Алексей Смертин – о брате Евгении, которого отец считал талантливее

Трибуна

сегодня, 15:10 12 мин.

Пост Алексея Смертина про брата Евгения – которого отец считал талантливее

Автор

Рассказ о личном.

Коротко про Евгения Смертина от редакции: он на шесть лет старше Алексея, провел больше 150 матчей за «Динамо», около 100 за «Сатурн» и почти 50 за «Торпедо», выигрывал бронзу чемпионата СССР, участвовал в Кубке УЕФА с двумя разными клубами и сыграл почти двадцать игр за молодежку сборной СССР.

Братья Смертины выходили друг против друга в чемпионатах России. Впервые это случилось в 1998-м: Евгений был в «Шиннике», а Алексей – в «Уралане». Дальше пересекались на поле, когда Евгений играл за «Сатурн», а Алексей – за «Локомотив».

Мы попросили Алексея рассказать про Евгения: кем брат был для него в детстве, как они дошли до матча друг против друга и как общались, когда Смертин-младший перешел в «Челси» и стал капитаном сборной России.

Отец показывал брату Смертина свой слесарный станок на заводе: «Не будешь тренироваться – придется стоять здесь»

Одно из первых воспоминаний в жизни: мяч, брат, отец и их тренировка. Я это увидел на прогулке в детском саду. Перед выходом на улицу очень надеялся, что папа будет заниматься в роще с Женей, а я всем гордо скажу, что это мои отец и брат. Приходим – они там. Я так обрадовался!

В детстве с братом мы почти не играли в футбол. Разница большая, а отец считал, что играть нужно со старшими. Или хотя бы с ровесниками. У него ведь была любимая фраза: «От сложного – к простому».

Что это значит? Например, легко обыграть необученного соперника, когда просто убираешь мяч в сторону. А вот обмануть его – качнуть или сделать ложный замах – сложнее. Надо тренировать именно тяжелый вариант и иметь в арсенале несколько приемов. А с простым дриблингом всегда справишься, если владеешь сложным.

На тренировках брата с отцом редко присутствовал, но понимал, что моя очередь настанет. У меня и выбора-то не было. Я видел путь Женьки и жил с ощущением, что скоро сам по нему пойду. Тем более всегда нравился мяч – отцу не пришлось меня заставлять. Я с радостью пошел в футбольную школу и занимался с папой индивидуально.

Тренировки отца сработали для нас с братом очень неожиданно. Папа обожал атакующий футбол и спартаковские кружева: учил нас технике и дриблингу. В итоге мы не стали дриблерами и технарями, но из-за бесконечных тренировок выработали метанавык – несгибаемость. Мы с братом ставим знак равно между четырьмя словами: «могу = хочу = надо = должен».

Как бы ты ни любил мяч, невыносимо постоянно отрабатывать одно и то же. Принял вполоборота, посмотрел налево и ушел вправо – это повторялось каждый, каждый, каждый день... Хочется поиграть в дыр-дыр, но приходится отрабатывать эти элементы. Это выработало системность и регулярность, способность терпеть и не сдаваться.

Я потом замечал, что многие техничные и одаренные футболисты могут в критической ситуации опустить руки. Это вообще не про нас с братом. Уверен, все благодаря ежедневной и кропотливой подготовке, в которой мы существовали без выходных.

Зачем отцу все это было нужно? Мне кажется, он очень любил футбол и очень не любил свою работу. Как-то он протащил Женьку в свой цех на Алтайском моторном заводе и показал свой слесарный станок. Сказал: «Не будешь тренироваться – придется здесь стоять».

В этом не было посыла, что он стыдится своей работы и маленькой зарплаты. Смысл был в том, что он стоит там не по любви. Призывал нас перетерпеть в моменте – чтобы добиться своей мечты и реализовать себя.

Кстати, папа зарабатывал меньше мамы и немного стеснялся этого. Оставлял себе заначку на пивко после получки и хранил ее в книге Дюма. Остальное отдавал маме – она руководила семейным бюджетом.

Сколько же времени отец потратил, чтобы обучить нас футболу! Сам он играл только за моторный завод и максимум выходил на первенство края. Был фланговым нападающим и называл себя козлом бездарные. По его версии, 95% футболистов – козлы бездарные. А оставшиеся 5 – светлые головушки. Вот он и говорил Женьке: «Вы с Алешкой будете светлыми головушками».

До сих пор поражаюсь, откуда он брал все эти методики, по которым нас готовил. И футбольные, и психологические. Женя благодаря им провел почти всю карьеру в высшей лиге, а я вообще доехал до АПЛ и стал капитаном сборной России.

Папа делал ставку на брата: в него верил больше, чем в меня. Говорил, что Женька мощнее, быстрее, с дриблингом. Я уже в довесок шел – родился же, надо и со мной заниматься.

В 1985-м брат подарил Смертину лазурные кроссовки adidas, которые украли в первый же день

Брата взяли в барнаульское «Динамо» очень рано. Ему и шестнадцати не было, а уже попал в команду мастеров. Плюс вызывали во все юношеские сборные СССР – постоянно катался по заграницам.

В старших классах школы Женя слыл состоявшимся и классным футболистом, ходил в иностранных шмотках и был примером для других ребят. Про меня, кстати, тоже не забывал – тоже баловал одеждой из-за рубежа. В 1985-м он привез мне лазурные кроссовки adidas. Я в них сразу поехал на стадион «Динамо», а там не закрывались раздевалки. Прихожу с тренировки, а кроссовок нет – украли. Это был конец света.

С братом мы хотя и спали на расстоянии вытянутой руки, но очень близки никогда не были. Женя все же старше и ощущал себя в наших отношениях солиднее. Разве что прикалывался по-братски: например, ночью клал мне носки на лицо, пока я спал.

По душам мы не разговаривали: для меня Женя был далекой путеводной звездой, а сам он не спускался до моего уровня. Я особо не спрашивал советов, а он глубоко моей жизнью не интересовался.

Уже в 18 лет Женя заиграл в «Динамо», где были футболисты вроде Андрея Кобелева и Александра Бородюка. Помню, я находился на сборах, а по телику показывали дебютный матч брата – «Динамо» Минск против «Динамо» Москва. Я с такой гордостью сидел на заднице перед телевизором и всем говорил: «Это мой брат! Это мой брат! Это мой брат!»

Между Москвой и Барнаулом четыре часа разницы, но мы всей семьей следили за матчами брата. Мама была недовольна, но отец меня будил – слушать репортаж по «Маяку». Как сейчас помню: в моей комнате с одной стороны стояла икона, с другой – флаг «Динамо» с литерой «Д».

Мы сидим в зале, внимательно слушаем и не издаем ни звука, чтобы не пропустить слова про брата. Периодически звучало: «Евгений Смертин получил мяч на фланге и протащил его до лицевой». Это нас очень радовало и вызывало гордость.

Если счет был не в пользу «Динамо», я в своей комнате в перерыве вставал на колени перед иконой и просил помощи, чтобы брат выиграл. После этого засыпал, а утром уже узнавал счет.

Еще вел дневник, где писал стихи и сокровенные мысли. Там много страниц про брата – какой он классный, как играет в футбол, как джинсы и бутсы из Японии привозит.

Честно, до определенного момента даже не думал, что смогу добраться до его высот. Долго бултыхался в Барнауле в динамовской академии и не видел в себе потенциала. Отец с этим смирился: брат в моем возрасте давно играл в команде мастеров, а я все никак не дозревал до большого футбола.

Даже были мысли пойти в фазанку – местное училище. К счастью, отец договорился, чтобы меня посмотрели в главной команде барнаульского «Динамо». И все сдвинулось.

Смертин против Смертина на поле. Как это было?

Раз в неделю я брал 20 копеек, шел на местный телеграф и звонил брату и узнавал, как дела.

Я женился, когда играл в «Заре» из Ленинска-Кузнецкого. Брат приезжал с женой к нам на свадьбу через город Прокопьевск, который в 120 км. Я обратился к тренеру – тот организовал клубный автобус. И мы с водителем поехали за братом.

Выехали вечером и возвращались в ночь. Представляете, мне настолько хотелось привезти брата с женой на праздник, что сорвался за ними даже накануне свадьбы. И по Женьке было видно: приехал игрок высшей лиги!

На поле мы впервые встретились в 1998-м: Женя играл за «Шинник», а я – за «Уралан». У нас не было какого-то особого настроя, мы очень уважительно относились друг к другу. Можно сказать, не шли до конца в борьбу. Каждый уступал, если видел, что точно не добирается первым.

С любым другим игроком мы бы уверенно пошли кость в кость. А между собой не шли, хотя, казалось бы, у братьев должно быть желание что-то доказывать друг другу.

Что чувствуешь, когда превосходишь брата, на которого равнялся?

Как и писал выше, я всегда тянулся за братом, а его результаты казались недостижимыми. А дальше – быстро перескочил несколько уровней.

Раз – играю за «Уралан» в высшей лиге, выходим друг против друга. Получается, мы сравнялись.

Два – становлюсь капитаном «Уралана», меня приглашают в сборную.

Три – берут в «Локомотив», где меня признают лучшим игроком чемпионата России.

Четыре – уезжаю во Францию, становлюсь игроком «Бордо».

В общем, молниеносный скачок. Брат за меня всегда искренне радовался. Поздравлял и лично провожал в Бордо из «Шереметьево-2».

Помню забавный эпизод, когда только прилетел во Францию. Мне сразу заплатили подъемные – в одночасье стал миллионером. И говорю ему: «Женя, есть много денег. Они и твои в том числе – можешь ими пользоваться и распоряжаться наравне со мной».

Я так благодарил брата за наглядный пример и путеводность, которая привела в большой футбол. У меня ведь даже подпись одно время была такая же, как у него. И долго во всем пытался быть похожим на него.

И только в «Уралане» произошла самоидентификация. Осознал: «Блин, я же не просто брат Евгения Смертина. Я вообще-то Алексей Смертин! И это гораздо важнее».

Брат Смертина завидовал его успеху?

Женьку много раз спрашивали об этом. И в интервью, и не только. Он как воспитанный человек отвечал, что нет, но мне кажется, в такой ситуации нельзя не завидовать – пусть и по-доброму, желая лучшего. Я на его месте точно завидовал бы.

Мы два родных брата, мы из одной профессии, где все критерии и достижения понятны. Будь он банкиром, ученым, музыкантом – тогда да, таких чувств можно было бы избежать. Сферы разные, пути разные, данные разные – здесь нет никакой конкуренции.

Не сомневаюсь, что можно одновременно и завидовать, и радоваться. Оба чувства вполне существуют вместе. Я уверен, Женька просто принял реальность, всегда за меня переживал и желал только хорошего. Он часто приезжал ко мне. Интересовался, как дела, как футбол, как жизнь в Европе.

Смертин пытался вдохновить брата на марафон?

Брат после окончания карьеры стал тренером и нашел себя в детском футболе. Точнее, ему нравится работать с подростками, которым остается один шаг до молодежного состава. В прошлом году с «Динамо» стал чемпионом России по своему возрасту – это очень солидно.

Женьке нравится его дело. Раньше он был директором академии «Химок», но убедился, что это не его работа. Женя хорош как тренер – и сейчас занимается тем, что любит.

Бег он не понимает. Считает, что я сумасшедший в этом плане. В его понимании бегать надо либо с мячом, либо за мячом. Так что нет никаких вариантов затащить его на забег, хотя бегал он во время карьеры много.

Мы с ним, конечно, очень разные: он земной и больше в маму, а я с ######### [со странностями] и больше в отца.

У нас всегда были и остаются хорошие отношения. Да, возможно, они не суперблизкие, мы не будем друг другу в плечо плакаться. Четыре часа на балконе не проболтаем, но часок – точно.

Тепло общаемся и всегда на связи, а наши жены – лучшие подруги.

Фото: из личного архива Алексея Смертина

«Подойдешь к ней – получишь 9 граммов». Смертин – об игре в Ленинске-Кузнецком в 90-е