Путь к тотальной открытости.
Девиз о том, что «НБА – лига игроков», набухает на устах у всех, как простуда в декабре. При этом даже признанные легенды баскетбола вроде Чарльза Баркли уверяют, что зрителю не интересны рассуждения о схемах, тактике и профессиональных качествах баскетболистов. Куда бойчее народ обсуждает слухи, неподтвержденные новости и недооформленные переходы.
И с этим сложно спорить, ведь каждое лето мы получаем очередное, еще более весомое подтверждение того, что НБА не столько «Лига игроков», сколько «Лига инсайдеров».
Что важно, само понятие инсайда также не увернулось от эволюционных метаморфоз. Сегодня инсайд – информационная пуля, расчетливо выпущенная точно в цель, поражающая мишень настолько стремительно, что еще некоторое время не успеваешь опомниться от случившегося.
Раньше инсайд – субъективное, авторское мнение человека, который имел эксклюзивную привилегию общаться с игроками на равных либо быть максимально вовлеченным во все процессы, касающиеся команды и клуба. Он был сказителем, проводником в мир того, что было недоступно рядовым болельщикам.
Используя уникальные факты как палитру, эти авторы писали портреты – свои, великих игроков, баскетбольных династий – разрабатывая новый жанр спортивной журналистики и делая баскетбол более популярным видом спорта. Это не делало их непогрешимыми святыми или бескорыстными людьми, но совершенно точно контрастировало с тем, что мы видим сейчас.
Джеймс Джойс ввел понятие «словесной бомбы», а Боб Райан начал использовать их в спортивной журналистике
Если поблизости творится какой-то странный, инновационный бедлам – ищите ближайшего к вам ирландца, представителя единственной, по словам Зигмунда Фрейда, нации, против которой беспомощен психоанализ.
Джеймс Джойс, написавший один из величайших текстов в истории литературы «Улисс», решил, что 928 страниц отсылок с признаниями в любви к Дублину – это недостаточно монументально, и уже в следующем произведении покусился на все известные скрепы словесности. В «Поминках по Финнегану» коренной дублинец ввел понятие «thunder words» или «bomb words» – слов, состоящих из 100 букв, которые одновременно имитировали звуки грома и раскатистость смены эпох и поколений.
У нас чем-то подобным занимался самый передовой и непостижимо неудержимый среди футуристов, главный «Председатель Земного шара» Велимир Хлебников. К слову, его кузина Наталья вышла замуж за итальянского композитора Микеле Эспозито и переехала в Дублин, где открыла модный салон для местной интеллектуальной элиты. Там-то она и встретила Джойса, еще только вынашивавшего планы «Улисса». Доподлинно неизвестно, рассказывала ли она ему о словарных экспериментах Хлебникова, но принято считать, что один из наиболее самобытных российских литераторов пусть и косвенно, но оказал влияние на творчество Джойса.
Такой вот запоздалый инсайд.
Боб Райан не был ирландцем, он родился в Трентоне, штат Нью-Джерси, но учился в Бостонском колледже, это и определило его профессиональную судьбу. Выпуск Райана пришелся на 1968-й, а в 1969-м газета Boston Globe учредила отдельную колонку для освещения баскетбольных «Селтикс». Райан стал первым официальным журналистом Boston Globe, в обязанности которого входило написание материалов только о «кельтах».
Позже Райан в своих мемуарах «Scribe» писал о специфике своей работы следующее: «Я вырос в Трентоне и при этом болел за «Селтикс». Но делал это не так, как болели за «Селтикс» жители Бостона. Моя любовь к команде сформировалась в профессиональной среде, и это помогло мне найти баланс между профессиональным и личным».
Именно личное и дало старт взрывной карьере автора первых «словесных бомб» в баскетболе.
«Я был уязвлен. Люди тысячами ходили смотреть на «Рэд Сокс» и «Брюинз», даже на матчи младших спортивных лиг, но чуть ли не единогласно игнорировали матчи «Селтикс», хотя в 60-х, за одно десятилетие, команда девять раз становилась чемпионом. Я верил в НБА, верил в то, что это может быть интересно людям. Просто нужно было дать им понять, что это так. Найти способ донести до них, что НБА – это интересно», – уверял Райан.
Отсутствие интереса публики и немногим больший спрос на матчи «Селтикс» со стороны прессы стал тем ноу-хау, которое искал Райан.
«Первое, на что я обратил внимание, одиночество. Мне было 23 года. Я приходил на тренировку «Селтикс» и обнаруживал, что я единственный репортер. Сперва это шокировало, но со временем я стал приходить за час до начала тренировки, болтал с игроками, не доставая блокнот. Я был знаком с ними лично, знал имена их жен, детей, на каких машинах они ездили, и все такое прочее... Иногда я даже ходил с ними на обед. Игроки знали, что мне можно доверять, что я знаю, что можно цитировать, а что – нет. Авторы других изданий либо освещали несколько видов спорта, либо, помимо баскетбола, занимались еще прогнозами – у них не хватало времени. Даже те, кто приходил на матчи команды, сидели и читали книги, а потом писали отчеты, в которых описывали последние пару минут игры, «в которых решалось все». Для них это была просто часть работы, для меня же с какого-то момента это стало личным», – вспоминал Райан.
Под «каким-то моментом» уместнее всего подразумевать одно из первых совместных выездных турне, в которое «Селтикс» взяли Райана. Именно тогда Боб потихоньку стал переходить из категории журналиста в категорию своеобразного биографа и спутника, с которым можно было поболтать и не только.
«Райан подходил ко мне на тренировке и просил сыграть один на один. Он был рослым парнем где-то 185 сантиметров. Такой, с норовом, всегда готов был дать тебе сдачи. И вот он подходит и говорит: «Хочу посмотреть, на что способен игрок НБА». Честно скажу, он не был очень хорошим игроком в баскетбол, но он был классным парнем и отличным автором», – рассказывал один из героев финальной серии 1969-го Дон Нельсон.
Со временем Боб настолько стал своим, что его даже начали передразнивать. Защитник «Селтикс» Деннис Джонсон засовывал руки в задние карманы и кивал головой вверх-вниз, как утка. Похожим образом Райан вел себя, когда, нервничая, расхаживал по рядам для прессы на арене «Бостон-Гарден». После матчей он регулярно выпивал по пиву с игроками, которые были ему скорее приятелями, чем объектами профессионального наблюдения. В 1976-м, когда «Селтикс» играли с «Санс» в финале, Райан остановился в доме Пола Уэстфола из «Финикса», с которым познакомился, когда тот еще играл за «Бостон».
«Практически уверен, что это был единственный случай в истории спорта, когда главный спортивный обозреватель местной газеты ночевал в доме важного игрока команды-соперника», – писал Райан в своих мемуарах.
И все же ни одна история не дает лучшего представления о том, каким влиянием и доступом к информации обладал Райан, чем та, что произошла в октябре 1980-го. Во время поездки в Индиану звездный центровой «Селтикс» Дэйв Коуэнс заявился в гостиничный номер Райана с ворохом мятых бумаг, чтобы сообщить ему, что он уходит из лиги, отказавшись от зарплаты. Истрепанными клочками были неудачные попытки составить письмо, обращенное к болельщикам, и Коуэнс хотел, чтобы Райан помог ему облечь в нужные слова важные эмоции.
На тот момент Коуэнс даже не сообщил о своих планах генеральному менеджеру команды Реду Ауэрбаху. Райан помог Коуэнсу доработать письмо, которое позже было опубликовано в Boston Globe как эксклюзив.
По словам Райана, «готовый текст на 80-95% состоял из текста Коуэнса и на 15-20% - из его слов».
Боб добыл сенсационный материал для своих боссов, а заодно оказал поддержку игроку, о котором до этого писал. Позже, когда Коуэнс попрощался с командой и внезапно понял, что у него нет с собой наличных и кредиток, Райан арендовал ему машину, чтобы он мог сам доехать до дома.
К тому моменту Боб уже мог позволить себе не только такие выходки, но даже своего рода опеку над некоторыми игроками «Бостона».
«Мы как-то сразу понравились друг другу. Помню, он не спеша подошел ко мне после тренировки и впроброс предложил: «Может, по пиву?». Я не стал смущаться: «Разумеется». И мы просто сидели-разговаривали, абсолютно на отвлеченные темы. А потом Боб начал описывать, что мы делали на площадке. Он знал все наши схемы, трюки и грязные уловки. Был в курсе, кто и кого меняет, в какие моменты. А я был новичком. Сижу и думаю: «Черт, неужели все журналисты так разбираются в том, что мы делаем?», – дивился курносый символ «Селтикс».
Берд и Райан сразу понравились друг другу. Лэрри восхищался любознательностью Райана, его вниманием к деталям – он говорил, что, по его мнению, Боб мог бы стать тренером. А Райану нравилось иметь доступ к мозгам баскетбольного гения, игрока, который позже воплотил в жизнь мечту колумниста.
«Как будто я был студентом-искусствоведом. И вдруг дверь приоткрывается, и в класс входит Микеланджело собственной персоной», – писал Райан в своей книге Scribe.
В год, когда появился Берд, средняя посещаемость «Селтикс» возросла до 14500 человек, что соответствовало посещаемости хоккейных «Брюинз».
К середине 80-х благодаря Берду с Мэджиком, а также удобному для просмотра формату серий плей-офф 2-3-2 аудитория наконец распробовала НБА. Впервые в истории спортивной журналистики отделы, посвященные НБА, стали местом назначения, а не литературным гулагом.
Райан на правах старожила получил повышение, а вместе с ним и права на эксклюзивы. Он стал автором книги «Drive: The Story of My Life», рассказывающей о Берде и том, как изначально застенчивый паренек стал доминировать в средствах массовой информации.
«Боб был автором-фанатиком. Я ценю его, но при всем к нему уважении, в Бостоне это не было чем-то необычным. Они там все такие, не только Боб. Им было не все равно. Они просто хотели, чтобы вы победили. Чтобы «Селтикс» выигрывали. Это в Нью-Йорке все иначе. Там они хотят, чтобы вы проиграли, чтобы им было о чем написать, а заодно вылить на вас ушат дерьма. При этом я хочу сказать, что Боб был из тех фанатов «Селтикс», которые требовали хорошей игры и грамотного управления командой. Он филигранно понимал игру, и у него были крайне высокие стандарты. Если вы грамотно играете – вся выпивка за его счет, как и цветы для вашей мамы или подружки. Если же вы не проявили должного упорства, он воспринимал это как личное оскорбление, и на следующий день вас ждала казнь на страницах Boston Globe», – Берд о бостонских СМИ.
Райан был уникален не тем, что первым поставил на поток инсайды в НБА, а тем, что заслужил это право энтузиазмом в сфере, которая изначально была обиталищем аутсайдеров, многими годами работы, умением находить общий язык с самыми разными типами и характерами.
Это и сделало его первооткрывателем, за которым последовали другие. Только идти им уже пришлось другими тропками.
Сэм Смит разбавил доверие между игроками и прессой цинизмом 90-х
В веренице кандидатур на написание одной из самых известных книг на баскетбольную тематику Сэм Смит занимал бы одно из последних мест. Неряшливый усач в мокасинах долгое время трудился в отделе общей корреспонденции Chicago Tribune, но со временем то ли от усталости, то ли от скуки переключился на спорт.
Спортивный отдел Tribune преимущественно состоял из восторженных уроженцев Среднего Запада, которые считали, что попали в святая из святых, посему и отношение к слогу у них было соответствующее.
Смит, будучи уроженцем Бруклина, мыслил более жестко и прагматично. Его тексты частенько грешили перегибами и слегка наивными в своей жесткости аллюзиями, но своего он все равно добивался. И отнюдь не за счет филигранной расстановки знаков препинания, ведь для Смита содержание частенько преобладало над формой. Он умел находить ключевые детали. Именно поэтому Смит получил аванс в размере 60 тысяч от издательства Simon & Schuster за хронику сезона «Чикаго»-1990/1991.
Его редактором был Джефф Нойман, который за пять лет до этого опубликовал книгу Джона Файнштейна «Сезон на грани», произведение, изменившее подход к спортивной документалистике.
Во-первых, тщательное описание сезона-1985/1986 команды университета Индианы избавило книги о баскетболе от расистского подтекста, который в них присутствовал до этого.
Во-вторых, эта книга стала образцом грамотного, лихорадочно живого описания событий изнутри, эпистолярного репортажа с места происшествия.
За пять лет Нойман успел поработать редактором у Скипа Бэйлесса, писавшего о «Даллас Ковбойз», Криса Мортенсена, расследовавшего влияние мафии на НФЛ, Дона Йегера и Дугласа С. Луни, освещавших беды и триумфы команды университета Нотр-Дам, и Терри Плуто, копавшегося в истории Американской Баскетбольной Ассоциации.
К началу 90-х публичный образ Джордана был настолько тесно связан с его выхолощенной приветливостью, что абсурдность этого не отрицал даже сам Майкл.
«Мне часто снится один и тот же сон: я совершаю какую-то ошибку, не знаю какую, никак не связанную с баскетболом. Важно то, что после этого люди уже не верят в меня, я уже не так популярен. Все говорят: «Я же тебе говорил». Я осознаю, что как будто я ждал и боялся чего-то подобного, и вот это случилось», – Джордан о трепетном отношении к популярности.
Смит слышал эту и многие другие истории, но, в отличие от других журналистов, после концовки не делал вид, как будто это просто шутливая история от Майка. Настоящий Джордан, по мнению бруклинского скептика, был более жестким и менее улыбчивым.
«Он часто отказывался от традиционной роли лидера и... редко разговаривал с товарищами по команде, разве что поддразнивал их своим остроумием», – хлестко писал Смит в своей книге «Jordan Rules».
Если бы в то время литературный термин «тролль» использовался в том же значении, в котором используется сегодня, то Джордана вполне можно было бы назвать Утгардом-Локи.
В плей-офф-1990 перед 7-м матчем против «Пистонс» Пиппен мучился сильнейшими мигренями. Сама по себе достаточно неприятная ситуация для молодого игрока, но не такая унизительная, как ее продолжение. Спустя год, следующей весной, после того как «Буллз» проиграли «Пистонс», а Пиппен сыграл из рук вон плохо, Джордан холодно поинтересовался у него: «Что так? Голова разболелась, Скотти?». «Менторство» продолжилось осенью, когда мощный форвард Стейси Кинг приехал на сборы с лишним весом и с легкой руки Майкла получил прозвище «Шарик». Кинг получил возможность выйти в стартовом составе в трех матчах, в которых разыскал всего один подбор в защите.
Зато расправа нашла его гораздо быстрее.
«Послушайте, – сказал Джордан в раздевалке в присутствии Кинга. – Вы когда-нибудь слышали о парне ростом 205 сантиметров и весом 118 килограмм, о таком здоровенном и толстожопом парне, который не может сделать больше двух подборов, если вообще может, хотя носится по всей этой чертовой площадке? Ну знаете, такой здоровяк, а делает всего один подбор. Даже не может уговорить соперника пропустить его к щиту и сделать больше одного подбора. Мощный форвард. Может, его стоит назвать беспомощным форвардом?».
Майкл распекал Кинга, пока тот не взорвался. Половине состава «Буллз» пришлось держать здоровяка, прекрасно понимая, что если тот предпримет хоть какие-то физические действия против лучшего игрока команды – ему конец.
Джордан же смотрел на происходящее, как будто снимался для рекламы хлопьев.
Смит писал о взаимосвязи скотского поведения Джордана и его же маниакальной конкурентности задолго до того, как это стало общим местом для баскетбольных аналитиков. Джордан был настолько одержим мыслью о величии и превосходстве, что искренне не мог понять, как его товарищи по команде могут быть настолько плохи. И словно бы желая дать Майклу полностью прочувствовать природу этой двойственности, автор «Jordan Rules» подробно выписывает исключительность Джордана во всех ее проявлениях.
Ведь по Смиту «Правила Джордана» были не только кодовым названием жесткой защиты «Пистонс». В понимании игроков «Буллз» эта же фраза обозначала безграничные привилегии в отношении Майкла. Казалось бы, ну и что с того? Почему бы Джордану не заслужить особое отношение? И Смит не собирался оспаривать это утверждение. Он лишь хотел показать, как такой статус влияет на остальную команду. В одной из игр Джордан, несмотря на простуду, отписал в корзину «Рокетс» 34 очка – это был один из многочисленных случаев, когда его хвалили за самоотдачу и лидерские качества. Но игроки «Буллз» знали – и Смит сообщил об этом – что Джордан вовсе не простудился, а мучился от головных болей, потому что весь день до этого играл в гольф, а ночью до рассвета дулся в карты. Когда в перерыве Джордан вышел на корт с полотенцем на голове, Хорас Грант процедил сквозь зубы: «Видимо, он подумал, что кто-то в здании еще не в курсе, что он болен».
И подобных примеров была масса.
В декабре 1988-го «Буллз» настолько неубедительно выглядели в выездном матче против «Шарлотт», что главный тренер команды Даг Коллинз решил, что команде следует вернуться в Чикаго на тренировку в канун Рождества, а уже после отправиться на каникулы. Джордан не появился в командном автобусе – он все равно оставался в Северной Каролине на Рождество и не намеревался изнурять себя перелетами в Чикаго и обратно. Коллинз был унижен, но решил пойти на компромисс. Тренер договорился, что, если Джордан просто встретит команду в аэропорту, то он «спонтанно» отменит тренировку, тем самым уступив Майклу, а заодно сохранив то немногое, что осталось от его авторитета. Все шло гладко... до того как защитник Джон Паксон заметил, что Джордан не надел носков. Неумелая инсценировка Коллинза рухнула в мгновение ока, ведь никто не ездит в зимний, продуваемый ветрами Чикаго без носков.
Эти и мириады аналогичных моментов Смит рассматривал под микроскопом, не оставляя читателям пространства для выводов, кроме как присоединиться к концепции Шервуда Штраусса о «Ложности дружбы в НБА». Согласно ей, взаимоотношения игроков – не что иное, как коллективная фантазия о товариществе и взаимопомощи, в то время как на самом деле НБА сталкивает их друг с другом в жестокой борьбе за броски, минуты и ограниченные зарплаты.
«Jordan Rules» – это одна из самых реалистичных, циничных и отрезвляющих попыток переосмыслить мир НБА, не отмежевываясь от личностных и глобальных взаимоотношений. Здесь мы видим, как Фил Джексон пророчит игрокам «Буллз», что первое вторжение США в Ирак рано или поздно вызовет волну терроризма у них на родине, в США. Четко и без купюр вычитываем фразу Джордана об отказе посещать Белый Дом и президента Джорджа Буша-старшего после выигранного чемпионства: «Не собираюсь ни в какой Белый дом. Я не голосовал за этого парня». Рядом с этими серьезными политическими дебатами разворачиваются еще более ожесточенные споры Джордана и Пиппена на тему того, у кого из их сыновей больше пенис (единственный случай, когда Майкл вынужден капитулировать).
«Jordan Rules» – это не просто набор фактов и даже не череда историй, умело скомпонованная под обложкой книги, а нечто более тонкое. Это писательский стиль, определивший следующее поколение.
«Jordan Rules» показали, как важно оставаться в стороне и над ситуацией, если затем у тебя хватит смелости и таланта изящно и вовремя раскрыть правду.
Развенчание культа Джордана было неизбежным, Смит просто выступил первым и проделал работу с большей глубиной и вниманием к деталям, чем многие его коллеги.
Сегодня никто не смог бы написать нечто столь же цельное про НБА. Часть историй и цитат мгновенно осели бы в соцсетях. Авторы мгновенно оказались бы мишенью либо агентов игроков, либо журналистов, работающих на агентов.
Выйти победителем из такого противостояния, вероятно, получилось бы, но только какой ценой. Хотя история впоследствии показала, что подобный триумф способен затмить все предыдущие достижения предшественников.
«Бомба Воджа», уничтожившая его самого
Наверное, глупо так писать о человеке, который на пике карьеры получал миллионные гонорары, был одним из влиятельнейших людей не только спортивных медиа, но и НБА, и чье имя до сих пор остается нарицательным.
Только ведь всего этого Эдриан Воджнаровски добился вопреки, и не только вопреки завистникам, агентам, игрокам, руководству лиги и конкурирующим СМИ, а вопреки тому, к чему он стремился.
Целью журналиста, начинавшего в скромном Fresno Bee и дослужившего до положения главного инсайдера НБА, была апроприация опыта предыдущих поколений, совмещение его с новыми технологиями и использование полученного гибрида в нужном месте в нужный момент.
«Думаю, я просто стал бенефициаром момента... мне повезло со временем. В 2010-м Леброн перешел в «Майами» вместе с Крисом Бошем, появился интернет-ресурс Yahoo, затем всем известная соцсеть с птичкой, где я начал публиковать посты. В НБА был идеальный шторм различных интересов, и в 2010-м, как мне кажется, интерес сместился в сторону свободных агентов. Это стало отдельным направлением – обмены, сделки, подготовка к переходам, финансовые детали. Это работа для тех, кого это все вдохновляет. Это тяжелая работа, требующая упорства и постоянной готовности. И я всегда знал, что обладаю этими талантами. Это и давало мне силы двигаться вперед», – поведал Водж в подкасте Eye On College Basketball.
Упомянутый 2010-й не стал прорывом для Воджа.
Он так и не сумел добиться расположения окружения Леброна и остался непричастен к принятию главного «Решения» в НБА. 28 июня о курсе на Восточное Побережье намекнул аналитик ESPN Стивен Эй Смит, а 8 июля Алан Хан из Newsday, сославшись на множественные источники, подтвердил готовность Леброна перейти в «Майами».
Эта профессиональная неудача предопределила конфликт Воджа и Леброна. Главный бомбист НБА критиковал Джеймса за постановочное «Решение», отсутствие лидерских качеств, нежелание брать на себя ответственность в клатче и прочие прегрешения.
В ответ Леброн и связанные с ним лица критиковали Воджа за то, что он торговал лояльностью, в попытках добиться расположения источников.
«В личных разговорах репортеры постоянно жалуются на методы Воджнаровски. Несомненно, в каких-то случаях это профессиональная зависть, но, если подробно присмотреться к его материалам, то их обвинения не лишены смысла. С 2008-го по 2012-й Воджнаровски получал самые важные инсайды по «Пистонс», но при этом не написал ни одного плохого слова про команду или ее президента по баскетбольным операциям Джо Дюмарса, хотя «Детройт» съехал на дно лиги, а Дюмарс получил репутацию человека, который ее развалил. Так же мои источники рассказали, что в 2010-м Дюмарс был оштрафован лигой на полмиллиона долларов за сливы информации Воджнаровски», – рассказал в статье для The New Republic Кевин Дрэйпер.
Водж, не выходя из себя, отвечал клишированными заготовками.
«Я хочу конкурировать с лучшими. Я хочу, чтобы платформы, с которыми я сотрудничаю, Vertical и Yahoo – тоже конкурировали с лучшими. Благодаря The Vertical мы хотим использовать свои связи и связи коллег, чтобы рассказать людям, что происходит за кулисами НБА», – подытожил Водж после того, как переманил ведущих авторов Washington Post и Sports Illustrated.
Там же, на The Vertical, Воджнаровски запустил свой подкаст, подав пример другому начинающему подкастеру – игроку «Лос-Анджелес Клипперс» Джей Джею Редику. А чуть позже подтянул на платформу будущего преемника Шэмса Чаранию.
«Он станет одним из главных инсайдеров НБА – произойдет ли это завтра, в следующем году или через пять лет, но это обязательно будет. Важно то, что он может сделать еще больше, и моя задача – помочь ему с деталями. Что мне в нем нравится, так это то, что когда он выдает одну новость, то он уже охотится за другой. Он не устраивает вечеринку по поводу победы, он спрашивает себя: «Что делать дальше?». Мне кажется, что это очень важно», – аттестовал новичка Эдриан.
Именно с этого момента главная «Водж Бомба» начала свой обратный отсчет.
И речь даже не об уходе Воджнаровски на ESPN и последующей информационной войне с Шэмсом, которую, как принято считать, Водж проиграл, а о том, что в бесконечной погоне за инсайдами он слишком далеко отклонился от первоначальных ориентиров.
Эдриан хотел стать самостоятельной, самодостаточной журналистской единицей, а вместо этого создал целый информационный микрокосм.
Если раньше Смит и Райан тратили годы на то, чтобы стать своими в командах и подобрать подход к очень разным людям, заручиться их доверием и понимать, как грамотно использовать внутреннюю информацию, то теперь каждый стремится сам доминировать в медиапространстве и преподносить «свою правду» как можно громче и с подключением наибольшего числа голосов.
По масштабам эта новая реальность оказалась не только сопоставима с НБА, но и поглотила ее. Сегодня информация свободно вибрирует в воздухе, а в качестве инсайдера может выступить игрок, клуб, его агент, примерно любой, кто окажется в этом действительно заинтересован. Чуть ли не у каждого звездного игрока есть свой любимый журналист или свой подкаст, в котором он с готовностью делится интересными инсайдами из недавнего прошлого либо прозрачно намекает на то, что произойдет в скором будущем. Шэмс Чарания, Брайан Уиндхорст и им подобные по-прежнему остаются лицами профессии инсайдера, но в действительности они не столько добытчики, сколько популярные персонажи, через которых интересанты сливают информацию. «Правила Джордана», как предшественник «бомб Воджнаровски» хорошо показали, что инсайды – то, что куда интереснее публике, чем собственно баскетбол. «Лига инсайдов» куда популярнее, чем эта ваша НБА.
Примеры этого мы видим чуть ли не каждый день, но все же нельзя тут не вспомнить идеальную иллюстрацию: в этом году мы практически побывали на командном собрании «Милуоки», которое проводил Док Риверс. Главный тренер «Бакс» пытался вдохновить своих подопечных не традиционным «Камон, летсгоу», а куда более пафосным «Я – победитель. Погуглите меня». И впоследствии участники мероприятия (Майлз Тернер) подтвердили, что все происходило ровно так, как это описал в тексте ESPN Шэмс Чарания (очевидно получивший информацию от Кэма Томаса, которого теперь почему-то никто в лиге не хочет подписывать).
В современной НБА немыслимы даже неточные вбросы, потому что любой из тех, кто владеет информацией, имеет возможность тут же скорректировать факты. Номер Шэмса Чарании есть у всех игроков, тренеров, руководителей лиги – и все они постоянно участвуют в создании этого информационного полотна.
НБА стала лигой инсайдеров не потому, что они вышли на лидирующие позиции, а потому, что инсайдерами стали все, кому не лень, игроки – в первую очередь. Это плохо с точки зрения потери авторского качества, штучной стилистики отдельных журналистов вроде Райана или Смита.
С другой стороны, смогли бы они работать и поспевать в современном режиме информационного выживания 24 на 7?
НБА решила не дожидаться ответа на этот вопрос и перешла в стадию своеобразной автономии и информационной саморегуляции: сами играем и сами рассказываем. И критиковать ее за это не нужно и бессмысленно, хотя бы потому, что схема работает не только на примере летнего трансферного окна, но и пьяных разборок на лестничной клетке. Что делают обитатели квартир, когда слышат хмельной замес за дверью? Выходят разобраться, вызывают милицию? Нет. Внимательно следят за происходящим в глазок. Движуха – народ такое любит.
НБА, конкурирующая с другими видами развлечений, работает практически по тем же принципам, только информационные поводы нужны чуть более представительные. А для этого их необходимо озвучивать, когда надо, тому, кому надо, и тем, кому надо.
Фото: Gettyimages.ru/Alexander Hassenstein/Bongarts, Sam Hodde, Nick Cammett, Mike Powelll/Allsport, Matt Winkelmeyer; Associated Press/East News
Комментарии