«Я не вижу развития фигурного катания». Бойкова выговорилась
Александра Бойкова и Дмитрий Козловский – стабильно одна из лучших пар в России. Но мировая арена для них, как и других наших фигуристов, все еще закрыта.
Готовы ли Бойкова и Козловский остаться еще на 4 года после пропуска Олимпиады? Нужен ли четверной выброс при трендах на упрощение? Почему в команде Этери Тутберидзе случились важные перестановки?
Бойкова рассказала все Лине Федоровой в интервью Okko.
«ISU решил, что идут подковерные игры». Версия Бойковой о пропуске ОИ
– Мы узнали, что не едем на Олимпиаду, будучи в отпуске. Был выслан документ, в котором указывались основные и запасные спортсмены. К маю мы все знали, что у Саши Галлямова произошла очень серьезная травма, и скорее всего, он не сможет восстановиться к сентябрю – к отбору в Пекине.
13 мая я ужинаю. Хотелось бы сказать, что сижу в бассейне, пью джус, но нет, это был ужин. Раздается звонок от Александра Ильича Когана, на связи были еще Антон Тариэльевич Сихарулидзе, Елена Анатольевна Чайковская, может, еще кто-то, я не помню. Подключили нас с Димой.
Тогда появились эти списки, я сразу написала Александру Ильичу: а пары появятся чуть позже, или что происходит? Сразу звонок, и первая фраза: ребят, вы никуда не едете. И тишина. Честно, в этот момент мне очень хотелось всех послать. Сказать: как это возможно? Почему?
Нам никто особо не объяснил ситуацию, но как я поняла, это мое предположение: из-за того, что не было такой огласки в СМИ про травму Саши, ISU (Международный союз конькобежцев) решил, что идут какие-то подковерные игры в замене главных номеров. И решили отказать в замене по травме. Она была возможна, но почему-то так получилось, что в итоге…
Конечно, отпуск был омрачен. Вечер я точно рыдала, на следующий день была очень сильно опустошена. И думала: а че я здесь делаю, собственно говоря? А зачем мне оставаться в спорте? Вот ради чего?
У меня нет Олимпиады, нет международных соревнований. Я 4 года езжу по городам России – да, это все классно, радую зрителей. Но спорт в моей жизни не выполняет самую важную функцию для меня: я не получаю титулов, не оставляю свое имя в истории. Для меня спорт – это про возможность оставить свое имя в истории. Этого всего не происходит. В этот момент я подумала: ну хорошо, Саш, ты сейчас закончишь – и чем ты займешься?
Да, у меня есть образование журналиста, но кому я сдалась без титула чемпионки мира, олимпийской чемпионки? Я понимаю, что придется проделать очень большой путь. Может, я не так плоха в журналистике, пока не знаю. Но когда у тебя есть бэкграунд – в том числе спортивный – тебе чуть легче выстраивать дальнейшую карьеру.
В тот момент думала, что хотела бы учиться в Академии Штиглица на дизайнера. Но для этого мне нужны финансы – я не смогу оплачивать обучение ни с чего, из воздуха не получится. Открыть свое дело – тоже нужны деньги. В тот момент у меня не было возможности это сделать, потому что я вложилась в ипотеку и, по сути, на нуле была.
Сидишь и думаешь: ну походу, все-таки придется кататься. Потому что заработать на жизнь ничем другим пока нет возможности.
Все-таки хочется заложить фундамент для последующей жизни, чтобы иметь возможность где-то ошибиться и не прогореть в ноль. Нет, спорт – это не исключительно про деньги для нас. Это достижение цели, преодоление себя, вписание своего имени в историю. Но финансовый аспект – это важная составляющая нашего пути.
«Большие планы не строю, жизнь по макушке постучала». Бойкова не знает, останется ли на 4 года
– После новостей о недопуске мы через день повторно созвонились с Димой, чтобы обсудить, что делать, что он думает, что я думаю. И я ему сказала: если мы катаемся, тогда давай пробовать четверной выброс. А почему нет? Если ничего не меняется, хочется какое-то разнообразие привнести в свою рутину. И возможно, как-то по-другому запомниться.
До этого мы его пробовали на тренировках, он получался. Мы для себя поняли: ну, значит, в этом году мы пойдем на риск и будем стараться исполнить этот элемент в программе.
– Тебе хочется оставить след в истории, и ты нашла вот такой путь?
– Да.
– Это очень сильно похоже на одержимость фигурным катанием.
– Нет-нет, совсем нет, у меня же есть жизнь, помимо фигурного катания. Мои интересы абсолютно отличаются от фигурного катания. Немножко, возможно, с ним связаны – журналистка, дизайн – но эти сферы могут жить и вне спорта.
– Ты сделала этот четверной выброс, он принес победу на ЧР. Но я не вижу успокоения души твоей.
– Я тоже не вижу! Что будет теперь? Вот и увидим. Идеи есть, но посмотрим, хватит ли сил воплотить их.
– Это значит остаться на следующую четырехлетку?
– Я такие большие планы не строю. И ковид этому научил, и потом наше отстранение – в общем, жизнь по макушке постучала. Я стараюсь планировать жизнь на месяц вперед – ну а смысл больше?
– Это изменение сознания произошло после отстранения?
– Не, во время ковида. Я старалась привыкнуть, потому что люблю действовать по четкому плану. Когда происходит хаос, меня это бесит, ненавижу подвешенное состояние. Я привыкла строить планы – и маленькие, и долгосрочные. С помощью маленьких целей ты приходишь к какой-то большой. Поэтому когда мир перевернулся, у меня тоже он перевернулся в сознании.
– Была ли проведена работа, чтобы это все разложить по полочкам? Или само улеглось?
– Оно улеглось с течением времени. Я очень долго не могла к этому привыкнуть – поэтому у нас и спортивные результаты с Димой плавали. И он, и я четко любим действовать по намеченному плану. Если его нет, мы теряемся в этой жизни.
С психологом я это не прорабатывала, но понимаю, что нужно было привыкнуть и перестроить себя.
«Было ощущение, что Тутберидзе не могла полностью довериться Тихонову и Транькову»
– Появление Станислава Александровича (Морозова) нам очень помогло тем, что у нас теперь есть один основной тренер. Который полностью диктует нам план подготовки.
Когда Станислава Александровича не было, было очень плавающее состояние, потому что у нас был и Алексей Тихонов, и Максим Траньков, и Этери Георгиевна (Тутберидзе), и Даниил Маркович (Глейхенгауз). И все они приходили на тренировки…
– А не было разговора с Этери Георгиевной, что нам нужен один главный наставник?
– Такого не было, потому что по факту у нас были парные тренеры – Алексей и Максим. Но было ощущение, что Этери Георгиевна не могла полностью им довериться. И сейчас я понимаю почему.
Потому что в Станиславе Морозове она видит специалиста, который точно знает, что надо делать, чтобы дойти до намеченной цели.
А наверное, Алексей и Максим – они очень хорошие специалисты, правда… Тот же Максим может прийти на лед и подсказать то, что Станислав не видит, потому что у него замылился глаз.
Но в долгую перспективу работать приходилось очень сложно, потому что просто расплывались немножко…
– И вы это чувствовали?
– Да, конечно.
– Это правда, что если бы Тихонов не ушел, Морозов бы в вашей группе не появился?
– Не совсем так. У нас был диалог с Этери Георгиевной по окончании сезона, что нам нужно поработать над техникой и мы, наверное, не очень горим желанием снова ехать в Пермь, работать к Павлу Слюсаренко. Не потому, что у нас какие-то конфликты, а потому что не хотелось между городами разъезжать.
В первый и второй годы у Этери Георгиевны мы периодически ездили на сборы к Павлу и Егору Закроеву, чтобы подкорректировать технику. Максим Траньков нам изначально сказал: я могу помочь со всеми элементами, кроме выбросов, выбросы – не моя сильная сторона, поэтому поезжайте к Паше и там попробуйте.
В общем, мы не очень хотели разрываться. И был разговор, что мы хотим поработать со Станиславом – возможно, только на сборах. Но если у нас сложится контакт, то у нас были бы два тренера – Алексей и Станислав.
Через какое-то время после новости о недопуске нам позвонили и сказали, что Алексей перешел в школу к Навке. Отчасти я это понимаю, но хотелось бы, чтобы он лично это сказал. Хотелось узнать не от третьего лица, а лично от него.
– Как думаешь, почему эта ситуация произошла?
– Наверное, в плане тренерской деятельности там у него больше свободы действий, ему точно доверяют, он главный тренер. Не будет так, что он придумал план на тренировку, а потом выйдет третий человек и скажет: да, хорошо, но мне план не нравится, немножко перестроим.
Хочется быть хозяином своей жизни во взрослом возрасте, хочется самому тренировать. Я понимаю это решение, не осуждаю. Но хотелось услышать лично,
– И вы с тех пор не общаетесь?
– Нет, конечно, мы общаемся. И через какое-то время мне все-таки Алексей позвонил. Моя не претензия, а обида состоит в том, что я узнала эту новость от третьего лица.
– А в этом разговоре между вами была объяснена причина?
– Нет. Точно не вспомню, мне кажется, нет. Мы взрослые люди, мы все понимаем. Это не надо нам объяснять.
– Дима говорил, что Станислав Морозов – лучший тренер, лучший технический специалист в парном катании в мире. Присоединяешься к его мнению?
– Да, конечно, присоединяюсь. Мы очень много тренеров в свое время прошли – не потому что меняли группы, а потому что тренеры иногда работают в разных группах, приезжают помочь. Мы работали с Артуром Минчуком, с Тамарой Николаевной Москвиной, с Игорем Борисовичем Москвиным, Александр Смирнов нам помогал какое-то время. С Павлом Слюсаренко работали, с Егором Закроевым, с Максимом Траньковым, с Алексеем Тихоновым...
Мы прошли много разных школ, все же отличаются по технике. Из всего этого набора могу сказать, что, наверное, Станислав – самый... Дело в том, что Станислав многих из этих людей обучал сам. И когда сам выступал, и когда тренерской деятельностью занимался, мог подстроить технику.
Мне кажется, Станислав Александрович наиболее обширно понимает этот вид спорта и может помочь лучше всех.
«Парное катание скоро станет танцами». Бойкова против упрощения правил
– Остаются [в спорте] Хазе/Володин, Метелкина/Берулава, Павлова/Святченко. Из этих трех пар назови пару, в которой ты видишь наиболее весомого конкурента для вас?
– Я бы назвала две пары. Это Никита с Минервой и Настя с Лукой. На мой взгляд, это сейчас две достаточно равные пары, которые соревнуются между собой – кто лучше откатает, тот и будет первый.
Наверняка, когда мы будем возвращаться на международную арену, мы будем соревноваться тоже с этими дуэтами.
– И ты считаешь, что если четверного выброса не будет, то с ними соревноваться будет сложно?
– Нет, я так не считаю. Я считаю, что у нас у всех равный контент, но у нас, например, больше скорость. Сложно, конечно, по трансляции сказать, но с Настей и Лукой мы катались непосредственно в Перми, а Никиту с Минервой я, по-моему, видела в Сочи. Не помню уже, но тоже на сборах. И я могу сказать, что у нас преимущество в скорости, в легкости исполнения элементов.
– Следующий сезон, очевидно, начнется с изменений в правилах. Уже говорят, что в парном катании уйдет одна высокая поддержка, ее заменят на танцевальную; один прыжок уберут, останется каскад из двух прыжков... При этом вы продолжаете гнуть свою линию.
Ты считаешь, что без элементов ультра-си «победа за теми, кто наработал хоть какую-то сложность»? Но нет ли у тебя ощущения, что как раз все делается для того, чтобы фигурное катание превратилось в фигурное катание, а не борьбу элементов ультра-си?
– Я согласна, что у нас вообще скоро парное катание танцами на льду станет. Но я хочу продолжать гнуть свою линию и хочу, наверное, все-таки как-то доказывать, что фигурное катание – это спорт в первую очередь. И здесь нужно быть быстрее, выше, сильнее. А для этого нужно усложняться.
В плане катания у нас есть небольшое преимущество. Я не говорю о том, что мы сейчас остановимся в развитии. Нет, мы все равно знаем, над чем надо работать, что еще можно улучшить, что сделать интереснее, сложнее. Но и про технику не хочется забывать.
Я скажу так: наверное, просмотры парного катания в этом сезоне очень поднялись в России. За счет чего? За счет нашего четверного выброса.
– А в мире, как думаешь, они поднялись или упали?
– Мне кажется, что упали. Мне кажется, что с отсутствием в принципе и россиян, и той же китайской пары – даже двух китайских дуэтов – в парном катании очень снизились рейтинги просмотров. Потому что азиатский рынок очень большой, если мы говорим про просмотры фигурного катания. И российский рынок очень большой. Ни тем, ни другим смотреть не интересно.
Но это моя логика. Мне кажется, что просмотры именно в этой дисциплине могли упасть.
– А как думаешь, для чего вообще это все делается: упрощение правил, уменьшение количества прыжковых элементов в мужском и женском одиночном катании? К чему в глобальном смысле это ведет, как ты видишь в дальнейшем развитие фигурного катания и видишь ли?
– К сожалению, я не вижу развития фигурного катания. Это самая большая проблема.
Я тут соглашусь с мыслью Димы – мы не раз на эту тему с ним говорили – что если это про спорт, то почему вы должны сравнивать всех по какому-то общему знаменателю? Ну если ты умеешь быстро бежать, почему ты должен бежать в среднем темпе? Почему ты должен подстраиваться под тех, кто догоняет?
– Потому что догоняющих больше, видимо.
– Ну и что? В этом-то и весь прикол спорта. Должны быть уникальные люди, которые двигают этот вид спорта вперед, а не скатывают этот вид спорта назад.
«Постолимпийский сезон – это сезон экспериментов»
– Вы называете программу «Убить Билла» лучшей постановкой за всю карьеру.
– Ну, я считаю, что она одна из лучших. У нас много ярких, крутых программ. Возможно, эта постановка особенно зашла бы международной публике – просто ввиду того, что фильмы Тарантино более популярны за рубежом, нежели в России. Вот и все.
Я считаю, что у нас не было никогда проходных программ с Димой.
– А как думаешь, почему такую программу пришлось ждать так долго.
– Я не могу сказать, что нам ее пришлось ждать долго. Как я и сказала, у нас очень много классных программ – и коротких, и произвольных.
И, например, «Убить Билла» – на самом деле не моя любимая программа. Из коротких программ у меня любимая, наверное, Hit the Road Jack все-таки. А из произвольных программ – произвольная этого года «Лунная соната».
– Это хорошая программа, взрослая постановка. Как будто она вас на какой-то новый уровень перенесла.
– Возможно, потому что мы работали с новыми для нас людьми. Потому что это было наше первое сотрудничество с Максимом Стависким и Албеной Денковой, плюс еще Станислав (Морозов) присоединился, тоже как бы новый человек.
Наверное, все трое повлияли и на программу, и на наше восприятие этой программы, и на нашу работу в ней.
– Наверняка уже думаете о постановках на следующий сезон. Думаете ли вы о них с прицелом на возвращение на международную арену, или ставим то, что хочется, нравится? Возможно, то, о чем мечтали?
– Такой сезон – постолимпийский... То есть это сезон экспериментов. Планируем ставить то, что мы хотим. Как по мне, если эта программа нравится спортсмену, она зайдет на любой арене. Если спортсмен хорошо презентует эту программу – неважно, какая арена, международная или российская.
Фото: РИА Новости/Александр Вильф, Алексей Даничев; instagram.com/aleksandraboikova
очень странно рассчитывать на допуск, не зная условий, на которые согласилась наша федерация, подавая списки
p.s. ну и никто не мешал ребятам подойти к дате подачи списков в статусе первой пары страны, да, очень обидно, но, к сожалению, шанс попасть основной парой в заявку они упустили
Как видно, умные мысли она теперь старается не особо думать, но правда и сильно чище кататься не стала. Это же надо так бесконечно ныть и ей, и Козловскому, когда МГ будучи первыми в списке молчат. Сашуля, и ты молчи, умного в тебе ноль
Полное интервью не изменило мнения, что АБ недалекая особа, словившая звезду. О допуске на ОИ было известно всем в феврале, когда они и не были заявлены первой парой.
И до сих пор, несмотря на пару побед, вечно кажутся в роли догоняющих.