? Как выглядит сам процесс?
– Тяжело, конечно: и звонил ребятам, и говорил сам, и понимаю, какие у них чувства. Мы постарались помочь им найти хорошие команды.
Тот же Миша Котляревский – качественный хоккеист, сам подошел ко мне после плей-офф и попросил обмен. Он очень комплиментарно отозвался и о тренере, и об организации, и о болельщиках, но хотел играть больше, развиваться. И мы работали над его обменом в «Шанхай», это наше обоюдное решение.
А по Мартынову и Блажиевскому – больше вынужденная мера, ребятам все нравилось, у них были действующие контракты, и пришлось со стороны выходить с предложением о возможном обмене.
Тот же Ваня Игумнов сейчас восстанавливается после травмы, несколько сезонов был важной частью «Авангарда», момент с его непродлением – непростой для меня.
– Болельщики в соцсетях пишут: зачем было расставаться с Мартыновым и Блажиевским, когда на их места, по сути, пришли равноценные Адамчук и Ильенко?
– Ну, мне кажется, есть большая разница, и болельщики это должны понимать: Ильенко – чистый центральный, способный закрыть меньшинство, а Мартынов – крайний нападающий, нам нужно было усилить именно центральную линию. И как раз Артем – один из сильнейших третьих-четвертых центров страны. Его очень ценил Алексей Кудашов в «Динамо», серьезно котирует Ги Буше.
Есть общее тренерское правило: дай мне 11 центральных, мы будем только рады. Это дефицитная позиция. У нас сейчас пять центральных в команде – и это большая удача. Центральный на краю всегда сыграет, а вот крайний в центре – большой вопрос. Ну, наверное, в каких-то случаях может подменить, но не постоянно.
В идеальном мире мы хотели оставить и Адамчука, и Блажиевского. Но когда появилась возможность усилиться Афанасьевым в нападении, то образовался дефицит денег под потолком, надо было разгружаться. Мне импонируют и Артем, и Кирилл. Оба действуют в силовой, жесткой манере. Был посыл от тренеров: им очень нравился Адамчук, и он уже был подписан, надо было кого-то двигать, выбор пал на Артема.
Приходилось по факту от кого-то отказываться, кого-то освобождать.
– Вы сказали, что Адамчук очень нравится Ги Буше. Как вообще происходит выбор? От кого больше идут предложения – от вас или тренеров?
– Если мы говорим про свободных агентов, то уже примерно в ноябре-декабре понимаем, кто выходит на рынок после сезона. Конечно, я не несу многотомный список в тренерскую: вот выбирайте, кто нужен. Я делаю анализ, понимаю, кто потенциально подходит, кто нравится по игровым и человеческим характеристикам.
Например, базово понимаю: нам нужен один защитник, центральный нападающий, два крайних, и такая картинка живет в моей голове.
В ноябре-декабре я приношу список нашим тренерам – по потенциальным кандидатам. Тренеры отсматривают не 30 или 50 человек, а точечно мою подборку по ходу чемпионата, вместе обсуждаем: кто-то пропадает с радаров, потому что хорошо начал сезон, но постепенно сдулся, кто-то получает травму. Ну и где-то, наверное, в феврале / начале марта у меня уже есть одобрение от тренеров, кого бы они хотели видеть на следующий год. Дальше уже технические моменты.
Например, Егор Афанасьев, на которого у нас были права, играл в Северной Америке, мы с ним связались в феврале, он попросил подождать до 1 июня, потому что всерьез рассматривал варианты за океаном. С ребятами, которые играют в КХЛ, другая ситуация – надо ждать окончания сезона, прежде чем контактировать.
В принципе, я скажу больше: хоккеисты, у которых заканчивается контракт, в моменте сконцентрированы на своей команде. И если периодически разговаривать с ними по ходу сезона, то услышишь: давайте доиграем сезон, посмотрим. Это и суеверие, и порядочность.
После окончания регулярного чемпионата потихоньку связываюсь с агентами, спрашиваю, какие планы. Тогда дискуссии уже более предметные.
– Я не просто так спросил про механику. Например, в футбольных клубах есть трансферные комитеты…
– У нас тоже есть – и аналитики, и мои помощники, мы вместе всех обсуждаем. Но я в любом случае смотрю все команды, против кого мы играем. И, честно скажу, столько хоккея, как в прошлом сезоне, я никогда не потреблял. Когда я работал в «Динамо», то были отвлекающие факторы – приехал вечером домой, там жена и дети, хочется вместе провести время. В Омске я дома один, разница во времени позволяет смотреть почти все матчи – приходишь вечером, все только начинают играть в хоккей (разница по времени с Москвой + 3 часа – Спортс’’), включаешь – три-четыре матча подряд.
Посмотрел один хоккей, второй, третий, МХЛ и ВХЛ параллельно. В спортблоке в офисе рано собираемся – из-за разницы во времени еще и утренний матч НХЛ фоном смотрим. Мы уже на работе, а они в Америке вечером играют.
Откуда у Омска такая любовь к обменам с ЦСКА? У Сопина есть варианты ответа
– У Омска в последние годы много трансферов из ЦСКА – Окулов, Долженков, Афанасьев, Просветов. Это хорошие отношения с руководством ЦСКА или совпадение?
– Я с большим уважением отношусь и к руководству ЦСКА, и к организации. Это команда, которая доминировала в нашем хоккее много лет. И до сих пор остается в топе, несмотря на смену поколений.
По поводу наших взаимодействий – наверное, так исторически сложилось. И еще один момент – хотя с новой формулой плей-офф он менее актуален. Клубы Востока всегда хотели отдать игрока на Запад, чтобы не усилить прямого конкурента. Одно дело играть против него два раза, а другое – четыре или шесть. Есть разница?
Конечно, уже сложились доверительные отношения с ЦСКА – мы близки по игровой модели. Хоккеисты, которые устраивают армейцев, легко дополнят нашу систему. И наоборот.
Вот пример Клима Костина, которого обменяли зимой в ЦСКА. У хорошего игрока не пошло у нас, пропала уверенность. Понятно, что Клим – ценный актив, ЦСКА сильно хотел его подписать, но не торопился отдавать нам Кирилла Долженкова. В итоге договорились, но это были сложные уступки с обеих сторон.
– Вы изначально хотели выменять Костина на Долженкова?
– Нет, рассматривали разные варианты. Там изначально была другая фамилия, я уж не буду сейчас ее называть, но у ЦСКА тоже была принципиальная позиция: этот хоккеист не меняется. Или он меняется, но вы нам должны дать еще одного хоккеиста, которого мы уже не готовы менять. Ни за день, ни за два все решилось. Мы начали контактировать по Климу в ноябре-декабре, а обмен случился перед дедлайном – по сути, через два месяца.
– Долго!
– Да, ни мы, ни ЦСКА не хотели двигаться. Конструкция «Долженков + права на Афанасьева, который тогда играл в Америке, против Костина» появилась уже ближе к сделке. И это тоже был тяжелый момент для ЦСКА. Мы понимали, что Егор Афанасьев проводил, может быть, не совсем удачный сезон, но он и мне, и тренерам импонировал. Ги Буше понимал, какую роль ему предложить. Кирилл Долженков – молодой парень, может развиваться и становиться лучше. И опять же – может сыграть и с краю, и в центре, и это добавляет вариативности.
– По Андрею Мишурову. Понятно, что он был недоволен ограниченными минутами и хотел роль основного вратаря, но вы так долго не могли найти замену, что, казалось, вступите в сезон с парой Серебряков – Мишуров. Вариант с Иваном Просветовым возник в последний момент.
– Да, вы прям близки к пониманию. Это был очень-очень вероятный вариант, что Андрей оставался бы с командой и зашел с нами в сезон. Мы пошли навстречу, я очень хорошо отношусь к Мишурову и хотел ему помочь. Конечно, мы не могли в ущерб организации отпустить его в «Ладу». Да, он там сыграет больше матчей, чем в Омске, но мы останемся без надежного помощника, а сезон длинный.
Дима Ивченко, 2008 года рождения, имеет большой потенциал и обязательно вырастет в хорошего вратаря при должном отношении к делу, но он еще молодой. Оставаться с Никитой Серебряковым и Димой Ивченко – риски. Что скажет руководство, если, не дай бог, мы в какой-то момент останемся только с 18-летним вратарем?
У нас были разговоры с 2-3 кандидатами, с одним клубом почти договорились, потом все отыгралось назад. С ЦСКА по Просветову мы контактировали изначально, но не договорились по компенсации, и все заглохло.
И Андрей Мишуров, и его агент писали: помогите, хороший вариант с «Ладой». В итоге все случилось буквально за один-два дня. ЦСКА пошел навстречу, за что большая благодарность руководству. Что Ивану оставалось делать? Заканчивать с хоккеем или возвращаться в низшие лиги? А так – радует своей игрой в КХЛ.
– Просветов оставляет хорошее впечатление – уверенный, спокойный, рассудительный. Есть ощущение, что и «Авангард» в этом сезоне, учитывая наличие двух сильных голкиперов, немного иначе распределит их игровое время по ходу сезона.
– Да-да, мы обсуждали с тренером вратарей Алексеем Жигаревым, не хочу давать проценты или точные расклады, но есть план, согласованный с Ги Буше. Понятно, что Никита Серебряков – один из лучших вратарей КХЛ, очень важен для болельщиков и организации, но в первую очередь – это помощь самому Никите, у которого должен быть график поспокойнее. Перелеты, напряженные игры, где-то надо восстановиться, отдохнуть.
Рекорды – это все здорово, но у у нас есть четкие задачи. Основа чемпионской команды – два сильных вратаря. Здесь может быть и соперничество, и конкуренция. Если они будут по очереди играть на ноль каждый матч, мы будем только рады.
Как Сопин попал на работу генеральным менеджером? Алгоритм случайностей
– Раньше генменеджерами, особенно топ-клубов, становились мужчины с большим опытом – за 50. Вам 39 – и уже в профайле работа в «Динамо» и «Авангарде». Как так получилось?
– Если честно, это воля случая. Спасибо моим руководителям в «Динамо»: я вообще не думал, что мне подойдет эта роль. Работал директором академии, был внутри системы. Потом случилась смена руководства, мне предложили стать генменеджером. Поначалу было очень тяжело – я пришел, на ходу разбирался в документах и регламенте.
В «Динамо» вроде бы все работали, но помочь не спешили. Со временем пригласил людей, которым я доверял, и постепенно белые пятна закрывались. Но я помню до сих пор: только-только заступил, предсезонный Кубок мэра, мы готовимся, я тону в бумагах – заявка на сезон, контракты, регламент, мысли тренеров про усиление состава. И утром звонят из Федерации хоккея Москвы: «А вы заявку подали на Кубок? Вообще собираетесь играть или нет?»
И вот уже вечером игра, а у меня команда не заявлена на турнир – голова закипела. Сейчас себе такое, конечно, невозможно представить.
– Что главное в работе менеджера? Поиск компромиссов с игроками и агентами, успешные переговоры?
– Слушайте, наверное, переговоры – вообще самое легкое. Хороший трансфер, подписание, особенно если речь про качественного игрока – вишенка на торте. Я от такого получаю удовольствие.
Вот рутинная бумажная работа, подготовка документов для команд не только КХЛ, но и ВХЛ, МХЛ – часто квест. Когда телефон молчит, это страшно. Вот уже сегодня с утра [мы разговаривали в конце августа, на сборе в Петербурге] телефон разрывается – и все требуют срочного включения.
– Пример из последних дел, которые ввели вас в ступор.
– Чтобы совсем из ряда вон выходящее – такого не помню. Ну вот случай, который никак не предусмотреть и надо было срочно решать – паспорт Потуральски.
Дети пошалили, разрисовали ему паспорт. Он уже был готов вылетать, но мы посовещались с пограничной службой. Они отговорили: «Это считается испорченный паспорт, лучше менять». А у него уже были приглашение и виза, значит нужно новое приглашение, а в Омске уже 17:00, все госучреждения закрыты, приемный день далеко не каждый, а тренер требует игрока чуть ли не завтра. Естественно, по несколько часов на телефоне – решаем экстренный вопрос. Это рутина, не сверхпроблема, но мы каждый месяц так или иначе сталкиваемся с бытовыми и техническими вопросами, которые приходится оперативно решать благодаря смекалке.
У нас есть начальник команды Игорь Владимирович Дорошкевич, уже 16-й сезон в клубе – он на ночь телефон никогда не выключает, потому что может случиться что угодно.
– А вы выключаете?
– Честно – в большинстве случаев да. Когда нахожусь в Омске, это удобно. Я просыпаюсь, в Москве еще 4:00 – 4:30, тишина, спокойствие. Когда я знаю, что могут возникнуть срочные вопросы, то телефон без звука не оставляю.
Победа в Кубке Гагарина: сумасшедший плей-офф и финал с температурой, хотя в регулярном чемпионате сыграл всего 3 (!) матча
– В 2005 году вы были лучшим снайпером сборной России на молодежном чемпионате мира, потом застряли в вышке. И вот сезон-2012/13 – у вас всего три матча в регулярке, а потом шикарный плей-офф за «Динамо». Как так получилось?
– Это был локаутный сезон. В декабре или январе уехали Овечкин и Бэкстрем, я неплохо играл во второй команде, но без особой надежды на повышение. Хотя, надо отдать тренерам должное, меня подтягивали в паузы на товарищеские матчи и Евротур. Главный тренер Олег Знарок хвалил, но тогда в лиге не было потолка зарплат, и «Динамо» обладало ооооочень длинной скамейкой – шесть-семь равноценных пятерок. Куда там подтягивать молодежь?
Тренеры устраивали правильную ротацию, давали отдых лидерам. Команду ВХЛ тренировал Александр Савченков, и у меня в том сезоне, благодаря его доверию, случился скачок, я очень много играл в Высшей лиге за «Динамо» Балашиха. Среднее игровое время – около 22-24 минут. Играл почти во всех ситуациях: и 5 на 3, и 3 на 5, и когда соперник шестого полевого выпускал, и когда надо было отыгрываться.
Я приобрел уверенность. Был хороший запас по физике. И как получилось: пауза на февральский Евротур, последние три игры в регулярке – и сразу плей-офф. У «Динамо» 6 или 7 хоккеистов уехали по сборным. Молодежь подтянули на сборы – Шибаева, Фахрутдинова и меня. Мы как раз шли в лидерах Высшей лиги – по голам, очкам, игровому времени. Две недели отработали: двусторонки, по две тренировки в день.
Сборники вернулись, у нас последние соперники в регулярке – «Барыс», «Югра» и «Авангард». Подошли втроем к помощнику тренера Харийсу Витолиньшу: «Что нам делать?» Он: «Так, ребят, возвращайтесь в Высшую лигу, а Сопин поедет с нами».
Видимо, я произвел впечатление, и меня забрали в эту заключительную поездку. Первый матч «Барысу» проиграли 0:2. Дальше «Югра» – 0:4. Все не так. Я играл и первый, и второй матчи, начались серьезные разговоры, скоро плей-офф, а мы играем непонятно во что.
Обыграли в Омске «Авангард» – меня поставили в тройку с Горовиковым и Касянчуком. На контрасте после Астаны и Ханты-Мансийска показали другой хоккей – но мы ничего не забили и не отдали, особых иллюзий не питал.
Я был уверен: вернусь домой, и все, отцепят, в плей-офф команда поедет без меня. Подключатся ребята, которым давали отдых. И вот мы приехали в «Лужники», первый раунд со «Слованом».
В старых «Лужниках» маленькие раздевалки. Игровой состав – в одной, запасные – в другой. Мы вернулись из Омска, собрание и через день плей-офф. Я в не играющей раздевалке, благодарен, что дали три матча, там еще руководство приехало, напутственные слова, открытая тренировка, пресса, и вот вывешивают состав, где я, Горовиков и Касянчук в основе. Сервис-менеджеры начали экстренно меня пересаживать в другую раздевалку. Я не ожидал, что доверят плей-офф.
– То есть вы узнали о том, что будете играть против «Слована» со стенда?
– Да-да. Никто не подходил, ничего не говорил. В целом, это норма, состав повесили, я в составе. Первый матч выиграли 5:1, опять наша тройка не забила и не отдала. После игры Касянчук говорит: «Нам надо в следующем матче что-то сообразить, или нас поменяют».
Слава богу, я забил два гола – еще и победный в овертайме (3:2). И прорвало. Забил сразу в Братиславе, Касянчук и Горовиков тоже набрали очки.
Игра пошла, помогали команде, у тренеров уже не было желания что-то менять.
– В том плей-офф вы только в финале не набирали очки, а до этого огорчали «Слован», СКА, ЦСКА. Сил на решающие игры не хватило?
– А я расскажу. У меня был перелом пястной кости начиная с третьего матча с ЦСКА. Играл в гипсе, хотя и так забил СКА со сломанной рукой. И сейчас анализирую – может быть, сделал не совсем правильно и честно по отношению к команде, но перед финалом с «Трактором» я заболел, температура 38. Не сказал докторам, потому что был уверен: если скажу, меня уберут из состава, а я не хотел терять место.
Сейчас понимаю – мог кого-то заразить, были бы худшие последствия, но в тот момент очень хотел играть. Я еще помню, что осторожно спрашивал у доктора: мол, жена заболела, рассказываю симптомы, что посоветуете принимать? А мне в ответ: ты главное – живи на базе, ни в коем случае не езжай домой, принесешь заразу. Давали список лекарств, которые надо пить жене, и я это пил сам. Первый матч финала с «Трактором» в Москве (2:1) совсем плохо было, как в тумане. Но потом чуть лучше и лучше – и выкарабкался.
Хотя, как показывает практика, если человек заболел и его экстренно ставят на ноги за 2-3 дня, все равно симптомы и слабость сохраняются в течение 7-10 дней. Можно сбить температуру, но болезненные процессы моментально из организма не испаряются. Я постепенно выходил из кризиса, но функционально, конечно, не чувствовал себя оптимально.
Были моменты, когда в пустые ворота не попал, где-то соперники клюшку подняли. Но трофей окупил все страдания.
– Для вас это главный момент в карьере?
– Да. Повезло, что я был в той команде, испытал победные эмоции. Есть хоккеисты, которые гораздо круче меня, поиграли в НХЛ, национальных сборных, но ничего не выиграли. А я, получается, счастливчик. И хотел бы поднять кубок еще раз – уже как менеджер.
Сопин и языки: учил в школе французский, в пандемию взялся за английский
– Вы довольно хорошо говорите по-английски. Где изучали?
– В школе учил французский, спецкласс – семь часов в неделю, с уроком французской истории. Но давно не было практики, по-французски понимаю только общие фразы.
Английский начал изучать еще в Суперлиге. В сезоне-2005/06 меня взяли лимитчиком в «Динамо», а рядом со мной в раздевалке сидели канадцы Дэвид Линг и Майк Бишай. Из Северной Америки вернулись Сергей Кривокрасов и Евгений Королев – они с легионерами хорошо по-английски общались. Я сидел в окружении иностранной речи – слушал, вникал, впитывал. Что-то запоминал, потом уже с иностранцами, когда они обращались за помощью, на ломаном языке объяснялся.
Сам тоже прицельно изучал. Еще работая директором академии «Динамо», меня отправили на менеджерские курсы. Руководители спросили: «Как у тебя с английским?» Я честно признался: «Ну, такой суперпростой, разговорный». Меня озадачили: «Займись». Я записался в школу рядом с домом – начался ковид, провели одно очное занятие и ушли в онлайн. Как ни странно, мне это помогло – я брал по два академических часа пять раз в неделю.
– Получается 10 часов в неделю?
– Да, объемные домашние задания – в 33 года опять сел за парту. Около полугода жил в таком режиме. Это мне дало хорошую базу, я научился правильно строить предложения, с использованием времен, а не просто набором слов.
У меня, наверное, есть предрасположенность к иностранным языкам. Когда путешествую, быстро схватываю фразы, использую местные словечки.
И второй момент: в «Авангарде» для всех желающих, кто общается с иностранцами – менеджеров, спортивного блока, массажистов и даже девушек, которые кормят в столовой, – организовали онлайн-школу английского языка. 2-3 занятия в неделю. Очень полезно, бытовой язык периодически забывается, а тут освежил, увеличил словарный запас.
– Где работать психологически легче – в «Динамо», где выросли и состоялись как игрок и менеджер, или в «Авангарде», где всегда амбициозные задачи?
– В «Динамо» тоже задачи высокие, но я не буду сравнивать, потому что с большим уважением отношусь к «Динамо», там мне дали шанс, именно там я стал самым молодым менеджером в КХЛ. Большой клуб и хоккейная семья, где люди десятилетиями успешно работают.
«Авангард» – немного другой уровень, топ-клуб КХЛ и Европы. Иностранцы, поигравшие в НХЛ, признаются, что Омск по уровню инфраструктуры, клубной организации, бытовым вопросам, отношению к игрокам и персоналу не затерялся бы в топ-5 Северной Америки.
Я счастлив и горжусь, что нахожусь в «Авангарде».
– В Омске много говорят про Кубок Гагарина: не кажется ли вам, что тем самым формируется не совсем чистое инфополе? Я понимаю, амбиции и цели – хорошо, но как будто можно быть скромнее.
– Я очень аккуратен в высказываниях. Счастье любит тишину, лишний раз не тревожу громкими лозунгами ни команду, ни болельщиков. Журналисты спрашивают: «Какие у вас цели?» – и приходится отвечать. А какие у нас цели? Самые высокие, конечно. Я стараюсь расплывчато говорить, не люблю обещаний. Понятно, что у нас цель одна, и мы все хотим сплотиться, объединиться ради этой цели. Но в моменте должно сложиться все идеально. И мы будем стараться не кричать громко каждый день, а идти шаг за шагом.
33 секунды и все эмоции от поражения в полуфинале «Локомотиву»
– Не могу не спросить, это важная часть нашей беседы. Мы разговаривали с Дамиром Шарипзяновым, и мне очень понравилось, как он отрефлексировал на драматичное поражение от Ярославля, те самые 33 секунды в полуфинале – разбирал каждый эпизод, буквально заново переживал, хотя, очевидно, ему нелегко это далось. Как вы сами провели вечер после шестой игры?
– В тумане. После игры пришли в раздевалку, пообщались с тренерами, а дальше с персоналом готовились к вылету в Ярославль. Не было речей, накачек. Все были разочарованы и подавлены.
Мне кажется, давление зашкаливало, голова пульсировала. Это был очень тяжелый момент. Мы понимали, что надо готовиться к седьмому матчу.
– Вы спали?
– Это был самый тревожный сон, подкидывало не по-детски. И потом еще несколько дней не спали – и не потому что проиграли и расстроились. Просто настолько все было близко – и потерять финал за 33 и 11 секунд. Ну это… Горько и печально, больно. Я не скажу, что мы расслабились, но все решили нюансы, которые привели к таким суровым последствиям…
После седьмого матча я уже не спал. Это была самая бессонная ночь – знаете ли, когда в жизни случаются тяжелые потрясения. Прилетел черный лебедь – как его можно ждать? Как к нему подготовиться? Я вообще по жизни очень мнительный и самокритичный, все принимаю близко к сердцу.
Думал и продолжаю думать: почему так получилось? Где я виноват, где мог что-то улучшить? В первую неделю сон был тревожный, я даже не скажу, что это какой-то сон. Это когда ты дремлешь между сном и явью. Вроде подремал, проснулся, посмотрел – два часа ночи, потом 4:00, 5:00, 7:00 – в итоге встал с кровати и пошел на работу. Давление такое, как будто черное облако внутри.
Когда вернулись в Омск, была встреча с болельщиками, добавило позитива, много людей пришло. Мы поняли, что не одни. А так – даже на арене, в спортблоке – как будто свет тусклее стал, никак это по-другому не объяснить.
Все ребята ходили расстроенные, черные. Иногда болельщики или кто-то из партнеров невзначай подденет про 33 секунды, а напряжешься – рана еще живая, кровоточащая. Нет такого: посмеялись и пошли дальше. В позапрошлом сезоне тоже проиграли в седьмом матче «Локомотиву», но не было так обидно – там постоянно отыгрывались, героически вытаскивали, было много травмированных, а тут всю серию вели и контролировали – 2:0, 3:1, и шестой матч, и седьмой матч. Можно сказать, спортивная трагедия. Сделаем выводы, пойдем дальше.
– А какие выводы могут быть? И могут ли?
– Очень полезное поражение, если отбросить эмоции. Во-первых, выводы сделали тренеры: я не хочу детали раскрывать, но они заранее собрались, как бы ни было тяжело, пересмотрели и переосмыслили решающие матчи серии. Особенно шестой и седьмой. Они говорят, что у них сейчас немного другое видение. Поговорили с ребятами, объяснили все просчеты.
Во-вторых, я тоже сделал выводы как менеджер. Это больше касается комплектования. Не скажу ничего секретного, но чтобы была большая вариативность, особенно в обороне, мы и произвели наши трансферы. Важно уметь сыграть по счету, без суеты и эмоций.
Мы поняли, какие у нас были маленькие проблемы. Кажется, сильный состав, все хорошо, но не случайно говорят: чемпионская команда строится три года. И это не общие слова, а если даже взять прошлый сезон, у нас 14 или 15 новичков. Это еще не команда. Просто набор сильных исполнителей, которые впоследствии растут внутри коллектива, развиваются, между сочетаниями рождается химия. Без привязки к фамилиям понял, что нам нужен еще один защитник, центральный оборонительного плана, праворукий оборонительного плана, леворукий атакующего, сильный бэкап. И это винтики, которые потихоньку выстраиваются в чемпионскую команду, косметические изменения, которые мы увидели, когда просаживались.
– Вас не смущает частые смешки в прессе: мол, Омск – история про засыпать деньгами. Та самая цитата-мем от Андрея Разина: «У них натяжной потолок. Чтобы, видимо, они головой не бились в раздевалке. И «Почта России» у них работает замечательно...».
– Слушайте, это прям раздражает. Потому что неправда: мы тоже считаем деньги, живем в рамках бюджета. Мы не оторваны от мира и работаем во времена, когда приходится экономить.
Понятно, что некоторые шаги мы предпринимаем по комплектованию последние два сезона. И в каждом ищут подвох, наговаривают специально. Любое подписание – сразу взлом системы.
– Это не так?
– Да нет, конечно. Мы нигде не нарушали регламент. Я не хочу сейчас выглядеть в роли обиженного, но обычно же так бывает: выберут мишень и начинают плющить со всех сторон. Поначалу было смешно, сейчас уже нет. Условно: похожий, идентичный хоккеист приходит в другой клуб за идентичную зарплату – ноль реакции. Мы вернем хоккеиста, который 10 лет играл за небольшие деньги, – ох, это нечестно. Я готов по каждому контракту рассказывать и пояснять, но все равно вижу, что толкуют по-своему. Такие смешки ради смешков.
Какому хоккеисту сколько денег ни дай, все равно напишут, что мы жульничаем, хотя это бред.
– Последнее. Спрашивал Шарипзянова, спрошу и вас: понятно, что вы специально не ищете встречи, но хотелось бы еще раз сыграть с «Локомотивом» в плей-офф или ну его?
– Позиция тренера, и моя тоже – не избегать... Ну, с нашей стороны это была бы слабость, боязнь. Такого вообще нет. И, если честно, я не думаю, что другие команды слабее на две головы «Локомотива». Это же не дракон, которого нельзя победить? Мы его побеждали – и в регулярке, и в плей-офф как минимум три раза в каждой серии.
Мы точно не боимся и не избегаем – но да, обе команды особенно относятся к матча друг против друга. Возможно, это был лучший хоккей за последние годы. Можно и повторить…
Фото: photo.khl.ru/Бабунов Сергей, Лошкарев Дмитрий, Беззубов Владимир; РИА Новости/Алексей Мальгавко, Григорий Сысоев, Арина Антонова; hawk.ru; instagram.com/sopin_alex
Комментарии
Мощнейший первый вопрос.