Твалтвадзе про СССР: «Разрушили великую державу, хотя меняются только фасады, а жители те же. Что, «Единая Россия» – не КПСС?»

– Как отец [дипломат] относился к советской власти?

– Он был дитем своей эпохи. Когда случился путч, он произнес слова, которые я помню до сих пор: «А все-таки правы эти ребята». Это он сказал про ГКЧП. Потом к этим выводам многие стали приходить. Что ситуация с 1990-м и 1991-м была катастрофой для страны, в которой мы жили. Разрушили великую державу, которую, может быть, и боялись, но при этом уважали за многие вещи. Сегодня я начинаю, как говорит жена, старчески ворчать – про бесплатную медицину, социальные проекты. На пенсию можно было прожить. А проживи сейчас на 12 тысяч пенсии, которая у многих. При том, что я за квартиру плачу больше 15 тысяч. У меня пенсия побольше – 28 тысяч. Но это достойные деньги?

Когда вспоминаю про бесплатное образование или медицину, люди как-то быстро отходят. Или привыкают к новому, что ли. Заставь сейчас моих детей переселиться в советские времена, они скажут: «Папа, ты что, с ума сошел? Ни за что». Хотя меняются только фасады, а жители те же.

– А минусы были?

– Конечно, были. Но если сегодня воруют миллиардами, тогда за 100 тысяч тебя бы расстреляли. Было столько контролирующих органов – профком, партком, райком, комсомол. А если пионером плохо себя ведешь, тебя вызывают на совет отряда или заседание совета дружины: «Ты чего, Кораблев, двойку получил? Ты всю пятерку назад тянешь». К тебе прикрепляли сильного ученика, он с тобой занимался. Все ориентировано на то, чтобы сделать лучше. А сейчас все ориентиры пропали. Поэтому у нас возникает подобие комсомола, подобие пионерской организации. Ну, ребят, вы сначала все уничтожили, а теперь хотите вернуть?

А что, у нас «Единая Россия» – это не КПСС? Любая наша партия – это КПСС по принципам. Потому что больше ничего придумать нельзя было. Может, это мои слишком поверхностные рассуждения.

– Вам скажут про права и свободы.

– 90% советского населения не чувствовало себя ущемленным в правах и свободах. А тех, кто пытался лезть против и потом говорил, что нас давят и душат, и сейчас хватает. Только они все отвалились из России. Все были медийными лицами, не вылезали их экрана, ни одной рекламы без них не снимали. Где они сейчас? Таких хватало и в Советском Союзе. Ты в любом случае живешь в системе – поэтому или уходи из нее, или подстраивайся. Потому что в борьбе с государством все равно проиграешь. Или нужны масштабы революции 1917 года, переворот в сознании.

– А почему люди должны жить вне системы, если у них другое мнение?

– Да нет, но тогда подстраивайся под эту систему.

– А как подстраиваться, если не считаешь ее справедливой?

– Это ни в какой стране не будет приветствоваться. «Вот я думаю по-другому». Ну хорошо, думай.

– Но высказываться тебе нельзя. Станешь иностранным агентом или арестуют.

– Так об этом и речь. И это во всех странах так. Как только начинаешь выступать против системы, ты априори оказываешься в стане опасных.

– Дальше с тобой могут дебатировать или закрывать рот.

– Приведите пример страны, где дебатируют.

– Мне кажется, подойдет почти любая страна Евросоюза, где власть регулярно меняется.

– Я бы не сказал. Может, какие-то мелочи допускают. Но какие-то мелочи и у нас допускают.

Только вы не подумайте. Я к любой власти отношусь как нигилист. Как агностик, если хотите. На чем это зиждется? Я во власть никогда не пойду.

– Почему?

– Потому что это слишком высокая мера ответственности, и мало кто с ней справляется. Очень часто человек, придя во власть, забывает обо всем, что говорил во время предвыборной кампании. Все перечеркнуто. Даже не перечеркнуто – просто забывается. Так проще.

Для меня власть должна быть критикуема. Но это в идеале. Даже если мы возьмем слово «демократия» – какая была, к черту, демократия в Греции? Это была демократия для кучки свободных афинян, – сказал комментатор в интервью Sports.

«Матч ТВ» полгода не платил за фильмы». Интервью Твалтвадзе про СССР, похищение в 90-х и приспособленцев