Андрей Талалаев: «О победе десятерых игроков «Балтики» над миллионерами из «Спартака» теперь знают все»
Специальный корреспондент издания «В мире спорта» Александр Косяков побеседовал с главным творцом последних успехов калининградской «Балтики» Андреем Талалаевым, который со своей командой единомышленников ежедневной кропотливой работой ломает сложившиеся стереотипы и у своих подопечных, выжимающих из себя максимум возможного, и у всего остального футбольного мира России, который пытается разгадать секреты таких перемен в команде, которая только летом вернулась в Премьер-Лигу. В этом эксклюзивном интервью вы узнаете не только о том, благодаря чему с балтийцами стали считаться как с равным себе соперником все гранды отечественного футбола, но и том, какой путь к пониманию того, как этого можно добиться, прошёл человек, начинавший свою игровую карьеру в московском «Перовце», прошедший жёсткую футбольную школу у Валентина Козьмича Иванова в «Торпедо», ставший лучшим бомбардиром в «Динамо-Газовике», поигравшим в Италии, а как тренер, добравшийся до работы в Премьер-Лиге, пройдя все ступени, от юношеского и молодёжного футбола, и через коллектив физкультуры.
Фото: из личного архива Андрея Талалаева
С Андреем Талалаевым я договаривался об интервью, ещё когда он был тренером московского «Торпедо». Потом он перешёл в «Химки», затем — в «Балтику». Тогда бы наверняка разговор с ним был менее информативным и эмоциональным. Хотя говорить в тот момент я собирался с ним в большей степени о его биографии. Сейчас же возглавляемая им «Балтика» наделала много шума в Премьер-Лиге, и обойти стороной эту тему никак было нельзя. Человек он в нашем футболе известный, начинал играть у знаменитого тренера Валентина Козьмича Иванова в московском «Торпедо», выступал за молодёжную сборную страны, потом сам тренировал молодых ребят и в клубе, и в сборной. Поиграл он в Первой и во Второй лигах, потом прошёл все тренерские ступеньки, добравшись до Премьер-Лиги. Он не был впечатляющего таланта игроком, да и назвать его суперуспешным тренером пока тоже нельзя. Но в Талалаеве есть то, что отличает его от многих: он умеет из всего выжимать максимум, даже тогда, когда этот максимум, по большому счёту, не имеет большого значения. А в последнее время его также стали воспринимать, как любителя эпатировать публику. Насколько это для него естественно или создаётся им искусственно, на этот вопрос, боюсь он и сам не ответит. Но человек в нашем футболе он хорошо известный, его характер формировался ещё во времена СССР. Когда союз развалился, ему было почти 19 лет, и при общении с ним я подметил, что из тех уже далёких времён он взял для себя много хорошего. И в первую очередь, это то, что нужно помнить тех, кто сделал тебя тем, кем ты сегодня есть. Человек оценивается по поступкам, и мне вспоминается один эпизод, который дал повод говорить о нём, как о человеке с добрыми и хорошими качествами. Это было совсем недавно, поздним вечером возле стадиона «Арена Химки», когда уже он был практически пуст. Я выходил после пресс-конференции и увидел, как толпа совсем маленьких ребят (а это были юные воспитанники московского «Торпедо») скандировала фамилию тренера «Балтики» вслед выезжающей из ворот стадиона красивой чёрной машине. И вдруг водитель авто резко дал по тормозам, из соседней двери вышел Андрей (на голове у него была модная шляпа) и подошёл к этим ребятам, у которых при взгляде на него на лицах было неподдельное счастье. Несмотря на то, что их «Торпедо» в тот день проиграло «Балтике» и вылетело из Кубка России. Я тогда подумал, что каждый из этих ребят будет долго помнить этот поздний вечер в Химках.
— Андрей, рады вас видеть в Москве, спасибо, что нашли время на интервью. Часто вырываетесь домой из Калининграда?
— Последнее время бывать часто дома возможности нет, но сейчас после отпуска заехал на несколько дней повидаться с друзьями, а сегодня мы вечером всей большой семьёй идём на каток.
— Вы — москвич, родились на восточной окраине столицы, в Новогиреево, хотелось бы вас в начале нашей беседы спросить про вашу семью, про родителей, кто вас воспитывал?
— В большей степени мама, так как папа, когда мне было 10 лет, ушёл в другую семью. Это был непростой период в моей жизни… Правда, когда мне исполнилось 15, он вернулся назад. Но как раз моё становление пришлось на эти годы, именно тогда вырабатывался и закалялся характер. Тут и двор повлиял и, конечно же, спорт: футбол и борьба, которой я стал не без успеха заниматься. Хотелось себя чувствовать сильным. Но футбол всё-таки перевесил. Сначала я играл за команду «Перовец», в своём районе, а потом уже позже было московское «Торпедо».
— По вам и сейчас видно, что вы высокий и широкий в плечах. Вы в детстве и в юности выделялись среди своих сверстников?
— Да, я был акселерат. Когда борьбой занимался, то соперничал с ребятами, которые были старше меня на несколько лет, да и в футболе чувствовал себя уверенно, играл нападающим, много забивал, несколько лет был лучшим бомбардиром у себя в «Перовце». Меня приглашали к себе многие команды. Настойчиво звали в «Смену» — это команда, которая играла с нами в одной лиге на первенство Москвы. Она была сильнее нас и выходила тогда в Высшую лигу. А в ЦСКА, когда мне было лет 8, меня возили на тренировки. Но там я пробыл не долго, не успевал доехать туда после школы, а «Торпедо», куда я потом пошёл, было значительно ближе от дома.
Фото: из личного архива Андрея Талалаева
— В школу московского «Торпедо» вас кто-то рекомендовал или там заприметили?
— В «Торпедо» работал тренером папа Димы Ульянова, сегодняшнего спортивного директора московского «Локомотива», Николай Михайлович, он и сыграл в моей судьбе очень значимую роль. Когда мне было 14 лет, он убедил меня и маму, что сейчас надо переходить в «Торпедо», а то потом уже будет поздно и трудно адаптироваться в хорошей команде, технику привить. Он был уверен, что из меня что-то получится, и объяснял, что задатки у меня хорошие, есть напор, борьба, скорость, но технически и тактически мне нужно развиваться в школах, где есть высокий уровень сопротивления. Помню, как Николай Михайлович приехал ко мне домой в торпедовском костюме и в смешной такой шапочке «Петушок» наподобие той, что была у Юрия Павловича Сёмина. Хочу, пользуясь случаем, передать Юрию Павловичу большое спасибо за добрые слова, которые он сказал в Новом году в адрес «Балтики». Но ещё мне хочется вспомнить и моего первого тренера в «Перовце» Геннадия Петровича Лазарева, которого уже нет с нами. Он тоже в меня много вложил и то, что я полюбил футбол, в этом есть и его заслуга.
— Маму не долго пришлось уговаривать? Вы же, насколько известно, были отличником, у вас и серебряная медаль есть. Кстати, а какой у вас склад ума: технический или гуманитарный?
— Технический. До восьмого класса я учился в 406-й математической школе, которая была недалеко от дома на Новогиреевской улице. Закончил её с одной четвёркой по русскому. А уже когда после восьмого класса перешёл в торпедовскую школу, то у меня были одни пятёрки.
— А мама вас не пыталась переориентировать с такими знаниями в университет или в серьёзный институт типа МИФИ?
— Нет, такого не было, мама у меня сама спортсменка, и она приложила много сил к тому, чтобы я занимался спортом. Она по юношам входила в шестёрку по пятиборью в стране. Её звали в несколько университетов и в Москве, и в Питере, и в Киеве, и в Казани. Письма до сих пор на даче хранятся.
— Мама у вас с высшим образованием?
— Нет. Два года проучилась и бросила. Работала на «Заводе торгового машиностроения» штамповщицей. Она меня на улицу на зарядку выгоняла каждый день в семь утра. Один раз я вышел, а там снег с дождём, и я на батарее в подъезде 40 минут проспал, потом снегом умылся, но мама меня сразу раскусила. Больше я её не обманывал. У меня было всё подчинено и в семье, и в школе, чтобы я учился и занимался спортом. И отец меня тоже настраивал на то, чтобы я старался быть лучше и сильнее всех: и в борьбе, и в футболе. Кстати, большое значение в моём воспитании сыграла также завуч нашей 406-й школы Марина Константиновна, она старалась тогда, чтобы я держался в дозволенных рамках. Я часто хулиганил, дрался, но при этом оценки у меня были идеальные. Это был такой парадокс. А ещё интересно то, что её мужем был Семён Андреев, руководитель нашего российского мини-футбола. Я с ним на протяжении моей футбольной карьеры разговаривал несколько раз, он давал хорошие напутствия и помню даже привозил нам из-за границы с турниров какие-то вымпелы, наклейки и нас молодых мотивировал этим. Тогда это было в диковинку. Есть такое понятие — герой, незаметно формирующий судьбу. Вот таким был Семён Николаевич Андреев, а Николай Михайлович Ульянов, наоборот, был для меня заметным героем. Он учил меня не только футболу, но и тому, как правильно готовиться к матчам, как правильно питаться. У нас с ним был уже другой уровень общения. Во многом благодаря ему я не пристрастился к алкоголю: если были какие-то празднования с основной командой, то я уходил одним из первых, всегда мог обойтись без излишеств.
Фото: из личного архива Андрея Талалаева
— А в мини-футбол вы случайно не играли?
— Играл (смеётся). Даже ездил в Италию на первый студенческий чемпионат мира. Но я так и не вышел на поле. Мы были с Серёгой Борисовым в той команде самыми молодыми, да и мне трудно в мини-футболе с моим ростом. Мне пространство нужно, где необходимо бежать, толкать, давить, а там это особо и не нужно. Да и вообще, у нас ребята хорошие тогда играли, команда образовалась на базе «Торпедо», Юрий Матвеевич Миронов тренером был, а играли за нас Олег Табунов, Макс Чельцов, Шуст, Дима Ульянов, а также два Саши: Кузьмичёв и Тарасов. Тогда взяли всех ребят, кто в Малаховке учился. Мы там третье место заняли.
— А как вы из школы перешли в команду мастеров «Торпедо»? У вас в биографии первым официальным матчем стоит игра с самарскими «Крыльями Советов» в 1991 году, а вашим тренером тогда был Скоморохов Евгений Васильевич. Но любопытно, что вы во всех интервью говорите, что обязаны Валентину Иванову своим появлением во взрослой команде. Почему так?
— Объясню. После того, как мы выиграли всё что можно: и зимние, и летние первенства за два года у своих сверстников на первенство Москвы среди футбольных школ, нас, 7-8 человек, Вадим Станиславович Никонов потихоньку стал привлекать к играм за дубль. Это был 1989 год. А до этого мы с Николаем Михайловичем и ЦСКА, и «Спартак» легко обыгрывали, и, по сути, только ФШМ была нашим конкурентом. У них был интернат, и за них играли Ильшат Файзулин, Виталик Бут, Игорь Симутенков, сильная там команда была. А мы были абсолютные чемпионы, у нас уже потом 13 воспитанников подписали профессиональные контракты по окончании школы. Обычно в мастера попадает 2-3 человека, а у нас в команде была хорошая внутренняя конкуренция, и мы все быстро прогрессировали.
— Напомните хотя бы несколько фамилий из этих тринадцати человек?
— Пожалуйста. Сергей Борисов поиграл с нами в «Торпедо», Алексей Щиголев какое-то время тоже был в «Торпедо», потом уехал в Корею, а затем в Израиль, Денис Клюев играл в Бельгии, в «Шальке-04». Сергей Гришин играл в «Асмарале», потом много лет в «Динамо», а выдающимся у нас был Серёга Зоря, но он из-за травмы закончил рано, а дебютировал в основе «Торпедо» он в 18 лет. Я вам скажу, что в торпедовской школе я не был лучшим: когда из «Перовца» пришёл, то сидел какое-то время на скамейке, выходил на замену и только потом отвоевал себе место в основе. А ещё, так как я родился после августа 1972-го, то играл за 1973 год. А вот уже в основу взрослого «Торпедо» меня привлёк Валентин Козьмич, и я регулярно с ними тренировался. Когда меня первый раз взяли на сборы основной команды, то там всё пестрело от имён: Гицелов, Жуков, Полукаров, Ширинбеков, Сарычев и. т. д. А уже потом позже был скандал — письмо недовольных футболистов, Иванов ушёл, и Скоморохов возглавил команду.
— Вы письмо подписывали?
— Нет, мы с Серёгой Борисовым подошли к старшим ребятам и сказали, что понимаем, что у вас там свои отношения с Ивановым, а мы не можем пойти против человека, который нас, можно сказать, вытащил за три месяца в люди, и мы ему за это очень благодарны.
Фото: из личного архива Андрея Талалаева
— Выходит так, что Иванов в вас тогда поверил?
— Да, это было для меня очень важно, что Козьмич меня взял из дубля, он видел, как я там стал забивать, проявил ко мне доверие и дал возможность тренироваться с основой. Перед нами было ведь ещё другое поколение, чуть старше нас — это Юрка Тишков, Шустик, Макс Чельцов, Игорь Чугайнов, Дима Ульянов, Саша Кузьмичёв, плюс Коля и Юра Савичевы, конкуренция была сумасшедшая. Я вспоминаю последние матчи чемпионата Союза, мы поехали в Ереван играть, там уже шли демонстрации, они думали, что выиграют у нас, а мы зацепили ничью, и потом их фанаты били нашу раздевалку, нам оттуда с милицией пришлось уезжать. Потом был ЦСКА у нас, а «Спартак» в Лужниках. «Торпедо» в том сезоне выиграло «бронзу».
— Андрей, я смотрел вашу футбольную биографию, и не нашёл там армии…
— Я в армии не служил, играл за юношескую, а потом за молодёжную сборную, и тогда считалось, если ты защищаешь страну на футбольном поле, то имеешь право получить отсрочку. Я легко поступил в институт физкультуры, женился рано, потом сразу ребёнок у меня родился. Тогда время летело быстро, была учёба, была команда, где давали шансы играть, были еврокубки. Так что я до 27 лет был защищён. У нас были в «Торпедо» начальники команды Вячеслав Павлович Жандарёв, а потом Юрий Васильевич Золотов. Мы для них были, как дети. Такие люди старой школы как они, Жиляев и Хаджи в «Спартаке», знали про игроков всё и даже на каком месяце беременности твоя жена. Они занимались всем: институтами, армиями, холодильниками, заботами о доме. Если ты себя нормально вёл, то знал, что они тебе всегда помогут. Мы были заводской командой, и к своим воспитанникам там очень бережно относились. И сегодня мы пытаемся сделать в «Балтике» то, чего не хватало мне в других клубах, где я раньше работал, чтобы было внимание к игрокам со стороны функционеров …
— Андрей, сменю тему. Я читал, что вы рано женились, венчались, у вас крепкий брак, есть уже взрослые сыновья с 10-летней разницей в возрасте. Но удивила ваша жена Елена — спортсменка, лыжница, которая проработала 17 лет риелтором, а потом ещё стала к тому же директором агентства недвижимости. Спрашиваю вас без иронии: где вы такую умную лыжницу нашли с аналитическими способностями?
— В Подольске (смеётся). Помню, она уезжала на всероссийские соревнования и добавила там несколько килограммов мышечной массы, и я ей тогда сразу сказал: «Всё, заканчивай, хватит!». С Леной мы уже 33 года, она мне много помогает в жизни, я с ней счастлив.
Фото: из личного архива Андрея Талалаева
— Вернёмся к футболу. Вы сказали, что играли в юности за сборную России, потом за молодёжку, и я нашёл один факт, не примите это как укор с моей стороны, но в пяти официальных матчах за молодёжную сборную вы для команды не так много сделали, выходили на замену либо когда уже было ясно всё по счёту, либо когда у вас не получалось забить и вместо вас выпускали другого нападающего…
— Никаких проблем. Это ваше наблюдение. Я отвечу вам так. Почему я сейчас очень хорошо понимаю ребят, которые сидят у меня на скамейке. А это, как пример, дорогостоящие игроки: Ковач, Чивич, выигравшие много раз чемпионаты, и я стараюсь в первую очередь им помочь, потому что амбиций, характера и желания у них достаточно. Я хорошо помню себя молодым, когда ты в порядке и претендуешь играть, а тебе не дают. Да ещё у меня до этого был сильный вывих надколенного сустава, с рецидивом через полгода. Я его получил в манеже в матче с «Локомотивом». И не был готов на сто процентов. Я мало о чём жалею по жизни, но сейчас понимаю, что зря тогда не поехал операцию делать в Европу, можно было многих негативных моментов избежать. Там артроскопия была развита, а у нас всё только начиналось. Я из-за этого рано закончил.
— Вы часто хвалите Бориса Петровича Игнатьева, который был в молодёжной сборной вашим тренером, но я посмотрел, что он вас во Франции в Монпелье вообще не выпустил на поле, хотя команда проигрывала там 0:2 и в итоге проиграла.
— Это был его выбор, он рассчитывал на контратаки и выпустил низкорослых Фазика, Симу, Есипа. Борис Петрович рассчитывал, что мы будем обороняться и убегать в быстрые атаки. А у них сборная была сумасшедшая — Тюрам, Дюгарри, Зидан. Мы там здорово отбивались, и если бы Помазун не пропустил гол на последних минутах, то в Москве мы бы их загнали.
— Но в Москве тоже не удалось, а Игнатьев вас всё-таки выпустил.
— Да. И в Москве были хорошие шансы. Я помню Клюеву покатил под его левую, как он тогда не забил, не знаю почему. В той сборной я не был лидером. У нас тогда были другие ребята — Серёга Щербаков, вот был талантище, только недавно с ним общался, стараюсь держать руку на пульсе, помогать, когда возможно. Я когда на тренировке с ним был, видел, что он делает на поле, это впечатляло. У меня много было в карьере примеров, прекрасных игроков, с которыми мне посчастливилось поиграть. Это Вова Татарчук, который мог тебе в любой момент выложить мяч на блюдечке. Гена Гришин, Сашка Призетко с Киева, с которым мы в Тюмени играли. Им не надо было ничего объяснять, нужно только соблюсти тайну, вовремя открыться, и они тебе сразу покатят передачу. Димка Корсаков был, Сашка Гришин. Но Щерба выделялся среди них, он уже в момент, когда обыгрывал соперника, видел кому нужно отдать мяч. Редкий талант.
— Александр Гришин — это ваш друг, он был на вашей свадьбе?
— Да, а ещё он крестил моего старшего сына, Андрюху. Он, я и Новосад, мы очень дружили тогда. Недавно с Сашкой Гришиным встречались, мой Андрюха говорит ему: «Дядя мой, крестный, я тебя в жизни видел пять раз». Мы тогда сидели в Новогорске все вместе и смеялись. Что делать, тут у каждого своя жизнь.
Фото: из личного архива Андрея Талалаева
— Давайте всё-таки к Борису Петровичу вернёмся…
— У Бориса Петровича я хочу прежде всего выделить человеческие качества. Он с отеческой любовью относился ко всем игрокам. Всегда объяснял, почему он тебя не выпустил. Он заставил меня вести дневник и описывать своё состояние и после хороших матчей, и после плохих, понимать, почему у тебя что-то не получилось.
— А что конкретно?
— Что было с тобой до игры, что было после, как готовился, что помогло, что не помогло, что помешало, просил, чтобы я анализировал всё и рефлексировал. Игнатьев не произносил этого термина, но говорил, что не надо первое своё мнение считать, как главное, посиди, подумай, пусть отойдут эмоции, проанализируй всё, что ты хочешь изменить, чтобы улучшить ситуацию. Он сильно отличался от Валентина Козьмича Иванова в плане донесения информации, в плане того, почему он поступил так, а не этак. У Игнатьева я всегда знал, почему играю не я, а другие.
— Вы тоже работали с молодёжью и, наверное, всё это вам пригодилось в дальнейшем, в вашей тренерской работе. Я перед разговором с вами позвонил Алексею Шумских, который был у вас в молодёжной сборной, и он сказал, что у вас была очень сильная команда, даже сильней, чем та, что выиграла чемпионат Европы. Почему не удалось достичь результата предыдущей сборной 1989 года рождения?
— Конечно, мой опыт работы с Игнатьевым и Ивановым, и с другими тренерами мне очень помог. Но тогда всё-таки у меня не было такого опыта, как сейчас. У меня были талантливые ребята 1990-го года рождения. И сегодня могу сказать, что я был бы с той командой в тройке на Европе, не сомневаюсь.
— Пётр Иванович Семшов, отец Игоря Семшова, тренировавший ребят в «Торпедо» 1990 года рождения, в том числе и Шумских, говорил мне, что давал вам в молодёжку много ребят…
— Да, хорошие ребята были. Померко, Дмитриев, Клёнкин, Шум. По Данилу Клёнкину скажу, что мы проводили сравнения, и он по своим природным данным не уступал тогда ни Дзагоеву, ни Гатагову, ему просто, чтобы раскрыться, не хватило характера и самореализации из-за фарта. Не попал куда надо в нужный момент. А Пётр Иванович изменил моё понимание к футболу и подходу к игрокам. В Италии или в Голландии, где я был на обучении, говорили, что нужно выбирать игроков по качествам: быстрых и координированных. А с Петром Ивановичем Семшовым мы много разговаривали, когда я стал тренером сборной, и он мне как-то сказал: «Андрей, не всё так просто, есть футболисты, у которых не видно этих качеств, но они за счёт характера и за счёт трудолюбия тебе помогут, и ты можешь всегда знать, что они тебя не подведут. Пусть они не будут в одиннадцати первых, но, если у тебя вдруг будут проблемы, они выйдут и умрут за тебя». А тогда, повторю, у меня в сборной была нехватка опыта.
Фото: из личного архива Андрея Талалаева
— А в чём заключалась нехватка опыта?
— Это, прежде всего, матч-менеджмент, правильные замены, правильный настрой. Скажу точнее: не хватало психологической подготовки каждого к игре, слишком много было групповых занятий, общекомандных, а надо было просто кого-то успокоить, кого-то подтянуть, зарядить. Сейчас я это делаю спокойно, визуально, без подсказок. И не нужно забывать, что работа в сборной и в клубе — это две разные вещи.
— Вы во всех последних интервью несёте в массы свои высказывания о каких-то торможениях игроков, изменениях направлений движений, о работе с игроками без потолков и т. д. Одним словом рассказываете широкой публике о том, как вы достигаете успехов с «Балтикой», за счёт чего у вас игроки прибавляют в мастерстве. Но очень многие, не последние люди в футболе, с кем я общался, да и просто слышал и читал, говорят про вас так: «А где раньше был Талалаев со всеми своими прогрессивными методами работы! Хорошо быть умным, когда твоя команда выигрывает». Что вы им ответите?
— Я знаю, что ко мне хорошо относятся много людей, Я думаю 50% точно, а другая половина меня либо ненавидит, либо я их раздражаю (смеётся). Но я могу им ответить: из юношеской сборной России, из тех 25 человек, которые ездили на Европу, 18 играли или играют в Премьер-Лиге. Это Дзагоев, Смолов, Шатов, Бурлак, Кухарчук и далее по списку. В «Ростове», когда работал с молодёжью, помог раскрыться Байрамяну, с юношами, когда работал, тоже при мне прибавили в развитии Уридия, Нетфуллин, да ещё и других можно вспомнить.
— Андрей, у вас в карьере тренера много переходов из клуба в клуб, многие были почти без пауз. Это вы не боитесь хвататься за всё подряд, возьмём, например, ту же «Волгу» из Нижнего Новгорода, стоило ли туда идти, когда заранее известно, что шансов там никаких не было, команда валилась на глазах?
— В Волгу я шёл, не задумываясь. Это была команда Премьер-Лиги. А я в тот момент работал в коллективе физкультуры «Росич», и для меня это был взлёт, наверное, сразу на три ступеньки вверх. Мне тогда звонили и Михаил Данилович Гершкович, и Борис Петрович Игнатьев, говорили: «Куда ты идёшь! Ты понимаешь, что там беда, и туда более маститые тренеры отказались идти после ухода Калитвинцева». А я им говорю: «Вы думаете, у меня большой выбор, меня в ЦСКА не приглашают, мне нужно пытаться пробовать что-то сделать, там, где есть возможность». И я пошёл, и я делал то, что мог, приобретал опыт. Было трудно, мы вылетели в ФНЛ, у команды были огромные долги, нам по полгода не платили зарплату. Но после «Волги» я понял, что в футболе нет ничего невозможного, но только в том случае, если этого хотят все в клубе. Нельзя идти куда-то одному в надежде стать спасателем, когда и футболисты уже согласились, что они вылетели, и клуб с этим смирился, и необходимого бюджета нет и т. д. Но если взять все остальные мои проекты, то везде мой тренерский штаб набирал больше очков, чем мои предшественники.
— И ещё у меня вопрос, мимо которого я не могу пройти. Я хорошо знаю старших братьев Альмира Каюмова, Тагира и Шамиля, и хотел, чтобы мы Альмира сегодня вспомнили. Я знаю, что вы с ним играли в «Динамо-Газовике» из Тюмени. Расскажите о нём.
— С Альмиром мы жили вместе в Тюмени в одной гостинице, она была в подтрибунном помещении, там были отдельные номера и столовая. Это было интересное время, он был нашим старшим товарищем. Помню, когда его сына укусил энцефалитный клещ, то вся команда стояла на ушах: бегали вокруг, вызывали скорую. Мы в «Динамо» тогда все жили одной семьёй. И наш тренер, Александр Сергеевич Ирхин, тоже ему светлая память, всегда уважительно обращался к Альмиру, как к самому старшему в команде.
Фото: из личного архива Андрея Талалаева
— «Динамо-Газовик» — это ваш звёздный час, если брать чисто футбольный аспект в вашей карьере. Вы и забили там столько, сколько никогда не забивали, и значимость ваша для команды была там самая высокая и вообще вы помогли выйти команде наверх. Согласны?
— Но я могу сказать, что на тот момент Ирхин меня правильно использовал. Он понимал, что я не могу бегать столько, сколько Сашка Татаркин или Коля Ковардаев, а исполнители там были у нас такие, что можно было играть в любой футбол. Мы как-то сидели за столом все в середине сезона и пришли к выводу, что оказывается все в нашей команде, выступавшей в Первой лиге, играли в еврокубках.
— Выходит, что вы по составу были тогда с «Динамо» на голову выше других. Это похоже на ту ситуацию, когда вы в прошлом сезоне с Балтикой тоже шли достаточно уверенно по дистанции и обеспечили выход в Премьер-Лигу досрочно?
— Не совсем так. С «Балтикой» мы были лучшие по качеству игры, а по комплектованию — нет. По составу же хорошие команды были у «Торпедо», «Родины», «Алании». А то наше «Динамо-Газовик» изначально было абсолютно сильнее всех, и мы начали разгильдяйничать на старте чемпионата. А потом стали догонять, и всё пошло. Но команд было тоже много хороших. Там рядом были и «Факел» воронежский, и Саратов, и ещё, если помните, в Ижевске была газпромовская команда. Прогулки лёгкой по чемпионату не было. Но, соглашусь, что по комплектованию мы были сильнее всех. А Альмир Каюмов у нас был как раз заводилой, он был такой взрослый, самый старший из нас. Он объединял вокруг себя всех ребят. Ирхин, когда общался с командой, то первым делом обращался к старшим, к Альмиру, к Серёге Жуку (Жуков, — прим. автора). У нас там просто была банда в хорошем смысле этого слова. Вот вы говорите, что это был самый лучший мой отрезок, это потому, что меня не заставляли делать то, что мне уже было не дано с моим коленом. Я играл на своих сильных качествах. Мне надо было зацепить мяч при выходе из обороны, поставить его и бежать вперёд в штрафную соперника. А дальше мне его туда покатят и Татарчук, и Жуков, и Батуренко. Мне оставалось только забивать, или головой, или просто ногой подстраиваться под передачу. Вот в этом был весь кайф от футбола.
— Я так понял, что в Тюмени у вас всё срослось: и партнёры, и тренер, и удовольствие от игры?
— Да. Из той нашей игры я многое перенёс на команды, которые потом сам тренировал. Смотрите, что я взял для сегодняшней «Балтики»: если игрок не может бегать больше, условно, чем Илья Петров, то я не буду заставлять его это делать. Я их буду заставлять делать то, что они делают лучше всего. И это мне вложил Ирхин, и я старался записывать от каждого тренера себе что-то такое, что мне потом обязательно было необходимо в работе. Я вспоминаю, что за первый круг, по-моему, забил 10 мячей, и на меня обратили внимание из Италии. И я ушёл в Томск, помог команду вывести в Первую лигу и оттуда уже уехал в Тревизо.
Фото: из личного архива Андрея Талалаева
— Как вам переход и игра в Италии, удалось впитать в себя европейский футбол, европейскую жизнь?
— Когда я туда переходил, то сомневался только за своё здоровье, там очень интенсивный футбол, и у меня был только один вопрос: выдержу я или нет. Я там быстро понял, что разница по сравнению с Россией была во всём: в культуре, в кухне, в подходе, в требованиях, в отношениях, мне было очень тяжело. Когда я приехал туда, то сразу прочувствовал всю «прелесть» нагрузок на тренировках, это был период паузы на сборные. И команда готовилась в усиленном режиме. Я даже на сборах у Валентина Козьмича такого не видел. Тренировки были короткие – час-час двадцать, но интенсивность была очень высокая. Тогда я впервые осознал это слово «интенсивность». Мне это ещё Борис Петрович Игнатьев в своё время объяснял, а в «Тревизо» я всё прочувствовал на себе. А сейчас всё это на себе мои футболисты ощущают. Мы в «Балтике» отличаемся от других тем, что прививаем другой уровень интенсивности и мощностной работы. Мощностная работа — это не только работа без мяча, это удары, подкаты, отборы мяча на максимальной скорости и т. д.
— Но несмотря на все трудности вы остались играть в Италии.
— У меня был момент, когда мы принимали решение, подписывать контракт или нет. Мы сидели вечером в ресторане с моим агентом Вовой Жарниковым, который продавал из России в Италию и назад всё что можно: дрова, удобрения, волейболистов, вещи, и вот он сказал мне: «Андрей, ты 13-й человек с постсоветского пространства, который попал на Апеннины. У тебя есть шанс здесь поиграть». А я ему говорю: «А смысл? Здесь интенсивный футбол, большие нагрузки, а денег условно не больше, чем в Томске». А там тогда «Восточная нефтяная компания» хорошо платила, они вышли в Первую лигу, и тренер торпедовский был свой Юрин Владимир Иванович, и ребят там было много из «Торпедо». И у меня честно скажу была дилемма. И тогда он мне говорит: «Ты представляешь, что ты своим внукам будешь рассказывать, что у меня была возможность позабивать в Италии, а я отказался из-за зарплаты на 500 долларов больше». И он меня этим убедил.
— Андрей, вы сейчас купаетесь в славе, к вам повышенное внимание прессы, сегодняшние успехи «Балтики» при вашем участии налицо. Голова кругом не идёт?
— Первое, это не я купаюсь в славе, я создаю имидж своему клубу, потому что мои пацаны и мой клуб заслуживают это. Результат, который «Балтика» сейчас даёт, он не только мой, это результат всего тренерского штаба и футболистов, которые перешагивают через себя. Второе – это руководители клуба, которые создают максимально комфортные условия для реализации и финансовой стабильности. У нас кроме «Ростех Арены» в Калининграде нет поля для тренировок, и мы тратим час на переезд к месту тренировки, где можем хоть как-то тренироваться. Нам обещают, что будет реновация, и нам подготовят современное поле, постелют газон и сделают подогрев. Если бы у нас была база, то, я уверен, наш успех был бы более серьёзным. Хорошо, что «Ростех» даёт нам возможность летать в Москву и тренироваться в Новогорске. Это показывает отношение к нам. Проделывается огромная работа. У нас там было пять двухнедельных сборов, и это всё надо было правильно организовать. Это не только переезд тренера и игроков. Это большая команда, включая медицинский штаб, администраторов, пресс-службу и т. д. А у них ещё у всех есть семьи, которые они оставляют в Калининграде. Но все почему-то забывают мою работу в «Ахмате», там процент набора очков был ненамного меньше.
Фото: Олег Бухарев/ «В мире спорта»
— Но, Андрей, про «Ахмат» и про вас лично тогда столько не говорили. Ну максимум, что были какие-то победы у «Ахмата», когда там был тренер Талалаев, и всё, а про «Балтику» говорят постоянно и на каждом углу.
— Вот в этом-то и всё дело: мы изменили отношение к клубу в медийном пространстве. Моё поведение тоже связано с тем, чтобы подсветить какие-то моменты в нашей работе, которые не мешают нам, а наоборот помогают. Я, может быть, чуть больше обычного создаю ажиотаж, соответствующий фон вокруг «Балтики», чтобы все чувствовали свою значимость и больше прибавляли в работе. В «Ахмате» по набору очков на втором году после первого круга мы тоже были в семёрке, но никто на это не обращал внимание, никто тогда не видел ни прогресса, ни эффективности игроков. А сейчас «Балтика» сделала так, что все это видят, все об этом говорят, и болельщики стали понимать, что необязательно тратить миллионы и миллиарды, чтобы создать команду, которая отдаётся на поле и играет в хороший качественный футбол.
— Это не оспаривается, и ваша работа в «Балтике» показала, по крайней мере на сегодняшний день, что без больших денежных вливании и продуманной работы, можно сделать команду, которая составляет конкуренцию более серьёзным, в плане финансов, командам.
— Мы сейчас говорим даже не о том, чего добились, хотя по факту мы ещё ничего не добились, а о том, как преподнести то, что мы сделали. В «Ахмате» мы не светили это, пресс-служба там так агрессивно и активно не работала. Сейчас же есть проработанная стратегия, которая позволяет это делать. Да, где-то в ущерб, да, я пропускаю три игры из-за того удаления. Но об этой победе рассказывали из каждого утюга. Я пострадал, но зато о победе десятерых игроков «Балтики» над миллионерами из «Спартака» теперь знают все.
— Когда вы почувствовали, что с этой командой можно что-то сделать? После победы перед стартом сезона над «Зенитом» или позже?
— Намного раньше. Началось всё с шестого места в Первой лиге, в сентябре прошлого года, когда я пришёл на встречу с руководством «Ростеха», с Завьяловым Игорем Николаевичем и Мясниковым Ильёй Анатольевичем. Вот с этого дня я понял, что со мной разговаривают понимающие футбол люди. Завьялов сам играл на хорошем уровне за юношескую сборную СССР, и у него это уже третий футбольный проект. И он конкретно сказал, что нам нужен тренер, который будет ставить максимальные задачи, а мы должны создать клубу условия и всё будем для этого прикладывать. Я задал вопросы по бюджету, по планам на будущее, по построению клуба. И эти два человека убедили меня, что этот калининградский проект может быть проектом по созданию топ клуба.
— Извините, вы сами собирали эту команду?
— Не совсем. Я пришёл, когда до закрытия трансферного окна оставалась неделя, но уже тогда настаивал, что надо брать игроков, у которых нет потолка, которые нам нужны на долгую дистанцию.
— Прошу пояснить, что такое «нет потолка»? У каждого футболиста есть свой потолок. У Месси, например, он один, у Левандовски — другой и т. д. по убывающей. И любой тренер, когда берёт игрока, то, условно говоря, прекрасно отдаёт себе отчёт, что он его до уровня Месси никогда не доведёт.
— Понял, что вы имеете в виду, давайте не будем уходить в крайности. Месси и Роналду — это исключения, выведем их за скобки. Есть ещё Пеле, Марадона, давайте будем говорить об уровне футбола в сегодняшней России и об уровне претензий игроков на чемпионство. У нас сейчас нет еврокубков. Мы все видим и знаем уровень тех, кто у нас играет. И я могу с полной уверенностью сказать, что в «Балтике» собраны футболисты, которые обладают качествами, навыками и психоэмоциональными особенностями, позволяющие им участвовать в конкурентной борьбе за самые высокие места.
— Можете сказать, что «Балтика» — это кузница талантов?
— Нет. «Балтика» — это команда, где хорошо поставлена работа с игроками по совершенствованию их мастерства. Я проработал в юношеских сборных России шесть лет, вёл сборные 1990 и 1995 годов, за это время через меня прошли, если всё суммировать, около тысячи игроков. Как вы думаете, понимаю я уровень юношеского футбола?
— Думаю, да.
— А теперь возьмём мою последующую работу в КФК, затем в Первой лиге и дальше в Премьер. И на вопрос: «Понимаю ли я весь процесс перехода игроков из юношеского футбола во взрослые команды», положительный ответ, думаю, очевиден. То есть вывод напрашивается сам собой: мне хватает ума и опыта разглядеть футболиста и определить его потенциальные возможности. И уже как следствие довести его до нужного уровня, и плюс у меня один из самых сильных тренерских штабов в лиге. Если говорить конкретно, то первое чему мы обучаем футболистов — это скорость мышления при работе с мячом. Если игрок может обыграть двоих игроков на замкнутом пространстве, то ему не надо рассказывать, как отдать пас быстро в одно касание, а вот если не может, то ему надо подсказать другое решение, и чтобы эффективность его при этом не падала, а возрастала в конкретном моменте.
— Вы хорошо всё рассказываете, что человека можно натренировать, но у меня хороший пример от Олега Ширинбекова, которого вы хорошо знаете по московскому «Торпедо», у него дальние удары из-за штрафной пошли в большей степени от таланта, чем от долгих тренировок. Он или есть или нет. Подобные действия, на мой взгляд, натренировать сложно.
— Англичане доказали, что привычка вырабатывается за 60 дней. Есть много исследований, по которым выявили, что если будешь делать определённую вещь 60 дней, то ты будешь её делать лучше всех в своём коллективе. Поэтому я могу взять Беликова и сказать, что он станет звездой чемпионата, у него всё для этого есть, а остальное можно доработать. Хотя до этого он ездил на просмотр в «Велес», и они сказали, что он бесперспективный. А в игре с «Тверью», за которую он играл против нас, я увидел, что если его правильно использовать, поменять ему задачу, то парень может прибавить.
Фото: Олег Бухарев/ «В мире спорта»
— Это означает, что у вас есть тренерский талант и интуиция…
— Нет, это тот эмпирический опыт, о котором мы говорили в начале интервью. Мне этого опыта не хватало раньше, с молодёжной сборной, чтобы выступить успешней в Европе. Я бы точно много матчей тогда не упустил и не проиграл. Сейчас я могу это видеть. Периодические наблюдения и постоянный анализ помогает всё это реализовывать. Варатынов, которого мы взяли, он был никому не нужен в других клубах, Андрей Мендель, которого мы взяли из второй лиги в «Химки», а потом привезли сюда — это уже говорит о том, что есть сложившийся определённый взгляд на футбол и на качество игроков. Мы понимаем все сильные и слабые стороны того футбола, который строит наш тренерский штаб, мы смотрим качество игроков, смогут ли они реализоваться в этом футболе или нет. Но 100%-й гарантии ни у кого нет. У нас был пример: мы заявили лучшего футболиста Румынии Янку в «Ахмат», парня с быстрыми мозгами, и не смогли интегрировать его в свой футбол. Мы не всесильны, мы не волшебники, мы тренеры.
— Ещё вопрос: вот эти все игроки, которые заиграли, прибавили и в понимании игры и в мастерстве, в этом есть доля удачи или как любят говорить тренеры — каждодневная работа?
— Выкиньте удачу — это профессионализм. Во-первых, у нас хороший генеральный директор и спонсор, которые могут приобрести игроков для «Балтики», на которых мы ставим восклицательный знак, у нас очень хороший шеф-скаут, и у него в подчинении пять человек, которые ищут игроков. Это очень профессиональный отдел. Мы даём им заказ, а они нам ищут варианты. Расскажу, как было с Хилем. Я им сказал: «Мне нужен комплексный нападающий», и расписал им две модели футбола, в который мы будем играть в Премьер-Лиге. Первая модель — это быстрые убегания, с контратакующей игрой, вторая модель — это игра с равными соперниками, с доминированием, с прессингом, с постоянным давлением в чужой штрафной. Мне для этого был нужен универсальный, комплексный нападающий, который может играть и модель А, и модель В, и расписал качества, которые мне нужны. Они мне дали список из пяти человек, а из них мы уже выбрали двоих. И мы по ним плотно стали работать, собирали информацию касательно человеческих качеств, звонили вместе с нашим тренером по физподготовке Серджио Джованни второму тренеру Эквадора, спрашивал, как себя ведёт Хиль на поле, за полем. По второму игроку мы тоже наводили справки у сербов, насколько он подвержен звёздной болезни, насколько он реализуется, что будет, если он останется в запасе и т. д. Мы прорабатывали всё до мелочей по этим игрокам. А потом, когда мы собрались все вместе перед попечительским советом с Арменом Маргаряном (для меня он, скажу честно, топовый шеф-скаут) и стали решать, кого будем выбирать, и я сказал: «Меня смущает у Хиля такое-то качество». А помощник Маргаряна говорит мне, что с этим у него в Колумбии всё в порядке и показывает видео четырёх моментов. И тогда я вижу, что он может принимать мяч спиной к воротам и ещё разворачиваться между линиями, хотя он был чуть медленней и чуть ниже серба. Но для Премьер-Лиги мне нужен был именно такой игрок. И мы его взяли несмотря на то, что до выхода туда оставалось полгода. Здесь нет удачи, а есть хорошая совместная работа со спортивным отделом клуба.
— Согласен. Есть работа и есть результат. Команда выстрелила.
— Да, никуда она не выстрелила! Мы выстрелим, если в конце сезона попадём в тройку. Мы просто занимаемся дежурной работой. Передо мной сейчас и стоит задача стереть все эти ненужные мысли у игроков и настроить их на серьёзную, каждодневную профессиональную работу на сборах
— Андрей, желаю успеха и спасибо за интервью.
— И вам спасибо, Александр.
Текст: Александр Косяков.
Заглавное фото: Олег Бухарев.
Фото: Олег Бухарев и из личного архива.
