Почему этот француз не тот, за кого себя выдаёт. Расследование длиной в четверть века.
Двадцать один.
Именно столько лет прошло с события, которое дало старт цепочке, полноценно осмыслить которую удалось лишь сейчас.
Нет, я не думал об этой цепочке каждый день. Правильнее даже будет сказать, что я думал о ней всего дважды – тогда и сегодня.
Двадцать один год назад случилось многое, а триумф «Ливерпуля» для меня самого как в тумане – я не скажу, что в то время я как-то особо был увлечён футболом; помню разве что только как один мой знакомый по летним детским тусовкам никогда не снимал чемпионскую футболку ЦСКА с надписью «Вагнер Лав» на спине, а самым крутым игроком в мире для меня в те времена был Стив Макманаман. И то только из-за смешной, как мне-ребёнку тогда казалось, фамилии – ну почему, почему в ней так часто повторяются одни и те же слоги?!
До моего знакомства с «Анкара Месси» и споров с одноклассниками, в которых большинство занимало позицию «Роналду лучше», оставалось всего около полутора сезона. Удивительно, но даже сейчас, проходя мимо детских площадок и прорезиненных футбольных полей, я слышу возгласы в пользу то одного, то другого футбольного гиганта – только у скандирующих эти самые фамилии написаны теперь на жёлтых майках «Аль-Насра» и розовых джерси «Майами», и никаких тебе «Барсы» и «Реала» с «МЮ». Вот и всё отличие с тех времён – а ведь прошёл уже двадцать один год…
Что же случилось двадцать один год назад? Примерно тогда у меня появился первый компьютер, и я залип в него практически на всё своё свободное время – на экране у меня мельтешили полированные бока машин, звучал ралли-хаус и хип-хоп, а в свободное от гоночного шума время на экране колбасились мультяшные звери, тщетно пытающиеся выбраться с загадочного тропического острова. Так продолжалось вплоть до наступления 2006 года: под конец первого класса я возмужал и понял – игры должны мне соответствовать.
И тогда я познакомился с Агентом 47.
В детском восприятии всевозможности Агента трактовались лишь междометиями и ахами вроде «вау!», «круто!» и «прикольно!» – настолько сильно я был тогда поражён и удивлён проработанности (по сравнению со всем, чего я касался ранее) этой игры. И когда однажды по телевизору шёл футбол, я был поглощён всё тем же медитативным действом на экране; но оказалось, что в тот знаменательный день крутили матч Чемпионата Мира, в котором Зидан боднул Матерацци – то был эксцесс, ошарашивающий и ошеломляющий сюрприз, и он в момент привлёк моё внимание. Да по-простому: случилась жесть, и я сразу причалил к экрану телевизора.
Вы представляете – один игрок ни с того ни с сего вдруг ударил другого головой! Я так удивился, что даже отвернулся от медленно пожиравшего мою концентрацию компьютера; на кинескопе конца девяностых крупным планом я увидел мужчину с точёными чертами лица, уходящего в подтрибунку в такт катящимся камнями на профнастил аплодисментам вперемешку с заливистым свистом. А через несколько мгновений – возможно, растянувшихся на месяцы, уже точно не помню – любимый персонаж любимой игры устраняет цель, нежащуюся в бассейне, зидановским ударом шлифованной каменной головы. Это был момент, когда в моём восприятии зародилась цепь (хотя тогда я этого не осознавал), которая замкнётся лишь почти через четверть века.
Почему у Зидана и Хитмена так много общего? Что скрывают эти лысые мужики?
Поскольку в блоге мы обычно придерживаемся хотя бы маломальской наукообразности, то и сейчас сравнение мы будем проводить с опорой на психологическую концепцию – так мы, конечно, не сделаем далеко идущих выводов, зато действительно получим самое точное и полное сравнение Зидана и «Сорок-седьмого», какое только знавал мир. Концепция эта – логические уровни по Роберту Дилтсу.
Кратко о ней: человеческая личность является архисложным феноменом (ещё в тридцатые годы психолог Гордон Олпорт насчитал около пяти десятков определений термина «личность»; сейчас же их и того больше, при этом какого-либо консенсуса в понимании учёным достичь с тех пор так и не удаётся), и для упрощения была придумана «этажная» модель – каждый уровень личности представляет собой отдельный этаж, являющийся и продолжением, и опорой для других, за счёт чего достигается системность в теоретическом описании взаимосвязанности всего со всем.
Среди уровней обычно выделяют: окружение, действия, способности, ценности и идентичность. Часто этот список дополняют над-уровнем «миссия», но из-за высокой личностной значимости и трудности её поиска как для самого человека, так и для нас на просторах сети (всё-таки Зидан говорит о таких вещах не каждый день), данный уровень мы пока оставим в стороне, остановившись лишь на классическом табеле Дилтса.
Окружение
Ограничимся внешним обликом.
Во внешности же первое и наиважнейшее – форма одежды. Уважающий себя джентльмен носит только подогнанный по фигуре костюм, что мы и видим в образах обоих героев: различие, разве что, в цвете галстука, который отражает скорее более высокие логические уровни. Так, Зидан обычно носит шейные аксессуары в привычной ему синей цветовой палитре от цвета морской волны до вдумчивого лабрадорового оттенка, дабы показать свою педантичность и приверженность делу, а Хитмен любит кроваво-красные алеющие ленты, несильно утягивающие при этом горло. Каждому своё.
Кстати, если вам интересно, как одеваются 26 топ-тренеров мира, то вам сюда: Чемпионский прикид. Что носят 26 лучших в мире тренеров и как это влияет на нас?
Лицо атлетичное, рельефное – у каждого из них. И рельеф этот подчёркивается совершенно дорическими скулами, будто выточенными в камне и явно дающими понять, что и характер их обладателя такой же крепкий.
Действия
По-другому иногда – поведение. Привычки и повседневные поступки.
Зидан же считается человеком местами неуравновешенным, потому действия для него всегда на первом месте. Оскорбили? Ударь. Толкнули? Толкни в ответ. Бесконечные фолы на поле и периодические стычки за его пределами привели к тому, что Александр Полинский (бывший генменеджер сборной России) назвал его «мужичком подловатым».
Несмотря на то, что действия «Сорок-седьмого» всегда точны, и, кажется, в них нет места той импульсивности, какая порой штормами обуревает Зидана, перед ним точно так же никогда не бывает преград – и Зизу, и Агент восхваляют в себе бесстрашие.
Помимо всего прочего и Зидан, и Хитмен действуют интуитивно, но поразительно анатилически точно – уникальное умение Зинедина «видеть» то, что не видят другие, многократно было отмечено… Да кем только не отмечено, про это даже фильм сняли, «Зидан: Портрет 21-го века» называется. Там все 92 минуты игры снимают только его – пасы, финты, рывки – чтобы мы могли отдельно насладиться умением маэстро читать поле и вчувствоваться в игру. Сейчас то же умение филигранно развил в себе Месси – если отмотаем главную Спортс на день-два назад, легко найдём аж несколько материалов на эту тему. Но такая сноровистость складывается из множества маленьких действий, которые спортсмен доводит до апофеоза путём тренировок.
Точно так же в игрушках про лысого убийцу разработчики делают акцент на умении героя сканировать окружающий мир – там это реализовано через способность видеть противников сквозь стены. Тоже своего рода хитрый навык по-зидановски считывать пространство – возможно, у Зидана во время игры точно также всё само рисуется перед глазами, кто знает.
Ну и ещё одна черта, характеризующая инструментальную сторону поведения что одного, что другого – они доводят все свои дела до логического конца. И если с персонажем-киллером всё понятно без объяснений, то к Зидану иллюстрацию приведём: в матче-финале ЧМ-2006 Зизу пробил по воротам Буффона… Паненкой. «Буффон слишком хорошо знал меня, нужно было его удивить» – так сказал в последствии футболист; что ж, прекрасный пример гибкости на пути к цели. После гола пошёл обратный отсчёт: «анимация удара головой» по Матерацци, кстати, сработала ровно через 100 минут в той же игре.
Способности
Навыки, умения и навыки. Всё то, что человек умеет делать в рамках профессии и к чему есть склонности по жизни.
Из внешности и действий формируется и необычная способность французского тренера и экс-игрока.
Подобно лысому мужику из компьютерной игры, который за сюжет всех игр успел условно побывать и слесарем, и поваром, и автогонщиком, и продавцом мороженого, и..., и... (и много кем ещё), Зинедин Зидан умеет мимикрировать и подстраиваться. Он достиг вершины этого мастерства, поэтому мы иногда даже не замечаем, как ловко тот увиливает от неожиданных вопросов на конференциях и даже не представляем, каких размахов потенциально может достигать эта ловкость в общении с людьми с эго вселенских масштабов. Сейчас в «Реале» была тренерская чехарда, а при Зидане – как это ни банально – такого безобразия не было. Все ходили по «хитменской» струнке Зидана, боясь лишний раз потревожить серьёзного человека.
Автор этого текста пишет о свойственной Зизу манере справляться даже с самыми строптивыми футбольными тружениками: благодаря «мягкой силе» Зидан-тренер подстраивается под суперзвёзд, то нажимая покрепче, а то и вовсе отпуская вожжи, чтобы сохранять мотивацию игроков на нужном уровне длительное время.
А вообще способности формируются и по сути своей проистекают из действий.
Если человек время от времени внимателен к другим, то вскоре он получит важное личностное качество – «внимательность», и тогда в восприятии других людей оно быстро ассоциируется с самим человеком. Про него скажут: он – внимательный! Тут даже не важно, внимателен ли он к мелочам в общении, справляется ли он о самочувствии других или просто подмечает малейшие изменения в пространственном расположении предметов; важно то, что человеку свойственно смотреть по сторонам, а значит у него есть такая способность. Это лирическое отступление важно для понимания характера Зидана; когда Валерий Шмаров говорит об опыте взаимодействия с французом, он в красках описывает стычку с ним прямо на поле. Оказывается: во время матча «Карлсруэ» – «Бордо» наш форвард боролся за мяч, и в результате боданий игрок противника упал. После этого Зидан – вероятно, имея в виду цель вступиться за товарища – подбежал к Валерию Валентиновичу, жёстко наступил тому на ногу и уставился на него прямым лазерным взглядом. За ряд таких моментов Зинедина в разделе выше и прозвали «подленьким мужичком».
На континууме от строгости до жёсткости Зидан балансирует постоянно, и, кажется, вся его жизнь и карьера подпитывает его стремление вступать в конфронтацию немедленно – чтобы моментально психологически обезоружить оппонента и лишить его воли к сопротивлению – и хотя кто-то зовёт такой склад характера подлым, французы бы с восхищением именовали его заядлым бретёром.
Убеждения
По-другому: ценности. Какие выборы и каким образом влияют на дальнейшую жизнь, как расставляются приоритеты.
Ещё одно их различие помимо цвета галстука – в разветвлённости социальных связей.
«Важно всегда помнить, кто ты и откуда пришёл. Никогда не забываю людей, с которыми рос…» – откровенные слова Зинедина. «Имя – для друзей, поэтому у меня его нет» – обнажает душу Хитмен, у которого по сюжету было всего два относительно близких человека, которых он в силу своего «не-человеческого» происхождения и связанного с этим низкого уровня развития эмпатии не может возвести в ранг друзей.
При этом персоналии сходятся в том, как чувствуют себя в движении к цели. Просто сравните: зидановское «Меня не удивило, что мы выиграли Лигу чемпионов так быстро после моего назначения главным тренером, потому что когда я что-то делаю, я совершаю это исключительно ради побед» и хитменское «Я не совершаю ошибок».
Схожее у них отношение и к прошлому, которое, как и фарш из старой поговорки, невозможно провернуть назад: «Жизнь полна сожалений, но они не стоят потраченного на них времени» (Зинедин Зидан). Хитмен же в конце третьей части World of assassination произносит: «The past is dead» [«Прошлое мертво»], проводя жирную непрозрачную черту прямо поверх своих тёмных дел.
Идентичность
Кто ты на самом деле, воин?
Справедливость – это жизненное кредо для обоих, но понимается она при этом каждым по-своему. Если удар головой для Зидана означает защиту чести близких, то для безымянного парня это защита идеалов скорее пародийная, ведь его помыслы по сюжету ему «вшиты» в лаборатории, и только со временем (а на момент последней части игры возраст персонажа стремительно близится к предпенсионному) он научается «чувствовать» и в каком-то смысле даже практически по-настоящему радоваться – как, например, в финале, где виртуальный «аналог Зидана» впервые улыбается. Скромно, скомканно, но искренне, так, что зритель видит намечающуюся перемену во всей личности – от сурово-бешено-скрытного мужика к почтенному мужчине, познавшему в этом мире всё и потому позволяющему себе выказывать те эмоции, которые хочется чувствовать и проявлять.
Зидан, говорят, тоже претерпел за свою жизнь крупную перемену: в бытности маленьким мальчиком с раскидистыми прядями матовых волос он выдавал в характере робость, но не безынициативность, он порой выглядел отстранённым из-за стеснительности, но при этом не казался незаинтересованным в других людях, всегда стремился он к взаимопомощи и взаимовыручке (во взрослости эта черта сохранилась и была высказана во фразе «Если у тебя есть хотя бы маленькая возможность помочь другим — помогай»), а в глазах других он отражался человечком, которого непременно хотелось защитить и взять под крыло. Трудности воспитали в нём мужчину, но не сделали чёрствым – за годы заточились не только его мужественные ланиты, но и характер, который помогает преодолевать испытания, и язык, которым он с грацией парирует колкости недругов, и ум, который с углублением жизненной и футбольной искушённости заострился донельзя – так, что позволил за один присест собрать «три в ряд» из кубков Лиги Чемпионов в качестве тренера и стать тем, кем мы его знаем, в лучших литературных традициях преобразовавшись из скромняги-мальчугана в мощного и не скупящегося на тумаки для любого заносчивого обидчика дядьку.
Если вы в спешке пролистали вереницу грузового состава слов в предыдущем абзаце и с надеждой найти абрис обратились к абзацу перед картинкой, то вот выжимка: и Хитмен, и Зидан прошли большой путь и познали самый широкий (насколько это возможно) спектр эмоций и чувств, став мудрецами каждый в своём деле.
Выудив из заметок в телефоне несколько мыслей про туго натянутое сходство (тут мог бы быть каламбур про макушку «Сорок-седьмого» и сову, но его не будет) Зинедина Зидана и Агента 47, я прожал сочетание клавиш для сохранения документа в «Ворде» и отодвинулся от стола.
Близнецы-братья.
Ну правда: одеваются с иголочки, даже линии лица одинаково идеально-правильные. Оба спортсмены, оба сильные духом. Оба бесстрашные и жёсткие. Оба сминают все препятствия: даже ошибки приводят их к цели, потому что они умеют гибко подстраиваться и извиваться, и оба гонятся за своей собственной справедливостью.
Похоже, что «Сорок-седьмого» вполне могли калькировать с образа француза, когда тот ещё был футболистом: уж слишком хорошо у персонажа видеоигры текстурируются основные черты, свойственные реальному человеку, от предпочтений в одежде до эмфатической заинтересованности в достижении цели любым путём.
За пеньюаром тайны в ночной тьме мелькнул блик разгадки. Так мы раскрыли самый преданно хранимый Зиданом секрет (о котором он, вероятно, не знал и сам). Но самое главное – вопрос, открытый мной ещё в детстве, я благополучно для себя закрыл.
Комментарии