Лонгрид о том, как футбол помогает пережить тревожную реальность и одновременно отражает все конфликты, от которых мир пытается отвлечься.
В три часа ночи жители Соуэто и других районов ЮАР выходили из домов в пижамах, пели, танцевали и обнимали соседей. Южная Африка вышла в плей-офф ЧМ-2026 после победы над Южной Кореей, и время матча никого уже не волновало. Для Бафана Бафана это был первый выход из группы на чемпионате мира, а для людей, кажется, момент, который просто невозможно было пережить в одиночку.
Египетская история на этом ЧМ сначала выглядела почти как чистый праздник. После первой победы сборной люди в Каире вышли на улицы около шести утра: Мохамед Салах забил и отдал голевую передачу, а игроки говорили не столько о таблице, сколько о желании сделать страну счастливой и гордой. К сожалению, дальше эта радость стала болезненнее. В 1/8 финала Египет вел у Аргентины 2:0, затем пропустил трижды и вылетел. Хоссам Хассан после матча сказал, что больше не будет смотреть ЧМ: поражение показалось ему несправедливым. А 8 июля AP описал эпизод, в котором футбол и реальность столкнулись почти буквально: в Газе израильский удар убил палестинского сотрудника египетской гуманитарной структуры, который помогал организовывать публичные просмотры матчей Египта. То, что должно было быть моментом общей радости перед игрой с Аргентиной, стало напоминанием о продолжающемся насилии.
Так выглядит чемпионат мира в 2026 году. Это не параллельная реальность, где на время исчезают войны, экономические кризисы, миграция, рост цен и политическая нестабильность. Скорее, редкое событие, которое заставляет миллионы людей одновременно смотреть в одну точку и по-разному объяснять себе, что именно они там видят.
Для одних это игра. Для других повод выйти из дома и почувствовать себя частью города или страны. Для третьих возможность увидеть свой флаг и услышать гимн на мировой сцене. Для четвертых, наоборот, повод публично сказать, что этот гимн и этот флаг не должны принадлежать только власти.
Поэтому вопрос «почему люди смотрят футбол, когда вокруг столько проблем?» не совсем точен. Гораздо интереснее спросить: что дает человеку чемпионат мира в момент, когда обычная жизнь почти не дает ощущения устойчивости, общности и надежды?
ЧМ – это не просто огромная телеаудитория
Перед чемпионатом мира 2022 года Ipsos опросил более 22,5 тысячи взрослых в 34 странах. В среднем 55% респондентов собирались посмотреть хотя бы часть турнира. В Аргентине интерес к ЧМ выражали 79% опрошенных, в Бразилии – 77%, в Южной Африке – 66%, в Саудовской Аравии – 78%, в Индонезии – 80%.
Важен не только масштаб, а то, как именно люди собирались смотреть футбол. Среди тех, кто планировал следить за турниром, 85% хотели делать это с друзьями или семьей. Больше половины собирались смотреть матчи с коллегами, в барах, ресторанах или на публичных просмотрах. Почти треть допускала, что ради футбола может пропустить работу или учебу.
Это показывает простую вещь: чемпионат мира не похож на обычный контент, который человек потребляет в одиночку.
ЧМ-2022 показал, насколько велик этот эффект. FIFA оценивала общее взаимодействие с турниром через телевидение, цифровые платформы и социальные сети примерно в 5 млрд человек. Финал Аргентина – Франция достиг почти 1,5 млрд зрителей по всему миру. Это разные показатели: 5 млрд не означает пять миллиардов уникальных зрителей одного матча, зато хорошо показывает, насколько глубоко турнир проникает в глобальную повестку.
ЧМ-2026 еще продолжается, итоговые цифры появятся позже, однако первые недели подтвердили, что интерес к сборным остается очень высоким. Матч Мексика – ЮАР собрал в Мексике в среднем 23,4 млн зрителей и 72,1% телевизионной доли. То есть почти трое из четырех людей, смотревших телевизор в этот момент, были включены именно в матч сборной. Стартовая игра Португалии с ДР Конго достигла почти 5 млн зрителей, примерно половины населения страны. Матч Бразилия – Гаити собрал более 30 млн телезрителей в Бразилии, а трансляция стала рекордной для футбольного эфира на YouTube.
Футбол все еще способен остановить привычный ритм целой страны. Причем не только там, где сборная претендует на титул.
Люди болеют не только за 11 футболистов
Самое простое объяснение популярности ЧМ звучит так: людям нравится спорт, звезды, голы, эмоции, драматичные концовки. Все это правда, только этого недостаточно.
В кризисе футбольный матч дает то, чего часто не хватает реальной жизни: понятный сюжет с началом, развитием, правилами и финальным свистком. Пока война может тянуться годами, политический конфликт не иметь развязки, а цены расти без какого-либо последнего тура, футбол предлагает историю, которую можно прожить за два часа. В ней тоже есть тревога, только она ограничена табло, временем, шансом отыграться и добавленными минутами. Даже поражение здесь имеет ясную форму, и именно поэтому футбол становится особенно значимым в моменты, когда реальных проблем слишком много.
Есть и другой слой. Сборная делает страну видимой. Для Германии, Бразилии или Франции чемпионат мира давно стал привычной территорией. Для страны, которая редко получает глобальное внимание, сам выход на турнир может стать заявлением: мы здесь, нас тоже видят, у нас есть лица, история, цвета и люди, которыми можно гордиться.
Для Южной Африки нынешний выход из группы оказался не только спортивной новостью. Местные журналисты описывали празднование как выброс накопившихся эмоций, страсти и надежды, а успех команды связывали с возможностью вернуть интерес к местному футболу и молодым игрокам. Для Египта первая победа на ЧМ стала поводом говорить не только о Салахе, а еще о достоинстве страны, которая получила редкий момент общей радости.
На этой же линии теперь стоит и Норвегия. После победы над Бразилией и первого выхода в четвертьфинал улицы Осло заполнили десятки тысяч людей. Reuters писал о фейерверках, людях, бросавших напитки в воздух после финального свистка, и толпе, которая дошла до королевского дворца, где ее встретил наследный принц Хокон с футбольным шарфом. Это уже не история бедной или кризисной страны, скорее очень точный пример того же механизма: сборная на несколько часов собирает общество в одно эмоциональное тело.
Почему совместный просмотр работает сильнее одиночного
Исследователь Гэвин Салливан изучал Южную Африку во время домашнего ЧМ-2010. Он анализировал интервью, наблюдения и поведение людей в Йоханнесбурге до и во время турнира. Его вывод был не в том, что футбол внезапно решил все проблемы страны, а в том, что чемпионат вызвал широко разделяемые чувства гордости, эйфории и единства.
Футбол не отменяет классовое неравенство, этнические противоречия, бедность и политические конфликты. Единство вокруг сборной часто оказывается временным и неравномерным: сильнее всего его чувствуют жители крупных городов, тогда как до людей, уже исключенных из общего национального разговора, оно может почти не доходить. И все же сам механизм работает. Когда тысячи людей смотрят один матч, поют одну песню, надевают одинаковые цвета и вместе реагируют на гол или судейский свисток, они на время перестают быть отдельными зрителями и становятся общим «мы». Особенно хорошо это заметно на публичных просмотрах – в баре, на площади, во дворе или дома, где обычно не принято открыто говорить о чувствах. Футбол дает социальное разрешение на сильные эмоции: здесь можно обнять незнакомого человека, кричать, плакать, спорить и выйти на улицу в три часа ночи, потому что твоя команда забила.
В обычной жизни взрослому человеку часто трудно признать, что ему нужен коллективный праздник. Футбол этот запрет снимает.
Что говорят исследования: настроение действительно меняется, но не навсегда
После ЧМ-2006 в Германии исследователи много писали об эффекте хорошего самочувствия. Речь не о том, что турнир сделал страну богаче или решил ее социальные проблемы. Скорее, о краткосрочном росте настроения, национальной гордости, готовности общаться и ощущении более дружелюбной среды.
В исследованиях о немецком чемпионате мира часто подчеркивается, что экономические ожидания от таких турниров почти всегда завышены. Большой спорт редко создает долгосрочный скачок занятости, доходов или туризма, который оправдывал бы все затраты. Зато эмоциональный эффект действительно можно зафиксировать: людям становится легче говорить о стране без привычного цинизма, они чаще проводят время вместе и на короткий период чувствуют, что общество движется в одном направлении.
Футбол не всегда отвлекает от политики. Иногда он делает ее громче
Есть соблазн описать все старой формулой: людям не хватает хлеба, зато им дали зрелище. В ней есть доля правды. Большой турнир действительно способен временно перераспределить внимание: матчи вытесняют другие темы из разговоров, лент и эфиров, а политики, бренды и власти прекрасно понимают ценность такого момента.
Из этого не следует, что футбол автоматически «обманывает» общество или делает людей менее чувствительными к проблемам. Чемпионат мира может не только отвлечь от конфликта, а еще и дать конфликту новую сцену.
Самый заметный пример последних лет – Иран. На ЧМ-2022 игроки сборной не исполнили гимн перед первым матчем. Во всем мире это восприняли как жест солидарности с протестами, начавшимися после смерти Махсы Амини. Футболисты оказались в ситуации, где даже молчание становилось политическим высказыванием. Исследование, опубликованное в 2026 году, проанализировало более 20 тысяч сообщений в социальной сети X и десятки тысяч смысловых рамок вокруг иранской сборной на ЧМ-2022. Авторы увидели почти зеркальное расхождение: сторонники и противники режима по-разному объясняли один и тот же турнир, одну и ту же команду и даже сам вопрос, что значит «болеть за Иран».
Болеть за сборную не всегда значит поддерживать власть. Отказаться болеть за сборную не всегда значит ненавидеть страну.
В авторитарных и кризисных обществах национальная команда часто оказывается между государством, гражданами, диаспорой, протестом и личными историями игроков. Она становится не готовым символом единства, а предметом борьбы за то, кому вообще принадлежит слово «нация».
ЧМ-2026 это подтвердил. Вокруг матчей Ирана снова возникли споры о символах, правах человека, действиях диаспоры и о том, что сборная представляет для разных групп людей. Тренер мог говорить, что хочет сосредоточиться на футболе и подарить болельщикам радость, однако сама необходимость это проговаривать показывала: от политики здесь невозможно просто отключиться.
И это касается не только стран, которые принято считать политически сложными. Матч США и Бельгии в 1/8 финала тоже оказался связан с политикой, когда дисквалификацию американского форварда Балогуна приостановили после личного обращения Дональда Трампа к Джанни Инфантино. Сам матч закончился спортивно, при этом его предыстория снова показала, что на таком уровне футбол почти никогда не остается только футболом.
Может ли спорт «отмывать» репутацию государств
В последние годы в спортивной среде закрепилось слово sportswashing, то есть попытка улучшить международный образ государства через турниры, клубы, инвестиции и красивую телевизионную картинку. Логика проста: показать новые стадионы, звезд, праздник, инфраструктуру и болельщиков, а неудобные темы вроде прав человека, коррупции, репрессий или социальной несправедливости оставить на заднем плане.
Здесь тоже все не так прямолинейно. Исследование о ЧМ-2022 в Катаре, проведенное на выборке более 14 тысяч респондентов в восьми европейских странах, показало, что позитивный рассказ об организации турнира действительно улучшал отношение к стране. Однако критический рассказ, связанный с правами человека, ухудшал его еще сильнее. Негативный эффект от напоминания о проблемах оказался заметнее, чем позитивный эффект от разговоров о красивом турнире.
Поэтому неверно говорить, что ЧМ обязательно работает как пропаганда. Так же неверно считать его нейтральным праздником без политического измерения. Чемпионат мира скорее работает как огромный усилитель: он усиливает гордость, надежду, конфликт, рекламу, национализм, солидарность и раздражение. Все то, что уже накопилось вокруг него.
Самое точное слово здесь не «отвлечение», а «переключение»
Люди в странах, переживающих тяжелые времена, не перестают помнить о своих проблемах, когда включают футбол. Житель Каира не забывает о стоимости жизни, потому что Салах забил. Болельщик из Тегерана не перестает понимать, в какой политической реальности живет, потому что его сборная вышла на поле. Житель Соуэто не просыпается утром после победы в стране без неравенства, безработицы и тревоги за будущее.
На два часа жизнь может быть не только об этом. Футбол создает временную общую реальность, где есть место не только страху, раздражению и усталости, а еще радости, злости, надежде, гордости и разочарованию. Люди чувствуют себя не изолированными потребителями плохих новостей, а участниками общей истории.
В этом и состоит разница между чемпионатом мира и большинством других развлечений. Сериал можно смотреть одному, музыку слушать в наушниках, а социальные сети часто разъединяют людей на отдельные ленты и отдельные лагеря. Чемпионат мира даже в эпоху YouTube, TikTok и бесконечных коротких роликов все еще создает единое время.
Праздник распределен неравномерно
ЧМ-2026 называют мировым праздником, хотя доступ к нему далек от равного. Билеты стоят дорого, трансляции могут быть платными, время матчей неудобно для половины планеты. У кого-то нет устойчивого интернета, телевизора, безопасного публичного пространства или возможности просто собраться с друзьями.
Кроме того, по многим странам, переживающим тяжелый кризис, нет прозрачных и сопоставимых данных о внутренней телеаудитории. Мы можем уверенно говорить о массовом интересе, уличных празднованиях, просмотрах в кафе и реакции диаспор. При этом нельзя честно назвать точный процент жителей Ирана, Египта, ДР Конго или Гаити, которые смотрят ЧМ-2026: открытых и надежных измерений для таких стран часто просто нет.
Это тоже симптом неравенства. Самые богатые медиарынки дают точные телевизионные рейтинги до десятых долей процента. Самые уязвимые страны чаще остаются в данных только как эмоциональные кадры: люди у большого экрана, праздник на площади, болельщик с флагом, короткое видео из кафе. Отсутствие статистики не означает отсутствия эмоции. Иногда оно означает только то, что эту эмоцию некому и нечем измерить.
Так зачем людям чемпионат мира, когда вокруг кризис?
Вероятно, не за тем, чтобы забыть.
Чаще – чтобы на короткое время почувствовать, что жизнь все еще состоит не только из тревожных новостей. Что у страны может быть повод для гордости, не связанный с политиком, армией или экономическим отчетом. Что незнакомые люди могут стать ближе хотя бы на один матч. Что будущее иногда помещается в добавленное время.
Футбол не лечит мир. Он напоминает, что у людей остается способность собираться вместе, верить во что-то общее, переживать и праздновать, даже когда объективных причин для праздника почти не осталось.
И, возможно, поэтому чемпионат мира так трудно назвать просто развлечением. В хороший момент он становится праздником. В плохой – убежищем. А в самый сложный – зеркалом, в котором страна видит не только команду, а еще и саму себя.
Фото: AP Photo/Amr Nabil, Reuters PIC/AFP, Dawoud Abu Alkas/Reuters
Комментарии