Ассистент главного тренера гандбольной «Барселоны» и бывший игрок сборной России Константин Игропуло — о семи трофеях за сезон, работе с талантами «Ла Масии», о фальшивом контенте, работе медиакоманды большого клуба, возвращении российского гандбола и личном телеграм-канале.
Семь из семи: идеальный сезон «Барселоны»
— Семь трофеев из семи возможных и возвращение титула Лиги чемпионов. Было ли внутри ощущение «наконец-то» и возникали ли по ходу сезона разногласия в тренерском штабе?
— У данного тренерского штаба три титула Лиги чемпионов за последние пять лет. Поэтому у нас не было такого ощущения. Конечно, каждый год особенный, из-за того что просто ни один сезон не похож на предыдущий. Они абсолютно все разные, хотя со стороны наверняка может казаться по-другому. Внутри тренерского штаба никаких разногласий нет. Конечно, есть у нас вопросы дискуссионные, но это все скорее рабочие моменты.
— Учитывая количество титулов и статус «Барселоны», нельзя не спросить о давлении. Как команда справляется с ним и что позволило ей вернуть титул Лиги чемпионов?
— Давление уже в ДНК «Барселоны». Оно не исчезает никогда. Каждый сезон оно присутствует априори. Мы можем быть, условно, пятой-шестой командой по бюджету, но при этом, как бы мы ни выступали, даже с поражениями, как в прошлом сезоне, стоит попасть в «Финал четырёх», и мы автоматически становимся фаворитами. Эта футболка весит много, поэтому удивить давлением никого не получится. Оно должно быть. Оно не приходит во время финалов. Давление должно присутствовать всегда, просто оно достигается за счёт разных инструментов: есть внутренняя конкуренция, есть персональные задачи. Команда собрана из игроков такого уровня, что им никогда не бывает достаточно — они хотят выиграть Лигу чемпионов, они хотят оставить свой след в истории. Каждый день они борются, поэтому не может пропасть это желание от одной большой победы. Этим игрокам и тренерам недостаточно победить один раз. Есть и олимпийские чемпионы, есть другие игроки с хорошей трофейной историей. Они хотят соревноваться с теми, кто уже написал свою историю. Смотрят на них, чтобы быть самым-самым-самым хоть в чём-то. Поэтому с мотивацией проблемы редко встречаются. Давление и есть фильтр. Тот самый, с помощью которого мы изменили сильно нашу раздевалку в начале сезона. Конечно же, это дало свой эффект.
— Должность второго тренера (ассистента) в разных клубах может означать совершенно разную работу. За что именно вы отвечаете в штабе «Барселоны»?
— Действительно, на каждом месте, наверное, свои обязанности у вторых тренеров, по-разному штаб строит свою работу. По факту, моя работа, она точно такая же, как у главного тренера, Карлоса Ортеги. Просто вопрос в ответственности и в объёмах. Он проводит тренировки, но также могу проводить их и я, естественно, в меньших объёмах. Всю аналитику проводим мы параллельно. В том числе у меня есть свои помощники. Всё сводится к тому, что финальное решение за ним. Моя задача под ключ сделать свою работу и принести ему. Понятно, что методы работы модифицируются с течением времени. Но глобально мы достаточно хорошо друг друга знаем и давно работаем, свою схему определили. В том числе и с тренером по вратарям, который неотъемлемая часть нашего штаба. Вообще у нас довольно обширный штаб: медицинский, гандбольный и восстановительный блоки, а также специалисты, отвечающие за физическую подготовку.
«В этом году мы нажали на педаль газа в начале сезона и, честно говоря, не отпустили ее до самого конца»
— Назовите три решения или нововведения тренерского штаба, которые сильнее всего повлияли на результат команды в этом сезоне?
— Ох, сейчас будет сложно. Конечно, были нововведения, которые были в том числе и от меня в работе. Во-первых, мы поменяли состав. У нас были темы, которые нас не устраивали. Соответственно, были произведены определённые рокировки. Конечно, это психология, и она в первую очередь повлияла на всё. Во-вторых, поправили маленькие штрихи относительно сборов. Каждый год они чуть-чуть меняются, поэтому и мы стараемся тоже подстраиваться под эту работу. Да и у нас всё пластично, чёткого плана и рамок нет, мы можем перестраивать работу и в течение сезона. В-третьих, в этом году, по моей инициативе, была собрана команда талантливой молодёжи из разных возрастов. В «Ла Масии» (академия и система подготовки молодых спортсменов «Барселоны» — прим. ред.) мы сделали такой проект, который называется «Таланты».
— Как он устроен и какую роль такая работа академии играет в результатах первой команды?
— Дети занимаются в своей команде, тренируются со своими тренерами. Так как у них график такой же плотный, как и у основной команды, у них нет времени на проработку деталей, каких-то маленьких вещей. Мы постарались найти на это время: две тренировки в неделю они проводят со мной. Это лучшие, по моему мнению, гандболисты из разных возрастов. Причём эта группа периодически меняется в зависимости от того, кто в какой форме и что мы хотим получить. Тем самым мы готовим их к выступлению в Лиге ASOBAL (высший дивизион чемпионата Испании по мужскому гандболу — прим. ред.), где бывает, что нам нужна помощь молодёжи. Просто так их заявить в испанскую лигу нельзя. Они должны быть соответствующим образом подготовлены и понимать, что и как им делать. Тренировки со мной для них — это тоже особый вид радости и мотивации. Им нравится, и они понимают, что через меня они могут попасть в первую команду. Естественно, я параллельно ещё с нашим сезоном отсматриваю их игры. Мне интересно наблюдать за тем, как они улучшаются в своих командах. Мы всегда на связи. Раз в неделю проводим обычную летучку со всеми тренерами нашей школы.
— Насколько эта работа с резервом важна для того, чтобы лидеры подходили к главным европейским матчам более свежими?
— Конечно, в Лиге чемпионов нам это не оказывает прямой помощи, безусловно. Ведь чтобы играть в Лиге чемпионов, нужно победить в своей стране и в этот турнир попасть. Кто должен играть эти игры? Иногда бывает, что мы пользуемся помощью молодёжи в испанской лиге и кубках. Мы намеренно это делаем и дозируем нагрузку основным игрокам. Эта помощь не видна в Лиге чемпионов, потому что единицы из них могут попасть в заявку. В этом году было лишь несколько случаев, когда молодёжь из нашей структуры нам помогала. Самое главное, они помогают в те моменты, когда нам нужно дать отдохнуть основе. Соответственно, основные игроки подходят к матчам Лиги чемпионов более свежими.
— Со стороны кажется, что «Барселона» выигрывает чемпионат Испании без особых проблем — часто с разницей в 15–20 мячей. Насколько это впечатление обманчиво и за счёт чего команда сохраняет максимальную концентрацию и внутреннюю конкуренцию даже в матчах, где уже по ходу игры всё практически решено?
— В этом году мы нажали на педаль газа в начале сезона и, честно говоря, не отпустили ее до самого конца. Испанская лига обманывает среднестатистического болельщика, который видит разгромы с разницей в 15–20 мячей. Много рекордов в этом году, например, по самой большой разнице забитых и пропущенных. Такие рекорды кажутся само собой разумеющимися. Но на самом деле это вообще не так. Ведь победить в 20 мячей любую команду это непросто: после десяти голов обычно наступает такой момент — «вроде как достаточно». У нас чуть иначе, часто включается внутренняя конкуренция. Как такового основного состава и второго не существует, но в любом случае, негласно, он есть. Каждый игрок выходит, чтобы наслаждаться этой игрой и делать все по максимуму. Испанская лига не настолько слабая, как её привыкли называть. Повторюсь, что мы немножко обманываем своей игрой и делаем вид, что вроде как у нас конкуренции нет. Ну, лукавить не буду: на дистанции, действительно нас трудно обыграть. Но это не исключает большого объёма работы. Эти показатели, эти рекорды и эти результаты, показывают, в какой ты форме в этом году, как ты идёшь по сезону. Ну попробуйте кто-нибудь у любой команды в чемпионате выиграть 20 мячей без потери концентрации и качества игры.
— После победы появилось ваше фото с Жоаном Лапортой. Насколько президент клуба действительно вовлечён в жизнь гандбольной команды?
— Лапорта очень сильно интегрирован в наш, так скажем, сектор. Еще и один из ближайших советников Жоана Лапорты — бывший гандболист и легенда «Барселоны» Энрик Масип. Да и гандбольная «Барселона» — самая титулованная команда клуба. Всегда с большим уважением к нам относится. У нас свои традиции: мы встречаемся несколько раз в году по расписанию, весной мы всегда жарим мясо в определённом месте всей командой и тренерским штабом. Лапорта часто проводит время с нами и, как он говорит, для него время с нами всегда особенное. Ведь в каждом виде спорта своя атмосфера и своя аудитория. Гандбол, баскетбол, футбол и мини-футбол — это совершенно разные миры, почти разные религии. Но ему очень нравится с нами, и он, конечно же, как президент, очень гордится гандболом. Хотя другие секции клуба иногда в шутку обижаются, что футбол всегда стоит выше, но для «Барселоны» принципиально важно оставаться мультиспортивным клубом. Здесь гордятся тем, что клуб объединяет не только футбол, но и гандбол, баскетбол, мини-футбол и другие виды спорта. В этом смысле своими конкурентами по количеству титулов в разных дисциплинах «Барса» считает, например, «Бенфику» и «Олимпиакос». И именно этим она подчёркивает своё отличие от «Реала»: охватывает более широкую аудиторию и представляет больше видов спорта.
Медиа внутри большой экосистемы
— Как в «Барселоне» выстроена коммуникация между тренерским штабом и медиакомандой? Нужно ли согласовывать съёмки, интервью и доступ к игрокам? И сколько сотрудников постоянно работают именно с гандбольной командой?
— В «Барсе» все очень регламентировано, потому что клуб — это большая корпорация. Ничего общего с обычным гандбольным клубом здесь нет, у нас очень много ограничений. Я считаю, что в медиа мы можем быть намного-намного сильнее. Если мы делаем — мы делаем хорошо, но мы делаем совершенно незначительный объём работы. Это просто внутренняя иерархия клуба, и всё. Ни одна социальная сеть другой секции не может быть круче футбольной. Поэтому мы, к сожалению, не можем разгоняться в медиа настолько, насколько это возможно. При этом ресурсов у клуба много. Как и в медицине, реабилитации или других направлениях, с командой постоянно могут работать всего пара человек, но при необходимости их сразу становится десять. Потому что есть сотрудники, которые работают не на конкретную секцию, а на весь клуб. Например, когда мы едем на «Финал четырёх», возле нас сразу появляется большая медиакоманда. А в обычное время с нами постоянно работает фактически один человек — пресс-атташе, который ещё и ведёт соцсети. Поэтому они у нас довольно стандартные. Если нужно снять что-то крупное или организовать полноценную фотосъёмку, такая возможность есть. Но в повседневной работе мы всё равно ограничены этой внутренней иерархией.
— Есть ли в «Барселоне» чёткие ограничения для клубных медиа — например, в доступе в раздевалку и съёмках во время матчей? И кто в итоге определяет, что можно показывать, а что должно оставаться внутри команды?
— К примеру, у нас были ограничения, как с Ламином Ямалем. Пока ему не исполнилось 18 лет, он не мог давать интервью. Наш пример братья-близнецы Джордже и Петар Цикуса, которые не имели права давать интервью. Мы оберегали их от ненужной шумихи. Еще вспоминается один из эпизодов документального фильма, который недавно вышел. Он связан с нашим выездом к «Сегеду» на матч группового этапа Лиги чемпионов. Во время матча на мне была петличка. Конечно, всё это мы отдельно согласовывали. Это был разовый допуск для большого проекта.
«Я ненавижу фальшивый контент. Я ненавижу контент, высосанный из пальца»
— Можно ли выиграть все трофеи на площадке, но при этом проиграть борьбу за внимание аудитории? Насколько спортивный штаб вообще замечает, что клуб недостаточно использует собственные победы в медиа?
— Если подытожить мой предыдущий спич, я скажу о том, что ничего медиа не может делать без решения главного тренера, который обязательно посоветуется с нами, с тренерским штабом. Но в то же время, я считаю, что мы могли бы выпускать больше контента. Могу объяснить своё видение, которое, наверное, сейчас непопулярно и вы, как человек из этой сферы, вряд ли со мной согласитесь. Я прекрасно понимаю, что контент не должен зависеть от результатов. То есть задача медиаслужбы, мне кажется, как раз в том, чтобы выправлять эту историю в одну или другую сторону: делать хорошо, когда всё плохо, и делать ещё лучше, когда всё хорошо. Если я беру, допустим, какой-нибудь совсем нишевый клуб, который «бомбит» контентом круче всех остальных, мне такая история импонирует. Это может быть лучший клуб в соцсетях, при этом команда строит контент на самоиронии. Бывают команды, которые в спортивном плане совсем ничего из себя не представляют, но зато делают крутой контент. Ну, это не история «Барселоны», понятно, да?
— Да, мы уже абстрагировались от «Барселоны».
— Да. Я просто говорю, что более-менее серьёзный клуб старается не позволять такой перевес. Потому что, как ни крути, в больших клубах есть зависимость от результата: они в первую очередь заточены именно под него. Помогают ли медиа в этом смысле? Я думаю, что да. Но всё должно быть, так скажем, органично. Если ты проводишь отвратительный сезон, но при этом постоянно грузишь какие-то дурацкие рилсы в соцсетях, по мне это очень странно. Я тоже много чего слышал в свой адрес, но ни одна моя выходка или выход в интернет никогда не были без фундамента. Я позволял себе что-то снимать и публиковать только тогда, когда понимал, что мои спортивные результаты дают мне для этого почву. Пока этой почвы не было, я этого не делал. Хотя, опять же повторюсь, это не значит, что такой подход правильный. Но я вижу это именно так. Я ненавижу фальшивый контент. Я ненавижу контент, высосанный из пальца. Я за органичность и своевременность. Вот так, наверное, если подытожить. Я за то, чтобы у спортсмена и у клуба были налажены все сферы, а соцсети соответствовали их реальной жизни. Просто я хочу, чтобы соцсети отображали реальность. Мне нравится, когда человек органичен в своей роли. А когда ты видишь в интернете какого-то искусственного человека, потом встречаешь его в жизни и понимаешь, что тебе с ним просто не о чем поговорить, становится ясно, что это очередной образ. Я ненавижу, когда люди прячутся за экраном. Мне хочется, чтобы в реальной жизни человек был таким же. Если кто-то транслирует: «Ура! Доброе утро! Давайте все на пробежку», — я хочу, чтобы он действительно этим занимался и чтобы это было частью его жизни. Если человек говорит о чём-то как эксперт, я хочу, чтобы он действительно в этом разбирался, а не готовился к каждому рилсу, прочитав три строчки в интернете. Я об этом. И с клубами точно так же. Если раздевалка действительно живёт, если игроки угорают в автобусе и в раздевалке, и это транслируется, — да. Но если при выключенной камере там гробовая тишина, а потом мы показываем, какие мы весёлые и как у нас всё хорошо, этот дисбаланс всегда чувствуется. Он всегда виден и вызывает скорее смущение, чем радость. Вот такие медиа мне не нравятся. Но глобально я, конечно, за то, чтобы у клубов в этом смысле всё было в порядке.
— Ну, видите, мы с вами сошлись. Я тоже не люблю искусственность. Болельщикам в любом случае интереснее смотреть на настоящего спортсмена, а не на придуманный образ.
— Ура! Нет, просто я понимаю: если бы я работал в этой сфере, конечно, когда это становится работой, тебе иногда приходится отходить от каких-то личных принципов. Это уже немного другое.
— Где проходит граница между интересами болельщиков, которым хочется видеть команду изнутри, и правом команды на закрытое рабочее пространство, чтобы лишнее внимание не мешало результатам?
— Я могу сказать так: если ради результата клубу нужно, чтобы медиакоманды, условно говоря, вообще не существовало, значит, к сожалению, придётся так. Опять же, клубы бывают разные. Есть клубы, которые на этом зарабатывают. Но я не знаю ни одного гандбольного клуба, который действительно зарабатывает на медиа. Если владелец какого-то клуба хочет активно показывать внутреннюю жизнь команды и подсвечивать определённую картину, я тоже не против. Я не тот человек, который должен решать, что правильно, а что нет. Каждый делает то, что считает нужным. А кто действительно может это оценить, так это общественная реакция и мнение аудитории.
— Есть клубы, которые много снимают, но за большим количеством контента не чувствуется самой команды. Что важнее: регулярно заполнять соцсети или создавать несколько действительно сильных историй за сезон?
— Всё должно соответствовать конкретному месту, масштабу клуба и его аудитории. Я вообще не сторонник универсальных рамок и советов в духе: вот так правильно, а так неправильно. То же самое и в гандболе. Нас часто спрашивают о работе тренерского штаба. После «Финала четырёх» главный тренер ездил читать лекции, делиться опытом. Но наш опыт может пригодиться другим только частично. Нет готового рецепта ни для гандбола, ни для медиа. Нельзя сказать: вот так нужно работать всем — и точка. Ты приходишь в конкретное место и уже там понимаешь, что работает. На площадке подходит одно, в другой команде — другое. В медиа так же: в одном городе людям нравится один формат, в другом — совсем другой. Всё это очень индивидуально. Поэтому кто я такой, чтобы рассказывать всем, как правильно? Нужно пробовать, смотреть на реакцию и искать свой результат. Если людям в конкретном городе какой-то формат заходит, значит, клуб нащупал то, что ему подходит. С гандбольными идеями всё так же: в одной команде решение работает, в другой — нет. Нельзя бесконечно биться об одну и ту же стену. У тебя должен быть свой концепт, но при этом важно оставаться пластичным в работе. Нужно обладать большим количеством скиллов, но не использовать всё подряд, а применять каждый из них конкретно по месту.
«Если ты делаешь хреново и у тебя появляются деньги, не факт, что ты начнёшь делать хорошо»
— Российские клубы часто объясняют слабую медиаработу или маркетинг отсутствием бюджета. Где, по-вашему, заканчивается нехватка денег и начинается нехватка идей, специалистов или желания что-то делать?
— Я считаю, что и то, и другое имеет право на существование. Конечно, с деньгами это делать проще. Но деньги не гарантируют качество контента. Можно иметь большой бюджет на медиа и делать плохо. А можно делать хорошо и без денег. Всё относительно, истина где-то посередине. Я вообще против радикализма. Если ты и так делаешь хорошо, а потом у тебя появляются деньги, скорее всего, ты будешь делать ещё лучше. Если ты делаешь хреново и у тебя появляются деньги, не факт, что ты начнёшь делать хорошо. На примере «Барселоны»: один пресс-атташе не может одновременно обрабатывать интервью, писать тексты, связываться с радиостанциями и телевидением, вести соцсети и ещё снимать несколько рилсов. В Каталонии радио до сих пор играет большую роль. Это может показаться смешным, но люди слушают в машинах и футбол, и гандбол. У нас много контактов с радиостанциями, и пресс-атташе должен работать ещё и с ними. Фотографы у нас есть, но видеооператор бывает на матчах редко. При этом, когда мы выпустили документальный фильм, он вызвал огромный отклик. Меня даже возле дома остановил прохожий и начал рассказывать, как ему понравилось, и здорово было посмотреть на внутреннюю работу команды. Я поздно включил телефон, чтобы снять этот разговор, и, естественно, никуда его не публиковал — просто отправил видео нашему штабу, игрокам и ребятам, которые работали над проектом. Между собой мы проговорили, что такие большие работы важно делать и сохранять для истории.
— То есть длинный формат документального фильма действительно важен?
— Конечно. Но ты же не можешь делать документалку каждые полгода. Даже каждый год это уже будет выглядеть странно. Это вещь, которая остаётся в истории надолго. Поэтому мне было особенно обидно, что Дика Мем (французский правый полусредний и капитан гандбольной «Барселоны» — прим. ред.) был травмирован и почти не участвовал в съёмках. У меня с ним был непростой личный разговор перед «Финалом четырёх». Я сказал ему: мы должны выиграть, а если понадобится, я потом отдельно сниму документалку про тебя. Потому что таких фильмов будет немного, и без него эта история всё равно ощущается незавершённой.
— Российские клубы часто скрывают информацию о трансферах, травмах, составах и внутренних решениях, а клубные интервью выходят редко. В Европе всё это считается полноценной частью медиаповестки. Нужно ли российским клубам становиться открытее?
— Здесь я могу быть более радикальным. Я однозначно за то, чтобы держать болельщиков в курсе. Это элементарное уважение к своей аудитории. Особенно сейчас, когда информация всё равно распространяется очень быстро, а гандбольный мир довольно узкий. Если болельщик узнаёт о травме игрока не от своего клуба, а от кого-то другого, это выглядит очень странно. Трансферы, травмы — всё это нужно сообщать своевременно. И ещё: интервью перед матчами должны быть. Не в длинном формате, а короткие и конкретные. Это очень многое добавило бы нашим клубам. Потому что после матча тренер может сказать всё что угодно. А если до игры он уже обозначил свою позицию, после матча ему приходится отталкиваться от собственных слов. Думаю, именно поэтому многие и не готовы общаться до игр.
Российский гандбол: формат, клубы и возвращение
— Насколько внимательно вы следите сейчас за мужским чемпионатом России, СЕХА-лигой и женским гандболом? Какие матчи остались в памяти в этом сезоне?
— За мужским гандболом я слежу, за СЕХА-лигой тоже, но немного меньше. В целом, конечно, больше смотрю мужской гандбол. А за женским слежу в основном через «Ростов-Дон». Я смотрю практически все матчи, финальная серия женского чемпионата, конечно, была интересной. В мужском гандболе это уже большой поток матчей, и мне сложно выделить какой-то один, потому что я действительно смотрел всё.
— А если сравнить женскую и мужскую финальные серии: ожидали ли вы от «Зенита» немного большего, чем получилось в итоге?
— Думаю, что да. И я, и все остальные. Наверное, в том числе и сам «Зенит».
— В российском гандболе постоянно спорят, что лучше: гладкий чемпионат или плей-офф. Видите ли вы необходимость менять нынешний формат мужской Суперлиги?
— Про женский чемпионат я не буду много говорить, потому что действительно знаю его меньше. А в мужском я не вижу проблемы, которая требовала бы срочного изменения формата. Проблема обычно становится очевидной, когда появляется какое-то неравенство, неспортивная ситуация или явная несправедливость. Здесь я такого не вижу. У каждой системы есть свои плюсы и минусы. Можно играть серии до трёх или до пяти побед, но глобально это не изменит ситуацию. Я вообще ушёл от прямого сравнения: вот как устроено в Европе и как здесь. Я играл в разных странах и чемпионатах, и все они разные. Даже плей-офф везде проходит по-разному. Поэтому в российской мужской Суперлиге я не вижу предпосылок для смены формата. Мне не хочется перечислять все очевидные плюсы и минусы разных систем. Но я не вижу, чтобы нынешний формат создавал какую-то несправедливость. Для гладкого чемпионата в России, мне кажется, просто маловато команд. Плюс есть географический фактор. Например, для женского «Ростов-Дона» это колоссальная нагрузка с точки зрения переездов и логистики. Везде много нюансов. Если глобально говорить о споре, что лучше для мужской Суперлиги — гладкий чемпионат, плей-офф или, как в хоккее, отдельно определять победителя регулярного чемпионата и плей-офф — я не вижу необходимости что-то менять. ЦСКА по праву был сильнейшей командой сезона и стал чемпионом. Нынешний формат ему никак не помешал.
— Вы связаны и с «Чеховскими медведями», и с «Виктором», поэтому хочу спросить не как эксперта со стороны, а как человека, которому небезразличны оба клуба. Насколько вас тревожат нынешние результаты «медведей»? И если говорить о «Викторе»: при таком устойчивом интересе болельщиков не упирается ли дальнейшее развитие клуба уже просто в отсутствие более вместительной арены?
— Я не комментирую работу других команд, хотя к обеим имею отношение: и играл, и работал и там, и там. Мне кажется, что сезон «медведей» нельзя назвать каким-то необычным. Потому что они уже не первый сезон проводят так, конечно, у них есть спад. Об этом в первую очередь говорят результаты. И эта динамика, на мой взгляд, просматривалась уже несколько лет: вопросы появились задолго до нынешнего сезона, просто победы какое-то время позволяли откладывать этот разговор. А дальше внутренняя история, мне кажется, довольно понятна всем. Ну что мы можем сделать? Это не наша история. Это проблемы «Чеховских медведей». Я считаю, что никто, кроме них, не должен во всём этом разбираться. Но разбираться нужно. Потому что «Чеховские медведи» — это не просто клуб, а целая эпоха российского гандбола. По поводу «Виктора» что я могу сказать? Естественно, это команда, которая в первую очередь нуждается в арене. И это город, который нуждается в таком явлении, как команда «Виктор». Потому что пока есть интерес... Ведь ничто не вечно. И нужно на этом гребне волны проехать настолько долго, насколько возможно. Поэтому арена — это фундаментальная вещь, которая нужна и клубу, и, я считаю, городу ещё больше.
«Возвращение российских клубов на мировую арену — это, конечно, тектонический сдвиг в лучшую сторону»
— 15 июля IHF сняла запрет на участие российских и белорусских команд в своих турнирах. Давайте помечтаем: что произойдёт, если российские клубы вслед за сборными вернутся в еврокубки?
— Здесь сложно рассуждать в сослагательном наклонении, потому что может возникнуть очень много нюансов. Условно говоря, клуб знает, в каких условиях ему предстоит играть: еврокубков нет, есть только чемпионат России. Под это выстраиваются подготовка, трансферная политика и вся работа на сезон. Совсем другая ситуация, когда клубу говорят, что он будет участвовать в еврокубках. Мы не знаем, останется ли команда в том же составе и как клубы вообще поведут себя в этот момент. Поэтому реальную картину можно будет оценить только по факту. Но глобально возвращение российских клубов на мировую арену — это, конечно, тектонический сдвиг в лучшую сторону. Это большая и однозначно положительная новость. При этом в нынешних реалиях, особенно на клубном уровне, остаётся ещё много факторов, которые могут повлиять на то, как и когда это возвращение произойдёт.
— Немножко философский вопрос. Почему женский гандбол в России исторически оказался успешнее и заметнее мужского?
— Мне кажется, здесь дело точно не в медиа. Пара женских клубов просто показывает более сильный гандбол и, на мой взгляд, готова конкурировать на самом высоком уровне. О мужских российских командах я пока такого сказать не могу.
— Сегодня многие спортсмены параллельно развивают личные блоги и медийный образ. Где проходит граница, после которой это начинает мешать спортивной карьере? И способен ли сам игрок вовремя понять, что расставил приоритеты неправильно?
— Здесь я могу опираться только на свой опыт. Он ни о чём не говорит, но, естественно, каждый человек рассматривает всё через свою призму. Могу сказать так: если кто-то способен совмещать эти вещи, то я за. Но дорога эта очень скользкая, потому что в любом случае это человеческий ресурс. Если ты спортсмен, то в первую очередь должен заниматься непосредственно своим делом — спортом. Дальше всё остальное. Можешь, умеешь, получается, не влияет на результаты — пожалуйста. Если свои основные функции ты выполняешь недостаточно хорошо, я бы на месте спортсмена всё-таки сосредоточился на работе.
«Многие молодые спортсмены просто не готовы к трудностям и не хотят в них погружаться»
— А как он может понять, всё ли у него в порядке в спорте? Например, он ведёт блог и может начать играть хуже, но объяснять это не собой, а командой или другими обстоятельствами.
— Если спортсмен думает так, то, скорее всего, он очень сильно ошибается. Здесь и заключается большая проблема: нам всем очень сложно объективно оценить самих себя. Но если у человека получается честно посмотреть в зеркало, то это, думаю, и есть зрелый спортсмен. Мы не можем делать скидку на то, что человек не умеет себя оценивать. Очень плохо, если не умеет. Значит, нужно учиться, пытаться понимать свой уровень. Это просто вопрос приоритетов. Опять же, я не нравственный камертон и не хочу навешивать на людей ярлыки. Я вообще за то, чтобы каждый делал то, что хочет, а дальше уже смотрел на результат. Вдруг человека всё устраивает — мы же не знаем его истинных мотивов. Все говорят о мотивации, целях, но настоящие причины обычно не озвучивают. При этом я вижу большую проблему в нынешних реалиях. Сейчас много молодых игроков очень рано заканчивают и уходят из спорта. Благодаря соцсетям и интернету мы теперь чаще это замечаем. Такое происходило и раньше, но теперь всё транслируется под соусом: «Это был мой опыт, он многое мне дал, теперь я иду дальше». Я вижу это не только в гандболе. У меня подрастают дети, племянники, и я наблюдаю, что люди стали чаще намеренно избегать трудностей. Они ходят по кругу и рассказывают, что получают очередной опыт, но никто не хочет дойти до конца и действительно попробовать сделать что-то по-настоящему. Проще сказать: «Я получил опыт».
— Это очень деликатная тема.
— Да. Но я вижу глобальную проблему: многие молодые спортсмены просто не готовы к трудностям и не хотят в них погружаться. И, к сожалению, это дорога в никуда. Можно всю жизнь чему-то учиться, каждый раз говорить про очередной опыт — и так по кругу, никуда в итоге не придя.
Телеграм-канал как личный дневник
— Что вам даёт личный телеграм-канал такого, чего не дают обычные интервью?
— По факту это мой антидепрессант. Я очень много времени провожу один на один с собой и понимаю, что здесь могу высказываться тогда, когда хочу и когда мне это нужно. У меня нет никаких целей и задач. Это развлечение. Если я занят работой, то не веду канал. У меня нет идеи фикс, чтобы росли какие-то охваты или чтобы обязательно вложить кому-то в голову свои мысли. Те, кому интересно, остаются со мной. Те, кому нет, — значит, нам не по пути, честно могу сказать.
— То есть это немного саморефлексия?
— Да, именно такой формат. Это мой диалог с самим собой. По факту — мой дневник. Если какая-то информация из канала окажется полезной хотя бы одному человеку, я буду доволен. Если нет, я точно знаю одного человека, которому это будет полезно — мне. Я периодически возвращаюсь к старым публикациям и смотрю, что писал, потому что могу уже не помнить.
— Есть ли темы, о которых вам хотелось бы говорить публично, но обычно о них не спрашивают?
— Нет. Есть темы, о которых мне хочется высказаться, но я этого не делаю. Потому что есть разговоры, которые должны оставаться «на кухне». Им не место в публичном пространстве. Я не говорю о коллегах, не говорю о других. Я стараюсь делать в основном полезную историю — для себя и, по возможности, для окружающих. По большому счёту, это мои послания самому себе. Я ни в коем случае не хочу быть для кого-то нравственным учителем. Поэтому я преподаю уроки самому себе и таким образом освобождаю читателя моего телеграм-канала от этой нагрузки, чтобы он не воспринимал всё на свой счёт. Но если кому-то интересен мой личный диалог с собой — добро пожаловать (TG-канал: Гандбол Липучий).
Комментарии