Намаз, работа в охране, хейт.
Что такое жить насыщенной жизнью? Возможно, ответ мог бы дать Сергей Шишкин, который к 23 годам успел выиграть восемь боев в ММА, взять пояс Open FC, сделать фото с Петром Яном, поработать в охране и… принять ислам.
Летом 2026-го Шишкин добавил: прокатился по одному из самых интересных соперников в своем весе (до 61 кг) Никите Михайлову фразой-катком «его выпнули из команды Федора Емельяненко». Теперь Сергею и Никите сделали бой на Ural FC (подерутся 29 августа), а мы узнали, как случилось вообще все вышеперечисленное.
«Он говорит: «Я крадун». Отвечаю: «Да мне насрать». Тхэквондо, работа в охране, драки район на район
Совсем недавно мы рассказывали, что Самара удерживает лидерство по количеству Коноров на регион – там сразу два бойца с ником Самарский Конор.
Шишкину хватило скромного прозвища Маугли, чтобы заявить о себе через четыре года после начала карьеры в ММА.
– Вы начинали с тхэквондо. Не самая популярная база для в ММА.
– Есть же много разновидностей тхэквондо, просто их не все знают. Я занимался GTF. Это тхэквондо, схожее с кикбоксингом. У нас были удары руками, ногами, мы могли бить лоу-кики, подсекать ноги. По сути, просто дрались в кимоно. Выступали как по тхэквондо, так и по кикбоксингу, К-1, лоу-кику.
Я начал заниматься с шести лет. До этого меня отдавали на вольную борьбу. Отец привел нас туда с братом, но мне не понравилось: трико, как это выглядит, как люди борются. Сказал: «Пап, не хочу так ходить. Они там в каких-то трусах». Сейчас жалею, что не остался.
А кимоно мне понравилось. Как и вид спорта. Дисциплина на очень высоком уровне. С первым тренером мне повезло – Денис Панякшин, четырехкратный чемпион мира по тхэквондо и чемпион мира по кикбоксингу в разделе лоу-кик. Это грамотный специалист и хороший спортсмен.
– Предполагали, что выиграете Олимпиаду по тхэквондо или чемпионат мира?
– Я был одним из топов, пять или шесть раз выиграл первенство России в своем возрасте. На чемпионате мира дрался один раз и занял третье место.
Проблема, что это не олимпийский вид, он не поддерживается государством, поэтому везде надо ездить за свой счет. Сейчас GTF сделали олимпийским видом, но на тот момент было тяжело. Мне просто было жалко родительских денег. Я даже в том возрасте понимал, что зарабатывать начну не скоро.
Зарплату платят лет с 16, а мне не хотелось висеть на родительской шее. У нас большая семья, достаток есть, не живем бедно, но мне не хотелось, чтобы мой спорт забирал деньги у родителей.
– Вы в том возрасте понимали, сколько денег забирает у семьи одна поездка на соревнования?
– Съездить на чемпионат мира – 300-350 тысяч. Родители могли спросить: «Поедешь на чемпионат?» А я говорил, что в этом нет смысла, потому что мне казалось: если выиграл чемпионат России, то практически и на чемпионате мира победил.
– Почему перешли в ММА?
– Брат расхотел заниматься тхэквондо. Он посмотрел, как дерется Конор [Макгрегор], показал мне его бои. Тот как раз тогда выиграл у [Жозе] Альдо. Мне очень понравилось. Сказал родителям, что хочу перейти в ММА. Но родители видели бои Федора Емельяненко, а не Конора, и сказали: «Ты не будешь этим заниматься. Они бьют ногами по лицу, могут ударить ногой по голове в партере».
В общем, через скандалы я заставил родителей поверить, что это нормальный вид спорта, и постепенно начал туда ходить. Буквально убегал из дома или мог сказать, что иду на тхэквондо или кикбоксинг, а сам ехал на ММА.
– Кто вас учил бороться?
– Я всю жизнь дрался на улице. Вырос в Самаре на районе, на окраине города. Кто знает, это район Мехзавод – такое место, что если ты не подрался в течение дня, значит, он прошел зря. Я дрался каждый день, в школе проблем с успеваемостью не было: 11 классов окончил, учился хорошо, но были проблемы из-за драк, собирали педсоветы.
Когда пришел на ММА, уже умел защищаться от борьбы, потому что практиковал уличные драки. Сначала попал в руки Артака Варданяна. Он сам вольный борец – открыл у нас тренировки по ММА. Дальше он взял тренера по вольной борьбе Романа Самсоника [бронзовый призер чемпионата мира]. Он стал прививать азы вольной борьбы, а я начал обкатываться на соревнованиях.
Первый раз выступил в 13 лет по любительским ММА. Там меня, правда, забороли, сделали рычаг локтя. После этого понял, что надо углубляться, и стал ездить по всем залам. Я пять раз дрался на чемпионатах России по ММА. В призы зашел только однажды – в Березниках на первенстве для спортсменов 18-20 лет проиграл в финале Асафу Чопурову. Бой признали лучшим за год в Союзе ММА России.
– Правильно понимаю, у вас были популярны драки между районами, несмотря на то, что вы родились в 2002 году?
– Да, у нас это все процветало, был околофутбол и драки район на район. Я слышал, что раньше в околофутболе было какое-то разделение типа русский или нерусский. Но я, например, до 15 лет ходил и не знал толком своих корней. Можно сказать, по семейным обстоятельствам не углублялся.
Родители говорили: «Ты русский». И я тоже говорил: «Да, я русский». Хотя вроде бы визуально такой черный, поэтому мне говорили: «Да какой ты русский, на себя в зеркало давно смотрел?» – «Пацаны, вы не понимаете».
У меня отец русский и наполовину донской казак, а мама наполовину русская, на четверть азербайджанка и на четверть лезгинка. Так что кровей намешано очень много. И хоть в Самаре процветал околофутбол, в целом мы дрались район на район.
Зачем? Потому что скучно. Кто-нибудь говорил: «Пятнашка хорошо рубится» – «Ну поехали в пятнашку, посмотрим, что они из себя представляют». И так же с другими районами. Безымянка, Металлург, потом отстроился Кошелев, после этого мы начали каждую неделю драться под мостом [в Самаре установили самый протяженный пешеходный мост из алюминиевого сплава над проезжей частью].
– Ваш самый тяжелый пропущенный в драке толпа на толпу?
– Может, это фарт или везение, но никогда не оказывался в проигрышной ситуации. Может, потому, что всегда были вместе с братом и прикрывали друг друга. Кто-то любил играть в футбол, а мы – драться. Даже если был у кого-то кипиш, я говорил: «Да какой один на один, пусть толпу собирают, лучше уж толпой подраться».
– У вас была драка, когда вы набрали больше фрагов, чем обычно? То есть конкретно вы побили нескольких?
– Да, это была драка в Петра Дубраве [поселок рядом с Самарой]. Мне тот день запомнился, потому что я трех или четырех человек вырубил наглухо. Было очень весело. Мы до леса шли километра 3,5. Потом обратно, и я на обратном пути радовался и говорил: «Ну что, пацаны, если бы не я, и тебя бы выключили, и тебя бы выключили».
– Когда дрались на улице последний раз?
– Уф, ты знаешь, сколько я лет в охране проработал? Там драк было очень много. Уже, наверное, года три как не работаю в охране, но до этого постоянно: когда работаешь в охране и кто-то пьяный начинает рыпаться, а ты трезвый, это дракой нельзя назвать. Чаще думаешь: «На фиг я вообще это сделал?»
– Вы ростом 170 см, деретесь в категории до 61 кг. Было такое, что люди думали, что подраться с вами будет легко?
– В охране я весил примерно 65 кг и действительно был невысокого роста. Вообще, обратил внимание, что здоровые лезут на мелких, а мелкие – на здорового охранника. Было много пацанов больше меня, многие весили до 100 кг. Вот на них лезли дрищи 50-килограммовые, а на меня – здоровые мужики. Не знаю, как это работает.
Но, когда ты подготовленный и против тебя дерется неподготовленный и тем более пьяный, здесь много не надо, чтобы потушить. Со временем стало неинтересно самоутверждаться. Я же работал с 17 лет. Да, сначала была какая-то агрессия и азарт, а потом стал просто душить людей, если доходило до драки. Не спорю, у молодых, возможно, нет мозгов. Тебе сказали, ты начинаешь – и пошло. Это плохо.
А когда душил, они просыпались в непонятках. Говоришь: «Все, дружище, давай. Ты уже свое отхватил». А он ничего не отхватил. Просто ты прошел ему в ноги, забрал спину и задушил, а он думает, что его выключили.
– У вас была красная линия, после которой начинали драться с человеком?
– Я к работе всегда относился как к работе. Когда был молодой, цепляло каждое слово.
А потом что бы тебе ни говорили, отвечаешь: «Да-да, ты сильный, крутой парень». Даже если начнут бить с той стороны, ты все равно рефлекторно увидишь удар. Как правило, я просто подсекал ноги, мог дать пощечину и задушить.
Если говорили, что меня сейчас ушатают, я даже не отвечал в духе «да-да», потому что это тоже провоцирует. Там уже просто говоришь: «Да я вижу, что ты сильный парень, хочу избежать конфликта».
– Какие-то конфликты имели продолжение?
– Очень часто. У меня в старом телефоне большой блок номеров «перезвонить утром» и номера: 1… 2… 3… Вы подрались, ты его выключил, а он говорит: «Давай завтра пересечемся». Оставляет номер. Ни один человек, с кем я созванивался, со мной не встретился на следующий день.
– А вы реально звонили?
– Да. Они говорили: «Друг, извини, я перепил, походу, чуть переборщил со словами». Не было ни одного человека, кто бы приехал и сказал: «Да, давай продолжать».
Один раз было только.
– Так…
– Не особо понимаю про какие-то тюремные понятия, не живу по ним, но подошел один парень, начал мне говорить, что он крадун [человек, который регулярно крадет и причастен к уголовному миру].
Отвечаю: «Да мне насрать, кто ты». Он опять: «Я крадун». А я не понимаю, что он имеет в виду. Уже говорю: «Если ты крадун, я убийца. Чего ты ждешь?» Слово за слово, он меня просит впустить, «я крадун». Я его шлепнул, он упал, выключился. Подбежали его друзья, говорят: «Он же крадун!» Говорю: «Если он крадун, пускай идет, крадет». Потом мне уже пацаны объяснили, что их как бы нельзя бить. Говорю: «Я этого не придерживался, эту политику не знаю».
На следующий день он мне перезвонил. Нашел мой номер, назначил встречу у меня на районе, в парке. Я пацанам начал звонить, но было 11 утра, кто-то спал, кто-то не брал. Я сам только вернулся со смены. В общем, никто не приехал. Взял с собой нож и перцовку, пришел – там три или четыре машины. Они вылезают: «Я же тебя предупреждал, что я крадун».
Начали разговаривать – вижу, что их слишком много. Говорю: «Пацаны, если что-то хотите, давайте по одному» – «Поехали в лес» – «Хочешь, поехали, но на вашей машине я не поеду». Позвонил тренеру, он приехал, и конфликт быстро урегулировался.
– В чем секрет?
– У меня тренер – именитый кикер в городе, плюс он взял пацанов из зала. С той стороны поняли, что драка может пойти не так, как им надо.
Разошлись, мне этот парень протянул руку. Забились, что он придет в зал и мы подеремся по уличным правилам без перчаток. Через неделю они действительно пришли. Видимо, думали, будет легко. А я его довольно быстро побил.
«Религия – это дисциплина, делать намаз – лишь малая часть». Как Шишкин принял ислам
– Одна из главных тем, связанных с вами, – принятие ислама. Максим Дивнич осуждает в телеграме, другие делают из этого рилсы, мол, русский парень поругался с «Русской Трибуной». Давайте начнем с конца – как вам реакция?
– Поддержку я вижу, а на хейтеров внимания не обращаю. Как интернет на это реагирует, без разницы. Не собираюсь читать комментарии или искать тех, кто их написал. Главное, есть поддержка, причем она и со стороны русских ребят, христиан. У меня много русских друзей. Не понимаю, почему некоторые пишут, что я предатель веры и предков.
Когда про это говорят, у меня есть ответ: ваши предки были язычниками, которые потом приняли христианство. Надо ли это считать предательством веры? Религия – личное дело каждого. Что лучше – чтобы я продолжал быть атеистом или пришел к вере в здравомыслящем возрасте?
Я сам выбрал религию из личных побуждений, мне ее никто не навязывал. Я же не отказываюсь от имени. Русские пацаны называют меня Серегой. Моя невеста – русская. Для меня это особой роли не сыграло, ничего не изменило. Я просто нашел Бога, изменил характер и живу с ним. Это как сходить к психологу: многие ответы, которые я не мог найти в жизни, сейчас нашел.
– Стали меньше драться на улицах?
– Конечно! Когда открываю Коран и читаю, мне спокойнее, нахожу многие ответы. У меня есть друг Герард Подаревский, его многие знают как бойца. Гера – христианин, он находит ответы в Библии. Я нахожу их в Коране, но мы друзья. Просто у нас свое видение этого мира.
Если человек адекватный и порядочный, какая разница, какой он веры, религии и нации? Не буду общаться с непорядочным пацаном, который пустослов, который не отвечает за слова, который не мужчина по каким-то моим критериям. А во всех остальных случаях нет разницы – христианин или мусульманин.
Мне кажется, человек без Бога – в принципе, заблудший человек. Он не знает, куда ему идти, для чего он живет. Хотя и парни-атеисты есть порядочные. В общем, если пацан порядочный, я с ним буду общаться. Я живу так, как вижу. Мне эту жизнь проживать, и мне перед Всевышним отвечать за грехи.
– У вас в памяти отложилась четкая дата, когда вы стали мусульманином?
– Это было в декабре… 2024-го или 2025-го. Могу сказать, что это назревало с 2022 года. Я много читал Коран, но не мог решиться. Боялся осуждения людей, боялся, что скажут родители и как к этому отнесутся русские друзья, потому что у меня их много. Но для себя изучал, нашел и принял. Все это копилось давно, поэтому четкая дата и не отложилась. Я делал намазы, даже когда не умел их делать. Просто вставал на коврик и говорил три раза «Аллаху Акбар».
Я же пил алкоголь, гулял по клубам, тусовался. И все это время продолжал тренироваться. Поэтому сейчас, когда люди пишут мне всякую ерунду и говорят, что я предал предков… Не знаю, по-моему, куда лучше, что я начал вести здоровый образ жизни.
– Благодаря религии?
– Религия – это дисциплина в первую очередь. Попробуй делать все, что написано в Коране, и поймешь, что это дисциплина на высшем уровне. На самом деле такая же дисциплина есть и в христианстве. Если парень с Богом, если он соблюдает или, по крайней мере, старается (потому что все соблюсти невозможно), это очень хорошо.
– Вы делаете намаз? Держите пост?
– Стараюсь. Делать намаз и держать пост – малое, что мы можем делать. Да, иногда пропускаю намазы, но пытаюсь возобновлять. Пытаюсь постоянно себя правильно держать и ограничивать. Стараюсь есть правильную еду, не материться.
Там очень много моментов, которые необходимо учитывать. Тот же взгляд на женщину – опустить взор вовремя. Столько нюансов, что идеальным быть очень тяжело. Особенно в наше время. Это некие обязательства каждого, что ты должен делать.
– Как выглядел сама процедура принятия ислама?
– Я пришел в мечеть. Тебе нужен свидетель, который засвидетельствует, что ты принимаешь ислам. У меня это был мой друг. Мы приехали, я произнес шахаду и принял ислам.
– Шахада – это сказать «нет иного Бога, кроме Аллаха»?
– Да, все так.
– Это было в Дагестане или в Самаре?
– В Самаре, в центральной мечети. Я приехал со сборов в Екатеринбурге, позвонил другу, сказал: «Слышишь, поехали со мной, я сегодня ислам приму, мне некого позвать». У нас как раз еще был в гостях Мансур Солтамурадов, тоже боец ММА. Поехали с Мансуром и Умаром в мечеть, я произнес шахаду, принял ислам, стал совершать омовение и потихоньку в этом улучшаться.
– А вас в лицо кто-то осуждал или пытался с вами обсуждать?
– Много всего было, когда я только принял ислам. Отношения и у тренеров, и у знакомых людей были разными. Мог приехать в зал, а тренеры могли постебать: «Че, как тебя называть, Серега или Усман?»
– Почему именно Усман?
– В Библии же есть такое понятие, как церковное имя. Нет имени Сергей, есть имя Сергий. И в исламе у тебя должно быть имя, как тебя должны называть мусульмане. Вот мусульмане меня должны называть Усман. Если хочешь, можешь называть меня Серега, мне не принципиально. От имени Сергей не отказывался, поэтому не очень понимаю, когда спрашивают, как меня звать.
Моего кента зовут Умар, он скидывал имена, которые можно выбрать. Я взял Усман. Усман, Умар – два кента. Изначально хотел взять имя Адам, но решил, что назову так сына.
– Мы с вами говорим уже час, а у вас в речи почти нет традиционных для ислама слов «Аль-хамду ли-Ллях», «Иншаллах». Насколько помню, или Юсуф Раисов, или Хабиб Нурмагомедов как раз говорили, что тебя как мусульманина характеризует не то, как часто ты их произносишь, а, наоборот, уместное их произношение.
– Сам пришел к тому, что не стоит путать религию и спорт. Раньше мне хотелось это произносить, мог где-то во время интервью после боя это сказать. Но сейчас понял, что, во-первых, я в целом нахожусь в том месте, где не должен находиться. Я стою, у меня открытый аурат – то есть открытые части тела, колени и пуп. В этой ситуации произносить такие слова не совсем правильно.
Плюс каждое наше слово, сказанное на арабском, имеет перевод на русский язык. Допустим, я с тобой общаюсь, зачем мне говорить Аль-хамду ли-Ллях? И какие-то другие слова на арабском, если я могу тебе сказать «даст Бог» или «слава Богу». Если буду говорить на арабском, ты меня не поймешь. Если русский парень спрашивает, как дела, я скажу: «Слава Богу, спасибо, все хорошо». Если меня спросит мусульманин, конечно, скажу: «Аль-хамду ли-Ллях, все хорошо».
– Мы как-то приводили ответы бойцов-мусульман, почему они занимаются ММА. Какой у вас?
– Понятно, что драться в ММА нельзя. Но это мой азарт. Я люблю это дело. Если бы у меня была финансовая возможность, я бы только боролся по грэпплингу. Но сейчас это мой заработок, возможность прокормить себя и семью. Я пока просто от этого кайфую. Мы не все идеальны: кто-то ходит в клубы, пьет и курит. А у меня вот такой грех.
– Можно говорить, что это просто меньшее из грехов или что это позволяет меньше грешить?
– Нет, здесь неправильно говорить меньше или больше. Безусловно, есть грехи очень тяжкие. Их достаточно. Мы все понимаем, какие. Думаю, ММА не самый жесткий грех. Но я ни перед кем отчитываться не собираюсь. Это мои отношения с Богом, и мне за эти грехи отвечать. Я буду за это давать ответ только перед Богом. Если кому-то не нравится, ну не смотрите.
– Вы читаете Коран на русском или на арабском?
– Читаю на русском и заучиваю фразы на арабском. То есть читаю и слушаю, как это правильно звучит. Собираюсь в скором времени начать учить арабский, чтобы полностью понимать то, о чем читаю. Постоянно смотрю разборы. То есть прочитал что-то на русском, а потом смотришь разбор, потому что сам можешь понять неправильно. А есть ученые, которые все это разбирают, рассказывают, как это все адекватно звучит.
– В исламе же есть несколько течений. К какому вы относитесь?
– Я придерживаюсь сунны пророка Мухаммада. Точно не помню, как называется мое течение (малики, по-моему) – так глубоко в это не ухожу, просто смотрю и слушаю. У нас есть четыре течения и больших разногласий нет: кто-то поднимает руки вот так [показывает открытые ладони], кто-то не поднимает. Я из тех, кто не поднимает.
– Как думаете, вы единственный мусульманин, кто пришел в ММА благодаря Конору?
– Ха-ха-ха, думаю, да. И сейчас пацанам говорю, что, даже когда Конор выходит люлей получать, я все равно болею за него, потому что он сделал очень важные вещи в этом спорте. Считаю, без Конора не было бы Хабиба, а без Хабиба не было бы Конора. Это два антагониста, которые в целом создали скачок в ММА-индустрии. Да, ММА были давно, но толком о них в мире никто не знал. А эти два антагониста на своем противостоянии вывели ММА на другой уровень.
– Вы заметили, что когда Никита Михайлов дал интервью и в заголовке у видео написали «ЗА КОГО НЕ БОЛЕЕТ РУССКАЯ ТРИБУНА / Русский мусульманин…», то люди в комментариях начали писать, что сам Михайлов сменил веру, и поздравлять его.
– Честно говоря, сам этого не видел, но забавно. Смешно. Пускай хайпует пацан.
«В команде Федора нельзя отбывать номер и получать зарплату». Шишкин наехал на ученика Емельяненко
27-летний Никита Михайлов долгое время выделялся в команде Федора Емельяненко: выступал в категории до 61,2 кг и делал это, тренируясь с тяжеловесами. В начале 2026-го ситуация изменилась – Михайлов покинул команду Федора. Причиной назвал не очень перспективные финансовые условия, слабый менеджмент и желание развиваться.
Это заметил Сергей Шишкин и осудил бойца. Причем так качественно, что теперь им организовали поединок.
– Вы сказали про Никиту Михайлова «выпнули из команды Федора Емельяненко». А почему так жестко?
– Единственное, что я о нем знал, – он проиграл Асафу Чопурову. Потом увидел, как Федор Емельяненко прошелся по нему и показал на выход. А как еще назвать пацана, которого вот так выгнали из команды? Значит, явно что-то не так делал.
Посмотрел несколько его интервью. Он там на все жалуется, рассказывает, какие у него были проблемы. У меня вопрос. Вот сколько лет он находился в этой команде? И, если все было так плохо, почему ты оттуда не ушел раньше? Что ты там делал так долго? А теперь всех начал винить в этих проблемах. Так что да, я действительно узнал о нем, как о парне, которого выпнули из команды Федора.
Ноунейм, который хайпанул на чужих боях. Федор Емельяненко его протащил в Bellator. Он должен был благодарить этого человека и всю команду. Теперь в интервью он рассказывает, что было плохо и хорошо. Да промолчи, тебя выкинули из команды.
Иди тренируйся, показывай результат. Может, тебя обратно возьмут. А получать просто так зарплату и отбывать номер в команде... Конечно, такие слова никому не понравятся. Их команда шумит, их все знают, а он говорит, что какой-то уровень не тот.
– И вы, и он тренировались с Петром Яном. Не знакомы через Петра?
– Нет, про Никиту я никогда не слышал. С Петром знаком, мы отлично общались. В Екатеринбурге почти каждый день спарринговал со Славой Свищевым. Петя там просто стоял около клетки, угорал над нами.
– А с Петром не спарринговали?
– Он в Екатеринбурге почти не спаррингует, но мы боролись.
– Никита Михайлов будет самым серьезным вашим оппонентом?
– Каждый оппонент тяжелый, но в Никите я не вижу ничего особенного. В Bellator он выступал с переменным успехом. Я дрался против Абдулмалика Мугидинова. Это МСМК по кикбоксингу, тайскому боксу, который защищается от борьбы. И я один из двух, кто не проиграл ему досрочно. И это при том, что дрался не в своем весе, в категории до 66 кг. Не думаю, что уровень Мугидинова ниже, чем у Михайлова.
Чем Никита хочет меня удивить? Что он дрался в Bellator? Многие уже отлично понимают, что американский рынок не такой серьезный, как в России. У него пять боев: три – выиграл, два – проиграл. Если он в Америке так подрался и не смог выйти в топ, значит, и в России не дадим ему выйти.
Самое смешное – он делает вид, что меня не знает. Парень дерется в России. Открой любой рейтинг и посмотри – как ты можешь меня не знать? Мы все тут знаем, кто дерется в наших весах. Скорее, я могу сказать, что сам ничего о нем не слышал. Он ничего не говорит и никак не шумит. Он не дерется как профессиональный спортсмен. Это обычный любитель, который любит драться.
Он не умеет вести этот бизнес, не умеет продавать свои бои и даже в клетке не умеет делать шоу. Он хорошо дерется, но смысл не в том, что ты просто хорошо дерешься. Лучше ярко подраться, проиграть и остаться у людей на слуху, чем быть как Никита Михайлов, который бьет типа из Hardcore. Когда я был в Hardcore, мне предлагали какого-то лысого хищника. Я сказал: «Пацаны, хорош, не предлагайте мне такого человека». А он взял этот бой и бегал, радовался победе.
– Допускаете, что болеть будут за него?
– Да пусть за него болеет кто угодно. Например, в Самаре за меня болел «Северный человек» [одно из объединений, в числе прочего поддерживающих бойцов-славян на ММА-турнирах]. Эти парни подходили и фоткались со мной. Я их уважаю, мы общаемся. Да, один раз ошибся, что-то сказал в их сторону, но ситуация исчерпана.
Мне действительно бывает неприятно, когда дерусь с Самаре у себя дома, но болеют против меня. Я же русский. Русский человек не обязан быть христианином, язычником или атеистом. Не вижу смысла смешивать религию или нацию. Когда меня спрашивают, кто я по нации, всегда говорю, что метис. Да, у меня больше русской крови. Если спрашивают конкретно, могу рассказать, кто мои предки.
Пусть хоть вся арена болеет за Никиту, я буду разочаровывать его болельщиков. Хейтеры – твои будущие фанаты.
– Ваша карьера началась в 2022 году. Как считаете, в чем спрогрессировали как профессиональный боец за это время?
– Борьба. Я полгода жил в Дагестане, и Дагестан меня хорошо принял. Ходил на спарринги в Universal Fighters к Расулу Магомедалиеву, а утром занимался вольной борьбой в школе Гаджи Махачева. Я приезжал туда на сборы три-четыре раза, потом три года прожил в Екатеринбурге.
Очень хорошо подтянул борьбу, я ее чувствую, защищаюсь от проходов, сам борюсь. Мне нравится борьба, но моя стихия – ударная техника. Если что-то не идет по плану, могу зайти в ноги, перевести, отконтролировать, придушить, но не прибегаю к этому, потому что в целом и так все идет, как мне нравится.
– Какой видите карьеру через пять лет?
– Пусть так и останется одно поражение. И, допустим, будет 25-1 или 28-1. Хотел бы драться в UFC, но, даже если не получится, думаю, в российских лигах тоже смогу пошуметь. Очень нравится АСА. Могу драться и развиваться там.
Комментарии
"Драться в ММА нельзя, но это мой азарт, я люблю это дело"
"Без Хабиба не было бы Конора"😂
"Я же русский. Говорю, что по нации метис"
И если тебе нужен стимул в виде религии, чтобы не творить дичь, то ты просто слабый на голову.
Но прямо же все это не скажешь. Остается просто улыбаться))) Такое время, такая мода)
"У нас есть четыре течения и больших разногласий нет: кто-то поднимает руки вот так [показывает открытые ладони], кто-то не поднимает. Я из тех, кто не поднимает."
В школе видать тоже не поднимал