Балаге о Винисиусе: «Требуя «играть молча», пресса воспроизводит то, что социолог Бонилья-Силва назвал «расизмом без расистов»: пострадавшего не оскорбляют напрямую, а упрекают в реакции»

«Я слушал (на мой взгляд, ошибочные) дебаты по телевидению и радио о Винисиусе, и мне есть что добавить.

Ла Лига начала расследование расистских оскорблений в адрес Винисиуса на стадионе «Карлос Тартьере». Сам «Реал Овьедо» пообещал довести дело до конца.

Однако, пока власти работают, дискуссия в испанских СМИ остается на том же уровне: причина гнева бразильца – расистские оскорбления – признается, но его поведение подвергается критике. Повторяется бесконечная тирада: «Да, его оскорбляют, но ему следует вести себя лучше». Как будто можно отделить одно от другого. Как будто это не является частями одного и того же процесса.

Когда Винисиус подходит к трибунам или жестами заявляет, что соперник вылетит во второй дивизион, это воспринимается как высокомерное и неуместное поведение. Но эта реакция проистекает из того же, что и его протесты против расизма – постоянной борьбы с враждебным окружением.

Социолог У. Э. Б. Дюбуа описал это более века назад с помощью концепции двойного сознания: «Вы всегда ощущаете эту двойную идентичность: быть самим собой и одновременно видеть себя глазами других». Именно это переживает Винисиус: он остается самим собой, веселым, дерзким, человеком с духом соперничества; но на него постоянно обращен пустой взгляд, требующий спокойствия, покорности и постоянной улыбки.

Проблема не только в том, что говорится, но и в том, кто это говорит. На спортивном радио и телевидении Испании звучат преимущественно голоса белых мужчин. Женщин очень мало, и почти нет чернокожих журналистов. Это не подразумевает открытого расизма, но указывает на отсутствие разнообразия, что обедняет анализ.

Стюарт Холл предупреждал: «СМИ не просто передают информацию, они конструируют смыслы». Если все, кто конструирует эти смыслы, будут исходить из схожего опыта, выводы будут ограниченными. Это не злонамеренность, а скорее однородная культурная структура, неспособная понять, что значит ежедневно сталкиваться с расизмом.

Франц Фанон в своей книге «Черная кожа, белые маски» ясно выразил это: «Черному человеку приходится бороться вдвое упорнее, чтобы его приняли как человека». Эти чрезмерные усилия выливаются в ярость, напряжение и жесты, которые со стороны кажутся лишними. Но если смотреть изнутри, это чистая борьба за выживание.

Когда испанская пресса требует от Винисиуса просто «играть и молчать», она воспроизводит то, что социолог Эдуардо Бонилья-Силва называет «расизмом без расистов»: культурные рамки, которые не оскорбляют напрямую, а упрекают пострадавшего в его реакции.

Я знаю, что, будучи белым человеком, никогда до конца не пойму, что значит столкнуться с расизмом. Но в Великобритании я научился прислушиваться к разным голосам и осознал, что глубина дискуссии проявляется только тогда, когда в нее включается разный опыт – расовый, гендерный, классовый, сексуальный. Теоретик [феминизма] Сара Ахмед удачно резюмирует: «Разнообразие – это не институциональная атрибутика, а преобразующая практика. Без разнообразия голосов институты повторяют один и тот же старый нарратив».

Я не обвиняю испанскую прессу в расизме. Но я обвиняю ее в том, что она не предпринимает достаточных усилий для изменения ситуации. В случае с Винисиусом это имеет очевидные последствия: признается, что он страдает от расизма, но его ругают, когда он реагирует негативно. На мой взгляд, оба этих аспекта говорят об одном и том же – о сопротивлении миру, который хочет, чтобы он вписался в чужие рамки.

Когда пресса поймет, что его жесты, его протесты и его манера игры неотделимы от его опыта, анализ станет более справедливым. И, прежде всего, более человечным», – написал журналист.