31 мин.
100

Ризван Уциев – футбол, война, 21 год в «Ахмате»

38-летний Ризван Уциев из «Ахмата» – необычный футболист. 

21 сезон в одном клубе – из действующих игроков мира больше только у Игоря Акинфеева (23 сезона). 

В 19 лет Уциев уходил в аренду на сезон во Вторую лигу, но затем неизменно играл в Грозном и был важной частью лучших версий «Ахмата». Например, команды Станислава Черчесова в сезоне-12/13, когда не хватило пары очков до еврокубков, а также Рашида Рахимова (сезон-16-17) и Сергея Ташуева (22/23), когда «Ахмат» финишировал пятым и только из-за обстоятельств не попадал в Европу.

325 матчей за клуб во всех турнирах – рекорд для «Ахмата». Могло быть больше, помешала травма, забравшая почти два года карьеры – спас сербский специалист Андрей Милутинович, который лечил Ибрагимовича, де Брюйне и других топ-звезд.

Путь к знаковым цифрам начался в небольшом чеченском городе Аргун, где пацаны играли в хоккей в сапогах, где детский тренер в войну прятал детей в раздевалке и где Уциев построил футбольную школу, проводя с местными ребятами свои выходные.

Терентьев поговорил с Уциевым – о карьерных и жизненных испытаниях. 

Первым в Уциева поверил отец: увлек футболом и возил лечиться в Краснодар

– Вы из 40-тысячного города Аргун. Каким он был в вашем детстве? 

– Очень активный: играли вообще во все, даже в хоккей. Тогда зимы в Чечне были снежные: мы без коньков, просто в сапогах бегали. Сами делали деревянные клюшки, вместо шайбы – маленький камень. 

В футбол тоже играл, но окончательно увлекся им после ЧМ-1998 и игры Роналдо Зубастика. 

Вообще, с отцом смотрели очень много спорта, он большой фанат. У нас дома было два телевизора – большой и маленький. Во время войны в городе часто отключали свет, и мы снимали аккумулятор с машины, подключали к маленькому телевизору.

Так и смотрели. 

– Какой у вас был дом? 

– Обычный частный дом, плюс огород. По сей день живу в этом доме с родителями. 

– Почему? 

– В наших традициях младшие в семье получают, как это правильнее сказать, благословение, возможность жить с родителями. В доме, где выросли. 

Вот мне и посчастливилось. Честно, не представляю, как бы я переехал – по примеру старшего брата. В этом случае хочешь не хочешь, но все равно меньше времени проводишь с отцом, с мамой.

– Вы в детстве вольной борьбой занимались. Как попали?

– Через две улицы от нас находилась школа №3, где была секция. Года полтора с друзьями туда ходили.

– Что такое единоборства для детей с Кавказа? 

– Каждый отец рано или поздно отдает ребенка на борьбу. Даже по себе сужу: одного сына уже повел в секцию, второго (помладше) тоже планирую отдать. 

Так закаляется дисциплина, характер, трудолюбие. Мне это тоже очень помогло. 

– Самая запоминающаяся схватка? 

– Мой первый турнир. Условия жизни были такие, что далеко не у всех получалось найти спортивное трико. Именно борцовское. А отец как-то смог достать. 

И вот я поехал на соревнования: совсем новичок, а против меня поставили опытного, который намного сильнее, крупнее. Но из-за того, что я был более наряженный, он подумал, что перед ним очень сильный борец. Раз даже в трико выступает. Схватку я выиграл. Потом с этим парнем общались, он сказал, что мой вид его чуть-чуть испугал.

– Почему через полтора года ушли из борьбы? 

– Футболом больше интересовался, да и начались проблемы с ростом. Слишком маленький был. Друг позвал в школу «Вайнах», попал к тренерам Абу и Шамилю. Очень многое мне дали. Без них бы никуда не пробился.

Абу, кстати, до сих пор работает в этой школе – даже спустя почти 30 лет. 

– С ростом серьезные проблемы были? 

– До 14 лет вырос только до 158-159 см. Конечно, переживал. Отец постоянно заставлял на турнике висеть, кушать витамины. Где-то после 15 вытянулся (сейчас рост Уциева 173 – Спортс”), хотя даже в молодежном составе в 17 лет был явно ниже всех. Но брал другими качествами.

– Чем тогда занимался отец? 

– Железнодорожник с большим стажем, сейчас на пенсии. 

Еще играл в футбол на республиканском уровне. Отсюда и его интерес к спорту – по сей день все матчи смотрит, очень поддерживает. Это вдохновляло. Всегда чувствовал ответственность перед отцом – что не должен его подвести, раз он столько в меня вложил. 

– Вы как-то сказали: «Отец как будто больше, чем я, хотел, чтобы у меня сложилась футбольная карьера». Как это проявлялось? 

– У нас не принято открыто проявлять эмоции, говорить «молодец», поэтому редко слышал от него похвалу, но чувствовал, что отец сделает все, чтобы мне помочь в футболе. Что ему это важно. 

Не могу выделить один совет, который он дал, но всегда брал пример с его действий, слов, с каждого поступка. Для меня это как учебник. 

В детстве – полный контроль: звонки после и до тренировок. Прививал дисциплину. Когда лет в 14 случилась травма, возил к врачам в Краснодар, Москву.

– Что за травма? 

– Растяжение боковой связки колена. По нынешним временам – обычная травма, но тогда с медициной было сложнее. Поставили гипс на месяц, а по факту требовалось сделать несколько процедур и потом закачивать ногу [упражнениями]. 

В итоге из-за гипса нога похудела, мышцы ослабли. Потерял почти полгода – только дам нагрузку, колено снова отекает. В один день отец сказал: «Поехали в Краснодар, посоветовали хорошего доктора». Там мне помогли. 

После того случая набрал лишний вес (так как полгода нормально не тренировался) и, когда выздоровел, пошел хороший скачок в росте. Так что в любой тяжелой ситуации есть свое благо. 

– Один знакомый чеченец рассказывал: «У нас принято, чтобы отец обучал сына разной работе – от электрики до кладки кирпичей». Как было у вас?

– Конечно, я всегда помогал по дому, но старшего брата отец больше гонял. 

Когда они увидели, что у меня появились небольшие перспективы в футболе, освобождали от больших работ. Например, тяжести и по сей день не дают поднимать. Даже бывает неудобно: вроде как младший, должен больше трудиться, но самую тяжелую работу забирает брат.

Безмерно благодарен им за такую поддержку.

Дом Уциева разрушили во вторую чеченскую войну

– В 2000-м (в 12 лет) вы уезжали в Набережные Челны. Из-за войны? 

– Да, у меня дядя жил в Челнах, и отец отправил туда. 

Время такое, что опасно было тренироваться: рядом с полем школы «Вайнах» стоял блокпост – и в один день началась перестрелка. Мы прилегли, ждали момента, чтобы побежать в укрытие. 

Но возможности не было – пули над нами свистели, один раз в перекладину попало. В какой-то момент затихло – и тренер быстро повел в раздевалку. Уже там пережидали. 

– В Челнах попали в школу «КАМАЗа». Как?

– Во дворе стояла хоккейная площадка, на ней летом играли в футбол. И местный хоккейный тренер предложил: «Давай тебя отведу на просмотр в школу «КАМАЗа?»

Первый месяц было непросто. Шли военные действия [в Чечне] – и, конечно, это немного сказывалось на отношении ребят. Пришлось пару раз подраться.

Но это только в первый месяц – потом сильно подружились, меня тепло приняли в коллективе. Тренер Владимир Михайлович очень поддерживал, много говорил со мной. В итоге я обрел друзей – по сей день общаемся. Как раз недавно ко мне приезжали в гости ребята из Набережных Челнов. 

– Челны в нулевых – суровый город, много тюремных зон вокруг. 

– Даже в школе тогда были, как это точнее сказать, понятия. У тебя есть старший, ты ему собираешь какие-то подарки, небольшие деньги. Я этого не понимал, в Аргуне такого не видел. Были моменты, когда подходили: «Ну что, скидываешься?» Ссорился, дрался, но если даешь отпор, от тебя отстают. 

Плюс у меня и в школе были классные ребята, дружные. Помогали. 

– Спустя два года вы вернулись в Чечню. Каким застали родной город? 

– Много разрушений. Наш и соседние дома полностью снесли – на 90 соток (три участка) упало много минометных и танковых снарядов. Есть даже видеоматериал, на котором видно, что от участка живого места не осталось. Руины.

Отец построил очень крепкий подвал в доме. Многие приходили к нам прятаться. Но там так получилось, что когда стрельба на время прекратилась, другие соседи прибежали помогать и разбирать завалы. Народ скопился – и снова началось. Человек 10 погибло в тот день. Те, кто был в нашем доме, – выжили.

Мои родители и старший брат находились в подвале, а сестра – ей повезло, судьба – в этот день как раз уехала к тете. Мама никак не хотела отпускать, но сестра уговорила. Поэтому не застала тот момент. Не представляю, что им пришлось выдержать, долго это продолжалось – потом пауза. И так часов 5-6.

Мне только спустя время смогли позвонить [в Челны]: «Вот такое случилось».

Я совсем еще пацан – просто шок. Наш сосед, например, который тоже был одним из тех, кто пришел помогать и разгребать завалы, попал под минометный снаряд. Две ноги ампутировали, сейчас на коляске.

Этот момент на всю жизнь в памяти остался. Тяжелое время. Потом заново дом строили.

– Вы подросток, далеко от дома – и получаете такую новость. Как это пережили? 

– Даже не знаю, как описать эмоции. 

Очень просился домой, хотел быть рядом с родителями. Но отец уговорил: «Давай, ничего страшного, мы все живы-здоровы, не переживай. Дальше тренируйся там и живи. Потерпи немного – и поедешь домой». 

– Кажется, после всего случившегося у вас могло быть негативное отношение ко мне как к русскому. Но я этого не чувствую, даже наоборот: вы хорошо ко мне отнеслись. Почему? 

– С детства рос среди чеченцев, русских, татар – и для себя сделал вывод по жизни: каждого человека определяют действия и поступки, а не национальность. Тот, кто сделал зло мне, моей семье, близким, республике — вот он плохой человек. Именно он, а не его нация. 

Стараюсь донести это до своих детей: у нас большая страна с разными народами, поэтому не надо затрагивать тему национальности. Человек либо живет по совести, либо нет. И место рождения на это не влияет.

У меня много друзей из разных городов и регионов. В моем детстве в Аргуне были в основном местные, но я помню рассказы мамы, как у нас дружно жили [во времена СССР] люди разных национальностей. Как заботились о старших, как помогали продуктами, если у кого-то были проблемы.

И не было никаких различий.

Футбол после войны: роль Кадырова в карьере, аренда в сельскую команду и капитанство в 23

– Как вернулись в футбол после возвращения в Чечню в 2002-м? 

– Меня позвали на просмотр в школу «Ахмата» (тогда и до 2017 года клуб и школа назывались «Терек» – Спортс”). Она базировалась в Ессентуках. 

Проходил просмотровый турнир, после было награждение главной команды, которая выиграла Вторую лигу, и лучших детских команд. Приезжал Ахмат-Хаджи Кадыров (на тот момент президент Чеченской Республики – Спортс”) – нам подарили плеер. 

В итоге меня взяли в школу. Было только одно поле, но условия хорошие – проживание, питание, экипировка. 

– Где вы были в мае 2004-го, когда «Ахмат» выиграл Кубок России? 

– Дома, с друзьями смотрели матч. Когда Андрей Федьков забил на последних минутах [против «Крыльев»], выбежали на улицу. Полно людей, машины сигналят, очень громко. Отмечала вся республика. 

– В основу команды попали через год? 

– Да, как раз при Ваите Талгаеве (тренере, выигравшем Кубок России-2004 – Спортс”).

В основе первое время привыкал к уровню. Очень известные имена играли в составе – Руслан Аджинджал, Виктор Булатов, Андрей Федьков, Руслан Нигматуллин, Дени Гайсумов (экс-ЦСКА – Спортс”), Тимур Джабраилов (226 матчей за «Ахмат» – Спортс”), молодые Роман Шаронов, Роман Адамов. 

В том же сезоне дебютировал (в 29-м туре против «Локомотива» – Спортс”), тренером был уже Александр Тарханов. Непередаваемые ощущения, до последнего не верилось, что это происходит. Оставил на память съемку с того матча, а майку передал Адлану Кацаеву: я его дебютную храню у себя дома, а он мою – у себя.

– «Ахмат» тогда вылетел из РПЛ, в Первой лиге вы сыграли всего 8 матчей за пару сезонов – в 19 уехали в аренду в «Кавказтрансгаз-2005». Что запомнилось? 

– Команда была хорошая. Жили в небольшом поселке Рыздвяный [в Ставропольском крае], маленький уютный стадион, болельщики тепло относились. Удивили только условия – вместо автобуса старый пазик. Питание слабое. Плюс первый разговор с тренером обескуражил. 

Мы поехали вместе с Адланом Кацаевым, играли тогда центральных полузащитников. И после первой тренировки нам говорят: «У нас эта позиция занята. Не видим для вас места. Хотите – оставайтесь, но играть не будете». 

Адлану еще сказали: «У тебя скорости не хватает». А он был быстрее меня и, кажется, всех в команде. После сидим с Адланом, думаем: «Что делать? Если обратно поедем – не поймут. Такие отзывы из Второй лиги. Какая после такого основа?» 

Позвонили родителям, обсудили. Решили остаться и доказывать. Спустя неделю было видно, что тренер поменял отношение. Сначала меня выпустил на 20 минут – на правом фланге полузащиты, потом Адлана – слева. Через пару игр стали 100-процентными игроками основного состава. Я даже два мяча забил. Хороший сезон провели. 

– После аренды весь следующий год (2008-й) вообще нигде не играли. Почему? 

– Проблемы с кишечником – потребовалась операция. Первая прошла неудачно, только вторая помогла. Полгода потерял, потом восстанавливался, начал тренироваться с молодежной командой. Почти весь сезон там провел, набирал форму. После троих ребят пригласили в главную команду – Адлана Кацаева, Заура Садаева, они очень хорошо себя показали в молодежке. Ну и меня. 

Мы втроем с детства вместе шли. 

Осенью 2009-го попал в заявку на матч РПЛ с «Томью» – впервые за 4 года. На поле не вышел, но мы победили 4:0, Кацаев вышел на замену и отдал очень красивую голевую пяткой, Заур к тому моменту несколько раз выходил на замену, хорошо себя проявлял. И, как мне рассказывали, Рамзан Ахматович [Кадыров, на тот момент президент клуба] сказал: «Эти трое могут играть в основе». Он нас еще по матчам молодежки видел.

В следующем туре я первый раз появился в стартовом составе – в Перми. Провел все 90 минут, заканчивали матч вместе с Зауром и Кацаевым [вышли на замену] – и руководству понравилось. А следующая игра была против «Локомотива», который, если не ошибаюсь, долго шел без поражений (6 побед и 4 ничьих – Спортс”), находился вверху таблицы. 

За день сказали: «Завтра будешь в составе». Всю ночь не спал. Мой первый матч при своих трибунах (в 2005-м играли в Пятигорске). Слева у «Локомотива» играли Ренат Янбаев и Алан Гатагов. Оба в расцвете сил. 

До игры говорили: «Сейчас тебя погоняют». Очень сильно настраивался, все втроем – я, Адлан и Заур – вышли в старте, в итоге Заур гол забил, Адлан был полезен и активен, а я в защите нормально отыграл. Победили 2:1. 

После игры Рамзан Ахматович всех поздравил, подарил мне машину. 

– Какую?

– Land Cruiser 200 – такой большой джип. Конечно, был удивлен. Считай, вторую игру провел [после большого перерыва], а тут такое внимание. 

– Кадыров тогда был президентом клуба. Каким? 

– Всегда с командой, часто на тренировки приезжал. Очень помогал местным пацанам: мог к себе в резиденцию или гостиницу пригласить. Ему было важно, чтобы мы играли и достойно себя показывали. Постоянно говорил: «Оставьте все лишние дела, просто занимайтесь футболом. Со своей стороны все для вас сделаю». 

Он и по сей день меня поддерживает. Даже тяжело подобрать правильные слова благодарности, потому что он так много для нас, местных воспитанников, сделал и много где помог. 

– В чем? 

– Например, в один год я плохо сыграл против «Рубина» – заработал пенальти, мы упустили победу. Сидел на замене несколько матчей, усердно тренировался, но настроение было тяжелым. И тут Рамзан Ахматович приезжает на собрание, думал, он сейчас меня поругает [что подвел команду]. 

Но он при всех поддержал. Это зарядило.

На следующий матч – к нам «Спартак» приезжал – меня выпустили во втором тайме. Я забил, 2:0 выиграли. Один из моих первых голов в карьере. После до конца сезона в стартовом составе играл. 

– В 2011-м вы стали капитаном «Ахмата» – в 23 года. Как это было, учитывая, что на Кавказе культ уважения старших? А вы – молодой капитан, которому надо кричать, руководить. 

– Это была большая неожиданность. В команде тогда почти все были за 30, очень мало молодых ребят. У меня шок – только закрепился, начал стабильно играть, и тут капитан – народной для республики команды. 

Разница в возрасте очень мешала, конечно. От меня требовали: «Давай поругай такого-то и такого». Но по нашему воспитанию нельзя что-то старшему выговаривать. Это было самое тяжелое. 

– Как справлялись? 

– Иногда на эмоциях мог повысить голос. Но чаще доносил мысль за счет разговоров.

– Вы сказали про народность команды. В чем она проявлялась?

– Простой пример: у нас есть такой обычай, когда умирает человек, в первый день все, кто его знал, приходят выразить соболезнования. После в доме остаются старшие, наши деды, аксакалы, как говорят. И так бывает, что они приглашают меня посидеть с ними. 

У них тяжелое горе, но они спрашивают про команду. Говорят: «Давайте, мы за вас переживаем». В такие моменты понимаешь, как команда важна для Чечни. У людей беда, а они все равно находят силы поддержать, сказать теплые слова. 

После такого невозможно играть вполсилы. 

Уциев мечтал попасть в еврокубки и трижды был в шаге от цели

– 21 год в клубе. Какой был самым счастливым? 

– 2010-й – болельщики подарили статуэтку лучшего игрока сезона. 

– А самый обидный? 

– Сезон-12/13 – в первый приход Станислава Черчесова. У нас была очень хорошая команда. В предпоследнем туре сыграли вничью с «Мордовией» – в итоге до еврокубков не хватило двух очков. Для нас тогда не просто мечта, реальная задача – и для болельщиков, и для клуба.

Позже дважды были близки к этой цели. При Рашиде Рахимове стали пятыми (в сезоне-16/17 – Спортс”), но в еврокубки выходили с четвертого места (потому что «Локомотив» занял восьмое, но выиграл Кубок России – Спортс”). При Ташуеве тоже заняли пятое место в 2023-м – но УЕФА забанил РПЛ. Хороший сезон для меня: Абуезидович [Ташуев] очень помогал, доверял, хотя мне было уже 34. Как говорят, возраст. 

Обидно, что так и не вышли в еврокубки. Помню свои эмоции, когда с отцом ездили на матч «Терека» против «Базеля» – на стадион «Локомотив», Федьков забил. Хотелось это ощутить как футболист. 

Вроде были рядом, а чего-то не хватило.

– Тренер, который особенно повлиял на вашу взрослую карьеру? 

– Тяжело кого-то выделить – каждый по-своему помог. С кем-то было больше хорошего, с кем-то случались негативные моменты. Но все это, если правильно относится к делу, помогает стать сильнее.

– Вы очень тепло отзывались об Олеге Кононове, когда он ушел из «Ахмата». Почему?

– С ним очень хорошие отношения сложились, команда его приняла. Сильный тренировочный процесс, тренерский штаб. Работа вся с мячом – красиво, интересно. Мы хорошо начали, выиграв первые три тура (против «Амкара», «Ростова» и «Динамо» – Спортс”). Вроде все шло хорошо. 

Но после пошла черная полоса – забиваем на 90-й, а на 92-й пропускаем. И так несколько раз. Было жаль Кононова, потому что он хороший тренер. Поэтому написал пост в инстаграм, чтобы поддержать его.

– Как изменился Черчесов за 12 лет, что его не было в клубе? 

– Стал спокойнее. Как-то все с юмором.

При этом так же, как и раньше, дает команде уверенность. Все знают про качества Саламовича, даже рассказывать не надо. Где требуется, проявляет строгость, где надо, улыбнется, пошутит. Опоздал на занятие – без ругани, криков, просто занеси штраф.

Его авторитет, умение руководить командой помогли выйти на хорошую серию в этом сезоне. Даже после небольшого спада не было никакой суеты, продолжали тщательно работать. Есть ощущение, что можем еще больше: у нас хорошие футболисты, хороший коллектив. Надеюсь, все впереди.

– Как сейчас выглядят ваши капитанские обязанности? Когда играете только в Кубке. 

– Обязанности как у старшего в коллективе. Стараюсь помогать пацанам чем могу. Чтоб мы были единым целым – думаю, это самое важное. И, конечно, стараюсь быть готовым, если потребуется выйти на поле. Держу себя в форме. 

Готовим Лечи [Садулаева] к роли капитана. У него очень-очень хорошие качества – боевитый, воспитанный. Горжусь им. Можно сказать, на моих глазах пришел в команду, прогрессировал, мужал. Получаю удовольствие от его игры – и думаю, наши болельщики им гордятся. 

– Что особенного в нем?

– Желание тренироваться, играть, доказывать. Его характер мне всегда нравился, он с первых дней был заметен. 

Знаю Лечи еще по академии. Когда приезжал туда, общался с тренерами, все про него говорили. Что есть молодой пацан, очень быстрый, гибкий как пластилин. Он реально всегда выделялся. 

Даже когда в первый день пришел в главную команду. Не переживал, не боялся – сразу шел обыгрывать. Чувствовался напор. Техника, дриблинг, скорость – на высшем уровне, но без желания все это не имело бы значения. Вижу, как он работает в зале, после тренировок, как выкладывается каждую минуту. Неважно, матч это или тренировка. 

Если он сохранит в себе эту страсть, то будет еще ярче.

Чуть не завершил карьеру в 32 года – спас сербский врач, к которому ездят Де Брюйне и Неймар

– Вам – 38. Как с возрастом менялся подход к работе, чтобы соответствовать РПЛ столько лет? 

– Давно уже отказался от сладкого – только редко могу себе позволить. Газировки вообще не пью. Чтобы жировая [процент жировой прослойки в теле] была на уровне. Потому что с возрастом, если наберешь 2-3 кг, тяжелее сбросить. 

Да, сейчас мало играю, но стараюсь быть в тонусе, чтобы соответствовать команде.

– Какой у вас процент жировой сейчас?

– Примерно 9%. Саламыч требует профессионализма от каждого.

– Какая была самая тяжелая травма в карьере? 

– Долго мучился с симфизитом приводящих мышц, с паховыми кольцами. Там комплекс проблем был. Почти два года пропустил – даже в Германии не могли помочь. 

– Что говорили? 

– Делали укол, вроде становилось лучше – месяца-полтора потренируюсь, и снова боль. Два раза так ездил, а потом пандемия – за границу не выехать. Еще время потерял.

Сделал операцию – тоже не помогло. 

Случайно узнал про Андрея [Милутиновича] из Сербии. По сей день с ним занимаюсь. Это мирового уровня специалист – к нему Де Брюйне приезжал, да и другие известные футболисты. 

Помню, как-то был у него на процедуре, а рядом лежал незнакомый футболист. Андрей очень аккуратно с ним работал. Спрашиваю: «А это кто? Почему ты его так бережешь?» – «Ты чего? Это же ходячие 100 млн». Йошко Гвардиол это был, он тогда только перешел в «Сити» или должен был перейти. Его еще мало кто знал. 

– Как Андрей лечит? 

– У него разные методы и индивидуальный подход. Может укол сделать, физиопроцедуры, но ключевое – закачивание проблемной зоны, растяжки. Очень тяжелый труд.

Я занимался у него две недели, потом выполнял программу дома, потом снова ездил к нему – массаж, процедуры, тренировки. Он мне нерв выдавливал, болезненная процедура. Месяца два-три так работали, Андрей говорил: «У тебя очень сильно все запущено».

Но в итоге спас мою карьеру.

– Могли закончить?

– Да. Это было при Андрее Талалаеве. То начинал тренироваться, то снова лечился. Начались взаимные обиды: тренер меня не понимал (почему так долго восстанавливаюсь), я – его. Обычные моменты. Не виню Талалаева. Очевидно, если футболист такое длительное время не играет, появляются претензии. Это нормальная футбольная жизнь.

В какой-то момент думал о завершении карьеры – было неудобно перед командой. Стыдно, что два года лечусь, не играю и просто получаю деньги. Казалось, что больше не смогу вернуться на прежний уровень. Время идет – а я все там же. 

Как-то в клуб приезжал Рамзан Ахматович – мы давно не виделись. Он просто решил поддержать ребят, ну и меня в частности. Сказал, чтобы я восстанавливался, продолжал лечение, что я нужен команде: «Все сделаем, всем поможем». Это очень помогло. 

Спустя время работа с Андреем [в Сербии] дала результат, почувствовал себя лучше. Но сборы провел с дублем, где тренер Иса Байтиев меня очень поддерживал. 

Постепенно вернулся в основной состав, и через короткое время все правые защитники получили травму, впереди игра с ЦСКА – некому выходить. Вышел минут на 70, мы уступили, но вроде сыграл более-менее. Следующий матч – дома с Тулой, выиграли 2:1. Мне дали лучшего футболиста матча. После этого снова стал играть и доказывать. 

Честно, очень повезло, что познакомился с таким реабилитологом и человеком как Андрей [Милутинович]. По сей день с ним в теплых отношениях. Сам удивляюсь, почему он так хорошо ко мне относится, можно сказать, дружит со мной, в любое время отвечает, во всем помогает. 

– А как вы узнали о Милутиновиче?

– От Дениса Кулакова из «Урала». Слышал, что у него похожая травма была. Позвонил посоветоваться, он мне рассказал, что тоже ездил в Германию, тоже ничего не помогало: «Всю неделю мучаюсь, не тренируюсь, только на предыгровую кое-как выхожу, играю – и по новой. И так полгода» – «У меня то же. Думаю, завершать карьеру». 

Денис убедил ни в коем случае этого не делать: «Поезжай в Сербию, там помогут». 

Написал Андрею. Не знаю, может, мне повезло, но он сразу ответил, сказал, чтобы я приезжал. Поразило, что он всем уделял равное внимание – неважно, какой ты футболист. Даже кажется, что он со мной больше всех возился. 

– У него своя клиника? 

– Да, тренажерный зал, процедурный кабинет, где он делает небольшие операции (например, нерв удалить), уколы в сустав. Реабилитолог и доктор. Очень сильный. 

Что говорить, если к нему даже Неймар приезжал, чтобы лично заниматься? Еще Златана Ибрагимовича видел, Влаховича из «Ювентуса». Кстати, Видича помните из «МЮ»? Он туда сына привозил – на какие-то процедуры.

Рамадан и религия: Уциев никогда не пробовал алкоголь и в детстве с друзьями убирался в мечети

– Во сколько лет вы начали соблюдать Рамадан? 

– Именно весь месяц держать – с 15. А до этого несколько лет подготавливался, держал не месяц, а неделю или две. 

Обязательно держать Рамадан с 15 лет, но есть дети (в том числе в моей футбольной школе в Аргуне), кто и с 10-11 начинают. Они сами понимают, что это важно, никто их не заставляет. Просто берут пример с людей вокруг, с близких, друзей. 

Им неудобно, если сверстники уже держат Рамадан, а они – нет. 

– У вас так же было? 

– Каждый вечер мои родители, старший брат, которые держали пост, ужинали на ифтаре (вечерний прием пищи в Рамадан – Спортс”) – у нас это был как праздник. Хотя до 15 лет держать пост не входит в обязанности, меня всегда радовала эта атмосфера, хотелось быть ее частью.

– Как выдерживать нагрузки в Рамадан? 

– В летнее время – тяжело. В зимнее (как было в этом году) – я вообще не почувствовал. На улице прохладно, короткие дни, плюс Саламыч пошел навстречу (у нас же полкоманды почти держит Рамадан) – и подстроил под нас весь тренировочный процесс. 

Я, конечно, мало играл, но можете у Лечи спросить. Он держал пост, сыграл все матчи – и явной потери сил не чувствовал. Хорошие игры выдавал, большой объем работы. 

– Хайлайт, в котором Лечи накрутил Баринова, как раз пришелся на середину Рамадана. 

– Да. В тот день он соблюдал пост и все равно был одним из лучших на поле. Ему это не мешало. 

– Как Рамадан влияет на сознание? Что человек чувствует после? 

– Спокойствие. Этот месяц борешься со своими страстями, слабостями, привычками – и закаляешь характер. Становишься более богобоязненным, больше молишься, чаще ходишь в мечеть. Будто за месяц заряжаешься на целый год. 

По-моему, даже с точки зрения медицины доказано, что голодание [в определенные периоды] полезно для организма. Оно его мобилизует. 

– Вы хотели совершить хадж в Мекку. Получилось? 

– Как раз в этом мае должен поехать – уже подал документы. Очень надеюсь, что получится. Там набирается большая группа – люди с Дагестана, Нальчика, Чечни. Такая разнонациональная компания. 

– Что для вас хадж?

– Паломничество, как очищение. Едешь на святые места, где родился и жил пророк Мухаммад, да благословит и приветствует его Аллах. Каждый мусульманин (если у него есть финансовые возможности) должен там побывать.

Во время хаджа есть различные обряды, посещение святых мест, молитвы. Если совершаешь полный хадж и делаешь все это искренне, становишься как младенец. Чистым, без грехов.

– Как вы пришли в религию?

– Рядом с нашим домом есть мечеть. С раннего возраста начал туда ходить. И с родителями, и с друзьями, которые тоже молились. Такие богобоязненные хорошие пацаны. Друзья детства.

Мы еще помогали служителям. Нашли где-то пылесос – и делали уборку. Учились читать Коран. 

Главное, конечно, – родители. Когда отец молился, я становился рядом, это автоматически дает тебе пример. Передается из поколения в поколение. Сейчас моему младшему сыну семь – он тоже начал совершать намаз. Вожу его с собой в мечеть.

– Разве в детстве не хочется просто бегать, баловаться, играть?

– Так мы и баловались, и играли, и дрались. Обычное детство. Просто вместе с этим совершали намаз – это пять молитв в день.

До сих пор помню момент, когда меня очень увлек Коран. Хотелось научиться читать его (в оригинале, на арабском языке – Спортс”). Сначала запоминаешь алфавит, потом таджвит (система правил произношения – Спортс”), позже пробуешь выучить наизусть. 

Самое интересное, что в школе тяжело давалось чтение стихотворений наизусть. А Коран заучивать настолько легко, что даже удивительно. Есть люди – хафизы, которые могут читать весь Коран по памяти. Открыть любую страницу, прочитать первое предложение – и дальше наизусть. 

Для меня это выглядит как чудо. 

– Вы никогда не пробовали алкоголь? 

– Нет, и не курил. В нашей культуре это не одобряется. 

– Как мне сказали, в Чечне порицают курение на улице – и я за два дня не видел ни одного человека с сигаретой. 

– Если человек хочет покурить, то старается отходить в сторонку, чтобы старшие не видели. Раньше было еще строже, сейчас есть послабления. Но все равно не вижу, чтобы кто-то по улице ходил с сигаретой.

– Почему для чеченцев так важна религия? В академии «Ахмата» есть даже специальная молитвенная комната. 

– Сложно ответить – каждый человек ощущает это по-своему. 

У меня всегда присутствовало чувство, что Всевышний меня видит. Даже не знаю, как это объяснить, но ты знаешь: что бы ни случилось (болезнь, травма, испытание, неудачи и даже победы с радостью), что все это дано тебе не просто так. 

Через все это можешь пройти. Выдержать. Если веришь в Бога, это придает сил. Даже тот же Рамадан – со временем он настолько быстро проходит, что в конце чувствуешь угрызения совести. Что где-то не доработал, где-то мог больше молиться, что упустил что-то важное. 

Уциев построил футбольную школу в родном городе и ездит с пацанами на турниры

– 325 матчей за «Ахмат» – рекорд в российский период, но вы говорили, что не считаете себя легендой клуба. Почему?

– Чтобы называться легендой, надо сделать что-то бОльшее для клуба. Выиграть трофеи или много забивать.

Вот Тимур Джабраилов, например, – легенда. Выиграл Кубок России, очень достойно вел себя и на поле, и за его пределами. Или – Игорь Акинфеев из ЦСКА. Выиграл все, проведя десятки лет в клубе. 

Вот такие люди могут называть себя легендой. 

– Что для вас значит цифра – 325 матчей?

– Честно, об этом даже не мечтал. Если бы в детстве сказали, что столько времени проведу в родной команде, столько сыграю, это было бы большим удивлением. Чем-то далеким и несбыточным. 

Еще много пропустил из-за травм, но у нас не принято по религии жаловаться и говорить, что вот могло быть лучше. То, что тебе суждено, то ты и прошел. Что получил – то и получил. 

Для меня – это большая гордость. 

– Был момент, когда могли уйти из «Ахмата»?

– Нет. И предложений не было, и я сам не хотел уходить. Не знаю, что бы было, не играй я здесь, как бы сложилась карьера. Но только один раз думал об уходе – в 32 года, когда никак не мог восстановиться от травм. 

– Вам – 38. Что дальше? 

– До мая у меня контракт. Пока конкретного разговора с руководством о продлении не было. Сказали: «Работаешь, тренируешься, помогаешь команде, в коллективе, как можешь – и в конце сезона посмотрим». 

– А вам бы хотелось еще сезон? 

– Тяжело сказать. Когда играл в Кубке России, получал эмоции. Но из Кубка мы вылетели, сейчас практически не играю. 

Ну, Саламыч, наверное, прочитает интервью (улыбается). Так что держу себя в тонусе, работаю, жду своего шанса. 

– Что сейчас вас увлекает, помимо футбола?

– Рыбалка. В последнее время прям заразился этим. 

В Москве, бывало, рыбачил на платных водоемах – с Лечи и Беришей. Например, в «Золотом сазане» – очень хорошее место. Килограмм по десять ловили. 

По республике выбираю тихие места – чтобы либо одному, либо вдвоем посидеть. Закинул удочку и отдыхаешь. Если есть солнце – загораешь.

– Как обычно проводите выходной? 

– Приезжаю в свою футбольную школу, тренируюсь с детьми. С ними весело, это заряжает. Если время позволяет, могу с ними на выездной матч/турнир съездить. Поболеть.

– Школа в Аргуне?

– Да, построили в 2017-м – при поддержке Рамзана Ахматовича. Он приезжал на открытие, подарил микроавтобус, а победителям турнира (на открытии) – от 200 до 500 тысяч рублей на команду.

Сейчас школа называется «Ахмат» Аргун – самых перспективных отправляем в главный филиал академии.

– Есть место, где мечтаете побывать? 

– Мечтал попасть в Медину и Мекку, но уже исполнил (как турист – без хаджа – Спортс”). Так что сейчас такого места нет. 

– Что значит «Ахмат» для вас?

– Здесь вся моя жизнь – с детства. И хорошие времена, и тяжелые – все через родной клуб, который все мне дал. Дом.

Телеграм-канал Терентьева

Фото: РИА Новости/Виталий Тимкив, Александр Гальперин, Юрий Стрелец, Саид Царнаев, Виталий Белоусов, Владимир Федоренко; Gettyimages/Salah Malkawi / Stringer; East News/AP Photo, AP Photo/Alexander Zemlianichenko; instagram.com/utsiev_rizvan_40

logoРизван Уциев
logoАхмат
logoЛечи Садулаев
logoРамзан Кадыров
logoпремьер-лига Россия
logoСтанислав Черчесов
logoРашид Рахимов
logoСергей Ташуев
Андрей Федьков
logoДенис Кулаков
logoАдлан Кацаев
logoЗаур Садаев