Правый крайний «Чеховских медведей» — о золоте Спартакиады после сезона без медалей, короткой скамейке, тяжелых сборах, личном блоге и о том, почему гандболу недостаточно обычных афиш.
Золото Спартакиады после клубного сезона без медалей
— Начнем с самой свежей истории. В мае почти тот же чеховский костяк закончил клубный сезон без медалей, а в августе сборная Московской области выиграла «Спартакиаду сильнейших». Что успело измениться за эти два месяца: состояние игроков, давление, роли или ощущение команды?
— Да, в целом ничего особо не поменялось. Мы просто провели хороший предсезонный сбор в Кисловодске. Конец сезона всегда накладывает свой отпечаток: появляются травмы, микротравмы, постоянные недомогания из-за того, что большая часть игрового года уже позади. Я понимаю, что все команды находятся в одинаковых условиях, но, по ощущениям, на нас это сказалось сильнее. А здесь мы вышли после отпуска, хорошо поработали и подошли к Спартакиаде плюс-минус в оптимальных кондициях. Думаю, в основном это и дало результат.
«Хотелось показать, что мы еще способны бороться за чемпионство, за золотые медали»
— В 2021 году ты уже выигрывал Спартакиаду молодежи с Московской областью. Чем нынешнее золото сильнейших отличается для тебя от того и каким игроком ты был тогда по сравнению с сегодняшним?
— Да, особого сравнения, на самом деле, как будто бы нет. Это вообще два разных соревнования. Здесь уже более взрослый уровень, больше ответственности, выше уровень игроков и команд в целом. На тот момент мы обеими командами играли в молодежном первенстве, а сборную составили из игроков «Чеховских медведей-2» и «Чеховских медведей — УОР № 4». Нас, по сути, соединили в одну команду, и почти по всем соперникам мы прошлись катком. Самым сложным был матч с Москвой — выиграли в пять мячей. Это был, по сути, единственный соперник, с которым пришлось тяжело. А в финале победили Астраханскую область с разницей в двадцать мячей. Тогда все ощущалось не так, как сейчас.
В этом году в финале Денис Афонин забил на последней секунде. Эти эмоции вообще несравнимы с теми, что были после победы на молодежной Спартакиаде.
— Эта победа закрыла майскую историю без медалей или, наоборот, только сильнее показала, сколько команда недобрала в клубном сезоне?
— Ну, скорее, второе. Хотелось показать, что мы еще способны бороться за чемпионство, за золотые медали. А на Спартакиаде — доказать, что готовы к сезону и можем выигрывать.
Скамейка, которой не хватило для медалей
— Год назад, возвращаясь в Чехов, ты говорил, что главная цель — вернуть чемпионство. В итоге «Чеховские медведи» впервые остались без медалей. В какой точке сезон сломался: еще до плей-офф, в тяжелом четвертьфинале, в серии с «Зенитом» или уже в борьбе за бронзу? Назови момент, после которого команда перестала быть похожа на претендента на золото.
— Так, ну, в целом нельзя сказать, что мы провалили начало сезона. Вроде плюс-минус хорошо играли. Но потом нас подкосила череда травм. Буквально в третьей или четвертой игре выпал Роман Остащенко, который на тот момент был нашим передним защитником. Кто смотрит игры «Чеховских медведей», знает, что мы в основном придерживаемся защиты 5–1. И Роман, по сути, выполнял ключевые функции в этой схеме. Через несколько месяцев травму получил и Александр Ермаков. Когда встречаешься с соперниками из нижней части таблицы, это не так ощущается. Мы все равно справлялись без особых проблем. А против команд из топ-4 отсутствие одного-двух человек уже сильно сказывается.
«Нам просто не хватило сил и длинной скамейки, чтобы бороться с топ-командами»
— То есть главным фактором ты все-таки считаешь отсутствие равноценной замены выбывшим игрокам?
— Особенно сильно чувствуется, когда выпадают игроки основы. Но и потеря человека из ближайшего резерва, который дублирует лидера, сказывается на игровом процессе. Просто многие болельщики или те, кто смотрит матчи, этого не замечают и не понимают. В команде должна работать вся шестеренка — без этого не выигрывается золото. В основном по итогам сезона его забирают те, у кого было меньше травм и сохранилась глубина состава. И вклад резерва здесь тоже нельзя недооценивать. В нашей ситуации к Новому году мы остались без двух-трех ключевых игроков. Соответственно, нагрузка легла на других ребят. В итоге нам, по моим ощущениям, просто не хватило сил и длинной скамейки, чтобы бороться с командами из топ-3 и топ-4.
— В одном из интервью в 2022 году ты называл ориентир в 80% реализации. По данным ФГР за сезон-2025/26, у тебя 41 гол после 60 бросков — 68,3%. Ты по-прежнему считаешь процент главным личным показателем или при таком объеме бросков важнее уже другое?
— В целом позиция не изменилась: крайний игрок должен реализовывать 75–80% бросков. Но это в идеальных раскладах. Если бы у меня была задача любой ценой держать эту планку, то я мог бы не бросать в рискованных эпизодах, не идти на бросок с маленького угла, меньше рисковать. Тогда, соответственно, было бы больше шансов приблизиться к нужной статистике. Но по ходу матча невозможно все предсказать — ты просто действуешь на инстинктах. Понятно, что хочется забивать с такой эффективностью из любого положения. Думаю, к этому стремятся все крайние. Со временем понимаешь: если сегодня у тебя не получается в атаке, нужно больше отработать в защите и сыграть на партнеров. Нельзя каждый матч проводить на сто процентов. Иногда ты в любом случае выпадаешь. Это нормально, это спорт: у кого-то все получается сегодня, у кого-то — завтра. В этом и заключаются командные виды спорта. А так, конечно, я от своих слов не отказываюсь. Хотелось бы держать реализацию в районе 80%. В этом сезоне получилось так, посмотрим, что будет в следующем.
Одиннадцать матчей за восемнадцать дней
— После такой концовки сезона команда начала подготовку в Кисловодске на базе «Юг Спорт». Что именно в этой предсезонке должно было изменить вашу игру и какая часть работы оказалась самой тяжелой лично для тебя? Бег как для всех?
— Ну, самое сложное в Кисловодске было… Да не то чтобы бег. Меня лично на таких сборах выматывает то, что мы долго находимся в одном месте — на одной базе. В Кисловодске мы провели 22 дня. Почти три недели делаешь одно и то же. В семь утра просыпаешься, в 7:30 идешь на зарядку, в двенадцать — на тренировку, вечером в шесть — еще на одну. Потом у нас был бассейн, где мы должны были поплавать минут 10–15. Когда столько времени живешь по одному расписанию, это тяжело переносится. Постепенно накапливается усталость — и моральная, и физическая. Плюс нагрузки там больше, чем в межсезонье.
«Нового за пять дней точно ничего не придумаем. Главное — подойти к Суперкубку в оптимальном составе»
— Спартакиада, а следом еще турнир в Чехове фактически стали частью предсезонки: вместо контрольных матчей сразу игры на результат. Это помогло быстрее войти в соревновательный ритм или нарушило план нагрузок? Как после такой серии восстановиться и снова набрать пик к старту клубного сезона?
— Этот август у нас выдался тяжелым. Мы с ребятами посчитали: за 18 дней провели 11 игр — восемь на Спартакиаде и три на Кубке губернатора Московской области. Такая нагрузка, конечно, сказывается. На втором турнире мы уже были не в тех кондициях. Мне кажется, многие даже не успели прийти в себя после Тольятти. Мы, по сути, вернулись оттуда, а уже через неделю у нас была первая игра в Чехове. Плюс после Спартакиады выбыло несколько игроков. Сейчас они пропускают Кубок губернатора, потому что им дали время на восстановление. Там они, можно сказать, отработали от звонка до звонка. Это Александр Котов и Виктор Фурцев. Александр Ермаков тоже еще не до конца в форме. Думаю, все это влияет. Надеюсь, что к Суперкубку наберем силы и подойдем к нему в таких же оптимальных кондициях, как к Спартакиаде.
— «Чеховские медведи» набрали одно очко и заняли четвертое место, а победителем стал египетский «Аль-Ахли». После золота Спартакиады это совсем иной результат. Какая из этих двух картинок честнее показывает нынешнее состояние команды?
— Да, сто процентов, это разные турниры. На Спартакиаде у нас была конкретная цель — забрать золото. Предыдущую Спартакиаду мы тоже выиграли сборной Московской области, основу которой составляли чеховцы, поэтому хотелось подтвердить, что тот успех не был случайностью. На Кубке губернатора задачи уже другие: отработать новые связки, которые мы придумываем с ребятами, а также дать больше времени молодежи и второму составу — тем, кто меньше выходил на площадку в Тольятти.
— Что тренер сейчас требует лично от тебя: больше завершать, активнее открываться или прежде всего отрабатывать в защите?
— Владимир Салманович Максимов (президент и главный тренер «Чеховских медведей», олимпийский чемпион в качестве игрока и тренера. — Прим. ред.) требует все сразу: и в защите отработать, и в атаке открыться под завершение. Тут многое зависит от схемы. Кто смотрит наши матчи, тот видит, что мы часто используем двух линейных в нападении. При такой расстановке атаку в основном принято разгонять через фланги. Многие соперники это знают: если выключить нас, двум игрокам задней линии будет тяжело создавать моменты для себя, крайних или линейных. Поэтому нас начинают прихватывать и слева, и справа. Приходится больше двигаться, активнее открываться, пытаться выйти из-под опеки, получить мяч и пойти либо в обыгрыш, либо в стяжку, либо во взаимодействие с линейным, чтобыосвободить пространство для партнеров сзади. Вот это от нас и требуется. Но понятно, что завершение и возможность убежать в отрыв — весь хлеб крайних. Все переводится на нас.
— Уже 29 августа играете с ЦСКА за Суперкубок. Какую проблему нужно исправить до Суперкубка в первую очередь и реально ли это сделать за оставшиеся дни?
— Основная задача — подойти к Суперкубку в оптимальном составе и кондициях. Нужно, чтобы игроки, у которых сейчас есть микротравмы, успели максимально восстановиться. Если все будут в лучшей форме, шансов у нас станет намного больше. Когда в важных матчах выпадают два-три человека, становится тяжелее, а вероятность победы значительно уменьшается. Не думаю, что за оставшиеся пять дней мы сможем что-то серьезно отточить. Нового точно не придумаем. Возможно, предметно разберем ЦСКА: посмотрим, как они сыграли на Кубке Белгазпромбанка в Бресте, изучим последние матчи. К встрече подготовимся, но глобально уже ничего не изменим.
— Имеет ли для спортсменов значение место проведения Суперкубка? Или это уже профессиональная история и не сильно обращаешь внимание, где играешь?
— Всегда приятно, когда такие встречи проходят дома. В родных стенах, при своих болельщиках намного комфортнее играть. Даже своя раздевалка имеет значение. Ты все знаешь: во сколько прийти, когда уйти. В день матча весь режим уже настроен. А на выезде, по сути, неважно, куда едешь: в Москву, Волгоград, Астрахань или еще куда-то. Для меня домашняя игра сильно отличается от гостевой, а сами выезды между собой — не особо.
«Проблема в самом гандболе или в том, как его показывают?»
— В новый сезон ты входишь не только как игрок, но и как автор собственного проекта. Вспомни не общую идею, а точный момент появления своего канала: где ты был, что увидел или с кем поговорил, после чего решил, что действительно начинаешь снимать?
— Вообще, задачи начинать вести свой блог у меня как таковой не было. Просто я делал это больше для разнообразия. Сначала записывал видео со знакомыми игроками, чтобы понять, как все будет выглядеть. Постепенно мы пришли к определенному формату. Прежде всего мне помогла моя жена — Станислава Герасимова (игрок гандбольного клуба «Звезда». — Прим. ред.). Она подарила мне на Новый год камеру и сказала: «Давай просто поснимаем влоги из жизни». Изначально мы не планировали делать именно спортивный контент. Потом поехали на игры сборной, и там я решил попробовать снять выпуск с Пашей Аркатовым (левый крайний «Пермских медведей» и сборной России. — Прим. ред.). После этого подумал: если что-то выкладывать, материала как будто бы мало — нужен еще кто-то.
— Почему ты выбрал формат с двумя гостями и постоянной сменой происходящего, а не классическое интервью или подкаст? Чем, на твой взгляд, нужно удерживать зрителя, когда герои выпуска пока не известны широкой аудитории?
— Постепенно я пришел к формату влога, в котором есть два основных гостя и все постоянно меняется. Зрителю как будто бы не успевает наскучить. Когда смотришь подкаст, где люди просто сидят в комнате на стульях и один рассказывает другому о своей жизни, то через 10–15 минут доходишь до середины и думаешь: «Ну, уже в целом все понятно». Я подумал, что, поскольку гандбол не настолько популярен, как футбол или хоккей, приходится придумывать что-то свое и чем-то еще завлекать зрителя. Понятно, что выпуск с Александром Овечкиным, каким бы он ни был, в любом случае соберет много просмотров: всем будет интересно, как он живет. А у нас это работает не совсем так.
«Неужели мы настолько плохо играем, что не можем дать зрителям эмоции и заинтересовать их?»
— Для кого ты снимаешь в первую очередь: для игроков и болельщиков, которые уже внутри гандбола, или для людей, которым сначала должен стать интересен герой, а уже потом его вид спорта?
— Когда сделал первые несколько выпусков, подумал, что это может быть интересно молодым игрокам, которые только начинают заниматься, родителям, которые хотят отдать ребенка в гандбол или чьи дети уже в нем, а еще тем, кто переходит в дублирующий состав или хочет из дубля попасть в основу. Им было бы прикольно увидеть профессиональных спортсменов вне площадки: чем они живут, о чем думают после плохих матчей и как с этим справляются. Если бы кто-то делал подобное, когда я был молодым, мне было бы интересно такое смотреть. Я рассуждаю с этой точки зрения: самому было бы здорово узнать, кто чем дышит, чем занимается, какие у него мысли после игр. В целом такая идея и была
— По какому одному признаку через год ты поймешь, что проект состоялся: по количеству просмотров, узнаваемости среди игроков или по человеку вне гандбольного круга, который посмотрел выпуск и после него решил прийти на матч?
— Если говорить про игроков, тренеров и так далее, то уже за последний месяц на Спартакиаде многие подходили и говорили: «Смотрим, круто, прикольно, что ты делаешь». Но пока это исключительно внутренняя аудитория. В Тольятти девочки из «Лады» тоже говорили, что следят за влогами и им нравится. Знают проект и многие болельщики из Чехова. Но ко мне еще не подходили совершенно незнакомые люди — не болельщики «Чеховских медведей» и не кто-то из гандбольного круга — со словами: «Нам случайно попался выпуск, мы посмотрели и решили прийти на гандбол». Такого пока не случалось. Если это произойдет, значит, я делаю все не зря. Но в основном проект все-таки ориентирован на молодых игроков. Я занимаюсь им потому, что в детстве мне самому было бы интересно такое смотреть. Возможно, тогда я мыслил бы немного по-другому и это сильнее меня направляло бы.
— Как у тебя рождается выпуск: сначала появляется тема и под нее ты ищешь героя или сначала человек, а потом разговор? Почему тебя снова и снова тянет к темам поражений, страхам, восстановления, завершения карьеры и жизни спортсмена вне площадки?
— Вообще, в первую очередь я стараюсь найти героев. Изначально механика в моей голове была такой: хотелось бы, чтобы один гость был игроком, а второй — человеком, связанным с гандболом. Возможно, тренером, кем-то из администрации, пресс-атташе, врачом, реабилитологом или тренером по физической подготовке. Чтобы у них была одна общая тема и несколько объединяющих вопросов. А уже от нее у каждого шли бы свои ответвления по сценарию. В основном я выбираю гостей, а потом готовлю разговор под них. Гандбол у нас не очень популярный. И здесь проблема во всех нас: отчасти в игроках и вообще во всем нашем сообществе. Поначалу мне было тяжело. Но я всех понимаю. Бывает, кому-то пишу, и люди не то чтобы отказывают. Понятно, никто прямо не скажет: «Нет». Некоторые отвечают, что не получится, или называют другую причину. Может быть, стесняются — я тоже это понимаю. Поэтому приходится держать несколько вариантов, чтобы, если кто-то вдруг слетит, можно было найти замену. Вот так и получается это творение.
— Ты берешь интервью как действующий игрок. Что коллега расскажет тебе такого, чего не скажет журналисту? И где проходит обратная граница: о чем ты не можешь спросить, потому что завтра играть против этого человека или снова встречаться с ним в раздевалке?
— Зачастую именно это и привлекает. Мне кажется, прикольно, когда такой проект ведет действующий спортсмен. Но отчасти это и мешает. Если бы я сам не выходил на площадку, то, возможно, задавал бы совершенно другие вопросы. У меня было бы больше возможностей поднимать какие-то сокровенные темы или вести более камерные разговоры. Но покапродолжаю карьеру, не могу себе этого позволить. Понятно, что с людьми, с которыми мы часто пересекаемся и хорошо знакомы, у нас в целом лучше настроен вайб. Когда даем интервью тому же «Быстрому центру», условно, не отвечаем так, как отвечали бы друг другу. Но многое приходится вырезать — в выпуск это не попадает. В силу того, что мы продолжаем играть, просто не можем выпустить все в эфир. Стараюсь соблюдать здесь тонкую грань.
«Возможно, у клубов не хватает ресурсов или они сами не хотят этим заниматься»
— А чем блог уже помогает тебе именно как игроку? Может, есть ответ конкретного гостя, после которого ты изменил отношение к поражению, восстановлению или планам после карьеры?
— Мне интересно разговаривать с людьми, которые старше меня. Например, последний выпуск с Дмитрием Ковалёвым (тренер «Ростов-Дона», бывший игрок сборной России. — Прим. ред.) и Полиной Шарковой (игрок «Астраханочки», серебряный призёр Олимпийских игр в Токио. — Прим. ред.). У них намного больше опыта и в спортивной карьере, и в жизни. Такие темы полезнее обсуждать с ними, чем с ровесниками, потому что в силу возраста у нас плюс-минус одинаковые взгляды и мысли. С теми же тренерами по ОФП тоже прикольно поговорить, узнать, кто как все видит. И из-за того, что я не журналист, они могут сказать мне то, чего, допустим, не рассказали бы обычному журналисту. Когда я начинал вести этот влог, мне было смешно, что среди таких проектов у нас есть только более-менее известный «Быстрый центр». И даже его аудитория остается исключительно гандбольной. Мне кажется, 60–70 процентов подписчиков — либо игроки, либо родители и дети. Как будто бы так быть не должно. В других видах спорта за счет интересной подачи на соответствующие каналы подписываются совершенно посторонние люди — просто болельщики. Соответственно, охват получается намного шире. А здесь я уже порой думаю: это проблема самого гандбола или того, как его преподносят? Неужели мы настолько плохо играем, что не можем завлечь зрителей, дать им эмоции и вызвать интерес к игре? Поэтому зрители не приходят и этот спорт остается таким непопулярным в России?
— Ты сам начал развивать личный медиапроект независимо от клубных площадок. Как ты считаешь, клуб должен просто не мешать таким инициативам или активно помогать игрокам становиться медийнее: давать доступ, время, ресурсы, помогать с продвижением?
— Если бы у нас все показывали так, как, допустим, в других видах спорта, то я, возможно, занимался бы только собственным влогом. Не снимал бы других спортсменов и не рассказывал об их жизни. Обидно, что гандболу уделяют так мало внимания. Я не предвзят: даже если бы сам им не занимался, мне кажется, он понравился бы мне намного больше футбола. Это очень динамичная игра — как баскетбол и хоккей. Но даже если поставить их в один ряд, гандбол все равно опережает по динамике 60–70 процентов видов спорта на планете. И жаль, что о нем так мало говорят и у него нет такой популярности, как в Европе. Понятно, что отчасти это связано с отсутствием международных матчей. Но, как показывает практика, даже когда они были, зрителей приходило больше, интерес был выше, а до европейского уровня медиа мы все равно не дотягивали. Возможно, у клубов не хватает ресурсов или они сами не хотят этим заниматься.
— Что сегодня должны делать гандбольные клубы, чтобы привлекать новую аудиторию?
— Когда я глубже погрузился в съемку такого контента, начал смотреть, что делают зарубежные клубы. Даже не гандбольные, а те же американские. Оттуда можно взять много идей и просто перенести их в наш спорт. Как по мне, это приведет намного больше зрителей, чем обычные афиши, расклеенные по городу. Не знаю, часто ли человек смотрит на афишу и думает: «О, пойду-ка я на этот концерт или матч». Банальный пример — стендап. Кто пойдет на выступление, если это не знаменитый комик? А если увидит его в соцсетях, где тот рассказывает смешную шутку, это, конечно, привлечет внимание. Подумает: «Блин,прикольно было бы сходить». Здесь так же: через социальные сети можно приводить аудиторию на гандбол. Вот сейчас выйдет следующий выпуск — с Евгением Гостевым (администратор мужской сборной России и председатель комиссии ФГР по пляжному гандболу. — Прим. ред.). Мы там обсуждаем работу со зрителями и то, как задействовать знаменитостей и стримеров, популярных у молодежи, по примеру медиабаскетбола и медиафутбола. Если регулярно заниматься контентом в течение полугода, его можно предложить стримерам — возможно, даже не самым популярным, — стендап-комикам или другим авторам, чья аудитория интересуется спортом, но не так тесно с ним связана. Они расскажут об этом у себя или снимут какие-то сторис. На мой взгляд, такой подход намного сильнее увеличит шансы на популяризацию гандбола. Если людей тяжело заинтересовать одним названием «гандбол», лучше попробовать зайти через тех, кто может рассказать о нем в своих социальных сетях и привести новую аудиторию.
— Если на один выпуск открыты вообще все двери, назови трех героев мечты: например, одного из российского гандбола, одного из мирового гандбола и одного человека вне спорта. Что именно ты хотел бы спросить у каждого?
— Поскольку пока я веду блог о гандболе, первыми на ум приходят именитые игроки. Например, Тимур Дибиров, Константин Игропуло. Если брать мировой уровень — Миккель Хансен, Матиас Гидсель или Симон Пютлик. Такие люди. А если говорить о ком-то из другой сферы… Блин, не знаю. Я бы позвал человека, который как-то связан со спортом, чтобы ему можно было задавать интересные вопросы. Потом какого-нибудь комика либо актера. И известного представителя другой дисциплины. Разброс очень большой, поэтому даже затрудняюсь назвать кого-то конкретного.
— А нет желания поговорить с кем-нибудь из судей? Может быть, даже не российских. Или с какими-то гандбольными функционерами в Европе?
— Да, было бы интересно поговорить с функционерами или директорами клубов. Но в России такой выпуск точно получится не очень живым. Я приду к любому руководителю или судье — и это будет просто протокольный разговор. Никому не в обиду. Они не станут говорить ничего лишнего, и я их понимаю. Со своей стороны тоже не смогу задать острый вопрос. А даже если спрошу, то этот фрагмент, скорее всего, не войдет в выпуск. Поэтому либо мне надо заканчивать карьеру и уже после этого заниматься съемками, либо ждать, пока они сами уйдут из профессии. Тогда смогут с чистой совестью обо всем рассказать без предвзятости. Потому что, если сейчас прийти к любому арбитру и задать ему десять вопросов, то на один из них он, возможно, ответит более открыто. Остальные ответы, думаю, будут формальными. У них уже был миллион таких интервью, и как будто бы в этом не будет смысла. Пользуясь случаем: если кто-то хочет принять участие во влоге и сняться, пишите. Без проблем что-нибудь придумаем, подготовим вопросы. А если есть желание что-то рассказать — с радостью.
Комментарии